Глава 22. Возвращение

Волной ветра ударило, чуть не сбив ног. Я качнулась к Сергею, и он крепко схватил меня за шиворот куртки. С темного неба на нас спикировала тень большой птицы. Мы оба пригнулись, но хищник, бесшумно хлопнув крыльями, полетел к избе. Арьергард, первая ласточка. Скоро их будет больше. Оюна недвусмысленно отрезала нас от безопасного погреба.

Азыкгай стал стучать в бубен громче и быстрее. Я уже не верила, что нас спасут амулеты. Иннаар молчал, Конт держался за дробовик.

«Уезжай, — должна была сказать я. — У тебя жена и маленький ребенок, вернись к ним. Обезумевший призрак — не твоя забота. Не твоя война. Бери снегоход и уезжай». Но Буран по глубокому снегу шёл слишком медленно. Волки бы точно догнали.

— Merda, — выругался Конт, глядя, как птица уселась на козырек крыши. Крылья сложила, но угрожающе наклонилась вперед. Хищники перед прыжком до жути похожи друг на друга. — Pezzo di merda, — повторил банкир и выстрелил в воздух.

От громкого хлопка по телу прошла судорога. Я сжалась в комок и закрыла глаза. Зря. Реальность вокруг пропала на секунду, а страх чуть не сожрал изнутри. Я видела их всех — серых, голодных, оскаленных, злых. Они шли на мой запах, как на запах крови. Бежали, рвались изо всех сил. Еще мгновение и будут здесь.

Я закричала, схватившись за того, кто был рядом. От собственного визга заложило уши и заболело горло. Я закашлялась и, наконец, открыла глаза.

Галлюцинации не прошли. Глаза хищников горели желтым пламенем. А между морем их огней и нас с Контом вспыхнул белый факел закопанного в снег амулета. Почти костер, только белый. Зверьё качнулось назад, а снег полетел вверх.

— Ты видишь? — истерично дернула я банкира за рукав. — Видишь?!

Вспыхнули еще два амулета — у порога и над дверью. Птица обиженно пискнула и улетела с крыши. Азыкгай все так же бил в бубен, но ритм изменился. Стал похож на музыку. Я радостно окунулась в неё и продолжила дергать Конта:

— У него получилось! Работает!

Пушистые хлопья летели вверх, будто кто-то отматывал время назад. Скоро я увидела купол над избой. Воздух расчистился, снег шел только снаружи, а внутрь ему просачиваться не давала защита.

— С ума сойти, — выдохнул банкир и потер глаза рукавом. — Теперь я понимаю, как себя чувствовала Наталья. Ты тоже видишь?

— Да!

Банкир опустил уже ненужный карабин. Звери отступали, их глаза гасли. Грозные хищники поджимали хвосты, и, глухо ворча, уходили обратно в чащу. Я проводила взглядом двух медведей и вдруг почувствовала пустоту. Азыкгай больше не бил в бубен, все закончилось. Через мгновение уменьшилось пламя амулетов и совсем погасло. Искристая снежинка снова упала на нос.

— Тебя ведут, Ирина, — хрипло сказал старый шаман, прижимая к груди бубен. — Ты нужна миру духов. Умереть точно не дадут. Не сейчас. В нашу маленькую войну жестко вмешались свыше. Оюна больше не причинит тебе вреда. Никому не причинит, её запечатали.

Моя расшатанная психика отреагировала мгновенно. Я стояла и смеялась, зажимая рот и чувствуя, что трясутся плечи. Родному отцу не нужна, а неизвестные духи вмешались. «Тебя ведут, Ирина». Мамочка дорогая, до чего же приятно звучит.

— Спасибо, Иннаар, — зашептала я, надеясь, что дух слышит. Без него точно не обошлось. И без Азыкгая, хоть он и скромно умолчал о своих заслугах.

— Спасибо! — крикнула я уже громко и бросилась на шею к старому шаману. Он едва удержал меня, обнял и погладил по голове.

— Ну-ну, всё хорошо. Всё закончилось.

— Сергей!

Банкир сам шагнул навстречу и поймал меня. Обнимал неуклюже, карабин в руках мешал, но так крепко, что ребра заболели.

— Хорошо поохотился. Так и сказал жене. Отдыхать еду, развлекаться.

— Будет, что вспомнить, — засмеялась я.

— О, да, — кивнул банкир.

Хотелось петь и танцевать. Когда спаслись из дома Изги я такой эйфории не чувствовала, а сейчас проняло. Шампанского! Всем! Но лучше водки. Залпом полстакана, чтобы жар из груди приятным теплом разливался по телу. Спаслись! Мы спаслись!

— А вот и наши едут, — громко сказал Конт и показал рукой в сторону леса.

Глава 22. Возвращение

Уезжало два снегохода, а вернулось три. Они двигались так медленно, что я вообще не поняла, как их разглядел Конт среди сугробов и одинаково темных стволов деревьев. Три водителя и что-то еще за их спинами. Что?

— Одного человека нет, — глухо сказал банкир.

Из жара бросило в холод. Мы обошлись без потерь, а они нет.

— Стой, — предупредил Азыкгай. — Уже ничего не сделать, ждем. Изга там, Ярослав тоже.

Своего мужчину я узнала. Не по лицу, нет. Силуэт и что-то неуловимое в том, как он сидел за рулем. Знакомое, родное. Радость, придавленная было холодом, снова распускалась в груди. Счастье с оттенком стыда. Тот, кого я ждала, жив, но кому-то повезло меньше.

Первым к забору подъехал Ярослав. За его спиной торчали чьи-то ноги в ботинках. Первое, о чем я подумала — труп. Вот так варварски и без уважения к смерти его доставили обратно. Но ботинки пошевелились.

— Вы что на улице делаете? — спросил силовик. — Обморожения захотелось?

Снегоходы остановились. Я, не обращая внимания на людей Конта, бросилась к шаману. Сердце стучало с приступом тахикардии, уже едва справляясь с нервными нагрузками. Думала, сознание потеряю, как кровь ударила в голову. Последние шаги казались пропастью, через которую можно только перелететь. Я раскинула руки и упала в объятия Георгия.

— Живой, — рыдала в голос и не стеснялась. — Живой!

* * *

От куртки горько пахло дымом, от его кожи тоже, но я прижалась к щеке и не могла надышаться. Целоваться у всех на глазах было бы слишком или нет? Я украдкой касалась губами отросшей щетины и мечтала, чтобы все исчезли. Как по щелчку пальцев целый мир вокруг с его проблемами. Решаешь одни, появляются другие, потом третьи, и так по кругу. А надо-то всего лишь, чтобы домой возвращались те, кого ждут.

— Родная, — позвал Георгий, целуя в лоб, щеки, замерзший кончик носа. — Ты цела? Все хорошо? Что здесь было?

Призрачная зараза даже запечатанная до сих пор мешала нам. Обсуждать её сейчас совершенно не хотелось, но снег хрустел под унтами Азыкгая, и я чувствовала, что моя вспышка счастья утихает так же, как пламя амулетов. Позже поговорим и побудем вместе. К снегоходу шамана прицеплена волокуша, а на ней почти серый от боли мальчишка.

— Армию Оюна собрала, — начал рассказывать старый шаман. — Всякое хищное зверье с насиженных мест согнала и на нас отправила. Шатунов потревожила, волков, беркутов. Столько злобы они несли, что чернота из мира в мир выплескивалась. Думал, не одолеем. Это как выпить море. Но твоя женщина, Георгий, та еще загадка оказалась. Знаешь, кто за неё вступился?

— Эрлик? — как мне показалось, в шутку спросил ученик, но учитель был серьезен.

— Да, его слуги. Пришли и добавили силы в амулеты. Да так добавили, что Оюну, как пушинку, ураганом смело. Нет больше у нашей земли хранителя, пустая она.

— Ясно, — ответил Изга, но на меня смотрел долго и очень внимательно.

— Покопаться бы, правда? — с прищуром спросил Азыкгай. — Нутром чую, там интересно. Ведут её, ведут…

— Господа! — окликнул всех Ярослав, но вздрогнула только я. — Давайте уже в дом греться или по снегоходам. Одно из двух, выбирайте.

— Ехать нужно, — твердо сказал Изга, разыскивая взглядом Конта. — У нас два раненых с огнестрелом и пленник. Новости тоже есть, но рассказывать долго. Сейчас все едем ко мне, там будем дальше решать после операции. Я должен извлечь пулю. В деревне пока все тихо, угрозы нет.

— Хоть так, — хмуро ответил банкир. За мгновение подобрался, вытянул спину и стал еще больше напоминать каменную статую римского патриция. — Что с транспортом? Куда Ирину?

— С нами. Мы груженые, но есть четвертый снегоход, на котором я сюда приехал. Его нужно вернуть владельцу, а пока еще попользуемся. Возьми ключи. Бензина бы долить.

— У меня есть, — отозвался Азыкгай, — пойдем, дам канистру. Ира, собирайся.

— Мне не нужно. Все свое ношу с собой.

Конец фразы я пробормотала под нос и пошла к снегоходу. Одежда действительно была на мне, а бытовыми мелочами я здесь чужими пользовалась. Сумка, если наемники не забрали её с собой, ждала в доме шамана. Туда мы и ехали.

Мужчины не создавали суеты. Как на похоронах все делали слажено и молча. Пока выталкивали снегоход, проверяли его, заправляли, Изга осмотрел раненных и пленника. Я в шоке наблюдала, как боец с позывным Беркут невозмутимо сидел на снегоходе с простреленной ногой. Я думала Оюша обошлась с нами жестко? Я ошибалась.

Прощаться с долгими речами и обменом визитками не стали. Азыкгай пожал всем руки, а меня на мгновение отвел в сторону.

— Ты не сердись на духов, — сказал он в полголоса и заглянул в глаза. — У них свои законы, непонятные нам, но справедливость там есть. И ждать её приходится столько, сколько нужно. Зато потом все встает на свои места. Ты не просто так здесь очутилась и Георгия тоже не просто так встретила. Я знаю, как слушают стариков, когда они лезут с советами, но ты девочка умная, себя послушай. Стоит ли твоя столица жертв и каких стоит? А амулет с собой возьми. Хороший получился, сильный.

Азыкгай протянул мне деревянную фигурку медведя. Белые искры угасшего пожара все еще сверкали в вырезанных ножом глазах.

— Спасибо, ойуун.

— Не за что, — улыбнулся он. — Беги.

Ждали только меня. Я пошла к снегоходу и все как по команде расселись.

— Держись крепче, — велел Конт. — Навигатор у нашего шамана сломался, по моему пойдем.

Я не сразу поняла, в чем дело, а потом тихо рассмеялась. Оюна больше не показывала дорогу в обмен на стихи. Испортился компас. Но без неё лучше, и никто не убедит меня в обратном.

* * *

Ехали долго. Я то и дело оборачивалась на растянувшуюся колонну из снегоходов и переживала, что кто-нибудь отстанет. В темноте яркие фары Буранов превращали нас в змею, ползущую между деревьями. Видно было со всех сторон, а мы, наоборот, дальше нескольких метров ничего не замечали. Я пропустила момент, когда выехали к дому Изги. Из-за поворота вдруг вспыхнул белесый квадрат окна на втором этаже.

— Стоп, — не слишком громко, но отчетливо приказал Ярослав. — Тушите свет.

Колонна встала, фары погасли.

— Говоришь, уезжал в спешке? — спросил силовик.

Двигатели тоже заглушили. Вместо их хриплого рокота, раздавался хруст снега под мужскими ботинками. Совещание собиралось в голове колонны.

— Да, но Модун сказал, что когда Олега забрали, то дом закрыли. Свет тоже должны были выключить, для кого он здесь?

Голос шамана звучал где-то справа от меня. Я ждала, пока глаза привыкнут к темноте, но, кажется, это больше никому не мешало.

— А если забыли? Вспомнят?

— Точно нет. Иначе бы не забыли. Наш третий гость сбежал? Второй как-то передал ему, куда мы едем?

— Было бы хреново, — проворчал Ярослав и в тишине раздался глухой стон. — Живой? Что скажешь?

— Я тебе гребанный Гудини, что ли? — натужно отозвался пленник. — Или сраный Дэвид Копперфильд?

— Резонно. Не поспоришь. Звони тогда председателю, Изга, другого варианта нет.

Несколько минут ушло на то, чтобы шаман забрал у Конта телефон и набрал номер. Сакральную тайну сотовой связи в тайге я уже отчаялась постичь. В духов поверила, а в строительство базовых станций для нескольких абонентов — нет. Безумное расточительство, но хорошо, что оно есть.

— Модун? — позвал шаман в трубку. — Изга беспокоит. Ты не отправлял случайно ко мне новых гостей? Нет? Хорошо. Я просто так спросил, в дорогу собираюсь. Все, давай, до связи.

— Не он, значит, — хмыкнул Ярослав через паузу. — Паршиво.

— Нужно проверить. Будет смешно, если мы боимся пустого дома.

— Ясен красен. Всем сидеть, я пойду.

— Я, конечно, не семи пядей во лбу, — подал голос Конт. — Но не кажется ли вам, что для засады слишком странно светить окнами?

И тут, как по заказу, свет погас.

Ярослав выругался по-русски. Видимо, для разнообразия от итальянских слов банкира. Глаза уже привыкли, я различала бледное свечение луны и силуэт крыши на фоне неба. Снег хрустел тихо, но в абсолютной тишине тайги любой звук казался оглушающим. Подойти к дому бесшумно будет практически невозможно. Но у нас раненый и, наверное, поэтому Ярослав решился.

Я перестала дышать, пока он шел до забора. Калитку не закрыли, будто кто-то приглашал внутрь. Свет вспыхнул снова уже в окне на первом этаже. Дверь со щелчком замка открылась.

— Извольский Георгий Александрович? — громко спросил мужской голос. — Мы вас заждались.

Его тембр, тон и каждую интонацию я знала наизусть.

— Карл Риман, — представила я отца окружающим. — Собственной персоной.

* * *

Конт громко хмыкнул, а Изга тихо выдохнул. Даже очередная толпа убийц не такая проблема, как мой отец. Сейчас он всех построит, назначит виноватых, проведет воспитательную беседу, в ходе которой добьется четкого плана действий, придаст всем мотивационного пинка и отойдет в сторону. Любоваться, как заведенные шестеренки проворачиваются вокруг его сиятельной персоны. Пуп земли, центр Вселенной.

— Он здесь один? — удивленно спросил Конт.

— Точно нет, — ответила я. — Шульгин в доме. Без него бы отец из особняка не вышел и в самолет не сел. А с Шульгиным еще пара сотрудников, как он их называет. Может, больше. Я просто не знаю, чего такого страшного отец вообразил, что сам приехал.

Голос уже дрожал и руки от плеча до кончиков пальцев зачесались. Противное ощущение, будто жуки по коже бегают. То там зашебаршат лапками, то здесь. На шею забираются, в волосы. «Нервное, — сказал мне профессор в частной клинике. — Попейте успокоительных трав и все пройдет».

Нет, я, конечно, ждала его, как наивная Золушка принца. Мечтала, что папа любит и переживает. Представляла украдкой нашу встречу. Я вся бледная и в бинтах, а он с трагедией в голосе: «Ира, дочка, как ты?»

Да плевал он на меня даже сейчас. Хозяина дома к ответу требовал. Интересно, Шульгин уже полное досье составил или еще работал? И как нас вообще нашли? Отец назвал шамана полным именем. Значит, как минимум ксерокопию его паспорта в руках держал. Самое простое, что приходило на ум — отследили звонок. Не важно, что сим-карта зарегистрирована на другого человека, аппарат в сети определили, координаты выдали. А по карте здесь единственный жилой дом. Открываем базу данных Росреестра, щелкаем по участку, а там кадастровый номер. Вуаля, знаем владельца.

— Это я, — ответил Георгий и пошел вперед.

Меня затрясло сильнее. Я почти слышала, как отец орёт, обрушивая волны недовольства на человека, который их не заслужил. Заранее слышала, и в животе всё сжималось в комок. Желания сбежать давно не возникало. Только втянуть голову в плечи и пережидать бурю. Я не приехала на работу вовремя, проигнорировала приказ отца и ошивалась неизвестно где, неизвестно с кем. Позорила его, позорила семью, холдинг, дело всей его жизни. Никогда из меня ничего путного не выйдет. Я — пустышка, недоразумение.

— Где Ирина? — грозно спросил отец. — Она звонила из этого дома.

— Она со мной.

— Где она? Пусть выйдет. Ира!

Я вздрагивала от каждого слова, но со снегохода так и не встала. У Конта, наверное, синяки останутся, как я за него цеплялась. Маленькая, испуганная девочка. Сейчас впору опустить взгляд в пол, сцепить пальцы в замок и шаркающими шагами пойти в угол. Отбывать наказание.

— С ней все в порядке, — глухо ответил Изга.

— Значит так. У вас ровно одна минута, чтобы привести ко мне Ирину, иначе я буду разговаривать по-другому.

Входная дверь открылась. На крыльцо степенно вышел глава службы безопасности строительного холдинга «Альянс». Оделся Шульгин так же легко, как отец. Бритую налысо голову закрывала тонкая шапочка, за спиной болтался отороченный мехом капюшон зимней куртки. Мужчины замерли, словно за мгновение до драки. Когда любое слово прозвучит командой «фас» и все сорвутся с цепи.

— Карл Федорович, доброй ночи. Сергей Конт, «ТФК-групп». Не знал, что мир так тесен. Я поохотиться приехал к старому знакомому и дочь вашу встретил.

Голос Конта, нарочито бодрый, играл на нервах. Банкир шел по краю. Мы не знали, кем отец воспринимал Изгу и прибывших с ним людей. Если врагами, похитившими его дочь, то даже авторитет сына одного из главных деловых партнеров роли не сыграет. Не приведи боги Верхнего мира, Шульгин стрелять начнет. Ярослав тоже вооружен.

— Сергей? — в ледяных интонациях отца послышалось удивление. — Сергей Геннадьевич?

— Да, это я. Карл Федорович, у нас несчастный случай произошел. Одного человека ранило. Все очень серьезно, нужна операция. Георгий Извольский — хирург. Если вы позволите, мы отнесем раненого к нему в операционную, а сами спокойно поговорим. Ирина здесь, она не пострадала. Устала только очень и замерзла.

Я без очков и бинокля видела, как у отца вытянулось лицо. Информация мягко говоря ошеломляющая, но главное из монолога Конта он вычленил и сразу же отреагировал:

— Да, конечно. Влад, помоги с раненым.

Шульгин дважды стукнул в дверь и спрыгнул с крыльца. Напряжение разрядилось в кипучую деятельность. Из дома вышли еще два человека. Крепкие ребята, чем-то похожие на «физиков» Дорохова. Сидя в доме все слышали, объяснять не пришлось.

Конт оттеснил меня в сторону, возле снегохода с волокушей и так было мало места. Я едва успела вытянуть шею и разглядеть, как Изга молча зашел в дом под колючим взглядом отца. Он здесь хозяин. Он хирург, анестезиолог и медбрат в одном лице. Почти театральное выступление Сергея сэкономило на разборках кучу драгоценного времени. Нельзя было его терять еще и на подготовке к операции.

Я продолжала цепляться за банкира, а он не возражал. Мы так и стояли вместе, пока волокушу на руках поднимали на крыльцо. Час, два или больше Изга не скажет ни слова. Вся тяжесть переговоров со злым и очень подозрительным Карлом Риманом ляжет на Сергея. Лучшего повода поверить во вмешательство духов мне не представится. Единственный человек на всю тайгу, кого отец мог выслушать и не отмахнуться, взял меня за локоть и повел к дому. Ноги все еще дрожали.

* * *

Перчатки Изга снял с характерным треском и выбросил в то же ведро, куда до этого сложил окровавленные операционные простыни. Андрей вздрагивал и морщился во сне. Эффект от анестезии проходил медленно. Тот момент, когда пациент уже в сознании, но все еще в тумане. Инструменты хирург Извольский обработает позже, а извлеченную пулю лучше выбросить. Незачем носить её на груди, как защитный амулет, и верить, что второй раз не зацепит. Глупая мода, но солдаты верили. И бывшие солдаты тоже.

Шаманы же больше полагались на метки смерти. У Андрея она растаяла над головой прямо во время операции. Изга захватил пинцетом пулю, и знак из нескольких переплетенных линий погас. Даже шлейфа не осталось или фантомного свечения. Пустота.

— Жить буду? — сонно спросил разведчик.

— Будешь, — коротко ответил шаман.

Пока следующая метка не появится. Бывает так, что раз пятнадцать вспыхивает и гаснет, а потом долго не зажигается. Тяжело верить в судьбу после такого. Уж больно зыбкая ткань реальности, меняется от любого чиха. Но если в плюс, то обычно никто не возражает.

— Спасибо, — пробормотал Андрей, пытаясь удержать глаза открытыми. Веки норовили слипнуться, ресницы дрожали. Длинные, как у девушки, но светлые и почти неразличимые. Белобрысый парень. Странно, что не веснушчатый. — Спасибо вам, — повторил он уже четче. — Беркуту, Ярославу, тем, кто меня нес сюда.

— Я хочу поблагодарить родителей и киноакадемию, — не удержался Изга. — Я посвящаю этот Оскар…

Андрей прыснул от смеха и тут же застонал:

— Ой, ой, не надо, смеяться больно. Я серьезно же.

— Я тоже. Ну, почти.

Операционную Изга оборудовал в одной из комнат первого этажа. Она долго оставалась неиспользуемой и неприкаянной, хранила строительный мусор и вроде бы нужные вещи, но сложенные почему-то здесь. Так было, пока в деревенский ФАП не прислали новую мебель, а старые тележки для инструментов не выкинули на улицу. «Нужны? — спросил Модун, когда шаман проходил мимо и задержался на них взглядом. — Забирай». Потом кушетку для осмотра, стеклянный шкаф под замком. Нельзя оперировать, если ты больше не хирург. Но знать, что можешь помочь и ничего не делать нельзя вдвойне.

Сначала Изга хранил мебель ради ностальгии, затем перенес в комнату аптечку, еще позже убрал все лишнее, повесил шторы на окно, поставил в шкаф саквояж с инструментами. В один день как-то само собой вышло, что обработать загноившийся палец позвал именно сюда. Дел на две минуты, не гонять же мать пятерых детей в райцентр, пока в ФАПе опять нет фельдшера. Не задерживались они в деревне, не хотели работать абы где за копейки. А он шаман. Ему нельзя, но если по мелочи, то можно.

«По-крупному» он здесь был дважды. Первый раз, когда спасал Ирину и вот сейчас.

— Тебе все равно в больницу нужно, — предупредил Изга. — Отлежишься у меня немного, а дальше, как командир ваш скажет.

— Спасибо, Георгий Александрович, — повторил парень. — Огромное вам спасибо.

Запомнил все-таки отчество. Один раз слышал и то в полудреме от долгой поездки.

— Изга, — поправил шаман. — Меня так называют.

— Извините, привык. Врач же. Я с детства со всем уважением. Только по имени отчеству. Но раз надо по-другому, то пусть.

Изга кивнул, чувствуя, как во рту собирается горечь. Зятя-хирурга Карл Риман принял бы с большим пониманием, чем зятя-шамана. Такой клоун владельцу строительной империи точно не нужен. Сейчас он выслушает историю о покушении, заберет дочь, пленника, еще одного наемника из бани Модуна и уедет в столицу. «Встречаетесь? У вас что-то было? Ну и что? Какое это имеет значение? Домой, Ира, домой».

Если они уже не уехали. Тихо стало в гостиной, раздраженные голоса больше не звучали. Карл Риман обосновался там, смерив Изгу недовольным взглядом, когда он, еще не переодевшись, сидел на диване в шаманской облачении и ждал, пока Дезар стерилизует операционную. Почему не полез с вопросами и не припомнил статью за незаконное ведение мед. практики? Загадка. Захочет уничтожить будущего зятя — первый козырь в руках уже есть. Но Изга все равно бы потащил парня на операционный стол. Если уж на то пошло, можно вспомнить еще одну статью. «За оставление в беде». Ну или совесть, чувство долга и много других вещей.

— Отдохни пока, — сказал шаман. — Я узнаю, как там наши дела.

* * *

Говорил, в основном, Конт, я молчала. Подтвердила только, что Георгий спас меня из упавшего вертолета, а про удаленную селезенку не сказала ни слова. Отец обязательно бы взбесился и клеймил «коновала, шарлатана» до хрипоты. Сергей тоже не обо всем распространялся. Убитого в перестрелке наемника не назвал. Упирал на то, что одного взяли живым, а второго должен был стеречь председатель сельсовета Модун.

Связанного пленника охранял Ярослав, а самого Ярослава один из сотрудников Шульгина. Я не запоминала их лица, а тем более имена. Они постоянно крутились вокруг отца, я старалась жить своей жизнью. Получалось с переменным успехом, но сейчас, когда сидела за столом в гостиной Георгия, поняла, что не получалось совсем.

— Значит, так, — отец наклонился вперед и сложил руки на столе. Старомодно блеснули золотом часы. Манжеты вышли из рукавов делового костюма настолько, что стало видно запонки. С деловой встречи поехал в аэропорт? Или здесь переоделся, пока ждал? — Ирина с этого момента под круглосуточной охраной. Не обсуждается.

Шульгин кивнул, проведя пальцами по краю блокнотного листа. Двух человек ко мне приставит? Трех? Скольких будет достаточно, чтобы оправдать недосмотр и показать служебное рвение? Его косяк, кстати. На дочь босса совершено покушение, а он ни сном, ни духом.

— Влад, имя заказчика мне выбей. Хоть из этих двух, хоть из тех, на кого они покажут пальцем.

— Сделаю, — отчеканил начальник службы безопасности, а Сергей Конт откинулся на спинку стула и медленно сказал:

— Оно уже есть. Наемник назвал на допросе. Дорохов Павел Анатольевич.

В комнате стало так тихо, что у меня в ушах зазвенело. Я не слышала признаний наемника, Изга обещал рассказать новости в доме, но до сих пор не вышел из операционной. Имя стало неудачной шуткой, бредовым сюжетным поворотом в дешевом боевике. Дорохов — друг отца. Черт, да они вместе проводили столько времени, что даже на отдых ездили вместе!

— Зачем ему меня убивать?

Я спросила вслух голосом робота. Если что-то тяжело осознать, то и эмоций нет. Пустота с надписью «Дорохов» и знаком вопроса под ней.

— Наемник уверен, что из-за наследства, — ровно ответил Конт. — Дочь Дорохова беременна от твоего отца.