Глава 25

— Когда он со мной связался, я и не подозревала, что он задумал. Прошло много времени, и я решила, что он хочет как-то со мной начать общаться и снова всё вернуть. А оказалось, его интересует информация о тебе. Я согласилась помочь ему и связалась с тобой. Знаю, что он не только меня подключил, есть еще люди, которые наблюдают за вашим общим бизнесом. Причину, чтобы ты ничего не заподозрил, он сказал придумать самой.

— И ты не нашла ничего умного, как приплести сюда квартиру в Италии. Никогда не отличалась умом, — резюмировал я и продолжил слушать ее речь, которая будет, скорее всего, последней для меня, так как больше я не собирался даже видеть эту мразь, как бы она ни старалась сейчас выкрутиться и помочь всё узнать о мести Семёна.

— Игорь, мне нечего больше сказать. Я не знаю, что делать. Пользы Семёну я все равно не принесла. Ты очень проницательный, и мне сложно врать тебе, да и, собственно, нет причин, чтобы ты меня простил и мы снова сблизились. Всё остальное впоследствии уже не имеет смысла, и я решила рассказать тебе всё, что знаю, так как понимаю, что он не оставит свой план, и ты можешь пострадать, — она опустила голову, и я понял, что больше не хочу ее видеть, никогда! Молча встал, положил купюру на стол, кивнул официанту и направился к выходу, чтобы спуститься на подземную парковку и начать наконец этот рабочий день.

На улице холодно, и ветер со снегом режет лицо, словно напоминая, что время не ждёт и не прощает ошибок. Я глубоко вздохнул, пытаясь собрать мысли в кучу, но внутри всё было словно разбросано по ветру. Она сказала правду — он не отступит. Значит, мне придётся начать действовать первым, иначе последствия будут непредсказуемы. Семён — человек с планом, и этот план не просто амбициозен, он опасен. Я видел это раньше, но теперь понимал, что недооценивал угрозу. Как я мог заблуждаться и оставить план разобраться в этом?

Уже спускаясь в лифте на парковку, я ощутил тяжесть ответственности, которая ложилась на плечи всё плотнее. Рабочий день обещал быть длинным и напряжённым, но сейчас мысли были не о делах, а о том, как защитить себя и тех, кто может пострадать из-за чужих амбиций. Нужно было действовать быстро и решительно.

В машине сидел долго, двигатель не заводил, чувствовал опустошенность и какую-то не свойственную мне горечь. Как же может всё перевернуться с ног на голову от одного алчного и глупого человека. Сколько лет можно таить в себе обиду и план мести? А ведь получается, что меня оболгали, а мой мститель обманут, и его жизнь двигалась совершенно неправильным курсом, потому что одна зараза решила отомстить и подставила не только меня, но и другого человека. Ну хорошо, ничего уже не исправить, на поклон я к нему идти не намерен, оставим всё как есть. Нажал кнопку запуска двигателя. Машина ожила, но тут же сработал задний парктроник. Я вышел, чтобы выяснить, что мешает, ведь в зеркале заднего вида я ничего не видел. В этот самый момент раздался оглушительный взрыв. Невидимая волна подбросила меня в воздух, и перед глазами померкло.

Очнулся я от резкой боли, пронзившей тело. Воздух был густым, пропитанным запахом гари и чего-то едкого. Я попытался пошевелиться, но каждый мускул отзывался протестом. Вокруг царил хаос: искореженный металл, осколки стекла, дым, стелющийся по земле. Моя машина, вернее, то, что от неё осталось, напоминала груду бесполезного хлама.

Голова гудела, в ушах стоял звон. Я с трудом поднял руку, ощупывая лицо. Кровь. Много крови. Но, кажется, ничего критичного. Главное – я жив. А это уже немало, учитывая, что произошло. В голове проносились обрывки мыслей. Тот, кто это сделал… Он не остановился. Он пошёл дальше. Насколько же глубоко сидела в нём эта ненависть, чтобы дойти до такого? И ведь я говорил себе – оставить всё как есть. Не вмешиваться. Как же я заблуждался. А теперь вот…

Боль пульсировала в висках, заглушая даже звон в ушах. Каждый вдох обжигал лёгкие, но я упорно двигался вперёд, к эпицентру взрыва. Там, среди искореженного металла и оплавленного асфальта, я искал ответы. Искал того, кто посмел так грубо вмешаться в мою жизнь, перечеркнув мои попытки оставить всё позади. Мой взгляд скользил по обломкам, пытаясь уловить хоть какую-то зацепку. Как можно быть настолько безжалостным? Мысли метались, как испуганные птицы, не находя покоя. Я вспомнил слова, которые сам себе говорил: "Оставим всё как есть". Как же глупо это звучало сейчас, когда реальность обрушилась на меня с такой силой. Я хотел забыть, хотел отпустить, но прошлое оказалось куда более живучим, чем я предполагал. Оно не просто вернулось, оно пришло с огнём и разрушением, заставляя меня вновь окунуться в эту грязь.

Дым рассеивался, открывая более полную картину разрушения. Это было не просто случайное происшествие. Это был акт агрессии. Целенаправленный удар. И я был его целью.

Я присел на корточки, осматривая место взрыва. Среди осколков я заметил что-то металлическое, неестественно блестящее. Я осторожно поднял это. Это был небольшой, но явно самодельный взрывной механизм. Его остатки. И он был установлен под моей машиной. Сердце забилось быстрее. Кто-то хотел не просто отомстить, а уничтожить. Уничтожить меня и, возможно, тех, кто был рядом.

Александра! Если она узнает от кого-то другого, неизвестно, что и как ей об этом сообщат. Последствия могут быть необратимыми из-за ее беременности. Надо позвонить Алексею, и он уже запустит процесс во всем. Набрал быстрый дозвон, включил на громкую связь, так как не мог до конца поднять руку. Услышал его негромкое "да", присел и заговорил:

— Я в подземном гараже, у себя. Был взрыв, но остался цел, только немного помятый, — я попытался пошутить, но голос дрожал. — Саше расскажи сам. Она может начать додумывать, и не дай Бог ей станет плохо. Это Семён, Виктория призналась мне. Разберись со всем, я, кажется, отключаюсь, — чувствовал, как силы покидают меня. Последняя мысль была о том, что я обычно делаю сразу, как сажусь в машину – бросаю телефон на панель. Как же хорошо, что в этот раз я этого не сделал. С легкой улыбкой я почувствовал, как тело обмякло, и меня поглотила темнота.

Темнота была не просто отсутствием света, а чем-то осязаемым, обволакивающим, словно густой туман, который медленно, но верно поглощал последние отголоски сознания. Я чувствовал, как тело становится невесомым, как будто отрывается от земли, от реальности. Но даже в этом полузабытьи, в этом медленном погружении в небытие, образ Александры стоял перед глазами, яркий и тревожный. Ее лицо, ее улыбка, ее хрупкость, усиленная предстоящим материнством – все это было тем якорем, который не давал мне окончательно раствориться.

В голове проносились кадры, как в старом кино. Вот я смеюсь с Сашей, вот мы выбираем детскую кроватку, вот я представляю, как буду учить нашего малыша ходить. Эти картины были настолько реальны, настолько желанны, что отчаянно хотелось вернуться, вырваться из этой темноты. Но тело отказывалось слушаться, каждый мускул казался парализованным. Я чувствовал, как тело становится все более тяжелым, как будто медленно погружаясь в мягкую, но неумолимую подушку.