Глава 24

В дом я вошел по-хозяйски, резко и шумно, с пакетами наперевес, да еще под ногами прыгал звонко лающий щенок. Хорошо, ничего пошлого не сказал, так как заметил, что Саша не одна, и в дверях гостиной стоял парень — высокий и с очень выразительным взглядом, который с интересом устремился на меня. Поставил свои покупки, не спеша разделся и решил без церемоний начать первым.

— Ты, я так понимаю, Матвей, о котором я хоть и немного, но кое-что знаю, — протянул ему руку, и он сразу ответил рукопожатием, улыбнувшись и чуть смутившись, сказал:

— Да, я Матвей, а Вы, наверно, тот, кто не безразличен моей маме? — парировал он, и сразу где-то вдалеке со стороны кухни послышалось тихое и недовольное бормотание Александры. Я, улыбнувшись, посмотрел в лицо парню, представившись: — Игорь Орлов — без отчества. — Быстро пробежал глазами по его лицу, и он в ответ, уже ради этикета, назвал снова свое имя.

Сразу подскочила Александра, как будто ждала, когда мы закончим приветствия, и немного испуганным голосом пригласила нас вглубь дома. Я решил дать им немного времени, вернулся за пакетами, передал их Матвею, задержал внимание щенка, который по мере моего движения постоянно хватал меня за ноги, и прошел в ванную комнату под их тихое шептание на кухне.

Позже, когда Александра предложила мне аперитив, который помог переключиться с рабочего дня на приятный вечер, но не заменил собой полноценную трапезу, и я плотно поужинал, Матвей начал издалека расспрашивать о моем бизнесе. Но я не люблю разговоры о работе, тем более в домашней обстановке, и поэтому сразу перевел беседу в другое направление, а точнее — на его учебу, где поинтересовался о планах.

— Ты не думал продолжить учебу где-то в Европе или за океаном? — не стал церемониться и спросил напрямую, без сантиментов. — Я имею возможность посодействовать. В частности, речь идет об Англии, Германии, Швейцарии. Сложнее будет в Штаты, но все решаемо. Подумай, после девятого класса можно продолжить обучение в частной школе в Англии по их программам, ориентированным в дальнейшем на поступление в топовые вузы. Легче будет поступить в тот вуз, который ты выберешь, да еще будет мощная подготовка. Язык само собой подтянешь за пару лет. — Пока говорю, Саша смотрит неотрывно на меня, и я не могу угадать ход ее мыслей. — Для поступления лучше всего начать подготовку задолго до события, но если ты проявишь интерес и желание, я могу помочь ускорить процесс. Тебе осталось два семестра, и за это время нужно будет уже все решить и отправить все необходимые документы.

Матвей воспринял информацию спокойно и не спешил отвечать — вот что значит беззаботное детство. Но уже скоро и резко наступит этап взросления, а дальше неизбежно — вечная ответственность за себя и тех, с кем ты идёшь по жизни. И уже никто тебе не захочет помочь — всё сам, по этой грёбаной жизни будешь топать своими ножками, и уже от тебя зависит, как ты будешь жить и сколько зарабатывать, чтобы хватало на всё, и, может, ещё тоже поможешь кому-то. Вот у меня такой возможности не было, и мне никто не помог. Помогали только понимать, что когда у тебя что-то получается, ты сразу становишься объектом наблюдения и пристального постоянного внимания и недовольства, и многие норовят влезть в твою жизнь, не церемонясь. Где уж тут остаться тихим и спокойным, когда даже твоя жена, зажравшаяся всеми прелестями жизни, которая ей досталась в браке со мной, пытается втихаря путаться с мужиками, а то и, по некоторой информации, с моим партнёром.

— Ты подумай, — пристально посмотрел на него. — Такие предложения не всем достаются, и возможности такие мало у кого имеются. Иногда нужно послушать свою интуицию, и если ты умеешь её слушать, то примешь правильное решение, и родители — я уверен — тебя поддержат.

Матвей не знал, как себя вести. Он понимал, что я разговаривал с ним как со взрослым человеком и дал ему возможность принять решение самому, но рядом находилась Александра и тихо гипнотизировала меня своим взглядом, который я совершенно не воспринимал как вызов, и мягко ухмылялся периодически, давая понять, что полностью держу ситуацию под контролем и сам решаю, что говорить. Её руки плавно передвигали предметы на столе и выдавали её волнение. Матвей это тоже видел и ответил вполне достойной фразой.

— Я обещаю, что подумаю над Вашим предложением и озвучу ответ, для начала своим родителям, и мы вместе примем решение, тем более что мама уже предложила мне этот вариант продолжения учёбы, — он посмотрел на мать, которая кивнула и мягко улыбнулась ему, из чего я понял, что все остались удовлетворены беседой.

На этом я посчитал наш разговор законченным и планировал остаться и уединиться с Александрой, но в последний момент передумал и решил отправиться к себе, чтобы дать им время на общение, да и не хотелось, чтобы Александра испытывала смущение перед сыном-подростком, что у неё ночует чужой мужчина.

— Прекрасно, Матвей, найди время связаться со мной, как примешь решение.

На лице парня сразу заиграло чувство гордости, что я именно с ним по учёбе продолжу общение.

— Благодарю хозяйку этого дома за ужин и внимание, — я подошёл к Александре и обнял её за талию, чуть прижав к себе, задержал, чтобы не отпрянула, и поцеловал в уголок губ, задержав при этом поцелуй.

Матвей не акцентировал взгляд на моих действиях, но все же увидел мой жест и поцелуй, так как слегка смутился — я это понял по его румянцу на щеках. Ничего, пусть знает, что у его матери может быть личная жизнь. Прятаться я не собираюсь и никогда не страдал стеснительностью.

— Хороший был вечер, но продолжить его не смогу, о чем очень сожалею. Боюсь, если останусь — это может войти в привычку, а это для меня удивительно, ведь я давно так по-семейному не отдыхал. Еще раз благодарю, — направляюсь к выходу и понимаю, что все присутствующие, включая щенка, идут за мной.

Без церемоний быстро одеваюсь, протягиваю руку Матвею, вовремя подошедшему, чуть прихрамывая попрощаться. Из-за его плеча осторожно киваю Саше и, выходя из дома, оборачиваюсь и говорю:

— Надо придумать имя щенку, он должен уже привыкнуть, пока маленький — команды надо воспринимать уже с именем.

Щелкнул электронный замок калитки — кто-то позаботился и открыл, и я направился к машине, понимая, что действительно таких вечеров у меня и не было вовсе.

Кстати, надо в следующий раз поставить автомобиль за воротами у дома, видел там парковку на две машины и гараж.

Ну что ж, посмотрим, что из этого получится. Самому интересно. А ведь я привык все контролировать, а тут вечер прошел без сценария и плана, не надо продумывать, что нужно что-то сделать, принять решение, утвердить и поставить новую цель. Все само собой произошло, да и вечер пролетел незаметно, и я почувствовал, что мне уже не хватает сейчас Саши, мало времени совсем провел с ней, очень хочется снова ее увидеть... хм... но это знаешь только ты, Орлов... пока знаешь это только ты.

Едва переступив порог дома, я сразу направился в кабинет. Налил себе виски и подошел к окну. Обожаю высоту, и покупка квартиры в Сити оказалась отличным решением – теперь я могу наслаждаться этим видом каждый день.

Глядя в окно на вечерний город, в голове крутились мысли о будущем, о том, что я считал жизнью до этого момента. У меня успешный бизнес, я привык к четким планам и расчетам, вдруг осознал, что любовь — это совсем не то, что я себе представлял. Думал, что люблю одну женщину, но теперь понял: настоящие чувства приходят иначе, неожиданно и без предупреждения.

Александра стала для меня особенной женщиной. Сам удивляюсь своим поступкам. Для меня даже не имеет значения, от кого у нее ребенок. Главное, мне хочется, чтобы она была рядом. Это чувство ответственности оказалось сильнее всех прежних представлений о любви. Настоящее чувство — это не только страсть и романтика, но и принятие, поддержка и готовность быть рядом. А ты готов быть рядом, Орлов? Всегда! Быть рядом?

Утром я сидел у окна кафе, сжимая в руке чашку с остывшим кофе. Злость клокотала внутри, как ядовитый кипяток. Виктория. Просто имя, а сколько разочарования оно за собой тащит. Она позвонила вчера, уже почти ночью, попросила встречи.

— Что ей нужно? — пробормотал я себе под нос, глядя в окно на проходящих мимо людей и спешащих кто куда. — Зачем она вообще со мной связалась? Прошло уже много времени после развода, она успокоилась и не надоедала мне, и тут опять появилась.

Я четко дал понять по телефону: приезжать ко мне домой ей не стоит. Никаких компромиссов. Но она предложила встретиться утром в кафе, прямо у моего дома.

И вот я здесь, жду ее. И готовлюсь. Я должен узнать, что она задумала. Что ей нужно на самом деле. И, черт возьми, я узнаю.

Дверь кафе звякнула, и я увидел ее. Все такая же… красивая. Черт бы ее побрал. Она улыбнулась, увидев меня, и это заставило меня еще больше напрячься.

— Игорь, привет, — ее голос звучал сладко, как мед. Слишком сладко.

— Виктория, — я ответил сухо, не поднимаясь. — Что ты хотела? Говори прямо, у меня нет времени на твои игры.

Она присела напротив, невозмутимо заказав себе капучино.

— Игорь, ну что ты сразу такой агрессивный? Я просто хотела поговорить.

— Поговорить? Не смеши меня. Ты всегда умела говорить чужими словами и мыслями, особенно когда нужно было выкрутиться из неприятной ситуации. Чьими словами ты на этот раз собралась говорить?

Она вздохнула, делая вид, что обижена.

— Игорь, ну зачем ты так? Мы же были женаты. Разве нельзя просто нормально общаться?

— Нормально общаться, серьезно? Ты разве забыла, как ты поступила? Ты избавилась от нашего ребенка. О чем ты тогда думала, что все благополучно забудется и мы дальше будем жить и делать вид, что ничего не произошло?

— Я… я не хотела так поступить, я сто раз уже об этом сказала, — пробормотала она, избегая моего взгляда.

— Не хотела? Кто тебя заставил? Что ты задумала, Виктория? Что ты хочешь от меня? — я наклонился вперед, пристально глядя ей в глаза.

Она помешала капучино, не отвечая. Я видел, как дрожат ее руки. Что-то она скрывает.

— Я не понимаю, о чем ты, — наконец сказала она.

— Не понимаешь? Да ты всегда все понимала. Ты всегда была мастером манипуляций. Как я мог так встрять, женившись на тебе? — я пробормотал себе под нос, но она, кажется, услышала.

— Игорь, пожалуйста…

— Нет, никаких «пожалуйста». Я хочу знать правду. Да, давай уже закроем эту тему навсегда. Что ты хочешь? И… скажи мне, Виктория. Ты ведь общалась с Семеном, когда мы были женаты и после нашего развода, верно?

Ее лицо побледнело.

— С Семеном? Что ты имеешь в виду?

— Не прикидывайся. Я знаю, что вы виделись. И я хочу знать, что между вами было. Ты… ты позволила ему…? — я не смог закончить фразу, ком в горле мешал говорить.

Она молчала, и это молчание было красноречивее любых слов. Я видел страх в ее глазах. Только бы сдержаться и не прибить эту суку. Прикрыл глаза и дал минуту себе, чтобы успокоиться.

— И так, я расскажу, как все было, а ты подтвердишь или исправишь меня — поняла? — она кивнула, и я продолжил. — Ты, узнав о беременности, рассказала Семену, который являлся твоим любовником, и он предложил тебе избавиться от ребенка, так как пригрозил, что бросит тебя. Конечно, зачем ему беременная любовница. А ты, как я понял, имела любовь только к себе, а не к своему мужу или верности к браку. Я ничего не упустил? — она помолчала некоторое время и заговорила:

— Игорь, я во всем виновата и не знаю теперь, как мне все исправить. Вернее, ничего уже не исправить. Поздно, слишком поздно. Все зашло слишком далеко, и мне очень страшно, — она всхлипнула и опять замолчала. Это меня насторожило, так как Виктория казалась и правда очень испуганной. — Если я расскажу правду тебе, то ты меня убьешь, и если я расскажу правду Семену, то он меня тоже убьет. — я шумно выдохнул и понял, что все действительно очень серьезно.

— Говори все как есть, со всеми подробностями, и будет понятно, насколько все плохо, и не ври мне, — я начал заводиться, но она опустила голову, и ее плечи задрожали. — Да б****, говори уже наконец! — заорал я, и она вздрогнула, но заговорила.

— В то время твой доход стал сильно расти, и я почувствовала, что вот он, наш прекрасный миг настал, и с этого момента у меня появится очень много возможностей, и наконец я смогу обустроить наш дом, устраивать там встречи, много путешествовать, открыть свой салон красоты, а может, и не один. И тут я узнаю, что беременна. Я не ожидала, что это случится именно в то время, когда ты много был в отъездах, — она налила в стакан воды, выпила, и я заметил, что рука ее слегка дрожала. — И так получилось, что по срокам это был не твой ребенок, — сказала тихо и опустила голову.

Вот это п*****! Некоторое время я сидел окаменев, и все то, что я думал раньше об этой женщине, не шло ни в одно сравнение с тем, что я думал о ней сейчас. Мне даже думать теперь о ней и смотреть на нее не хотелось.

— Продолжай, — сказал я, смотря в окно стеклянным взглядом.

— После того, как ты случайно узнал, что я избавилась от ребенка, и развелся со мной, я была в полном отчаянии и не знала, что делать дальше. Ты вместе со своими адвокатами не дал мне даже четверти того, что я должна была получить, и тогда я совершила очень плохую вещь. Когда Семен спросил меня, почему ты меня бросил, я ответила, что ты заставил меня избавиться от ребенка, когда узнал, что это ребенок Семена.

Я просто потерял дар речи.

— Ты в своем уме? Что ты ему сказала, что это я тебя заставил? Ты б***, кто после этого? — я схватил в руки бутылку с водой, чтобы занять руки, иначе я просто переверну здесь всё. Во мне билась такая ярость, что мысли путались, но я понимал, что надо услышать всё до самого конца, и всё-таки взглянул на неё, для того чтобы она продолжила.

— Я знаю, что сделала невероятно ужасную вещь, и мне нет прощения, но сейчас я поняла, что всё это время он таил в себе злобу на тебя и строил план мести.

— Злобу? План мести? — я усмехнулся, но смех этот был горьким и полным недоверия. — И ты, значит, решила его опередить? Или, может, просто подставить меня под удар, чтобы самой выйти сухой из воды? Ты хоть понимаешь, что ты натворила? Ты бросила меня в пасть к тому, кто только и ждал повода.

Я сделал глоток воды, пытаясь унять дрожь в руках. В голове проносились обрывки разговоров, взгляды, недомолвки, которые теперь обретали зловещий смысл.

Я видел, как её глаза, полные отчаяния, но и какой-то странной решимости, смотрели на меня, словно пытаясь прочесть мою реакцию, найти в ней хоть каплю понимания. Но я был слишком ослеплен гневом, слишком поглощен осознанием предательства.

— Ты говоришь о его злобе, о его планах, но ты сама стала его орудием. Ты дала ему то, что он хотел – повод. Ты подлила масла в огонь, который мог бы и не разгореться. И теперь я должен расхлебывать эту кашу, которую ты заварила, - отвернулся, глядя в окно на серый, безрадостный пейзаж. — Ты говоришь, что поняла. Поняла, что он таил злобу. А ты? Ты понимаешь, что твои слова могут разрушить жизни? Или ты просто поняла, что рано или поздно тебя поймают на лжи, и теперь пытаешься выкрутиться? Ты думаешь, что твои извинения передо мной что-то изменят? Что они сотрут этот ужас, который ты посеяла?