Шаг 39

— Сколько я пролежала? — голос совсем не слушался, хотелось перехватить горло ладонью, но руки были крепко привязаны к кровати. Я беспомощно дернулась и упала на постель.

— Третьи сутки пошли, — врач как-то странно улыбнулся, наклонился ко мне и, отвязав ремни, освободил мои кисти. — Мы ввели вас в медикаментозный сон, потому что уж сильно рвались в бой.

— А что произошло? — я приподнялась осторожно, осмотрела локти в синяках и попыталась сесть выше, но бедро свело тупой болью, а перед глазами зашаталось изображение.

— Вы попали в аварию тридцатого декабря. Кстати, с Новым годом! — Врач кивнул за плечо: — Вам тут подарков навезли, — он немного отступил и показал жестом на пол.

Стена вдоль палаты была заставлена разными цветами, в основном красными, а углу прятался букет белых хризантем.

— И вас с праздником, — выдавила я. Переступить черту года оказалось не так и сложно, все равно я не отмечаю, а так можно будет выйти на работу и не сталкиваться с нелепыми традициями и сотнями поздравлений.

Я оглянулась в окно, прикрытое полосками жалюзи. Зимнее солнце высвечивало снег до слепящей белизны. Последнее, что всплывало в воспоминаниях — это приказ Ворона поехать на корпоратив, дальше все стиралось, и когда я попыталась напрячь голову, чтобы восстановить события, резко замутило.

— Тихо, — придавил врач рукой плечо и заставил лечь. — Так резко нельзя вставать. Сейчас позову Олю, она будет сопровождать вас сегодня. Вы можете сходить в душ и столовую. Придется немного у нас поваляться.

— Спасибо, — когда врач отошел к двери, я посмотрела на букет в углу и попросила: — Вы не могли бы мне подать? Хризантемы.

— Зимние цветы почти без запаха, это хорошо, не будут мутить больную голову, — вдруг сказал мужчина и приподнял вазочку. Букет был небольшим, врач легко взял его одной рукой. — Здесь записка.

Я протянула руку, и он осторожно вложил карточку в мои пальцы.

— Отдыхайте. Если что, — показал на стену, где была экстренная кнопка, — вызывайте. Сейчас Оля прибежит, вам не будет скучно.

Я устало кивнула, в затылке и висках сдавливало от каждого движения, потому прикрыла на миг глаза и попыталась успокоиться. Поднесла карточку к лицу и только тогда распахнула веки.

«Живи».

Ни подписи, ни угроз, ничего больше.

Только белые буквы на фоне черной птицы. И это слово, что с одной стороны пробуждало тепло под кожей, а с другой пугало. Урод беспокоится обо мне, или ждет, когда встану на ноги, чтобы снова мучить?

Что же случилось тридцатого? Как я оказалась в больнице? Что с машиной? Я сама была за рулем, или на такси? Такие важные детали, а вспомнить ничего не получалось.

Когда пришла медсестра, я дремала. Слабость не давала нормально думать, а напрягаться — значило, скручиваться от тошноты и ловить кровать, чтобы не ушла из-под меня в сторону.

— Доброе утро, Тая. Можно на «ты»? — веселая на первый взгляд девушка, подошла к кровати, поправила мне подушку и поставила на тумбочку стакан с оранжевым соком. — Морковный. Надеюсь, ты любишь.

— Наверное, — сказала я и потянулась. Пить хотелось, да и сок оказался на удивление очень вкусным. — Не знаешь, где мои вещи?

— Тебя привезли поздно ночью, я как раз дежурила. Тебе очень повезло, Тая, водитель второй машины не выжил. Он на перекрестке в тебя въехал, пьяный был в стельку.

— Ничего не помню, — задумчиво сказала я.

— Да, такое случается из-з сотрясения и сильного потрясения, — заулыбалась пухлыми щечками девушка. — Вспомнишь все, когда отек сойдет, а сейчас лучше отдыхай и не волнуйся. Главное, резко не вскакивай, а то упадешь — будет еще хуже.

— Поможешь мобильный найти? Хочу с друзьями связаться.

Девушка перебежала на другую сторону кровати, весьма быстро перебежала для своей тучной комплекции, и достала телефон.

— Вот он. Я звук выключила, потому что разрывался от входящих.

Я покрутила мобилку. Она была полностью разряжена.

— Сдох.

— Я сейчас принесу, — забегала девушка. — Пациенты часто забывают зарядки, у нас их целый пакет в ординаторской.

Она вернулась быстро, а когда я нашла подходящий шнур среди паука проводов, снова убежала. Розетка нашлась слева от тумбочки, наклониться оказалось тяжело — от малейшего наклона тело норовило опрокинуть меня на пол. Потому я сползла на ноги и осторожно присела. Светлая хлопковая ночнушка приоткрыла левое бедро и показала мне огромный синяк.

Я внезапно вспомнила удар. Фары. Ослепляющие. И крутящаяся машина. Я не пристегнулась. Из-за этого вылетела на пассажирское место от толчка, и вмятина со стороны водителя достала только бедра. Повезло. Только головой бахнулась несколько раз, когда авто пошло кубарем.

Но что было до этого? Куда я ехала? И откуда?

Я была в красном платье, вот что я еще вспомнила. Значит, была встреча с Вороном.

От нервов сильно сдавило голову, я сжалась на полу, отчего колени заболели, а потом чьи-то теплые руки помогли снова лечь.

— Старайся не вставать пока без помощи, — сказала Оля. — подала мне телефон, всмотрелась в лицо. — Ты как? В норме? Или звать Петра Ивановича?

— Не нужно, — я откинулась назад. — Уже лучше. Я просто неожиданно вспомнила, как все случилось.

— Сочувствую, — девушка присела рядом, укрыла меня одеялом. Стало тепло от такой непринужденной заботы. Знаю, что это ее работа, но все равно — никто обо мне так не беспокоился.

— Оставишь меня на пару минут? Я вставать не буду, — попросила я, улыбаясь через силу. — Просто хочу позвонить.

— Да, конечно. Я буду в коридоре. Зови, если что, а то я за тебя отвечаю.

Когда девушка ушла, я запустила мобильный и открыла входящие. Сотни от Арсена, пару сотен от Ворона, десятки от Леры и Артура, еще по парочке от сотрудников офиса,? и один звонок от Ленки. Столько же сообщений. Везде вопросы, вопросы, вопросы, потом пожелания выздоровления и прочее. Только от Ленки и Ворона было по одному смс.

«Скучаю» — написано от Ворона вчера. Скучает за издевательствами надо мной? Какая засада, что я вдруг вышла из строя? Ублюдок!

Я хотела открыть сообщение Лены, но телефон зашелся входящим звонком.

Арсен.

— Тая, доброе утро, — сказал он мягко. Как-то слишком интимно для наших отношений без отношений.

— И тебе доброе, начальник. Как отметил?

— Никак. Не спал почти трое суток.

— Бедный, — я прикрыла глаза и повернулась удобней. — А я тут валяюсь.

— Знаю. Выздоравливай скорее, а то к тебе не пускали, а мне нужно тебя увидеть.

Я насторожилась.

— Зачем, господин начальник?

— Поцеловать тебя хочу, — выдохнул он и сразу добавил, — но сейчас я хуже вяленой рыбы, приеду к вечеру.

— Не нужно, Арсен, — тихо сказала я.

— Почему?

— Я не смогу долго говорить, не стоит сейчас приезжать. Как выпишусь, увидимся на работе.

— На работе, значит? — Лиманов вдруг угрожающе занизил голос.

— А где же еще?

— Да, конечно, как скажешь. До встречи, — и выключился.

Что это было? Я смотрела на экран и хлопала глазами. Вдруг есть что-то чего я не помню, но помнит Арсен? Я ведь поехала на корпоратив, а он тоже мог там быть. Дала ему бесполезный шанс? Ох… как же плохо. Справляясь с новой волной тошноты, я сжала телефон и закрыла глаза. Мобильный снова зазвонил, я нажала не глядя «принять» и поднесла к уху аппарат.

— Афина, не вздумай умирать, — ласково, интимно заговорил басом Ворон.

— Не наигрался, скотина? — выжала я сквозь зубы.

— Тише, не нервничай, тебе нельзя.

— Забыла тебя спросить, что мне зя, а что нельзя.

— Колючка ты.

— А ты тварь, что не дает мне жизни. Зачем звонишь, драная птица?

— Хочу поговорить, спросить, как ты…

— А дальше что? Дождешься, что меня выпишут, и снова продолжишь свои издевательства?

Меня замутило сильнее, я сжала зубы. Задышала часто-часто, корпус телефона скрипнул под пальцами.

— Тебе ведь нравится наша игра, Афина. Признай. Ты ведь сама не хочешь, чтобы я стал пушистеньким. Тебя это не будет заводить.

— Меня сейчас зводит разве что тошнота. Не звони мне больше, пернатая дрянь без имени, дай прийти в себя, пожалуйста. Или зайди в палату и грохни меня сразу. Я не могу больше. Отстань, прошу тебя, — я разревелась, голову резко стянуло болью, из носа пошла кровь, телефон упал на пол, выскользнув из рук. — Ненавижу, ненавижу…

В палате появилась Оля, с ней врач. Я не помню, что они делали, видела все в тумане, потом легкий укол, и меня затянула теплая темнота в свои объятия.