Глава 4

Но я уже сделал глоток.

Шаманское зелье разлилось во рту, обволакивая язык своей горечью.

— НЕТ, ВАРАДАР!

Гадость, как и ожида…

Язык онемел. Мгновенно. Затем горло, голова и всё остальное.

Мир погрузился во тьму, а тело будто растворилось, вместе с глазами и ушами. Я больше ничего не чувствовал.

Больше всего это было похоже на… смерть.

Только одно осталось на месте — яркие фиолетовые огоньки. Те, что застыли над волчьей стаей, и те, что сияли в глазах самих волков. Они смотрели на меня прямо из пустоты, в которой я оказался.

Словно зелье уничтожило весь мир, для того, чтобы я видел лишь их. И смотрели они не в мои глаза, а гораздо глубже — в самую душу.

— Ну, здравствуй, — произнёс я, но не услышал собственного голоса.

Фиолетовые глаза двинулись ближе и покачнулись. Будто смотрящий ими сделал шаг.

Они вспыхнули. От них пошли тонкие линии фиолетового света, похожие на чистую энергию. Они быстро разрослись вниз — под глаза, и назад от них. Линии «нарисовали» призрачную фигуру.

Волк. Огромный, его холка была по человеческий рост. А своей пастью он бы легко оторвал мне голову, будь его тело материальным.

В центре его фиолетовых глаз проявились тёмные зрачки.

Дух. Вот, кто наблюдал за мной всё это время. Ожидаемо до банальности.

Я хмыкнул.

Он сделал шаг. После чего пространство вокруг нас исказилось и его стали заполнять знакомые образы.

Зимний лес.

Ветви ели, под которыми я стоял.

Костёр, что оставался нашим единственным оружием.

Волки, медленно бредущие вперёд. Шаг в шаг с фиолетовым духом, как марионетки на параде.

Реальность достраивалась перед взором, будто мир возвращался после перезагрузки моего ума.

Но теперь я воспринимал реальность иначе.

Видел сквозь тьму сумерек. Слышал, как испуганная белка перебирает коготками по древесной коре. Чувствовал запах волчьей шерсти и сгнившей хвои под своими ногами.

Мои чувства многократно обострились.

Мир «открылся» предо мной таким, каким он был на самом деле.

Я слышал тяжёлое, прерывистое дыхание Весны. Ей было страшно. Но больше она не издавала ни одного звука, даже не шевелилась. Оцепенение от ужаса сковало её.

Возможно, тем лучше.

Но волки будто не собирались нападать и рвать кого-то из нас на куски. Они спокойно подошли, а затем сели перед елью, всё тем же полукругом. Неподвижно. Только едва заметное дыхание выдавало в них живых существ, а не обездушенных кукол.

Их пустые глаза сияли фиолетом.

Я заметил, что из головы каждого волка выходила тонкая светящаяся нить, похожая на те, которые светили в лампах накаливания. Эти нити поднимались вверх и сходились над головой волчьего духа, соединяясь вместе в энергетическом обруче над его головой.

Почти как корона. Только попроще и пульсировала фиолетовым светом в одном ритме, будто сердце.

Дух волка медленными, плавными шагами подошёл ко мне. И каждое мгновение я чувствовал его пронзительный взгляд.

— Чужой , — эта мысль сформировалась в моей голове из потоков чувств и ощущений, идущих от него. — Видящий .

— Видящий? — спросил я вслух, хотя, кажется, он бы услышал и мысленный посыл. — Ты имеешь в виду — шаман?

— Возможно , — ответил он, не открывая пасти. — Но ты — другой. Не такой, каким должен быть Видящий .

— Что ты имеешь в виду?

— Ты ничейный .

— Объяснишь поподробнее?

— Старшие духи не посвятили тебя. Но ты — Видящий , — он чуть наклонил голову, будто хотел получше меня рассмотреть. — Ты не принадлежишь этой земле и её духам. Нет связи .

Нет связи… земля и духи. Звучало двояко.

С одной стороны, если не было связи с местными духами, значит, я был вроде как чужаком. А чужаков нигде не любят. Даже в мире духов. Так уж устроен мир.

Но с другой стороны, раз нет связи, значит нет обременений и обязанностей. Грубо говоря — я был свободен.

Вот только непонятно, как к этому относился дух стаи? Я совершенно не мог понять, друг он мне в этом случае или враг.

— Видишь в этом… проблему? — спросил я.

— Неясность , — ответил он. — Я не знал Видящих, которые не были посвящены Старшими. Но ты здесь .

Его взгляд задержался на мне ещё несколько мгновений, затем плавно ушёл за мою спину, туда, где находилась Весна и Дарен. А потом я ощутил от волчьего духа новый поток ощущений.

Голод. Сильный, на грани смертельного.

Стае нужна плоть. Нужна кровь. Чтобы насытить желудки, пустующие уже много дней, чтобы согреться и получить силы для противостояния беспощадному холоду.

В противном случае, стая не переживёт эту зиму, даже если волки начнут пожирать друг друга.

Особенно нуждалась самка. У неё была причина — четыре волчонка, зреющих в её утробе. Они рисковали никогда не родиться… не увидеть свою первую весну.

Жизнь или смерть. Вот какой выбор сподвиг стаю начать охоту на людей.

Моё сердце сжалось. Я будто был внутри головы каждого из этих волков одновременно. Даже больше — я был каждым из них. И чувствовал остальную стаю, как свою семью.

Как всё, что у меня есть. А нерождённых волчат — как будущее стаи… как своё собственное будущее.

Вот как…

— Непростая… ситуация, — произнёс я. — Но ты же понимаешь, что мы будем сражаться за свои жизни?

Волчий дух, а точнее — коллективный дух всей стаи — вновь перевёл свой взгляд на меня.

— Понимаю , — смыслы, которые он передавал мне по нашей незримой связи, были удивительно… человечны. Для звериного духа. — Жизнь двуногих — цена за жизнь стаи. Мы или они.

— В этом лесу наверняка есть добыча, которую вы достанете, не рискуя погибнуть: олени, кабаны, лоси, зайцы в конце концов.

— У стаи нет времени на новую охоту. Голод готов забрать наши жизни , — ответил он. И, как бы я не хотел поспорить, я чувствовал что он сказал чистейшую правду.

Тут мой взгляд сместился в сторону, туда, где под снегом лежал мёртвый шаман.

Хотел бы он, чтобы его тело стало частью природы… через поедание волками?

Но дух будто почувствовал, куда я смотрю, и сразу заявил:

— Его плоть принадлежит другим духам.

Кхм… если он сам отказался, значит, лучше не развивать эту тему. Я не знал, какие именно похоронные традиции принимают местные духи. Значит не мог и судить, что для них приемлемо, а что — запретно.

— Если вы нападёте на нас, то ваши жизни заберёт наш огонь и металл.

Его это не смутило.

— Слабые умрут, чтобы жили сильные .

— Тогда зачем разговариваешь со мной, дух? Если ты всё решил, то твои волки уже должны были кинуться вперёд.

— Видящий — не наша добыча. Твоя судьба в руках старших духов. Освободи путь. Мы возьмём жизнь двух других двуногих.

Вот как…

— Я несу ответственность за юнцов, что укрыты за моей спиной, — я развёл руки в стороны, обозначая, что перекрыл путь. — Они — щенки, которых я буду защищать. Сейчас они — моя стая.

Я был готов к волчьей атаке в любую секунду. В одном из рукавов рубахи метательный «нож» Весны. Не оружие, конечно, но одну зверюгу я мог завалить, если успею ударить в глазницу или основание черепа. Если повезёт… очень-очень сильно повезёт.

Весна находилась за костром, вдобавок у неё была горящая ветка, а за спиной — ствол дерева. Она, может, продержится дольше. Если переборет свой страх…

Но я понимал: волки нападут разом. Такую битву не выиграть.

Значит, надо срочно найти выход, любой ценой. И пока дух не нападал, у меня был на это шанс.

— Тогда мы порвём твои ноги, чтобы ты не мешал нашей охоте , — передал он. — Ты останешься в мире живых, а стая получит свою добычу.

— Это вам не поможет, — произнёс я. — Двое человек не насытят вас. В стае девять волков, среди них — беременная волчица. Протянете ещё дней пять, но потом холод возьмёт своё. Едва ли за эти дни здесь появится больше добычи. Но я могу предложить тебе другое: если вы уйдёте с миром, я добуду вам еду.

— Нет времени! — резче заявил дух и оскалился. — Освободи путь, Видящий. Иначе мы лишим тебя ног!

Я сжал кулаки и вперился в него взглядом.

— Тогда остаток своей жизни я посвящу истреблению твоей стаи. Всей, до единого волка! — это был блеф. Без ног я никак бы не смог это сделать. Но… — И даже после смерти мой дух будет преследовать вас до конца времён, — я полностью повторил угрозу, которой меня пыталась напугать Весна.

Ну, а вдруг поможет⁈

КЛАЦ!

Призрачные челюсти мгновенно сомкнулись у самого моего лица.

Ещё сантиметр… и я бы лишился головы. Вблизи призрачные зубы казались абсолютно реальными. Если бы не сорвали плоть, то точно бы вырвали душу.

Сердце бешено колотилось. Руки, ноги и грудь сковало ледяной хваткой ужаса.

Варадар, видимо, нечасто встречался с диким зверьём. Тело отреагировало слишком резко, я с молодости не испытывал такого мощного страха!

Спокойно.

Это животный страх. Он не властен надо мной. Пусть тело боялось, но главным был мой разум.

Я жив… значит всё под контролем.

Но дело было не только в нём.

Давление. Оно резко охватило меня с нескольких сторон. Будто невидимые тиски сжали моё тело.

Стало сложнее дышать, двигаться и даже смотреть духу в глаза.

И источник этой силы — дух волчьей стаи, стоящий напротив меня с обнажёнными клыками.

— ДЕРЗКИЙ ВИДЯЩИЙ! ТВОЯ ПЛОТЬ — НАША ПИЩА! ТВОЯ КРОВЬ — НАШ НЕКТАР! ТВОЯ ЖИЗНЬ — НАША ДОБЫЧА! — ответы разьярённого духа вбивались мне в голову одна за другой.

Вся стая, как один, ощетинилась с утробным рычанием. Волки вскочили с мест. Их загривки встали дыбом, крича о готовности зверья накинуться на меня и растерзать на куски.

Но когда волки атакуют, то делают это тихо. Не рычат. Не запугивают, скаля зубы.

Значит, они не собирались нападать на меня.

Только вера в эту мысль, в мой личный опыт, позволяли мне удерживать тело на ногах. Колено подрагивало.

Я стиснул челюсти до боли в зубах. В этот момент вся моя воля работала только на то, чтобы устоять. Чтобы стать несокрушимой преградой на пути волчьей стаи.

И я стоял.

Миновала секунда.

Вторая.

Я смотрел в глаза духа. Он отвечал тем же, но с такой злобой, будто взглядом пытался прожечь дыру внутри моего черепа. Но кроме злобы там было бешенство… от бессилия.

Он не решался атаковать. Ни меня, ни стоящих за мною людей, что было для меня абсолютно непонятным. Потому что эти волки могли порвать нас на куски. Да, с потерями. Но они бы победили и получили добычу, которая спасла бы их от голода… на несколько дней.

Неужели обещание «преследовать до конца времён» было здесь настолько серьёзным?

— Я не хочу вашей смерти, — твёрдо заявил я. — Даже больше — я хочу вас спасти, потому что ты показал мне свою стаю изнутри. Вашу боль. Ваш страх, жажду жить и защитить своё будущее. Поэтому я ещё раз повторяю тебе своё предложение: отступи и я найду вам еды. За три дня.

Дух дёрнул головой. Ближайший ко мне волк резко рыкнул.

— За два заката! Два! — дух снова впился в меня взглядом. — Клянись, Видящий! На своей крови клянись, что найдёшь добычу для моей стаи!

— Даю тебе своё слово, могучий дух, — произнёс я, не отрывая от него взгляда. Моя рука выхватила короткий клинок из рукава и, не глядя, я распорол свою ладонь, выдавливая из неё кровь на снег под своими ногами. Алые капли упали на снег, просачиваясь сквозь него. — Клянусь, что ровно через два дня или ранее, я добуду пищу для твоей стаи. Равноценную жизням людей, что за моей спиной, или большую. Если ты отступишь и откажешься от охоты на них.

Стоило мне издать последний звук моей клятвы, как меня будто прошибло лёгким импульсом, идущим от макушки до пят.

Что это⁈ Электрический разряд⁈

— Отец-небо принял твою клятву, Видящий. Нарушишь её и сама земля откажется от тебя, а гром небесный будет искать твоей головы, — произнёс дух волка. — А за плотью твоей придём мы. И ничто не укроет тебя под этим небом, как не укрыло прошлого Видящего от его врагов.

Он бросил на меня последний взгляд и развернулся прочь.

Его стая, развернулась следом. Их глаза погасли, более не светясь фиолетовым. Понурые волчьи фигуры, опустив головы, скрылись в темноте.

Этой ночью они останутся голодными.

А я…

* * *

Получен духовный опыт: 86.

Получен второй уровень Пути Шамана.

Для получения справки откройте доступ к информаторию.

Получите ещё 32/100 духовного опыта, чтобы перейти на третий уровень Пути Шамана.

* * *

…выдохнул. Сила, подавляющая моё тело, ушла вместе с духом.

Выходит, это было нечто вроде силового поля, которым обладал этот дух?

Я посмотрел на свою руку. Кровавая линия проходила вдоль ладони, обильно истекая алой жидкостью. Глубоко резанул. Можно было и уколом простым обойтись. Капли бы хватило.

Отец-небо принял клятву… Образ небесного отца — это типичный архетип для огромного количества религий. В том числе языческих верований греков, тюрков, славян… Да и в шаманизме тоже.

Я поднял взор наверх. На заснеженные ветви ели, что загораживали мне взор на тёмное небо.

Кто принял мою клятву?

Бог, что царствовал в небесах этого мира?

Или дух, обладающий силой, сопоставимой с ним?

А, может… что-то другое?

Старый шаман говорил мне, что в мире духов каждое слово имеет силу. Особенно — клятва. Выходит, я подписался на договор, который засвидетельствовали сами небеса.

Впрочем, без разницы.

Я исполню его не потому что за нарушение меня ждёт какая-то кара, а потому что дал своё слово.

— Варадар… — я услышал позади тихий голос Весны.

Обернулся на неё. Она сидела в снегу, опираясь спиной на древесный ствол и смотрела на меня округлившимися, не то от удивления, не то от испуга глазами. Я уже начал привыкать к этому её выражению.

— Ты ведь говорил с ним… с духом волка? — она будто выдавила из себя этот вопрос.

— С духом стаи, если точнее, — поправил я.

— А ты… — она облизнула обветренные губы. — Ты точно Варадар?

Нет. Я точно НЕ Варадар.

Но признаваться в этом было сродни признанию в том, что я ходячий мертвец. Я понятия не имел, как она отреагирует, если узнает, что я, скорее всего, из другого мира вообще.

— Если я веду себя не так, как раньше, то, думаю, моя прежняя личность умерла вместе с воспоминаниями, — неопределённо ответил я.

— А ты… — она затихла, даже не дыша, а потом едва слышно проглотила ком в горле, — … не злой дух?

И тут я слегка засмеялся.

Потому что эта девица могла оказаться чертовски права. Почти.

— Если и дух, то точно не злой, — я хмыкнул.

И, кажется, Весна чуть-чуть прониклась моим настроением. Уголок её губ тоже приподнялся. Но натянуто.

— Никто не может говорить с духами, кроме шамана. Но ты не можешь им быть.

— Потому что не прошёл через посвящение?

Она кивнула.

— Во время посвящения духи выбирают будущего шамана и связывают его со своим миром. Только через эту связь шаман и может общаться с духами. А зелье… — она взглянула на деревянную бутылку, лежащую в снегу, — … усиливает связь. Если бы её не было, то твой разум бы разрушился.

Я взял бутылку с земли. Лёгкая. Но не пустая. Примерно половина зелья ещё осталась.

Взглянул на снег, из которого её поднял. Он был залит зельем, которое расплескалось когда я выронил бутылку при потере чувствительности. Серо-зелёное. Как грязь или влажная глина.

— Значит, эта связь у меня есть. Либо ты знаешь о духах не так много, как думаешь, — сказал я и поднял из снега деревянную пробку, которой заткнул бутылку.

— Либо ты — дух, — её слова прозвучали спокойно, но настойчиво.

— Либо так, — я равнодушно пожал плечами. — Но если я дух, то с напрочь отшибленной памятью.

— Значит, ты этого не отрицаешь?

— Как я могу отрицать что-то, о чём понятия не имею?

Повисла пауза.

— Я могу послушать твоё сердце? Ты ведь так и не дал мне проверить, жив ты на самом деле или… — она замолчала.

— … или ходячий мертвец, — закончил я за неё. — Проверь, Весна. И возьми вот это, — я протянул ей её метательный нож. — Я обошёлся без него.

Она медленно поднялась. Отряхнулась от снега, постоянно кося на меня взгляд. Потом аккуратно, даже чуть настороженно, взяла свой «нож» из моей руки.

Вдруг замешкалась. Нахмурила тонкие брови, глядя на меня.

— У тебя кровь, — произнесла она.

— Мелочи, — я вытер окровавленную ладонь о штаны.

— Нет, не на руке.

— М? А где ещё?

Она указала пальцем на мою верхнюю губу.

Да чтоб его… Кровь шла из носа, будто мне только что хорошенько врезали по нему кулаком.

— Видимо, давление подскочило, — произнёс я, стирая несколько капель. — Пройдёт.

Но несколько капель сразу же сменились ручейком, который потёк мне на рубаху и снег.

Вот это было уже нехорошо.

Я сделал шаг к костру, чтобы сесть. Но меня повело. Ноги чуть не подкосились от резко накатившей слабости, а в ушах резко зашумел нарастающий гул. Потемнело в глазах.

Моё тело покачнулось, но я успел ухватиться за ветку, чтобы не рухнуть в огонь.

Внезапно под плечом появилась опора. От неё пахло костром.

— Варадар⁈ Нет, не засыпай! Только не здесь! — жалобно прохрипели прямо под ухом. — Как я б…ду тут о…на⁈ — звуки стали пропадать, их заглушал гул, становящийся всё громче внутри моей головы. — Ва…дар! Не зас…ай!

Не засыпай?

Но, кажется, эта просьба оказалась для моего перегруженного организма невыполнимой.

Глаза окончательно застелила тьма. А ей на смену пришли смутные образы, всплывающие один за другим.

Вскоре они стали очень чёткими.

Память. И началась она с боли.

— ВСТАВАЙ, СОБАКА! — удар в бок вырвал Варадара из сна. — Пора отрабатывать харчи и тёплое место в хлеву, рядом с моими свиньями! ПОДЪЁМ, Я СКАЗАЛ!

Новый удар, в крепком сапоге, который выбил из Варадара дух. Тот закашлялся и скрючился от острой боли в своём животе. По печени получать неприятно.

Я почувствовал каждую каплю боли, пронзавшую тело Варадара. Как свою собственную.

— Пока старик в отлучке, ты — моя скотина, понял⁈ — над головой паренька нависло кривозубое, почти свиное рыло, с плешивой бородкой и взглядом озлобленных маленьких глаз. — Понял, сволота⁈ А ну не зырь на меня своей желтоглазой харей, выродок!

Удар. По лицу. Губы в кровь.

Варадар промычал что-то неразборчивое. Слова у него не складывались, будто что-то вязкое внутри головы мешало сочетать звуки в нужном порядке. И мысли. Они путались.

Вместо них — страх. А ещё желание, чтобы прекратили бить. Чтобы угрюмый старый человек, пахнущий травами и дымом, поскорее вернулся и вытащил из этого кошмара.

Лучше его постоянные кровопускания, чем беспощадные побои от кривозубого свинопаса. Тот бил. Каждый раз, когда Варадара оставляли у него.

Потому что обожал избивать тех, кто не мог ударить в ответ. Тупой, беспросветный садизм.

Варадар подходил на роль его жертвы хорошо, как никто другой. За него никто не заступался. Потому что среди деревенских он не считался человеком.

Белые волосы — клеймо.

Жёлтые глаза — клеймо.

А сам он — «демоническое отродье» во плоти, которое нельзя оставлять без присмотра. Потому что не доверяли. Мало ли, вдруг начнёт в молоко плевать? Поэтому оставляли под присмотром жестокого свинопаса. Больше никто даже связываться с Варадаром не хотел.

Внутри меня вспыхнули разные эмоции.

Возмущение, гнев, презрение и желание понять причину, по которой молодого паренька все так ненавидели. Простое разделение на своих и чужих? Нет, точно не это…

И самое паршивое, что Варадар не сопротивлялся. Он зажимался в угол. Скулил от боли. Но не смел даже попытаться заступиться за самого себя. Словно раб. Сломанный и ничтожный.

Единственное, что оправдывало его — это слабоумие. Он действительно воспринимал мир как человек, который был ближе к ребёнку, чем взрослому. К затравленному, вечно испуганному ребёнку.

Когда воспоминание растаяло, я ощутил свои веки. Тяжёлые. Их не хотелось поднимать, наоборот — хотелось уснуть вновь. Но я пересилил эту слабость и открыл глаза.

Костёр горел. Ярко и тепло. Я сидел напротив, опираясь спиной о дерево. Под задом — что-то мягкое. Я прощупал пальцами — подложка из хвои. Комфортно.

Коснулся верхней губы. Чисто, ни крови, ни намёка. Нос тоже. Вытерли, вероятно, снегом.

Весна позаботилась?

Слева, пристроившись к моему боку, сидела и она сама. Голова опущена мне на плечо. Она проиграла битву со сном и сейчас мирно посапывала.

Безответственно. Всегда кто-то должен следить за тьмой леса.

Ещё и костёр слабел. Веток, чтобы подпитать его, оставалось немного. Всё, что имелось под елью, было давно собрано.

Мой взгляд обратился к подсохшим, но ещё остававшимся на дереве ветвям. Если обломаю их — ели ничего не будет. А сгорят они хорошо. Сухие ведь.

Сначала только растолкаю Весну. Поспит позже, когда мы…

— Два года ты был ходячим куском мяса, чью кровь старик сцеживал на свои зелья и снадобья, — прозвучал тихий голос справа от меня. — Околачивался по деревне. Слова связать не мог. Я бы просто убил тебя, чтобы не мучался и у скотины не подъедал. А сейчас, выходит, я тебе своей жизнью обязан?