Глава 5

Дарен очнулся. И начал сразу с откровений.

— Выходит что так, — спокойно ответил я, сделав вид, что пропустил мимо ушей его слова про «убил бы». Потому что он говорил без агрессии, просто прямолинейно.

Его веки были приспущены. Они едва прикрывали синие, ещё более яркие, чем у его сестры, глаза.

Он усмехнулся и слегка затрясся в глухом смехе.

— Беловолосый чужак, который два года слонялся по нашей деревне, ловя плевки в спину, оказался спасителем жизней и целителем. Смех, да и только, — его глаза сверкнули. — Я всегда знал, что в тебе какой-то секрет спрятан. Знал, что нечего отпрыскам демона делать в нашем замёрзшем, ледяном краю. Ты здесь не просто так… я знал! Я знал! — он триумфально оскалился на последних словах.

Весна встрепенулась. Затрепетали её веки. Она мутным, расплывчатым взглядом посмотрела вперёд, но тут же провалилась обратно в сон.

— Значит, ты слышал наши разговоры, — упомянул я.

— Обрывки только… мутные… как в бреду… — он поморщился. — Когда собачьи дети — из красноглазых — ударили меня по башке, я чуть к духам не отправился… Крепко приложили по голове, суки… — он медленно потянулся рукой к ссадине на своей голове.

Трогать нежелательно.

Но пусть, он должен знать, где и что у него будет болеть.

Он аккуратно ощупал ссадину. Потом порез, проходящий через его лицо.

— Я, наверное, сейчас настоящий красавец, — Дарен выпустил череду новых смешков, которые сменились кашлем.

— Тебе пойдёт.

— Ну, да, — он хмыкнул. — А ты, желтоглазый, ничего не расскажешь? Ты же сдох. Я видел. После того, как сердце наискосок дырявят, люди больше не живут. Про вас, желтоглазых тварей, конечно, всякое рассказывают. Но то, что вы выжить после потери сердца можете — в такое я не верю. Точно не ты.

— Не недооценивай тварей, друг мой. Мало ли, на что они способны? — мой голос стал прохладнее.

Тут он улыбнулся, почти виновато.

— Да ты не обижайся на «тварей»-то, оно само вырвалось. И на то, что убил бы. Это ж твои предки наших предков в эти горы загнали. Потому-то тебя и не любят в деревне. Но ты не переживай, если ты целить можешь, значит, человеком будешь. Зла ты сам никому не сделал. А старикан тебя, пусть по-своему, но ценил. Это все знали.

Сладко стелил. Но что-то в его словах звучало… фальшиво? Будто он заваливал меня всякими словами, которые бы сам хотел услышать, если бы оказался на моём месте. А за ними хотел скрыть что-то ещё.

А, может, я был просто слишком подозрителен.

Время покажет.

Пусть Дарен говорит, а если он что и задумал, то я ему подыграю.

По-своему.

— Ты очень говорлив для своего состояния, — подметил я.

— А то! Ты не смотри, что я лежу, как бревно гнилое. Я живучий, как собака. На мне все раны заживают, не успеешь и глазом моргнуть, — он подмигнул. — А когда говорю — болит меньше и мысли дурацкие в голову не лезут. Так что, слова — тоже лечение, ну.

— Ногу нормально чувствуешь?

— Ага, болит, сучья кость, — он зашевелился и скривился, поправляя ногу. — Но всё в порядке, не мёрзну. Чай, не отомрёт. Даже пальцы чувствую. До дома только доползти бы, а то Весёнка меня не дотащит сама… а тебя я уж и просить не буду. Всё равно ты тощий. Старикан из тебя кровь пускал нещадно, а кормил… так себе.

— Вдвоём мы быстрее тебя дотащим.

— Эхе, хочешь меня в должники до гроба загнать, ну? А, пёс с тобой, загоняй. Так и так мне расплачиваться за жизнь свою. Но ничего, сочтёмся. Слово даю. Вытащу тебя из проруби или из медвежьей пасти — считай, отдам долг свой.

Проруби… На миг перед глазами всплыли воспоминания моей смерти. Там бы меня уже ничто не спасло.

— С себя начни. Спи, у тебя всего несколько часов, чтобы хоть как-то восстановить свою рану. Мы не будем ждать здесь слишком долго, на рассвете пойдём в деревню.

— Хо-хо! Какой важный стал, команды отдаёшь, — он фыркнул, но притих на несколько секунд, а потом задал вопрос: — Думаешь, я не понимаю, чё с тобой стало? Ты же умер. А умершие не возвращаются… если духи их сами не вернут.

Его глаза будто горели в отблесках костра. На лице у него застыла улыбка, не радушная и не злая, скорее — заговорщическая, будто он только что узнал секрет, о котором никто не должен был догадаться. Дарен говорил дальше:

— Духи выбрали тебя, чтобы ты стал нашим новым шаманом. Сначала привели в нашу деревню, потом навели на неё врагов и дали тебе вкусить смерть, чтобы встретиться с тобой лично и вернуть твой разум. Даже старик умер за это. Я вижу. Я всё вижу! — он засмеялся, слабо и тихо. — Сначала никто не поймёт. Они будут ругаться и спорить, но я знаю, что ты не просто так вернулся оттуда, откуда не возвращаются…

Нет, дело было не в этом.

Я приложил руку к его лбу и… да, он горел.

— У тебя началась лихорадка, парень.

— Плевать на лихорадку, — заторможенно взмахнул он кистью. — Ты — наше будущее. Духи призвали тебя, чтобы ты искупил преступления своих предков, которые загнали нас в эти горы. Великий освободитель… Завоеватель, который изгонит порочных практиков и восстановит баланс природы, духов и людей!

Нет, вот этой возни мне точно не надо.

Ни бредовых пророчеств. Ни «великих миссий», во имя которых гибнут сотни, тысячи и миллионы. Ни покорений мира.

Я хотел жить и познавать мир, а не нести бремя чужих амбиций.

— Начни с себя, Дарен. Восстанови баланс своего ума и никакие завоевания тебе будут не нужны, — я улыбнулся уголком рта. — Найди смысл, который будет светом, а не огнём, пожирающим мир.

Он дёрнул головой.

— Нет, ты не понимаешь. — парень заморгал, затем сделал прерывистый, долгий вздох. — Но поймёшь. Духи приведут тебя к правде… да-да… точно… точно-точно… — его голос затихал, а глаза плавно прикрылись.

Ещё несколько минут он бормотал обрывки несвязных мыслей, пока не уснул.

Знавал я таких парней, как он. С шилом в заднице. Бред от лихорадки помножил то, что уже роилось в его голове, и выдал в виде абсурдной идеи. Но, может, после жара пройдёт.

С другой стороны, его версию моего воскрешения — с духами — стоит взять на вооружение.

Мне же надо будет как-то объяснить, почему я воскрес? Или, почему не умер?

Да и самому понять не мешало.

Хоть я и понимал, что дело было всё-таки в духах. Умер я на той земле, где они были частью традиций, а появился там, где они реально существовали.

А, может, это вовсе не было важно? Получил второй шанс — воспользуйся им по полной, с достоинством пройдя свой путь.

Живи… и познавай мир, да?

Я хмыкнул своим мыслям и кинул в костёр толстую ветку. Одну из последних. Пора было достать побольше топлива, но необходимо, чтобы за лагерем в это время кто-то присматривал.

Мягко толкнул Весну в бок. Она отлипла от меня, сонно моргая, а потом как застыла.

— Ты жив! — она дёрнулась было в мою сторону, но замерла. Захлопала ресницами, чуть покраснев. Потом отвела взгляд и отстранилась. — Я думала, что ты можешь не перенести его… зелье, то есть. Даже дедушка отдыхал после общения с духами. А он много лет этим занимался.

— Перенёс. Всё в порядке, — я поднял свою порезанную руку и пошевелил пальцами, проверяя подвижность. Сухожилия и нервы в порядке. Но резанул бы чуть глубже — могли бы быть проблемы.

И резанул так — на эмоциях. Повёл себя как подросток, а не взрослый мужчина. Видимо, влияние молодого тела. Я поднял взор на девушку и сказал:

— Весна, ты уснула, когда надо было следить за лагерем.

— Я… — она нервно облизнула губы. — Я уснула, — признала она и скорбно опустила голову, будто ожидая, что я вынесу ей приговор.

В боевых условиях так бы и сделали. Мы почти в таких и находились.

Вот только Весна — не солдат, а вымотанная прошедшим днём молодая девчонка. Потеряла деда, который, судя по всему, был ей дорог. Несколько раз столкнулась со своим кошмаром в виде волчьей стаи, а потом доволокла меня до этого дерева и проследила, чтобы я не околел в снегу.

— Не засыпай больше, пока спят остальные, договорились? — я чуть поддел кончик её опущенного носа пальцем.

Она встрепенулась и…

— Ты что творишь⁈ — возмущение добавило красок её лицу. — Да я внучка шамана! Мой отец был первым охотником! А ты вот так…

— Ага, — я чуть улыбнулся. — Следи за лесом, а я пока соберу хворост. Утром пойдём обратно в деревню. За Дареном приглядывай тоже, у него началась лихорадка.

— С-стой! Тут есть ветки, вот! — она вскочила с места и вцепилась в одну из сухих ветвей, ещё растущих на ели, которые я присмотрел заранее. И попыталась сломать её, повиснув. Раздался неуверенный треск.

— Хочешь — поломай. Но я в любом случае соберу топливо с других мест. Если у нас начнутся новые проблемы со зверьём, то будет лучше, если у нас будет запас в виде вот этих веток, — я указал на ту несчастную ветвь, которую она пыталась сломать.

— Но мы уходим уже утром… — проговорила она, как ребёнок, который не хочет оставаться один. И я её понимал.

— Далеко не уйду. Ты будешь меня видеть, Весна, — успокоил я её. — Волки не вернутся, эти — точно.

Она нервно стрельнула глазами в лес. Но в конце концов чуть кивнула.

Я стянул свой тулуп с ветвей. Он немного промёрз с подветренной стороны, но на моём теле быстро разгладился и нормально сел.

А я только сейчас задумался, какие странные здесь ели — с широкими стволами и очень пышные. Ветви росли на стволах рассредоточенно. А внизу, у земли, их было совсем немного, так что под ними можно было вполне комфортно укрываться. Ели, которые знал я, казались на фоне нашего убежища просто кустарниками.

Может, они тоже магические?

Задумавшись над этим вопросом, я вышел в ночной лес.

Примерно за десять минут я насобирал дерева и сложил у костра внушительную кучку. Весна всё время следила за мной.

Когда я закончил, то велел ей поспать, а сам остался дежурить. Весна отвернулась, опёрлась головой о древесный ствол и приснула, иногда ворочаясь на месте.

А я глядел в костёр. Пытался рассмотреть духов в пляшущих языках пламени.

Но видел только огонь. Этого, впрочем, хватало: мне нравилось наблюдать за ним. Успокаивало. В дальних походах пламя было лучшим другом и боевым товарищем.

А в голове всё больше крепчал вопрос: где ж я достану еды волчьей стае, которая была бы равноценной двум живым людям? Это должно быть, несколько свиней или барашков. Может кто-то покрупнее, например — бык.

Свиньи в деревне точно были. В воспоминаниях Варадара ведь фигурировал свинопас. Вот только дел с ним иметь не хотелось, разве что в процессе акта восстановления справедливости.

Начистить бы ему рыло. А потом вывалять разбитой мордой в грязи.

Я и не заметил, как сжались кулаки. Только боль от брызнувшего кровью пореза вернула в настоящий момент.

Терпеть не мог садистов. Не важно, над кем и как они издевались: гнобили одноклассников, отрывали лапки жукам или топили котят. Пока они были молоды — заслуживали воспитания. Если надо — жёсткого.

А если взрослый человек наслаждался чужой болью… то тут мог помочь только страх. Такой, который навсегда выбьет из его головы саму мысль о том, чтобы причинять страдания беззащитным.

Когда в небесах показались первые рассветные лучи, я мягко разбудил Весну. Затем осмотрел рану Дарена — она больше не кровила. Покрылась лёгкой коркой. Но до выздоровления, особенно полного, было ещё далеко.

Если Дарен действительно быстро восстанавливается, как он сам хвастался, то рана затянется за неделю-две. Если нет — то три. И то, если инфекцию не подцепит.

Но в деревню мы пойдём сегодня. Потому что мне было нужно время, чтобы найти пищу для волчьей стаи.

Я нашёл крепкую ветку, чуть толще моего запястья. В верхней части она расходилась на два разветвления, как рогатка. Для импровизированного костыля — самое то.

— Сколько идти до деревни? — спросил я у Весны, пока обматывал «рожки» палки тканью, взятой из остатков первой перевязки Дарена. Чтобы ему было проще опираться.

— Три или четыре часа, — ответила она.

— Три, и десять минут, — влез в разговор Дарен. Он открыл глаза и смотрел на Весну, тут же севшую рядом с ним. — Память подводит, сестрёнка?

— Дурень! — крикнула она, обнимая его прямо на земле. — ТЫ ДУРЕНЬ! — громко фыркнула. — Кто просил тебя лезть на этих красноглазых выродков⁈ Кто⁈

— Да чтоб я старика одного оставил? Ну, нет! Пусть он паршивая чёрствая крыса, но…

— Не смей так говорить про дедушку! — Весна подняла голову, я увидел, как в уголках её глаз набухают крупные слёзы. Но она резко стёрла их рукавом. — Он велел тебе не лезть! У тебя нога и так ранена была, они же тебя и атаковали первым!

— Да и пёс с ней, с ногой! У меня вторая есть, — Дарен ухмыльнулся-оскалился крупными белыми зубами. — Чтоб я выжил, когда помер даже этот…? — он чуть скосил взгляд на меня. — А, хрен со мной! Желтоглазый, я тебя заклинаю, не смей помирать раньше меня! Для меня позором будет, если я вернусь, а ты нет! Не пойми неверно, но я ж воин, а ты только говорить начал, ну!

— Воин он, чтоб его… — Весна сжала кулаки и её лицо раздражённо поморщилось. — Мой бедовый, тупой старший брат ты, а не воин!

— Молчать, женщина!

— Я девушка! — вспыхнула она, красная как рак.

— Да пёс с тобой! Помоги мне встать, сейчас мы вернёмся домой и я всем расскажу, что у нас новый шаман!

— Даже не вздумай, если ты хоть немного ему благодарен! — шикнула на брата Весна. — Они не поверят, наоборот — сделают всё, чтобы испортить ему жизнь!

— Весна права, — обозначил я, когда закончил с обмоткой. В руках был «нож» Весны, им я принялся обтачивать конец палки, чтобы сформировать пятку костыля, которая будет более-менее нормально держаться на холодной земле, снегу и льду. — Они не примут мои изменения, а я не приму их отношение.

— Что ты имеешь в виду? — Весна настороженно уставилась на меня вместе с братом.

— Как только я помогу вам добраться до деревни, вы поможете мне добыть волкам мяса. Ты слышала то, о что я говорил духу. Значит, всё понимаешь.

Она поджала губы и опустила взгляд. Понимала.

А я продолжал:

— Как только с волками будет покончено, вы расскажете мне, как пройти посвящение и я это сделаю.

— Нельзя! Только действующий шаман может посвятить и связать с духами! — поспорила Весна.

— Можно! Если духи признают его, — поспорил Дарен. — Наш дальний предок так и получил своё посвящение.

— Я сделаю это в любом случае, — я повторил свои слова твёрже. — А потом поговорим о моём месте в вашей деревне. Сейчас лучше расскажите: кто напал на нас и зачем?

— Красноглазые истребители шаманов из рода Асура, ну, — хмыкнул Дарен.

— Проклятые выродки… — прохрипела Весна рядом с ним, смотря злобным взором в пустоту. — Они всегда нас ненавидели! Всегда преследовали и убивали, будь прокляты они и все их потомки до последнего!

— Да не нас-то, а шаманов. Ты ж не шаманка, сестра. Хотели бы убить всех — убили бы всех, а так — только старика, потому что знали про то, кто он такой, ну и… желтоглазого нашего, — с деловым видом объяснил Дарен.

— А я им чем так «приглянулся»? — я посмотрел на него, прекратив стругать. Кисть ныла от непривычного напряжения, поэтому я принялся разминать её вращательными движениями.

— А вас — беловолосых — красноглазые ещё больше шаманов ненавидят. Вас вообще все ненавидят, — он хохотнул. — Даже вы сами!

— Да молчи ты, — с укором буркнула на него Весна и обратилась ко мне. — Не обращай внимания на его бредни. Он никогда не был дальше соседней деревни и ничего не знает про то, что в большом мире происходит.

— Весна, ты говорила, что на нас напали «практики». Кто это такие? — обратился я к девушке.

— Те, кто практикует искусства Яры… — она задумчиво посмотрела в костёр, который всё ещё нас согревал. — Эти искусства…

— Начни с того, что такое Яра. Я ведь этого тоже не знаю.

— А, точно… — начала она…

…но её перебил Дарен:

— Яра — это энергия природы. Она существует во всём: в огне, в воде, ветре… в каждом живом существе и каждом духе. Благодаря ей мы способны мыслить, двигаться и дышать. А практики учатся управлять Ярой, сосредотачивать её и использовать для своего самосовершенствования на пути воина.

— Значит, она уже в нас? — спросил я, вспомнив жар в своей груди.

— Конечно, — подтвердил Дарен. — Даже у обычного человека она есть в каком-то количестве. Но у практиков и шаманов её настолько дохрена, что с её помощью они могут менять мир вокруг себя.

Весна цыкнула и сказала:

— Я не понимаю, почему когда речь заходит о практиках и Яре, ты можешь говорить не как дурень? А вот любую другую тему ты обсуждать по-человечески не способен?

— Ничё ты не понимаешь, — он отмахнулся. Потом сказал мне с серьёзным лицом: — Практики — это самые могучие воины!

— Ещё целители, ремесленники, охотники, звероводы и многие другие, — добавила Весна. — Но их гораздо меньше, чем обычных людей. Чтобы стать даже слабым практиком — нужен дар, удача, много времени и труда над собой. Если родился не в той семье, то шансы стать им — ничтожны.

— А шаманы — тоже практики? — спросил я.

— В каком-то смысле, — почесал голову Дарен. — Но они сосредоточены не на Яре, а на духах.

— Практики — нарушают баланс Яры, когда поглощают её из мира или уродуют свои духовные тела ради силы. А шаманы — хранят баланс, — высказалась Весна. — Если и можно назвать шамана практиком, то мудрым и сбалансированным.

Сначала руны с магией кровопускания. Потом реальные духи. Теперь практики, с их умением управлять энергией природы — Ярой.

Я вздохнул и вернулся к обточке костыля. Оставалось немного.

Но мысли роились в голове, как пчёлы над ульем.

У кого сила — у тех власть.

Я не хочу превратиться в удобную марионетку для какого-нибудь практика или стать очередным убитым шаманом.

Мой путь — только свобода. А её, как всегда, надо отстаивать, если нужно — с помощью силы. Значит, я изучу «магию» этого мира. Хотя бы в общих чертах, хотя бы теорию и основы.

Но для этого мне нужна информация. Много. Очень много.

Интернета, очевидно, здесь не было. Значит мои приоритеты только окрепли: сначала накормить волков, потом — сразу пройти посвящение.

КАК МОЖНО СКОРЕЕ!

Что-то подсказывало, что информаторий Системы даст мне гораздо больше, чем любые деревенские жители. Пусть и неплохо осведомлённые.

Ещё и род Асура.

Хм…

Асуры — это название мифологических существ в ряде восточных религий. В зороастризме — светлые боги. В индуизме — младшие боги и, одновременно, демоны. А в буддизме — полубоги, воплощающие ряд тёмных людских амбиций: гнев, ненависть и зависть.

Но имели ли конкретно те асуры связь с родом Асура из… этого, нового мира?

Без понятия.

Одно точно — этот мир не мой, но общего с Землёй у него было много. Даже язык, на котором мы разговаривали, отдалённо напоминал русский. Настолько, что я не сразу обратил на разницу внимание.

Как и на то, что знал его в совершенстве, скорее всего, благодаря телу Варадара.

Сам язык звучал как славянский… даже, восточнославянский, с западнославянскими вкраплениями. Но я не был языковедом, чтобы сказать наверняка.

Через десять минут мы с Весной помогли Дарену подняться. Он морщился, отпускал шутки, но не жаловался и стоически выполнял все мои команды. Его жар немного спал, так что свои мечты о завоеваниях он более не озвучивал. А я сделал вид, что забыл о них.

Несколько минут Дарен привыкал к самодельному костылю. Он то и дело хотел упереть его в подмышку, но я объяснил ему, что главный упор должен идти на здоровую ногу, а костыль — только поддержка. Мы тренировались, пока я не убедился, что он уверенно держится.

Путь предстоял неблизкий. Сюда они добирались три часа. Значит, учитывая что все тропы сильно замело снегом, а с нами был раненый, на обратный путь должно было уйти в два или два с половиной раза больше времени. Шесть-восемь часов.

Выходить утром было правильным решением.

Только Весна остановилась перед выходом, бросив печальный взгляд в сторону, где по слоем снега лежал мёртвый шаман.

— Я вернусь, дедушка, — пообещала она. — И сожгу твоё тело, чтобы ты обрёл покой в мире духов.

— Если зверьё не сожрёт его раньше, — цинично бросил Дарен. — Странно, что волки его не учуяли.

— Хотя бы сейчас можешь вести себя нормально⁈ — разозлилась Весна. — Без своей дури⁈ Он был и твоим дедушкой!

Я поспешил стянуть внимание на себя, чтобы они не теряли время на ругань, и сказал:

— Волки не будут есть шамана.

— Дух стаи сказал? — повернулась Весна.

— Да.

— А ты что, предлагал⁈ — её глаза сверкнули.

— Нет, но скормил бы его, если бы была такая возможность, — прямо ответил я. — Он мёртв. А вы были живы. Волки хотят есть, поэтому и собирались на нас напасть. Лучше скормить им труп, чем живых людей.

Она поджала губы и отвернулась, быстрым шагом уйдя вперёд.

Обиделась.

Будет протаптывать дорогу, значит. Пусть.

Остынет от эмоций, а потом, если устанет — заменит меня на поддержке Дарена, а я займу её место. Хотя что было сложнее: протаптывать путь или помогать раненому — ещё вопрос.

Когда мы выдвинулись к деревне, я наконец-то нашёл момент оглядеться и оценить местность, в которой оказался.

Еловый лес. С ним понятно.

Но за вершинами деревьев, вдали, виднелись горные вершины, укрытые белым снегом. Словно клыки огромного титана, по чьей пасти мы шли.

Мы в долине. Справа и слева — горные цепи, которые ограждали её и растущий здесь лес. Пока что везло в том, что путь шёл по относительно ровной земле. Без высоких холмов и оврагов.

Но идти всё равно было нелегко.

Дарен то и дело цеплялся костылём за всё, что было под снегом. Камни, редкие корни, пару раз — пни. Порой приходилось подхватывать его, чтобы он не упал. А заодно и следить за его раной. Если откроется — придётся перевязывать снова.

Весне оказалось ещё сложнее. Она была мелкой, даже на моём фоне. Если Дарен был выше меня примерно на полголовы, то её — наголову. Первый час она относительно уверенно шла, но потом замедлилась, а после второго часа — уже с заметным усилием поднимала ноги. Тогда я скомандовал привал и дал им передохнуть.

Да и мне самому отдых не мешал.

Выносливость у моего нового тела была не марафонской. Мягко говоря. Кроме того, я начал подмерзать. Вдали от костра и без согревающего изнутри жара я очень быстро понял, насколько здесь крепкие зимы.

Каждый порыв ветра забирался под одежду и царапал меня морозными когтями. Я концентрировался на том, чтобы помогать Дарену и идти. Нагрузки как-то согревали. Но время от времени всё равно подрагивал.

И что-то подсказывало, что дело не только в отсутствии тренировок и физической слабости, а в нехватке нормальной еды. Как только мы остановились на привал, я ощупал свои рёбра — они чётко проступали сквозь кожу. Жира почти не было.

Как только остановились, я вытащил сушёное мясо, найденное у шамана. Порезал его на ломтики и раздал всем поровну. Оно было холодное и жёсткое, но лучше, чем совсем ничего.

Я засунул кусочек в рот и стал рассасывать, согревая и размягчая его. Кое-как прожевал. И без удовольствия продавил этот плотный комок в глотку.

— Весна, я пойду впереди, а ты поддержишь Дарена. Это проще. Только следи за дорогой и направляй, чтобы мы не свернули не туда, — я озвучил свои планы.

— Мне не тяжело, — холодно ответила Весна, без аппетита смотря на свой кусочек мяса.

Дулась. Даже во вред самой себе.

— Не, желтоглазый, она теперь мордашку воротить месяц или два, — засмеялся Дарен, сидя на трухлявой коряге, покрытой снегом. Весна смерила его колючим взглядом. — Со мной она тоже последние две недели не разговаривала, пока красноглазые мне по башке не дали.

— Понимаю, — я пожал плечами.

— А знаешь, почему?

— Без понятия.

— Я разбил рожу балбесу, который думал, что ему можно приударить за моей сестрой, — Дарен ударил кулаком в ладонь. — Во-о-от так ему в тыкву зарядил. Он потом в избу к себе побежал, роняя кровавые сопли! — снова смех, который резко оборвался, когда парень взглянул на сестру. — Ты чего, сестрёнка? Да нормально всё с этим Борькой будет, он ж не сахарный, чё ты…

Но Весна его не слышала.

Она неотрывно смотрела одну точку перед собой. Своим фирменным взглядом широко распахнутых глаз, в которых отражался страх.

— Там… — она проглотила ком в горле, смотря в чащу.

Через несколько рядов елей, чуть дальше, чем можно было увидеть невнимательным взглядом, находились деревья. Огромные ели были повалены, часть — сломаны в стволах, часть — вырваны с корнем.

А среди них высилась огромная туша, покрытая бурой шерстью.

Я перестал дышать. Весь мой мир сузился до одного силуэта, таящегося среди деревьев.

Медведь-шатун.

Зимой — гарантированная смерть. Он не будет думать, бояться или оценивать риски, как волки.

У него есть только голод и огромная, непреодолимая для невооружённого человека мощь. А ещё — сквернейшее настроение из-за прерванной спячки, в которую он не может вернуться.

Его не победить нашим ножиком.

От него не убежать по зимнему лесу и лесу вообще.

Если он нас заметит, то мы обречены.

Я медленно поднял руку, давая всем знак, чтобы они молчали. Откусили себе языки, но молчали!

Однако, и Весна, и Дарен всё понимали сами.

Мгновение. Другое.

Я медленно повернулся к Дарену и протянул руку, чтобы помочь ему встать. А сам — постоянно осматривался на зверя, который…

…не шевелился. Будто просто спал.

Нет.

Он не спал.

И даже не дышал.

— Мёртв, — одними губами произнёс я. Но мои спутники поняли. Я руками дал им знак, что всё в порядке, а сам медленно двинулся к медведю.

Весна попыталась одёрнуть меня, но я остановил её рукой.

Лучше я убежусь, что медведь действительно мёртв, чем мы пойдём прочь, не зная, что за спиной. Нужно было всего лишь зайти на высокую кочку.

Я двигался медленно. Ставя ногу и плавно перенося вес, чтобы не издать ни малейшего шороха. Снег был ещё рыхлый, тихий.

Но всё равно, каждый раз, когда моя обувь ступала в него — моё сердце колотилось как бешеное. И я молил всех духов, чтобы его не было слышно этому чёртову медведю, если он жив.

Очередной шаг.

Опасная близость, между нами оставалось не более десяти метров. И… тишина.

Поток зимнего ветра коснулся моего лица и всколыхнул шерсть шатуна.

Нет. Он мёртв.

Точно мёртв: не дышал.

…

Да это было сразу очевидно… Ведь будь он жив, он бы услышал наш разговор и уже напал. У медведей хороший слух. Просто эмоции отключили мою голову, вот и не подумал…

Я выдохнул и присел, вытирая лицо снегом.

Почувствовал, как на лице сама всплыла улыбка облегчения.

Можно возвращаться.

Но перед этим я всё же хотел взглянуть на него поближе, чтобы понять причину смерти.

Посетила мысль: вот, почему мужчины живут меньше…

Тьфу, на мои мысли!

Я отогнал их прочь и двинулся дальше. Всё ещё без спешки, но более чётким, скорым шагом.

И когда подошёл к мертвому зверю поближе, то смог рассмотреть его получше.

Упитанный. Бока были округлыми и без выступающих рёбер. Шерсть местами взъерошена, но выглядела вполне здоровой — не тусклая и поблёскивала на зимнем солнце.

Он умер не от болезней и шатуном пробыл недолго.

Отсутствовал трупный запах. Вдобавок, он не был покрыт снегом, то есть умер уже сегодня.

Может, в течение часа-трёх?

Я обошёл его с другой стороны и…

Чтоб тебя!

Моё горло сдавило. Потому что я никогда не видел, чтобы медведи умирали ТАК.

Его голова была неестественным образом вывернута, будто её прокрутили назад. Сломана шея. Пасть раскрыта, оттуда вывалился ещё розовый язык, на котором белели остатки замёрзшей слюны.

Кто мог это сделать⁈

Я осмотрелся вокруг, с моего нового места открывался куда лучший вид на поваленные, сломанные и вырванные с корнями ели. Их было много. Не меньше пары десятков.

Содранная кора, дерево, сотни обломанных ветвей и вездесущая зелёная хвоя — всё это смешалось со снегом и покрывало поляну, больше всего похожую на поле боя. Но потом я заметил ещё кое-что… странное.

Тёмно-синяя жидкость.

Лапы и когти медведя были обильно покрыты ею, подмерзшей на холоде. По всей поляне, приглядевшись, я видел россыпь из подмёрзших тёмно-синих луж, ведущую к огромному валуну…

Я не смог пошевелиться.

Увидел.

Того, кто убил медведя — «хозяина тайги».

Вот только…

Мои пальцы мелко дрожали.

…вот только в мире, где есть ТАКИЕ существа, обычные медведи выглядели щенками.

Он выглядел как человек.

В тёплой одежде, сшитой из множества звериных шкур. Тёмно-серая, почти как пепел, борода спускалась ему до пояса. Обветренная, голубоватая кожа лишь немного выделяла бы его на фоне остальных людей. Если бы… он не был ростом с двухэтажный дом.

Великан.

Огромный. Голубокожий. Словно йотун, вышедший из древних скандинавских саг.

Он сидел напротив. Мирно спал, опираясь спиной на огромную скалу. Плотно растущие ели укрывали его с нескольких сторон, делая незаметным почти отовсюду.

Его дыхание было бесшумным. Таким, какое можно ожидать только от младенца.

Я был готов поспорить, что он разбудил медведя своей тяжёлой поступью. А когда зверь вышел из спячки, то убил его, просто из прихоти. Или из голода. Чтобы, когда проснётся, пообедать медвежатиной.

Я сжал руки.

Дурацкие мысли лезли снова.

Какая разница, что это чудовище здесь забыло? Главное — убраться подальше, пока он спал. Я не хотел проверять, насколько он дикий или цивилизованный и ест ли человечину.

Я медленно развернулся. К своим — Весне и Дарену. Только выйду чуть-чуть из-за ближайшей ели и подам знак, чтобы ни в коем случае…

Весна вышла первой.

— Долго ты ещё⁈ — сорвался с её уст этот предательский вопрос. За секунду до того, как она увидела ЕГО и оцепенела с открытым ртом.

Повисла тишина.

На долю секунды.

Но её прервал шумный вдох гигантских лёгких.

Великан открыл свои глаза и посмотрел прямо на меня.

Так, как смотрят на своего кровного врага…

Он будет убивать.