Шаг 50

Следователь, широкоплечий мужчина с безумно красивыми глазами разных оттенков серого, выслушал нас, а потом повернулся к Арсену, который все еще не успокаивался, раскраснелся и устал со мной ругаться. Я стояла на своем — пойду в клуб под видом модели и найду подругу. Нужно закрыть это дело и желательно без жертв.

— Хорошо-хорошо, — задумчиво протянул Соколов и сжал переносицу, будто не выспался (примечание: Даниил — главный герой из книги «Хозяйка моего сердца» и второстепенный в книге «Звезда для гитариста»). — Это хорошая зацепка, мы его пару лет ловим. Вот только, где гарантия, что он выйдет именно на тебя?

— Тая, — порывисто прошептал Арсен и, перехватив мои прохладные руки, присел на корточки. Я сильно нервничала, кровь словно перестала циркулировать, кожа бледнела, будто я больна. — Пожалуйста, не лезь в это. Прошу тебя, — у Лиманова дрожали губы, глаза были расширены, а густые ресницы трепетали.

Я осторожно забрала руки и уверенно сказала, обращаясь к следователю:

— Лена прислала мне эти фото не просто так. Значит, она жива. Значит, она знает, что я пойму, что нужно делать. Это просто чутье.

— Хорошо, — снова повторил Даниил, встал и завел руки за спину. Сделал два шага к темному окну, а потом вдруг повернулся, свет лампы отразился на радужке, отчего показалось, что глаза у него сияют золотом. — Устроим этой твари западню, — сказал он вкрадчиво и сощурился. — Безопасность Тае обеспечим. Арсен, — обратился к Лиманову, — не трясись ты так за свою благоверную. С нее и волос не упадет, зуб даю. Могу лапу предложить, но толку с нее? Даже на шею не повесишь. — Он подмигнул мне, вышел быстро в другую комнату, и оттуда послышались четкие приказы, видимо, следователь говорил по телефону.

— Зачем мне твой зуб?! — возмутился Арсен в воздухе и, присев на диван, накрыл лицо ладонью.

— Идем сниматься? — Вова, что тихо сидел в уголке гостиной все это время, пока мы обсуждали план поимки маньяка, достал из чехла огромный фотоаппарат и заулыбался. Не понравилась мне его улыбка. Я еще одета, а ощущение, что меня облапали.

— Я не позволю, — хрипнул Лиманов и одарил друга яростным взглядом.

— Арсен! — я встала за Вовой, но шеф вдруг подскочил со стула и перегородил нам дорогу.

— Я сказал «нет»! — забрал фотоаппарат у друга и кивнул в сторону. — Я сам сделаю фото.

Художник театрально хлопнул в ладоши.

— Нечестно! Все сладости как всегда тебе, Арсен. Хоть бы один кусь оставил.

— Иди ты, — шикнул Лиманов и позвал меня за собой.

Пока мы шли к комнате, я осознавала, что происходит, и как дальше быть. Смотрела ему в спину и трепетала от приятного предвкушения, смешанного с ужасом, который подкатывал к горлу. Я понимала, на что иду и чем рискую, но там Лена… Я должна помочь.

И, прервав мои сомнения звонким тилик, телефон загудел в руке.

Raven: стерва. Думаешь, что спряталась от меня под блоком мобилки? Думаешь, что я все забыл? Я на минуту подумал, что ты другая, но нет…

Я украдкой посмотрела на Арсена, что готовил место для фото, устанавливал свет и зонты. Его спина была напряжена, мышцы перекатывались под темной тканью футболки.

Телефон снова задрожал в руке.

Raven: Я отдам тебе весь компромат, Афина, если ты своего Арсенчика нахрен пошлешь.

— Что?! — не удержалась я от возмущения.

Лиманов повернулся и окинул меня подозрительным взглядом.

— Ты что-то сказала?

— Нет. — Показала на телефон. — Тут ошиблись номером, прислали мне сумасшедший счет за то, что я не покупала, — обманула я. — Сейчас разберусь, — боясь упасть, присела. Быстро, чтобы Арсен не увидел, напечатала ответ.

Афина: фото его члена уже не подходит?

Он не ответил. Прошло несколько затяжных минут. Я таращилась в экран и сжимала корпус.

— Телефон сломаешь, — заметил Арсен, показывая на мою побелевшую руку. — Неужели счет все-таки пришел по адресу? — отвернувшись, нервно дернул рукой и поклацал что-то на фотоаппарате.

— Да… — задумчиво протянула я, подобралась и скороговоркой выдала: — Да, видимо я что-то купила тридцатого, а потом об этом забыла из-за аварии.

— Просветлений в памяти так и нет?

— Только мелочи, — я пожала плечами, выключила мобильный и отложила его на ближайшую полочку. — Но, если честно, не хочу вспоминать.

— Понимаю, — Арсен повернулся, я в который раз поразилась темной глубине его глаз. — Тая, можно я тебя раздену? — застыл посреди комнаты и заломил руки перед собой, будто ребенок, что просит игрушку, но мать его наказала и не позволяет брать.

Чтобы довериться полностью, я подняла руки, как бы разрешая снять с себя свитер и футболку.

Лиманов не спешил. Отложил камеру на стол, передвигаясь плавно, как сытый кот, подошел ближе, провел горячими ладонями по ребрам, поднялся выше, по рукам, и, зацепив волосы, ласково сцепил над головой мои кисти.

Я задрожала всем телом и залепетала онемевшим от волнения языком:

— Мы не одни, Арсен.

— Данька и Вован давно взрослые, все понимают.

— Мне не по себе.

Страх, что нас застукают, катился по венам острой пряностью. Приподнимал волоски на коже, заставлял меня дышать часто и подхватывать губами воздух.

— А мне кажется, что эта ситуация тебя очень возбуждает, — прошептал Арсен и прижал меня к себе. — Я не могу тебя отпустить. Это невыносимо.

— Придется.

Он замотал головой и крепко зажмурился. Пришлось обхватить колючие щеки ладонями, остановить его и коснуться губ.

— Я без тебя не справлюсь, пожалуйста, поверь в меня.

— Я верю, но мне страшно.

— Тебе? Такому большому и сильному? — я нервно захихикала, забросила руки ему на шею. — Ты собираешься меня раздевать?

— Нет. Да. Твою ж мать! Тая, ты лезешь в пасть тигра, ты только из больницы. Безумие! И Данька туда же, экстремал!

Он отстранился, быстро пошел к двери, но я скинула свитер и футболку и опустила руки на пуговицу джинсов.

— Если ты уйдешь, фотографировать будет Вова, — наклонила немного голову, когда Арсен повернулся и голодным взглядом впился в мою грудь, скрытую кружевом белья.

— Я его убью.

— Тогда сам сделай это. Всего лишь парочку снимков. Считай, что тебе на память.

— Издеваешься?

— Арсен, что ты как маленький? — я разозлилась, расстегнула лифчик, швырнула его назад, вжикнула молнией и, стаскивая брюки вместе с трусиками, ярко осознала, что Лена в западне. Маньяк ведь может издеваться над ней, резать, насиловать. — Ты тянешь, а девушка может умереть! Соберись, Лиманов!

Он сжал кулаки, сцепил зубы, дернув тяжелым подбородком, а потом взял камеру и показал мне на диван.

— Умеешь ты убеждать, Гринёва. Делаю два фото, а потом… А потом, — задохнулся и закатил глаза. — Ложись уже, а то я сейчас тебя просто так трахну и спрашивать не буду.

— Какой ты пошляк, — я присела на край и прикрыла ладонями грудь. — Такой эротичный момент испортил.

— Извините, у меня в штанах тикающий механизм запускается, когда я вижу твою обнаженную бархатистую кожу.

Несколько щелчков я и не заметила. Арсен двигался быстро, приседал, поворачивался и увлеченно фотографировал.

— Раскройся, Тая, — прошептал он. — Покажи, какой ты можешь быть яростной и страстной.

Меня будто окунуло в прошлую жизнь, когда я играла тысячи ролей, разбивала семьи и выходила из машины Коши с новым заданием. Ни имен, ни лиц, ни адресов. Меня привозили, увозили, диктовали, что нужно делать, приказывали, давали «жучки» и инструкции, куда и что цеплять.

Лишь один раз пошло все не так. Хозяин дома не взглянул на меня, сколько я не крутилась в короткой юбочке, сколько не наклонялась к нему открытым декольте. Мужчина пил у барной стойки и терзал короткие волосы. Я даже не помню, как он выглядел, но зато помню его взгляд, когда он почувствовал неладное и прилег на диван. Подействовали таблетки. Пока мужчина был в полудреме, я его раздела, скинула свою одежду, легла рядом и сделала несколько щелчков с помощью брелока, и мое дело было сделано. Я спокойно ушла, оставляя за спиной еще одну разрушенную семью. Нет, девяносто процентов уродов платили за снимки, потому что похотливо тянули ко мне руки с первых секунд нашей встречи, а этот… нет. Он был убит горем, я это помню. И он был последним. Вечером Коша погиб, а я получила шанс начать жизнь заново.

И вот сейчас эти слова Арсена: «Ты можешь быть страстной» внезапно напомнили мне о том, какая я тварь, и что личное счастье не заслужила.