Глава 22

— Все огромные труженицы! До встречи в пятницу, — попрощалась с присутствовавшими на занятии тренер, и мы отправились в раздевалку.

Йога для беременных — это просто находка! То, что мне доктор прописал. Группа состояла из пяти беременяшек, и там я себя, наконец, почувствовала себя в кругу единомышленников. Даже начала ловить кайф от обмена с девочками своими странностями и заскоками.

Оказывается, мне еще повезло! Одна будущая мамочка так загоняла своего мужа, что тот привел ее на занятия под угрозой развода. А другая мучилась со спиной и из-за этого не могла спать. Страшный кошмар! Как не спать, когда все время хочется?

Вовремя Емельян меня сюда привел. Я даже после двух занятий уже чувствовала себя более умиротворенной. А кроме тараканов в голове, меня ничего и не беспокоило пока. Я порой даже забывала, что в положении. Особенно — ночами в постели с мачо…

Вот стоило задуматься о своем, как тут же вляпалась!

— Ну теперь все стало ясно, — вдруг раздался до боли знакомый противный голос у меня над ухом, и Жанна — как она тут оказалась, зараза? — придержала меня за локоть.

Вычислила, таки!

Девочки подумали, что я встретила знакомую, и ушли вперед. Эх, а могли бы и догадаться, что эта упертая девица мне не подруга!

— Я очень рада за тебя, Жанна, позволь пройти, мне пора, — я высвободила руку и попыталась обойти секретаршу.

Но не тут-то было! Если Жанночке что-то нужно, Жанночка так просто не сдается и свое получает. Вот увидела в понедельник, что я ухожу на час раньше, не получила от меня объяснений по этому поводу, но не сдалась — проследила и все выяснила. Умница! А я — бесхитростная дурочка. Даже не предполагала, что мой секрет можно так быстро вычислить. Надеялась, еще хоть пару-тройку месяцев удастся скрывать беременность.

— И я рада, — внезапно заявила Парова, — теперь хотя бы объяснилось, почему Эмиль держится от меня подальше. Конечно, ты ему обеспечила массу проблем на ближайшие месяцы. Разве ему до личной жизни? — она говорила с такой уверенностью, с таким знанием дела, как будто даже не сомневалась в своей правоте. — Теперь он, как порядочный человек, вынужден позаботиться о ребенке. Ведь это же его ребенок, да? Не отпирайся! — Вообще-то я и не думала отпираться, я мечтала слинять. — Я не дура, чтобы поверить в то, что он опекает беременную от другого. Но ничего! Скоро он отдаст долг и снова станет свободен…

Все, достала.

— Жанна, дорогая, я не понимаю, зачем ты перекрыла мне дорогу? Ты прекрасно общаешься сама с собой. Задаешь вопросы, тут же на них отвечаешь… — типа сострила я, чтобы хоть как-то ее унять. — Пропусти, я не хочу тебе мешать.

Решительно отодвинула Парову с дороги и пошла в раздевалку, славя Господа и Емельяна за йогу. Вот случись такое неделю назад, я бы уже себя накрутила, испереживалась вся и, возможно, даже плакала. А сейчас я уже почти постигла дзен и пропустила слова секретарши мимо ушей.

Почти…

Только в самом далеком уголочке затаилось маленькое сомнение. А вдруг она права, и Емельян просто опекает меня во время беременности?

Хотя нет. Глупости это. Я же чувствую, как он ко мне относится. Невозможно настолько достоверно разыгрывать симпатию исключительно из чувства долга.

Вот и все! Не думать о плохом, не думать!

Девочки из группы меня опередили, и я им велела меня не ждать. Приняла душ, переоделась, натянула улыбку и отправилась на выход из центра, где на крыльце уже ждал Емельян.

Ты чего такая? Устала? — спросил он, заключив меня в объятия.

Какая такая? Неужели у меня все на лице всегда написано?

— Нет, совсем не устала. Мне нравятся занятия, и чувствую я себя отлично.

Я решила про Жанну ничего не говорить. Смысл? Что Емеля сделает? Отругает ее и потребует ко мне не лезть? Или примется доказывать мне, что Жанна не права и все выдумывает? Но что мне это даст? Слова — это только слова, а Жанну Эмиль все равно не уволит, все же шеф — его отец и на работу дочку друзей брал именно он, а не мой мачо. Да и вообще Жанну лучше не злить, народ и так завидует моему повышению, а если она все подаст в выгодном для себя свете, все точно будут знать, каким местом я его получила…

Хотя именно так я и стала главной медсестрой. Уф-ф! За что мне это?

— Погода хорошая, ужинать будем сегодня на террасе, — сообщил Емельян о планах на вечер, погладив меня по щеке. — Голодная?

— Я всегда голодная, идем скорее! — ухватила его за руку и поскорее потянула в сторону дома — просто краем глаза увидела, что Парова наблюдает за нами из своей машины. Ну не змея ли?!

До дома рукой подать, и, естественно, Емеля пришел за мной пешком. Поэтому Жанна стала свидетельницей того, как мы идем к нему, и наверняка додумалась, что мы не просто в театр ходим, но и сожительствуем.

Так, ну хватит уже! Как там на йоге велели дышать? Не стоит портить прекрасный летний вечер. Завтра приду на работу и все узнаю.

Чудом и силой воли я выкинула Жанну из головы и прижалась к Емеле, а он обнял меня за плечи и чмокнул в глаз.

На террасе было волшебно. С нее на вечернюю столицу открывался шикарный вид. Тамик, который рос не по дням, а по часам, уютно мурчал, устроившись у меня под боком. А Емельян со своей любовью поговорить и помечтать о будущем невольно заражал своими фантазиями и меня. Как это можно пропустить? Нет, я не готова отказываться от нашей связи, что бы там Жанна на работе ни наплела. Плевать…

…Но на следующий день полученные положительные эмоции и решительный настрой просуществовали недолго. Они, конечно, помогли мне справиться с тотальным осуждением коллектива, но вот к обеду постепенно иссякли.

— Кать, я этой Жанне, когда она сегодня трепалась в комнате отдыха, так и сказала, что морду набью. И даже не посмотрю на то, что она протеже Ромы, — Алла прибежала ко мне в кабинет, улучив минутку между пациентками, чтобы поддержать морально.

Утром со мной только подруга да Софья-эндокринолог поздоровались как ни в чем небывало, а остальные — через губу и с крайне осуждающими минами. Правда, вслух никто ничего не сказал.

— Ну так и правильно. Чего тебе его бояться? — бодро поддержала я разговор, стремясь убедить подругу, что со мной все хорошо.

— Мы поругались, кстати, с ним и расстались.

Ну вот и зрасти, очередные плохие новости!

— Да ты что?! Ты как? — и я погладила Аллу по руке.

— Нормально все, Кать. Не паникуй, — беззаботно отмахнулась она. — Это было профилактическое расставание. Если Рома во мне заинтересован, он осознает и исправится.

— Из-за меня поссорились, да? — меня ее тон не обманул.

— Вот еще! Из-за существующих глобальных проблем между нами, которые выявил ваш с Эмилем случай, — нагнала еще большего тумана подруга.

Но у меня больше вопросов не было.

— Ясно, из-за меня, — сделала я вывод.

— Все, не грузись, я побежала работать, — глянув на часы, сказала подруга, и отправилась к двери.

— Я тоже. Надеюсь, вы помиритесь, — пожелала я Аллочке вслед и погрузилась в изучение имплантов.

Мне предстояло изучить специфику множества материалов и инструментов, с которыми я раньше дел не имела. И вот с понедельника я и разбиралась с различными имплантами: грудными, ягодичными, икроножными… В новой клинике планировалось проводить не только пластику груди, но и всех возможных мест.

К обеду голова начала варить с трудом — сказывался голод. Емельян сегодня опять весь день был в разъездах, поэтому я утром наивно думала пообедать в комнате отдыха, но сейчас что-то идти к коллективу не хотелось. Решила перекусить прямо в кабинете.

Раковины, к сожалению, не было, и я протерла руки важными салфетками — спасибо тому, кто их изобрел. Достала судок с тушеными овощами и рыбой — ничего, они и холодные вкусные, — бутылку сока и только собралась предаться чревоугодию, как вспомнила, что вилки у меня нет.

Эх, что делать? Пойти в комнату отдыха, взять вилку и уйти? Ну это прямо совсем пробить дно. Пойти все же пообедать в кругу недругов? Тоже нет. Принимать пищу надо в благоприятной обстановке, а там мне, боюсь, кусок в горло не полезет. А есть хотелось.

Ладно! Решительно открыла крышку. Подцепила рукой кусочек рыбы, положила на него баклажан — ничего, никто не узнает, что я ем, как поросенок — и, засунув их в рот, принялась с блаженством жевать.

Но тут дверь без стука открылась, и на пороге кабинета показалась Жанна, а следом за ней очень стильная, я бы сказала даже — породистая и дорогая женщина неопределенного возраста… Не знаю, каким чудом я не подавилась. Потому что, несмотря на отсутствие явного сходства, я сразу поняла, что ко мне пожаловала мать Эмиля.

Кое-как проглотив вставшую комом еду, я поспешно вытерла испачканную руку. Все это происходило в полной тишине и под недружелюбными взглядами: Жанночки — злорадно-торжествующим, а у Лютовской он был недоуменно-брезгливым.

Боже, я даже не знала, как ее зовут! Емельян не говорил, а я не спрашивала. Капец.

Мысли бились в лихорадке…

И не надо на меня так смотреть, дамы, я умею пользоваться приборами!

Отчаянно хотелось сбежать, спрятаться и, возможно, поистерить: повизжать, ногами потопать…

Где же мачо, когда он мне так нужен?

Вздохнула, закрыла контейнер с едой и посмотрела на гостей вопросительно — какова, типа, цель вашего визита? — и они, наконец, отмерли.

— А вот и она, Софья Даниловна.

Спасибо, Жанна! Хоть какой-то от тебя прок! Софья Даниловна, значит. Ей идет.

— Благодарю, Жанна, можешь идти. Дальше я справлюсь сама, — холодно бросила мать Эмиля, и секретарша недовольно скривила пухлые губы.

Ну хоть это утешает. Мы с Паровой тут на равных — неугодны ни она, ни я.

Жанна исчезла, закрыв за собой дверь, а Софья Даниловна прошла, села в гостевое кресло, сложила ухоженные руки замком на столе и пристально на меня посмотрела.

Я вся подобралась, готовясь отражать словесные удары.