Глава 14

Ночью я долго не могу заснуть — несмотря на насыщенный день и уютный вечер мне отчего-то тревожно. Долго верчусь в кровати, а затем, закутавшись в одеяло, подхожу к окну. Освещенный лишь гирляндой сад предстает передо мной раскрашенным разноцветными пятнами. Разглядывая посаженную прошлой весной яблоню, я пытаюсь погасить непонятное волнение. Тщетно: оно лишь разрастается, пробираясь в кончики пальцев и отдаваясь в них невнятной дрожью.

Что-то происходит. И в это “что-то” отлично вписывается и неожиданный визитер Джо, и служебный дилижанс, отъезжающий от нашей калитки. Да, муж Адель действительно активно содрудничает с центральным отделом инквизиции не первый год: но чтобы так срочно, да еще в канун такого праздника… Определенно, все не так просто.

А хотя… когда все было просто?

Эти мысли пробегают в моей голове мельком, когда я набрасываю домашнее платье и вдеваю ноги в мягкие тапочки. Неожиданный перевод Морриса в центральную тюрьму, почти моментальное убийство Вермейера, а спустя пару дней — нападение на Ирмиса. До этих пор я рассматривала эти три эпизода отдельно. Но что, если они — часть одного целого?..

Дверь тихо скрипит, выпуская меня в коридор. На втором этаже стоит тишина — лишь слышно, как тикают напольные часы в небольшом холле у лестницы. Миновав небольшую пальму в огромном горшке, спускаюсь на первый этаж. Общий передатчик я решаю проигнорировать сразу: вряд ли кто-то будет натягивать провода праздничной ночью. Остается один выход — рабочий передатчик Джо.

Дверь в кабинет мужчины всегда находится под защитным заклинанием и, берясь к дверной ручке, я едва ли не молюсь Тримудрой, чтобы у меня был доступ. Срабатывает — кольнув пальцы несильной болью, ручка поддается, проваливаясь куда-то внутрь вместе с моей рукой. Я по инерции делаю шаг вперед и дверь распахивается, открывая мне дорогу в святая святых Джо.

В его кабинете никогда не бывает темноты. Вот и сейчас стоящая на подоконнике лампа освещает комнату несильным светом, выделяя груду бумаг на столе и темный силуэт передатчика рядом. Старые кнопки легко прожимаются под пальцами и уже спустя полминуты в трубке раздаются вначале гудки, а затем — знакомый голос:

— Дежурная, инквизитор Лавджой.

— Вальтц! — я едва не подпрыгиваю от радости: от мысли о том, как я буду объяснять причину звонка Алвису становится не по себе.

Инквизитору много времени для узнавания не требуется.

— Мисс Локуэл? — в его голосе прорезается едва слышимое удивление, — что случилось?

— Ничего, — качаю головой я, точно мужчина может меня видеть, — у меня есть просьба.

— Слушаю.

— Вы не могли бы проверить дверь моего кабинета? Дело в том, что… — голос неожиданно выдает кульбит и я решаю не ходить вокруг да около, — Вальтц, я оставила в сейфе пару дел. Мне хотелось бы, чтобы вы убедились, что все в порядке.

— С делами или дверью? — невозмутимо уточняет инквизитор.

— С дверью, — и, не вдаваясь в подробности, я сообщаю о тревожном заклинании.

Вальтц несколько мгновений молчит, будто размышляя о целесообразности моей просьбы, но затем все-таки подает голос:

— Хорошо, мисс Локуэл, сейчас все сделаю. Вам перезвонить?

— Только в случае… — я не решаюсь договорить.

— В случае форс-мажора, я понял, — заканчивает Вальтц за меня, а затем огорошивает неожиданным вопросом, — у вас все в порядке?

— Д-да… — от подобной заботы я чувствую себя неловко, — благодарю.

— Не за что, — мягко откликается мужчина и мне даже прощаться не приходится — связь неожиданно обрывается, оставляя меня наедине с короткими гудками.

Сжимая в руках трубку, я еще некоторое время стою у окна, глядя на темный абажур лампы. Теплый свет освещает темный провал окна и я вижу в отражении свое бледное лицо в окружении встрепанных волос и… коляску Джо сзади.

— А я-то думал, кто ко мне в кабинет ночью пошел… — первым подает голос мужчина, — что-то по работе, Мейд?

— Да. Попросила кое-что уточнить, — я оборачиваюсь: Джо, в наброшенном поверх ночного костюма халате выглядит помято, — прости, что разбудила.

— Не разбудила, — поджимает губы он, — все равно заснуть не смогу. Надо некоторые моменты проверить.

Вопросов у меня нет — Джо всегда работает самостоятельно, но покинуть кабинет так сразу я тоже не могу. А поэтому подхожу к столу и задумчиво изучаю разложенную там карту. План… какого-то помещения. Схематично изображенные коридоры уводят далеко за пределы несущих стен, представляя собой один сплошной лабиринт.

— Что это?

— Да так, интересовался на досуге, — Джо взмахивает рукой и карта, будто сама собой, выскальзывает из-под пальцев, скатываясь в рулон, — ты же знаешь, я люблю древности.

— Обычно ты любишь их в нерабочее время, — усмехаюсь я, понимая, что только что стала невольной свидетельницей задания, над которым работает мужчина, — прости за любопытство.

— Ничего, — улыбается Джо, роясь в ящике стола. Достает оттуда стопку бумаг и поднимает на меня взгляд, — что-то ещё?

Намек ясен: мне здесь делать нечего. В другое время, возможно, мне и разрешили бы занять мягкое уютное кресло в углу, в котором я так любила сидеть в юности, но сейчас мужчину явно стоит оставить в покое.

Я возвращаюсь в комнате и некоторое время неподвижно сижу на кровати. После звонка Вальтцу сон как рукой сняло и теперь меня обуревают мысли. Как странно, что я раньше не подумала об объединении всех странностей в одно большое и пузатое дело. Но… лучше уж поздно, чем никогда.

Стопка чистых листов обнаруживается на полке. Я беру обретающееся там переносное перо и ненадолго зависаю над пустой страницей.

Всё началось с Морриса…

Я сижу до рассвета — строю версии и кручу события, как кубик, который нужно собрать по цветам. Грани произошедшего никак не желают совпадать и мне приходится изменить тактику, набросав перечень вопросов, которые хотелось бы прояснить. Сомневаюсь, что мне дадут заниматься делом Морриса — Лоуренс на это указал совершенно однозначно. Но кто мне может помешать ходить рядом? Соберу-ка я крошки — глядишь, что-то и обрисуется.

С Вермейером дело обстоит сложнее — мне очевидно, что все дорожки ведут в Нойремштир: если уж туда уехал Хилл, то, скорее всего, и остальные инквизиторы тоже там. Но вряд ли Максвелл обрадуется, узнав, что я проведала о его маленькой тайне. А значит, тут тоже тупик… если, конечно, не вскроется что-то совсем уж экстраординарное.

Я заканчиваю тогда, когда за окном начинает сереть. Отложив перо, гляжу на кровать, прикидывая, есть ли у меня еще пара часов сна. Но тихо хлопнувшая дверь не оставляет шансов на отдых — племянники проснулись раньше, чем обычно.

Утренняя раздача подарков — несомненное удовольствие и, решив сдаться на детскую милость, я тоже спускаюсь вниз. Вовремя — из кабинета выезжает Джо и, увидев меня, осуждающе качает головой:

— Ты тоже не спала.

— Дела, — пожимаю я плечами, — Адель как?

— Адель нормально, — ворчливо доносится из спальни, — не родила, чувствую себя замечательно, завтрак готовить не хочу.

— Я приготовлю, — улыбаюсь.

Слушая доносящиеся из гостиной визги и веселую возню, я на скорую руку соображаю омлет с ветчиной и сыром и достаю из сеней остатки вчерашнего ужина. Да, негусто: сестра действительно знатный кулинар. Я не спеша сервирую кухонный стол нехитрой снедью и, поставив греться чайник, присоединяюсь к семье.

— Так… — Адель, с видимым усилием присев на колени, достает из-под праздничного древа зеленый сверток, — Мейделин, это тебе. А это вам, безобразники, — и в племянников летит два свертка поменьше. Джо довольствуется большой коробкой и, судя по хитрому взгляду мужчины, содержимое оной для него не секрет. Небось, опять загодя договорились!

— Так нечестно! — возмущенно протягиваю я и, судя по уже двум парам хитрых глаз окончательно убеждаюсь, что нарушители здесь есть.

— Ну Мейд! — первой идет на попятную Адель, — чем еще заняться глубоко беременной женщине, кроме как не выпытыванием у мужа, что ему подарить?

— Да-да! — вторит Джо, — тем более, что лишних полок для подарочных изданий исторических трактатов у меня в кабинете с прошлого года не прибавилось!

Намек очевиден и теперь обижаемся уже мы с сестрой: именно после прошлого дня Отца и появилось правило не договариваться о подарках. Семитомник истории темных веков, заказанный из столицы, Джо обрадовал — ровно до тех пор, пока он не осознал, что для того, чтобы поставить его на полку, её нужно освободить от остальных, не менее важных трактатов. Ох и ворчал же он!

Дальнейшее вручение подарков проходит без эксцессов. Адель долго восхищается шалью, а в финале пускает слезу при виде пинеток. Поэтому приходится долго утешать сестру и, глядя, как трогательно Джо обнимает жену, я вновь ловлю себя на очень постыдной и, чего уж там, желанной мысли. Сама я становлюсь счастливой обладательницей инкрустированной камнями заколки для волос, очередного теплого свитера и детского рисунка с изображением чего-то, в чем с удивлением опознаю огромную лошадь в каком-то подобии плаща.

— Это пони, — поясняет Тайра, тыча в упитанное пузо лошади, — в попонке.

Я усмехаюсь, глядя, как Джо качает головой:

— У тебя талант, дорогая, — выдаю, целуя племянницу в макушку.

Звонок магического передатчика раздается уже ближе к обеду — когда я, устроившись у камина, рассказываю племянникам очередную историю собственного сочинения. К трубке подходит Адель — ровно для того, чтобы, бросив пару фраз, протянуть ее мне:

— Мейд, это тебя, — заговорщицки улыбается она.

Спрашивать, кто же на том конце провода не приходится — ответ приходит сам собой.

— Мейделин!

— Риндан, — я вцепляюсь в трубку двумя руками, чувствуя, как меня затапливает волной бесконечного счастья, — ты где?

— По дороге в Лаерж, — голос мужчины доносится сквозь треск и, кажется, я слышу стук колес, — после обеда буду на станции и поеду через Лойс.

— Зачем? — удивляюсь.

— Нужно кое-куда заехать, — объясняет он и, помешкав, вдруг понижает голос, — Мейделин…

Я не отвечаю, внезапно осознав, что сейчас прозвучит что-то совершенно личное.

И оно звучит.

— … могу я приехать за тобой?

Прикрыв глаза, я приваливаюсь к стене, чувствуя, как сердце начинает стучать где-то в горле. За мной… познакомиться с Адель, с Джо, с племянниками. Готова ли я к такому?

Но мои губы реагируют раньше.

— Да… — едва слышно выдыхаю я и все-таки нахожу в себе силы повторить громче, — да.

Обед помню смутно — кажется, Адель готовит кролика в сметане, но я едва ли осиливаю половину порции. В голове туман, а пальцы дрожат и я даже умудряюсь уронить нож. Джо бросает на меня удивленные взгляды, но молчит, а Адель лишь улыбается, прихлебывая вишневый морс. Такой же налит и у меня — но я не нахожу в себе сил даже прикоснуться к стакану.

Предстоящего знакомства Риндана с моей семьей я не боюсь, нет — я в ужасе. При мысли о том, что мне предстоит вынести свою личную жизнь — впервые в жизни, кстати — на обозрение своей семьи ноги начинают предательски подкашиваться и мне остается лишь радоваться, что я сижу на стуле. Максвелл обещал позвонить по прибытию в Лойс, после решения своих дел и сейчас я лихорадочно пытаюсь вспомнить, есть ли здесь управление инквизиции.

— Есть, — врывается в мое сознание голос Джо.

От неожиданности я едва не роняю и вилку тоже: неужели я спросила это вслух?

— Что?

— Есть, говорю, управление, — повторяет мужчина, — ты же должна знать.

И он прав — я почти моментально вспоминаю и точный адрес, и численность служащих. И даже умудряюсь воскресить в памяти внешний вид управления — невзрачный двухэтажный дом с узкими окошками и внушительными подвалами: здесь, как и в Лаерже, в темные века была устроена тюрьма для одаренных. Именно отсюда их отправляли на пустоши, где и предавали огню.

На удивление, подобные мрачные воспоминания очень эффективно прогоняют из головы мысли о предстоящем приезде инквизитора и мне ничего не остается, как углубиться в эти дебри.

В Лаерже с подвалами все сложнее: крепость неоднократно достраивали, меняя конфигурацию и добавляя все новые и новые пристройки. Собственно, вначале там был один лишь архив — и внушительную постройку воздвигли вокруг него, заложив дополнительный фундамент и расширив книжное хранилище ещё парой залов. Сейчас старое помещение архива запечатано, а все дела перенесены в залы поновее.

Интересно, что же со старым хранилищем?

После обеда я берусь за мытье посуды и даже до блеска начищаю кастрюли — так, что зашедшая в кухню Адель лишь удивленно поднимает брови, а затем все-таки решает меня просветить:

— Мейделин, это не больно.

От неожиданности я делаю испуганные глаза, чем и заслуживаю взрыв веселого смеха:

— Я про твоего инквизитора. Поверь, здесь ему не причинят вреда.

— Себя вспомни, — парирую я, понимая, что имею в виду: сестра в свое время несколько месяцев ходила вокруг да около, прежде чем познакомить отца и миссис Эбботс со своим избранником. Но тот умудрился произвести самое благоприятное впечатление — статный красавец в черно-красной гвардейской форме просто не мог не понравиться.

— Это да… — сестра присаживается на стул и задумчиво покусывает губу, — хотя, знаешь… нет-нет, а я думаю: какой была бы наша жизнь, если бы с Джо…

Я опускаю в раковину очередную кастрюлю.

— Адель…

— Я все понимаю, Мейд! — роскошные волосы сестры заслоняют ее лицо от всего мира, — но, если бы…

Отложив в сторону полотенце, я присаживаюсь на корточки перед сестрой. Этот разговор возникает часто — и в последнее время даже чаще, чем раньше. И я знаю, что с этим делать.

— Адель, — я пробираюсь пальцами сквозь рыжие локоны, убирая их со лба, — послушай: ничего бы не изменилось. Джо так же работал бы по своим важным и очень тайным делам, а ты так же готовила бы ему его любимые отбивные и картофельный салат. Вы бы так же любили друг друга. У вас так же подрастали бы дети. Просто… так случилось, понимаешь? Мир не всегда справедлив.

Мы несколько минут сидим неподвижно. Всхлипы сестры все реже, а я гипнотизирую взглядом причудливый рисунок на дубовых досках пола и понимаю, что предела мужества Адель мне не преодолеть.

Все действительно было чудесно — ровно до того дня, как в столичной лаборатории, где работал Джо, не прогремел взрыв: очередной фанатик из тех, кто поддерживает порядки темных веков, пронес туда самодельное заклинание. Взрыв был такой силы, что в воздухе ещё несколько дней летал пепел, устилая ровным слоем брусчатку вокруг здания лаборатории. Почти никто не выжил — одаренные, работающие там, погибли на месте: заклинание не уничтожило тела, но подчистую выжгло резервы, лишив их даже малейшей возможности уцелеть.

Джо повезло: он с коллегой был во дворе и взрывной волной их отбросило от здания. И, если коллега отделался ушибами, то в случае с мужем Адель все было сложнее — перелом позвоночника, множество операций, лекари, маги и неутешительный приговор в финале.

Но он не сдался. Сам создал чертеж коляски, сам руководил её сборкой. И на его лице почти всегда сияла улыбка.

Лишь однажды, шесть лет назад, когда ночью я спустилась на кухню за водой, я подглядела в приоткрытую дверь его кабинета. Джо сидел у стола, и настольная лампа освещала его лицо, мокрое от слез. Мужчины тоже плачут — правда, когда никто не видит.

Адель всхлипывает в последний раз и, встряхнув волосами, улыбается сквозь слезы.

— Ладно, иди собирайся. А то ещё приедет твой инквизитор, будешь копаться.

Сумка собирается быстро. На несколько минут остановившись перед книжной полкой, я все-таки решаюсь её ограбить на один томик. “Мифы и легенды Одаренных” — книга, которую ещё в детстве читал нам отец, а до него — мама. Я до сих пор помню одухотворенное лицо с тонкими чертами в россыпи рыжих кудряшек — одно из нескольких воспоминаний, сохранившихся в моей памяти.

Сжимая в руках пухлый томик, я присаживаюсь на кровать и открываю его на первой странице. Черный вычурный текст на желтоватой бумаге — название, имя автора, тираж.

А затем — моя любимая история.

“Легенда о бесконечном резерве”.

Чтение настолько поглощает меня, что я не замечаю, как летит время. Минутная стрелка на часах описывает круг, затем другой — но я не реагирую, глотая страницу за страницей. Скупые, черно-белые иллюстрации отливают тусклым глянцем — первые попытки типографии сохранить рисунки надолго. Эксперимент, кстати, был удачным — и теперь эту технологию используют повсеместно.

Шум и детские крики на улице постепенно перемещаются в дом — кажется, Лой и Тайра привели друзей. Я краем уха слышу встревоженный и ворчливый голос Адель, но быстро забываю о происходящем, ныряя в очередную историю. И голоса стихают, оставляя меня в блаженной тишине.

Когда я отрываюсь от книги, в окно глядит молодой вечер. Часы на книжной полке показывают пять вечера и волей-неволей я начинаю волноваться. Интересно, когда приедет Риндан? Может, что-то случилось?

Тихий стук в дверь развеивает мою тревожность. На пороге обнаруживается Адель, вооруженная тяжелым подносом с чайником. На мой возмущенный возглас сестра реагирует спокойно — сгружает принесенное на письменный стол, потирает поясницу и лишь затем поворачивается ко мне.

— Прости, мне следовало тебя попросить, но та-а-ак хотелось почувствовать себя нормальным человеком…

— Ты и так нормальный человек, — парирую я, устраивая Адель поудобнее на кровати.

— Я бы тебя вниз позвала, но у Джо опять посетитель.

Я удивленно поднимаю бровь.

— Позавчерашний?

— Нет, другой, — усмехается сестра, — красивый, статный, учтивый. Не мужчина, а мечта.

— Ты замужем, — ворчливо напоминаю я, разливая по чашкам чай.

— Помню, — делано скучающим тоном отзывается Адель, — просто смотреть приятно. И слушать.

— Позавчерашнего тоже приятно было слушать?

Сестра тихо смеется.

— Нет. Тот, представь…

Пауза выходит многозначительной и подогревает любопытство.

— Не томи! — прошу.

— Я миндаль замочила и им к чаю подала. Так он его от шкурок очистил!

Информация настолько неожиданная, что я прыскаю в кулак. Миндаль? От шкурок?

— Я потом вечером села и оставшийся почистила. И знаешь — так успокаивает!

Посмеиваясь, я качаю головой. Кажется, она совсем дома засиделась.

— Если не родишь до выходных, приеду тебя выгуливать.

— Думаешь, я дойду дальше калитки? — тут же фыркает Адель, — нет, Мейд, давай подождем с сомнительными развлечениями.

Перебрасываясь ничего не значащими репликами, мы пьем чай с принесенным снизу зефиром, а затем, не слушая вялых протестов, я отправляю сестру вниз без посуды. Сама же собираю чашки, ставлю на поднос чайник и, дребезжа, как заправский сервант, осторожно спускаюсь по лестнице, слыша доносящиеся снизу голоса.

— Здесь карты — все, что нашел. Подземные ходы под Лаержем в красном тубусе, все остальные — там…

— Проверим.

От звуков зычного, знакомого голоса с незабываемой хрипотцой меня простреливает дрожью. Опершись о перила, я прикрываю глаза, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Но мне не удается — диалог внизу продолжается.

— Все действующие проходы отметил в копии, — Джо говорит размеренно, обманчиво-скучающим голосом, — оригинал останется у меня. Если что-то понадобится — обращайтесь.

— Благодарю. Могу я воспользоваться вашим передатчиком?

Этот вопрос будто выдергивает меня из прострации. Посуда тут же начинает греметь, сдавая меня с потрохами и мне ничего не остается, как обреченно спуститься в холл, понимая, что ситуация складывается, мягко говоря, странная.

Максвелл стоит у передатчика с открытым блокнотом в руках. Номер уже набран — и инквизитор удивленно хмурится, сбрасывает вызов и набирает номер заново.

То, что он не дозвонится, ясно как белый день.

— Не стоит, — срывается с губ прежде, чем моя нога касается вымощенного паркетом пола, — привет, Риндан.