Глава 27. Затмение

Всю ночь мне снится Колька и Наташка. Просыпаюсь часто. Утром встаю разбитая, с отёкшими от слёз глазами. Что делать? Как вырвать любимого из лап этой ведьмы? Приснюсь-ка я ему ещё. Так, где же Мир? Да и вообще, куда все запропастились? Снова без меня. Ох, не нравится мне это. Не нравится. Предчувствие странное. Сердце не на месте. Тревожно.

Умываюсь, спускаюсь в столовку. Меня ждёт остывший "дохлый кот" и пожухлый салат. Ну и гадость. Пытаюсь пройти к Витальевне, но меня не пускают. Говорят, женщина работает на улице. Странно. Давлюсь "котом", запиваю тем, что они здесь гордо именуют "кофе", употребляя слово в среднем роде. Но, в целом, я с местными согласна, судя по его качеству. Это действительно "оно". Нечто.

— Грымза, "дохлый кот", — слышу у раздачи.

Чуть не давлюсь со смеху. Белый феекот покупает "дохлого кота". Вот умора! Спешу прочь, но он останавливает. Пока говорит, пошевелиться не могу.

— Леди, вас ждут на колокольне. Обязательно возьмите плед. Превращение скоро начнётся.

Поднимаюсь на колокольню. Да тут яблоку негде упасть! Тувинцы мои здесь. Все нарядные. Не в меховых шубах и шапках, а в каких-то пончо типа того, в котором я на вступительном экзамене выплясывала. Девчонки в таких же. Да и чернокожие парни с гипно-предсказательного тоже. Только Мира не вижу в этой толпе. А Камилка, завёрнутая, как и я, в плед, суёт мне какую-то ветку колючую в руку. Слышится удар в бубен. Парни встают вдоль парапета. Сёстры Красиковы тоже. Остальные с нами рядом — в руках еловые ветки. Колючие, жуть. Мимо меня проходит Русский в таком же странном одеянии, встаёт рядом с Яром-старшим. Ни-Ни и Грымза одеты в меха. Стоят подле Демберблэка. А за их спинами я вижу гирю. Они освободили Мира? Или он тоже где-то там? Пытаюсь разглядеть, вытягиваю шею. Получаю локтем в бок от Камилки.

— Солнце и Луна встречаются в небе, — начинает Грымза. — Да явят боги истинную сущность каждого. Да пребудут с нами дары их. Да снизойдёт благодать на ЯроКанск!

Удар, ещё удар. Закрыть бы уши. Как это громко! Под аккомпанемент бубна и завывание товарища Грома вперёд выходит Русский. Совершает какие-то странные телодвижения, издаёт нечеловеческий рык и... Скажите мне, что у меня галлюцинация! Минуты не проходит, как на месте декана с режиссёрским голосом стоит полноценный такой белый дракон. Ну, как во сне. Снова склоняюсь к мысли, что я сплю в троллейбусе. Ну пожалуйста, можно, это будет сном? Русский-дракон разгоняется и, пролетев над головами братьев Лонн, исчезает за парапетом колокольни. В шуме не могу сосредоточиться. Вой какой-то. Неужели Демберблэк воет на два голоса? Или это Грымза? Или Ни? Хотя на него не похоже. Он молчит и только посматривает на меня. То и дело ловлю его взгляд. Красиковы по очереди выстраиваются перед седым тувинцем. Он явно совершает какой-то обряд. Каждую из девушек обволакивает дымка, в которой они двигаются. А потом превращаются в драконесс. Красивые, даже в зверином обличии. А глаза... такого цвета, как и у каждой из них серьги. Я чуть ветку не роняю, когда они поднимаются в воздух и кружат над нашими головами, крича что-то на драконьем. Вылетают вслед за Русским. Вот бы посмотреть куда. Ну ладно, если это сон, то я намерена в нём оставаться до конца действа. Только бы кондукторша не разбудила. Так, теперь тувинцы. Неужели тоже?

Ярополк становится ну просто огромным. Раза в два больше себя самого в человеческом обличии и Русского-дракона. Так вот о чём говорила Витальевна. Действительно, идти к алтарю в таком виде как-то не очень. Я бы не пошла.

Братья, как гуси-лебеди, вылетают клином вслед за старшим.

Грымза жестом просит нас подойти к парапету. Сама-то я не догадываюсь. Просто делаю то, что другие девушки. Машем ветками, бросаем их вниз. Всё? Оборачиваюсь. Грымзы нет, девушки расходятся. Ни-Ни движется ко мне, Гром пакует бубен и колотушку. А шоу драконов где? Эй, это мой сон, и я хочу его досмотреть. Свешиваюсь вниз, ничего не вижу. Во внутреннем дворике никого. Николас оттаскивает меня за талию. Я вздрагиваю, но не от этого, а от яростного рыка где-то рядом. Мир? Лежит на полу, мечется и кричит, плачет. Рвусь к нему, Николас не пускает.

— Не надо, Элла. Это опасно.

— Но что с ним?

— Он наказан, — спокойно поясняет рыжий декан.

— Я в какой-то момент подумала, вы тоже дракон.

— Сожалею. Я даже не лис, — улыбается он под вой Мира.

— А мне снилось, что лис, — вновь попадаю под гипноз его небесно-голубых глаз.

— Товарищ Ни, Анакондовна просила не опаздывать на совещание, — разрывает контакт голос товарища Грома.

— Иду, — отвечает Ни и идёт.

Почему-то вместе со мной. Спускаемся с колокольни. А меня зовёт голос сверху. Мир. Ускользаю якобы в общагу, но возвращаюсь к наказанному тувинцу. Подхожу.

— Мир. Мир, что с тобой?

Не реагирует. Его будто подбрасывает в воздух. Потом какая-то сила обрушивает на каменный пол. Наверное, больно.

— Мир, я могу помочь?

Сквозь вой разбираю своё имя. Сажусь на колени рядом. Вижу его руки. Покрытые чешуйками. Раньше они такими не были.

— Мир, — касаюсь его пальцев.

— Элла, — он смотрит на меня.

Не могу сказать, насколько осмысленно. Но, кажется, он меня видит.

— Элла.

Касаюсь его лба. Пропускаю между пальцев длинные волосы. Он будто успокаивается, но дышит часто-часто. Это ненормально. Но я не знаю, как помочь. Чуть не плачу от досады.

— Я не могу превратиться, гиря мешает, — стонет он, выгибаясь.

— Это больно?

В ответ рык. Его снова подбрасывает в воздух. Куда я попала? Бедный Мир. Ловлю руками его голову, опускаю себе на колени. Глажу по волосам. Это продолжается слишком долго. Так долго, что рискую окоченеть. Вместе с ним. Хорошо, что Камилка находит нас и приносит еды. Мира отпаиваем бульоном. Не помогает, но хотя бы руки его становятся не такими ледяными.

— Он будет мучиться, пока не пройдёт последняя фаза затмения, — говорит Камила.

— Так его разве здесь видно?

— Нет. Но всё равно влияет. Если было бы видно, он мог умереть.

Бросает в дрожь. Какой жестокий мир.

— А остальные где?

— Вернутся к концу затмения. Грымза как раз готовится. Просила найти тебя и привести вниз.

— Я не могу бросить Мира.

— А он разве не Яр? — ставит меня в тупик подруга.

— Яр. Просто я его так называю, чтобы не путать с другими, — выхожу из положения.

— Смешная ты. Ладно. Я пойду готовить лепестки. А ты приходи во внутренний дворик. А Мир или Яр не умрёт без тебя. Ему скоро станет лучше. Когда Луна покинет Солнце, он уснёт.

— Здесь? В холоде?

Камилка виновато пожимает плечами. Убеждаю её поделиться пледом и одеялом, зову Витальевну. Добрая женщина обещает подежурить с тувинцем, пока мы будем встречать драконов внизу.

Обряд не производит на меня впечатления, хотя ничего подобного я раньше не видела. Но все мои мысли заняты Миром. То и дело поглядываю на колокольню. Как он там? Жив ли? Не ушла ли Витальевна?

Тувинцы возвращаются в общагу, а меня вызывают к Грымзе. Ругает. Ну и пусть. Пусть даже накажет. Николас потихоньку шепнул, что в таком случае обязуется вызволить меня практически немедленно. За один только поцелуй и ужин при свечах. Теперь отношусь к нему более снисходительно. А внутри кипит ревность. Я так и не разглядела, с кем Колька на фотографии. А вдруг Наташка? Ух, я им покажу, когда вернусь. Особенно ей. Пользуется, гадина, моим отсутствием. Мне бы только ещё разок включить телефон. Они ведь увидят, что я была в сети? Поймут, что жива. Мне бы им присниться, но без Мира я не смогу. Он унёс гипно-генератор.

Грымза машет руками, даже кричит, кажется. Но я не здесь. И не в троллейбусе. Я в тайнике Мира, пишу родным, что я в порядке и очень их люблю.

— Товарищ Грымза, — прерывает мои фантазии Русский. — Лонн-младший просил смягчить наказание.

— Ни в коем случае. Я продляю магическое ограничение ещё на три месяца, — говорит ректорша. — Приведите его для оглашения.

— Он спит. На колокольне.

— Ну и напрасно. В его интересах явиться сюда как можно раньше, — её губы кривятся в усмешке.