Глава 16. Баня

Хороший ответ, ожидаемый. Но я так устала, что не смогла разобраться в собственных ощущениях. Наверное, стоило прыгать от радости до верхних веток сосен, а вместо этого захотелось сесть обратно на шкуру и просто смотреть в пустоту. Огромный минус ритуалов, молитв, гадания на картах и, чего уж там, психологических тренингов, в том, что результат нельзя потрогать руками. Он если и ощущается, то очень смутно и подозрительно сильно напоминает самовнушение. «Должно помочь — значит, поможет». Но тут даже этого не было. Я просто ничего не чувствовала. И мало что понимала.

— Подождите, если метка у меня осталась, значит, еще не все?

— Да, — кивнул Изга. — Заказчик ведь свою проблему не решил. Ты жива и по-прежнему претендуешь на наследство. Значит, мысль, что хорошо бы тебя убить из его головы не исчезла. Просто решимость ослабла.

— А он это понимает?

— Может быть, смутно чувствует, — Изга покрутил рукой в воздухе. — Обычно реальность меняется совершенно незаметно, но мы вмешались, и получилось резковато.

— Да не сообразит он, — фыркнул Азыкгай. — Максимум, по лбу себя стукнет: «Чего это я, какое убийство?» и тут же забудет. А уже потом, исподволь, мысль вернется.

— Ну или так, — не стал спорить Изга. — Главное, что у нас есть время и его достаточно много.

— И ты теперь в безопасности. Хотя бы ты.

— Это обманчивая радость, — поморщился шаман. — Коварная. Исчезновение моей метки может означать, что в ответственный момент нас с тобой разлучат. Я, например, поеду за едой в деревню, ты останешься одна, и тут нагрянут убийцы. Или во время нападения мне стукнут поленом по затылку, я отключусь и никак не повлияю на твое похищение. Реальность изменилась, появились новые варианты вместо гарантированной смерти.

— Шило на мыло, — скривилась я.

— Нет, стало лучше. Мы хотя бы перестанем вздрагивать от каждого шороха, сходим в баню, выспимся, я починю проводку в сенцах. До утра нас точно никто не побеспокоит.

— А дальше что?

— А дальше планы не меняются. Сидим в избе, ждем Сергея, ждем, что будут делать нанятые убийцы. Срываться куда-то вместе или поодиночке сейчас не стоит. Можно, вернувшись обратно, привести за собой хвост.

— На троих еды хватит, — вмешался Азыкгай. — Не королевский пир, но все же. С голоду не помрем.

«Зато от скуки точно сдохнем», — хотела сказать я, но прикусила язык. Стыдно должно быть. От такой смертельной развлекухи меня избавили, что скуку вдали от цивилизации можно и потерпеть. Тем более где-то впереди маячила баня. Сдавалось мне, Изга туда со мной пойдет не просто так помыться.

В животе тепло разлилось от предвкушения, но лицо так сильно замерзло, что вместо улыбки вышла гримаса.

— Тогда домой?

— Да, собираемся, — ответил Азыкгай.

Глава 16. Баня

Баню топили без меня. Пока столичная Снегурочка медленно таяла от блаженства, поставив ноги на печку в избе, местные шаманы натаскали в баню воды, пустили дым из трубы и сообразили поздний ужин. Я краем уха слышала, что они обсуждали Оюну. Кажется, ревнивый дух не успокоился до конца. Я понимала, что проще уехать и не раздражать мертвую женщину, но сейчас Изга был против такого варианта.

— Хорошо как, — выдохнула я и пошевелила пальцами ног в шерстяных носках. — Кровь вроде бы шустрее по венам побежала, а в сон тянет.

— Ты просто расслабилась без стресса, — ответил Изга из открытой двери в сенцы, где он ковырял проводку. — Организм решил, что экстрима больше не будет и вернулся в режим сохранения энергии.

— А я думала, так побледневшая метка действует.

— И она тоже. Откуда-то же у тебя взялась уверенность, что опасности нет и все хорошо.

Тонко. Я лениво усмехнулась и закинула руки за голову. Тарелка с гречневой кашей стояла на коленях. Ужинала я, не отходя от печки.

— Где же мы спать будем? Диван всего один.

— В бане, — глухо прозвучал голос шамана из темноты. — Азыкгай здесь, а мы вдвоем там.

Вот это новость. Мой разомлевший организм, предвкушая очередной экстрим, тут же насторожился.

— Нет, я конечно, на все готова, но баня — не слишком-то жилое помещение.

— Так и было до того, как я здесь появился, — ответил Изга, выглядывая из сенцев с отверткой в руках. — Шесть лет назад я приехал учиться и остался. С гостиницами поблизости туго, сама понимаешь, да даже если в деревне дом снять и каждый день ездить, слишком долго получалось. Вот Азыкгай и сказал «живи». А где, если кроме дома только баня и совсем уж хлипкий сарай? Что-то новое строить? Проще веранду в бане закрыть, утеплить и привезти туда холодильник с диваном.

— Прям люкс три звезды получился.

— Почти, — усмехнулся шаман. — Я там два года пробыл, потом в свою избу съехал. Азыкгай тоже на север подался. Я думал, он до сих пор там, но, как видишь, вернулся. И не позвонил. Так что когда Оюна сказала: «Иди в свой старый дом, там тебя ждут», я сильно удивился.

Количество невероятных совпадений давно зашкаливало, поэтому на еще одно я не обратила внимания. Может, Азыкгаю духи подсказали, а может, его повторный переезд никак с нами не связан.

— И все-таки. Почему баня? — никак не могла успокоиться я. — У дома тоже есть веранда. Да и пристройку к нему проще сделать, как мне кажется.

— Азыкгай по ночам храпит так, что стены трясутся, — виновато улыбнулся Изга.

Я чуть гречку с колен не уронила. Засмеялась и нога по стене печки вниз поехала. Тарелку подхватила, как заправский циркач, но немного на пол все-таки рассыпала. Растяпа. Пока убиралась, шаман закончил с проводкой. В сенцах вспыхнул свет.

— Готово, — сказал Изга, шумно складывая инструменты обратно в коробку. — Бери вещи и пойдем.

Смены белья я с собой естественно не взяла, запасной одежды тоже. Но мне досталась тельняшка Азыкгая. Новая, ни разу не стиранная и хранящаяся с тех лет, когда молодой якут служил на флоте. Куда там китайскому ширпотребу и современному трикотажу — на века вещь. Я ошарашенно гладила пальцами выбитую на ткани надпись- этикетку.

— Шестьдесят второй год?

— Да, как-то так, — пожал плечами Изга, — но хранилась она правильно, ничем вредным не обрабатывалась, так что носить можно. Тебе будет как платье.

С длинным рукавом, глубоким вырезом и хорошо, если закроет хотя бы половину бедра. Жутко эротично. Наверное. Я вздохнула, свернула подарок и пошла одеваться.

Азыкгая мы встретили по дороге в баню. Он так нарочито отказался мыться и заверил нас, что ляжет на диван и тут же уснет, что я окончательно покраснела. Хватит с меня и того, что Оюна будет подглядывать и подслушивать. В нашем маленьком островке жизни посреди тайги вообще все знали, что между мной и Изгой была близость. И еще будет с вероятностью в девяносто процентов.

Жилую комнату в бане я разглядывала уже постольку-поскольку. Кивала на пояснения шамана, где что лежит, косилась на дверь в помывочную и чувствовала, как слабеют ноги.

* * *

Никогда не считала себя королевой красоты. Отношения со спортзалом не сложились, выдающейся груди природа не подарила и главное свое украшение я недавно отдала духу-хранителю. Без красных волос до бедра у меня и посмотреть-то больше не на что. Да, не уродина, но такая обычная, что выть хотелось от тоски.

А вдруг призрачная ведьма именно на это и рассчитывала? Изга в трансе был, реальности не видел. В его фантазиях я, наверняка, казалась идеалом. Мужчины глазами любят и горазды придумывать, что там под одеждой. Хотел он меня очень сильно, значит, как минимум Мисс Вселенную вообразил. Стройную, но аппетитную. Округлую там, где нужно. А мне похвастаться нечем. Сейчас разденусь, скукожусь вся от смущения и услышу вздох разочарования в спину. «Да уж. Не то».

— Располагайся, — повторил Изга и во второй раз переложил с места на место стопку одежды. — Я пойду освежусь, напрыгался с бубном.

Утепленная веранда служила в бане прихожей, а мы стояли в той комнате, что когда-то была предбанником. Строили лишь бы построить, сильно не разбежишься, но шаман умудрился отступить от меня как можно дальше. Повернулся спиной к тому же и медленно стянул через голову свитер.

Я смотрела во все глаза, не думая, что ему сейчас дискомфортно. Что он тоже может меня стесняться. Мысль мелькнула на заднем плане и улетучилась. Мамочки, какой же он высокий и сильный! Рельеф мышц угадывался безошибочно и притягивал взгляд к широким плечам, красивым ногам, крепким ягодицам. Я от восхищения никак не могла рот закрыть и сидела с самой глупой из своих улыбок. Такому мужчине, который настоящий мужчина, а не обозначение половой принадлежности, позволялось иметь любые недостатки, но Изга как назло был умопомрачителен. Да мне бы фантазии не хватило представить то, что я увидела наяву. Танец с бубном, значит? Его бы ввести в обязательную программу тренировок. Так же как многочасовое стояние у операционного стола. Черт, нельзя быть настолько потрясающим!

Изга бросил одежду в плетеную корзину и на мгновение обернулся через плечо.

— Ты идешь со мной?

— Да, сейчас, конечно, — пробормотала я и запуталась в рукавах, пытаясь снять кофту, не расстегивая пуговиц.

Как шаман ушел, услышала по тихому стуку закрывшейся двери. Одну меня оставил на растерзание неловкости. До чего же глупое ощущение. Взрослые люди, все уже было, а у меня юношеские гормоны на пару с комплексами разыгрались. Фигура, видите ли, какая-то не такая. Живот недостаточно плоский.

И, тем не менее, я разделась до белья и сидела на подлокотнике дивана, уставившись в пол. С чего я вообще взяла, что близость состоится? Шаман на полном серьезе плескался в помывочной. Набирал горячую воду в таз, разбавлял ее холодной. Как растирал тело мочалкой я уже не слышала, но по паузам в шуме воды догадывалась. Устал за весь день, намаялся. До постельных ли утех?

— Дура, — прошептала я самой себе и завела руку за спину, чтобы расстегнуть бюстгальтер.

В сауну можно войти в купальнике, еще и простыней обмотаться, но русская баня ничего подобного не предполагала. Разве что тазиком прикрыться от собственных комплексов. А еще лучше, чтоб шаману мыло в глаз попало, и он не смотрел на меня. Зато от нескольких дней лежания в отключке, стресса и скудного питания я похудела. Нет, это плохо. Первой в таком случае уменьшается грудь и уходят бедра, а я и так тощая.

Взявшись за ручку двери я параноидально подумала, что вредная Оюна все-таки добилась своего. Красоты я лишилась. Изрядного количества внутренней уверенности уж точно. Да и не к чему она сейчас. Не будет Изга рисковать нашей безопасностью, пока метка не исчезла. Если после прошлой близости Оюна отказалась показывать дорогу и косу мою потребовала, то что устроит сейчас? Нет, мы просто помоемся и ляжем спать.

Мысль приободрила. Я закрыла глаза, сосчитала до десяти и дернула дверь на себя. С порога тут же обдало влажным паром. Кончики ушей у меня горели только в парилке, а в помывочной всегда было чуть прохладнее и комфортнее. Шаман брился. Сидел у окна перед маленьким зеркалом и снимал со щек белую пену.

Я машинально потянулась к волосам, чтобы закрыть ими грудь, но пальцы коснулись неровно остриженной прически. Черт! Тот-то голову непривычно легко поворачивать из стороны в сторону и спина не горит. С прежней шевелюрой я бы давно вспотела. Пришлось прятать откровенно торчащие соски под ладонями. То, что ниже пупка меня не волновало. Если стоять ровно, то там ничего не видно.

— Будешь открывать кран, осторожнее, — предупредил Изга, ткнув бритвенным станком в торчащий из стены смеситель на длинной трубе, — вентиль горячий. Возьми мочалку.

— Ага, — ответила я и сбежала в парилку, чуть не задев упомянутый кран голым бедром.

Ох, да что ж такое! Я двух минут не выдержала. Показалось, что шаман смотрел на мое бледное тело со снисходительной жалостью. Без единой искры желания в глазах. Самооценка рухнула в бездну к Эрлику и демоны хихикали за спиной.

— Ира, тебе там нормально? — глухо спросил Изга из-за двери. — Не слишком жарко?

— Сойдет, — ответила я.

Уши от температуры сворачивались в трубочку. В маленькой парилке стоял сбитый из досок полок, и пахло чем-то древесным. Я не различала между собой пихту, кедр и эвкалипт, сколько не читала надписи на пузырьках с эфирными маслами. Через пару секунд уже становилось все равно. Здесь тоже на камни чем-то плеснули. Не исключено, что натуральным отваром, а не синтетическим маслом из магазина.

Я легла на полок и постаралась расслабиться. С трудом удалось вытянуть ноги и забыть, как неприглядно потеющее тело. «Я тут для другого, — стучало в голове. — Помыться и спать».

Баня делала свое дело. Жар проникал в каждую клеточку тела, туманил голову и растворял тугой нервный узел в животе. Становилось легко, сонно. Капли стекали по животу и бедрам, собирались лужицей в ложбинке на груди. Чакры открывались вместе с порами, было так хорошо, что уже ничего не нужно.

— Ира, тебя веником попарить?

Я живо представила связку березовых прутьев в сильных руках Изги и очнулась от парной дрёмы.

— Нет, не надо. Я сейчас выйду.

И, правда, пора, а то уже виски ломило. Аккуратно скатившись с полка я, все так же закрывая ладонью грудь, вернулась в помывочную. Изга глазами показал на приготовленный для меня таз с водой. Я старалась не смотреть лишний раз на обнаженного мужчину. Понимала, что увижу его достоинство в спокойном состоянии и одновременно не хотела об этом знать. С самооценкой нужно что-то делать, иначе, проснувшись утром, я слова не смогу шаману сказать. Неужели именно так действует проклятие Оюны? Влечения, что вспыхнуло между нами, больше не будет?

Обидно стало до дрожи. Может, и в первый раз страсть я себе придумала. Сама же полезла с поцелуями, а Изга просто отреагировал на инстинктах. Когда был в сознании, он отказался от близости, и сейчас происходило то же самое.

— Спасибо, — буркнула я и опрокинула таз воды на голову. Она была прохладной, весь жар из парилки вышел. Потянувшись выжать волосы, я снова наткнулась на обрубок и окончательно психанула. Пружина в груди распрямилась, я выскочила из помывочной. В бездну все! В самую проклятую черную бездну! Где, мать его, полотенце? Где этот долбанный кусок тряпки?

Оно нашлось на гвозде. Я сорвала его, чуть не оставив дыру, и принялась яростно растирать то, что осталось от волос. Руки дрожали, с голых ног на пол ручейками стекала вода. Я так увлеклась, что не услышала скрип двери, не почувствовала новую волну жара. Вздохнуть не успела, как оказалась в объятиях Изги.

— Я надеялся, что потру тебе спинку, — прошептал шаман, стирая ладонью влагу с моего живота. — Мыльная ласка — это что-то особенно. Плавное, тягучее. — Он провел пальцами по животу вниз и коснулся складок кожи. — А вода безнадежно смывает всю смазку.

От контраста собственных мыслей и его слов я не знала, что сказать. Желание не вызывало сомнений. Я чувствовала, как напряженный орган касается моего бедра, и от прозрачной капли с самого кончика на коже остается еще один влажный след. Изга ласкал меня, добиваясь, чтобы откликнулась. Выгнулась навстречу и позволила проникнуть в себя глубже.

— Я обещал тебе кровать, но на диване тоже удобно.

— Все лучше, чем на полу, — ответила я, не узнавая собственный голос. Не хватало только застонать. Дыхание сбилось, глаза закрылись. Нежные пальцы хирургов нужны именно для этого. Доставлять удовольствие, а не резать и шить.

— Расскажи, как это было, — попросил Изга, — я половины не помню.

— А когда ты очнулся? До поцелуев или после?

— Падали в пустоту мы уже вместе. А поцелуи…я не знаю, как мог их пропустить. Помню руки твои на шее и что обнимала ногами. Так крепко.

Он отпустил меня только для того, чтобы я обернулась. Его кожа пахла кремом для бритья, на губах остался тонкий привкус свежести. Без одежды все чувствовалось по-другому, ничего не мешало. Но страсть была прежней. Изга держал её в узде, не давал разгораться слишком ярко и рано. А мне хотелось того безумия, что эхом звенело в словах моего мужчины. Я мечтала снова услышать голос его зверя.

— Я боюсь теперь, — признался он. — Кажется, что соскальзываю в транс уже от того, что рядом с тобой. Это другая реальность, так хорошо просто не бывает в обычной жизни.

— А ты покажи мне её. Я там ни разу не была.

* * *

Он замер на мгновение, а потом пальцы сжались стальной хваткой на спине.

— Ты уверена? — голос прозвучал хрипло, взгляд шамана окончательно заволокло туманом. Если страсть — ключ к другому миру и к нему, то я хотела там оказаться.

— Да. Ты был таким… подобрать слово сложно. Диким, первобытным. Настоящим. Я обо всем забыла, я действительно улетела куда-то в небо. Жаль, что не долго. Подари мне это снова.

Он ответил поцелуем. Таким долгим и ненасытным, что я пол перестала чувствовать под ногами. Стены качнулись, лампочка над головой ушла куда-то в бок. Я цеплялась за плечи шамана, но он нес меня к дивану так легко, словно я ничего не весила.

Холодно стало от покрывала. Жесткая ткань с трудом впитала влагу и царапнула кожу. Ох, сколько скрипов я услышала от старенького дивана. Он нас выдержит? Не развалится? Плевать. В этом шалаше у меня будет свой рай.

«Иди ко мне, — хотелось просить криком или стоном, — иди ко мне».

Изга раздвинул мои ноги коленями и дал себя обнять. Я гладила его спину, целовала в шею. Даже невинные ласки заводили, рождали жар между нами и заставляли изнывать в предвкушении. Шаман терял голову. Поцелуи больше походили на укусы, дыхание — на глухой звериный рык. Я чувствовала, что вся его ярость достается смятой в кулаках подушке. А мне пьянящий запах его кожи. Я тоже поплыла. Воздух стал тяжелым, а тело, наоборот, легким. Не помню, в какой миг я перевернулась под шаманом, прямо в плену его рук. И выгнулась навстречу, застонав от того, что он заполнил меня одним резким толчком.

Кровь шумела в ушах. Я кусала губы, прятала лицо в подушке. Наше безумие было общим. Одним на двоих и помноженным на два. А хотелось еще больше, еще сильнее. Я не выдержала, закричала, когда тело выгнуло судорогой. Немыслимое удовольствие. Невероятное. Такая разрядка, что оставляет совершенно без сил. И дарит больше, чем я могла отдать. Намного больше.

Я очнулась, чувствуя приятную тяжесть мужского тела на себе. Жар вышел из нас липким потом. Изга поцеловал меня, дотянувшись до щеки. Потом убрал мокрые пряди волос и снова поцеловал.

— В голове шумит, как после транса.

— И пить хочется, — добавила я.

Он выдохнул, кажется, с улыбкой. Лег на бок и погладил меня по бедру.

— Здесь все рядом, но нужно дотянуться. Подожди, я дух переведу.

— Устал?

— Нет, однако пауза не повредит.

На лбу шамана влажно блестел пот. Я любовалась, как Изга облизывал приоткрытые губы и лежал с закрытыми глазами. Удовольствие все еще было общим. Я чувствовала его блаженство, как свое собственное.

— Сама принесу, лежи.

— Я почти поднялся.

— Лежи, кому говорю.

Я со смехом откинула край покрывала на его ноги и встала с дивана.

Приятная истома не отпускала. Я сама себе казалась легкой и какой-то другой. Даже волосы не беспокоили. Главное, не смотреть в зеркало, не портить момент. Уснувшие комплексы — они такие. Чуткие. От любой мелочи могут снова встрепенуться.

— Вода только в баке?

— Нет, есть в чайнике. Кипяченая.

Изга сел на диване и притянул к себе согнутую в колене ногу. Меня больше не беспокоил его взгляд, а, может, он с самого начала и не думал внимательно меня рассматривать. Хотя, о чем я? Не слепой же.

— Прическу можно немного подровнять. Я оставил правый угол длинным, извини.

Я налила воду в стакан, поставила чайник обратно на тумбочку и машинально провела рукой по волосам.

— Ерунда. Схожу в салон, там все сделают.

И тут же осеклась. Салон мне в ближайшие две недели не светил. А так же горячая ванна, теплый туалет, итальянская пицца и свежемолотый кофе.

— Ерунда, — повторила я с нажимом и отхлебнула воды.

От кипячения она пахнуть колодцем меньше не стала. Диван заскрипел, Изга встал на ноги.

— Нет, если тебя это беспокоит.

— Переживу.

— Ира, — он обнял меня со спины. Все еще горячий и разомлевший после близости. — У тебя очень красивые руки, посмотри. Ладони маленькие, узкие, пальцы длинные. Такие руки фотографируют, — шаман осторожно взял меня за запястье. — Их рисуют, лепят из глины. Если коснуться пальцами лица. Вот так. То будет портрет. Освещение можно выставить, волосы поправить, но того, что у тебя есть внутри, не изменить и не испортить. Утром проснешься не накрашенная, рубище наденешь, я буду видеть, как тебя встречает рассвет. Радоваться, что ты здесь.

— Но разве плохо, если я буду красивой? Для тебя.

— Для меня все будет хорошо, — он обнял крепче и тихо сказал над ухом. — Я люблю тебя. Ты — моя женщина. Единственная, неповторимая, ненаглядная. Никто этого не изменит. Помни это, пожалуйста.

— Хорошо, — эхом отозвалась я. — Георгий, я тоже тебя люблю.

— Георгий, — прошептал он и поцеловал в макушку. — Я заново привыкну к имени, если оно тебе нравится.

— Да.