Глава 17. В которой гости продолжают гостить

— Вас, господин Харадо, я смогу только косвенно отблагодарить, спустя некоторое время, — таинственно произнёс старейшина, — а вам, господа, я помогу прямо сейчас. Ваши энергетические потоки сбиты и вам тяжело возвращаться к жизни после удаления имплантов. Мне по силам восстановить то, что было когда-то порушено. Вы молоды, и последствия вмешательства в организм ещё не стали катастрофичны для вас.

— Вы же тот самый господин Сакр, услугами которого пользовался один из прошлых правителей?

— Совершенно верно, господин финансист.

— Будущий финансист.

— В вашем роду ещё два будущих поколения будут буквально рождаться финансистами.

— Да? А потом?

— А потом ваш праправнук взбунтуется и пойдёт своим путём, доказывая всему роду, что талантлив в совершенно другом направлении.

— Это в каком же?

— Не всегда полезно знать будущее, и мне не хотелось бы неосторожным словом испортить его вам и вашим потомкам.

— Так, значит, это правда, что вы предвидите?

— Нет, неправда. Я не прорицатель и не ясновидящий. Я обладаю полной информацией о том, что было, и это позволяет мне видеть цикличность многих событий.

— Но как? Всё знать невозможно!

— Я не сказал «знать», — покачал головой старейшина. — Так же, как вы пользуетесь искусственной сетью, я черпаю знания во всеобщем информационном потоке. Чтобы предупредить вас о вашем правнуке, я проследил всю вашу родовую линию, и каждый тринадцатый потомок кардинально менял направление деятельности. Вы не знаете, но великий композитор Тиб — ваш предок, а до него был Чёрный Зар, знаменитый маг и философ, дурящий головы современникам.

— Этот тот самый Зар, о котором раньше все, кому не лень, писали романы? — с сомнением задал вопрос Рико.

— Да, тот самый.

— Друг мой Сакр, — обратился профессор, — ты сказал, что можешь помочь молодым господам с гармонизацией их энергии?

— Да.

— Мне кажется, это важнее, чем выяснять прошлое, — заметил Ниярди и слегка подтолкнул Рико к старику. — Не упустите свой шанс, — шепнул он ему. — Поверьте, больше вам подобного никто не предложит и не сможет сделать. Примите благодарность с открытой душой!

Шайя тоже улыбнулась, хотя она смутно представляла себе настоящие возможности алани. Вроде бы они значительны, но не обладая просветлённой душой, пощупать или увидеть эти возможности она не могла, и оставалось только верить, полагаться на некие ощущения.

Сакр действительно предложил уникальную помощь в благодарность за защиту заповедника. Аура молодых гостей для него была открыта, так же как и движение их энергетических потоков. Если бы ребят пришлось лечить, воздействуя на органы, то с двумя сразу старейшина не справился бы, а вот связать разорванные каналы, подтолкнуть к жизни важные, но атрофированные точки, которые несколько лет не использовались, это он мог.

Казалось, старик просто водит руками возле головы, изредка наклоняясь, чтобы провести ладонями вдоль тела до ступней. Иногда он упирался пальцем в какую-либо точку на голове ребят, но не более. Вскоре Тиба и Рико крепко уснули от его манипуляций.

— Я восстановил правильное движение энергии, и организм немного ошалел от такого счастья, — усмехнувшись, объяснил Сакр. — Дайте ребяткам поспать пару часов — и всё будет хорошо. Профессор, ты их теперь не жалей, подскажи им, как тренировать память, и задавай побольше разных задач. За недельку войдут в форму, вспомнят, каково это — воспринимать информацию и оперировать ею по-человечески, и дальше всё будет только в их руках, — посоветовал старейшина и, подмигнув Шайе, опираясь на палочку, отправился к себе.

— Надо бы прикрыть их от солнца? — неуверенно предложила девочка.

— Да, конечно, — согласился Ниярди.

— Я помогу. Что надо сделать? Принести из леса шесты? — поднялся Харадо.

— Да, но с этим справится Цер, — ответила ему Шайя, — а вы помогите мне собрать ветки и принести сюда. Возле леса мы оставили целый ворох, и из них мы сделаем сам навес.

Через полчаса над спящими гостями были установлены простенькие конструкции, на которые рядами сложили маленькие веточки с листочками, давшими тень.

Профессор увёл Харадо покормить уток, одновременно рассказывая ему о разных методах очистки воды, об опасностях купания в незнакомых водоёмах, о выборе места для ночёвок на природе и о том, как может измениться поведение знакомых ему людей, попавших в непривычные и опасные условия.

Обо всём этом студентам закрытой академии ещё будут рассказывать перед тем, как их всех отправят на другие планеты проходить практику выживания, но сейчас Ниярди подсказывал Кацу, какие знания ему пригодятся в ближайшие недели. В отличие от сокурсников, для парня предстоящие практики станут всего лишь лёгкой разминкой перед более трудным индивидуальным обучением.

Харадо слушал, смотрел, запоминал — и не переставал удивляться.

Всё вокруг шевелилось, издавало звуки, жило.

Это было необыкновенно, немного пугающе и одновременно обидно из-за того, что он обо всем этом не знал раньше.

Он всю жизнь восхищался звёздами, стремился к чужим планетам, а своя оказалась незнакомой, почти чужой. И воздух… здесь такой вкусный воздух, какая-то невыразимо ласковая вода и настолько успокаивающий шумовой фон, что чувствуешь себя немного пьяным.

Как же наивен он был, думая, что у его родителей прекрасный дом с садом, о котором заботилась мама. А мама… смешно сейчас вспоминать, что она, сколько он помнит, всегда считала себя несправедливо загруженной работой.

Сегодняшняя поездка многое перевернула с ног на голову и разные мысли с воспоминаниями лезут в голову! Родной дом теперь не кажется прекрасным, а мама больше не окутана волшебным флёром.

Кацу всегда был на её стороне, сочувствуя её утомленно-раздраженному состоянию из-за тягот управления домом и садом. Он упрекал отца, считая, что тот несправедлив, взваливая непомерный груз на плечи самой лучшей женщины в мире, и только здесь и сейчас он осознал, что великолепная госпожа Харадо лишь изредка указывала работающим в доме людям, что делать и вовремя оплачивала счета за их работу.

Стоило ему вспомнить о своём родовом доме и маме, как царапнуло неприятное чувство обмана.

Отогнав разочарование, он подумал о саде, который раньше считал красивым.

Ровные дорожки приятного цвета, по которым с утра до вечера шуршат мягкими лапками роботы-уборщики; травка как ковёр, с множеством датчиков, регулирующих полив, стрижку, подкормку; деревья строгой формы и цветы, находящиеся всегда в идеальном состоянии.

Никаких насекомых!

Кацу даже не приходило в голову, что их сад много потерял от того, что по земле никто не ползёт и по воздуху никто не летает. Он даже не понимал, что вместе с насекомыми они лишились птиц и лягушек. Энергетический купол не препятствовал им, но отсутствие насекомых послужило даже более надёжной границей. Ну, по лягушкам Кацу не скучал, а вот за птицами оказалось очень интересно наблюдать.

— Здесь можно поймать раков.

Профессор отвлёк Кацу от мыслей о родовом саде, о вечно недовольной матери, о… обо всём.

— Раков? Ах, да, я ел. Вкусно.

Ниярди улыбнулся и, скинув обувь, показал, как их ловить.

— Не будем излишне загружать малышку приготовлением еды, — мужчина выпустил пойманного рака обратно в реку.

— Послушайте, профессор, Шайя ведь не похожа на других детей её возраста?

— Не похожа.

— Признаться, я был уверен, что разочаруюсь, увидев её вживую, хотя настраивал себя на снисхождение.

— Думали, что она всё-таки подставная фигура в съёмках?

Харадо молчал. Девочка в полюбившихся ему фильмах заняла в его жизни особое место, и он верил ей всей душой, но одновременно прекрасно понимал, что, возможно, цепляется за искусно сформированную специалистами иллюзию. Он хотел подтверждения того, что не обманывался, и одновременно боялся узнать неприглядную правду.

— Хотите, я помогу вам её удочерить? Она заслуживает совершенно другой жизни! — наконец произнёс Кацу.

— У меня нет сложностей с тем, чтобы удочерить Шайю, но она желает до определенного времени остаться здесь.

— Но разве она понимает, чего лишается? Она ещё слишком мала…

— Господин Харадо, вы сами себе противоречите, — грустно улыбнулся Ниярди. — Шайя осознанно проживает каждый день и прекрасно оценивает свои перспективы без моих подсказок.

Кацу хмыкнул, поняв, что для профессора это больная тема и что тот действует, исходя из интересов малышки.

— И всё же жаль, — произнёс молодой мужчина, задумавшись о том, какой могла бы вырасти Шайя, живи она среди людей его круга. Девочка определенно бы блистала!

Профессор повёл своего студента вдоль берега, показывая съедобные растения, а потом неожиданно сам продолжил тему о девочке:

— Я уже год помогаю и приглядываю за ней, и должен вам признаться, что не только я являюсь её учителем, но и она многому учит меня. Ей нечего делать в наших школах, и я считаю, что она права, оставаясь здесь. Это очень целеустремлённый ребёнок, который ищет свой путь развития, и я уверен, что у Шайи всё получится.

— А вы будете помогать ей.

— Да, я всегда буду помогать ей, — подтвердил Ниярди.

Кацу посмотрел на профессора и кивнул.

Он сам редко видел своего отца, особенно в детстве, а вот дед всегда уделял ему много времени и говорил, что счастлив участвовать в жизни внука, лишь бы тот позволял ему это.

С отцом сложились другие отношения, более деловые. А бабушка, мама… они всегда порхали где-то поблизости и следили за тем, какое он производит впечатление на других. Пока он был маленький, его целовали в щёчки; когда подрос, мама и бабушка ему улыбались и любили говорить о невестах; а потом… одна академия, другая…

Кацу смотрел на профессора и видел в нём своего деда. Почему-то именно сейчас он остро понял, как сильно любит его дед и насколько тот нуждается в его внимании. Вроде всегда знал о том, что дед — самый близкий ему человек, но тут Кацу буквально ударило чувством неуверенности Ниярди, его беспокойством по поводу Шайи… Они же не родные…

И на фоне понимания всех трудностей, которые, наверное, возникают на пути профессора, вдруг по-новому открылась собственная семья и их взаимоотношения.

В роду Харадо, оказывается, не всё гладко и благополучно.

Женщины отдельно, мужчины отдельно.

А между мамой и бабушкой идёт давняя конфронтация. Есть ещё дед и бабушка со стороны мамы, но те больше беспокоятся о семье второй дочери, которая, используя сданный в молодости биологический материал, теперь заказывает в медцентре ребёнка каждые пять лет. Это безумные траты, но тётя может себе это позволить. Так что, родители мамы настолько заняты внуками из пробирки, что просто отслеживают успехи Кацу, ожидая, когда он займёт соответствующее их амбициям положение.

Зачем Кацу всё это переворошил? Так спокойно было считать, что у него всё хорошо в семье!

Он вместе с профессором вернулся к месту отдыха, и Шайя, облизывая пальцы, прошептала, что сейчас подаст рыбку. Парнишка, что помогал ей все время, полил воды на руки, и девочка взялась за подготовку еды к подаче.

Кацу нравилось за ней наблюдать. Девочка хлопотала с удовольствием и с ощущением собственного достоинства. Она прекрасно понимала, что она здесь единственная хозяйка и всё зависит от неё.

Харадо поймал себя на том, что точно так же, как профессор и Цер, ожидает её указаний и готов выполнять всё, что она потребует.

А Шайя ловко почистила палочками и ножом печёный в углях картофель, оставляя совсем немного шкурки для колорита, и разложила его по тарелкам. Потом дала указание помощнику освободить от скорлупы печёные яйца, а профессор в это время ополаскивал томаты и огурцы. Кацу тоже не остался без дела. Ему доверили разобрать на дольки запечённый чеснок, а Шайя быстро нашинковала зелень.

Посмотрев на то, как трудятся её помощники, она взялась за составление небольшого букетика из тех цветов и трав, что росли рядом. Как только все сдали ей свою работу, она всё красиво уложила на большом блюде и поставив на поднос кувшинчик с цветами, горячий морс, пиалы, салфетки, опустила его на середину пледа.

Кацу с Ниярди и парнишкой разобрали со стола тарелки с картофелем и положенной к нему рыбке, и устроились на земле по краям. Подкопчённая рыбка пахла вкусно и на вкус оказалась нежной, тающей.

— Мы сейчас перекусим, и я займусь обедом, — сообщила Шайя, жмурясь от попавшего в глаз лучика звезды. — Как раз всё будет готово, когда господа Рико и Тиба проснутся.

— Я бы хотел помочь, — предложил Кацу.

— Вы можете поспать, — мягко ответила девочка, — всё же вы на отдыхе.

— Мне интереснее посмотреть, как ты готовишь, если я не помешаю.

— Я буду только рада вашей помощи! Дядя Ниярди, — обратилась к профессору девочка, — Цер принёс вам ваш матрас, так что вы можете отдохнуть в тени дерева.

— Хорошо, Шайя. Уже жарко, да и от еды меня разморило, — согласился мужчина.

Все ещё немного посидели, потягивая морс, а после Цер взялся за мытьё посуды, а девочка подготовила рабочее место для готовки и начала объяснять гостю, что они будут делать.

— Предлагаю вам мелко порубить мясо, потом я покажу, как надо нарезать лук, чеснок, зелень, а сама пока займусь тестом. Мы с вами приготовим манты. Это маленькие мясные булочки из особого теста, — пояснила она, показывая пальцами размер будущих «булочек».

Кацу послушно выполнял указания девочки, познавая коварство некоторых продуктов вроде злого лука или ядрёного красного перца.

Шайе даже пришлось помочь промыть ему глаза, так как он, забыв о предупреждении, полез руками почесать их, после того, как измельчал перец. И как было не забыть, если она удивительно интересно рассказывала о тех продуктах, что он держал в руках. Почти из всего можно было сделать как лекарство, так и оружие! Кацу никогда даже не задумывался об этом.

— Я вас, наверное, утомила своей болтовнёй, — укладывая ровные мешочки из теста с мясом в пароварку, вздохнула хозяюшка.

— Нет, мне интересно, — коротко ответил он — и не соврал.

Ему нравилось её слушать. Она говорила тихо, чтобы не помешать сну Рико и Тибы, но довольно эмоционально, и ему был приятен её голос. Но больше всего Кацу наслаждался подачей новой информации. Девочка не открывала каких-либо великих истин, но её взгляд на многие привычные вещи, её подход к жизни и окружающему, заставил Кацу с большим интересом отнестись к собственной жизни.

Слушая Шайю, он стал думать о том, как ему повезло попасть в закрытую академию, что ему подают на блюдечке разобранный на понятные составные опыт прошлых поколений, что он сейчас продолжает формировать свою личность и вскоре станет значимой фигурой, от которой будут зависеть многие люди!

Смешно сейчас думать о том, как он ещё десять лет назад считал себя полностью сформированной личностью. Сам воздвиг вокруг себя ограничительные рамки и гордился этим.

Обо всём этом ему говорил дед, но только здесь, слушая ребёнка, он в полной мере почувствовал ответственность и важность того, что делает. Он осознал разницу между прошлым Кацу Харадо, наследником политически важной семьи, богатым и образованным молодым человеком и сегодняшним Кацу, который уже способен пробиваться в высшую власть, не завися от семьи, полагаясь только на свою волю, знания, силу.

За время их непростой беседы Цер уходил на охоту и вернулся с разделанными тушками кроликов.

Шайя заговорщицки наклонилась к гостю и выдала, что кроликов у них так много, что можно даже случайно наступить на них. Они стали обсуждать, какие проблемы несут расплодившиеся кролики и одновременно продолжали готовить.

— Осталось мало времени, и я сниму мясо с костей, чтобы оно быстрее приготовилось, а так всё пошло бы в казан, — пояснила девочка свои действия.

Она поручила Кацу мелко порубить мясо, а сама занялась овощами. Поскольку всё было в маленьких количествах, то наблюдать за ней было интересно. В ручках Шайи быстро менялись одни овощи на другие. Она их шинковала и горочками складывала на подносе.

Завершив подготовку, девочка буквально в считанные минуты обжарила в разогретом казане цветную капусту в кляре, а следом так же приготовила лук колечками. За ними настала очередь нашинкованных картофеля и корня лотоса, потом были обжарены соломка моркови и чесночные дольки, а дальше настала очередь сладкого перца и помидор. Казалось, что девочка только и кидает что-то в казан, а потом достаёт и вновь кидает. Вскоре весь поднос был заставлен одинаковыми квадратными тарелками с обжаренными овощами, и этот поднос она поставила на плоский разогретый камень, чтобы её овощи не остывали.

— Всё так вкусно пахнет, что я чуть во сне не захлебнулся слюной, — ероша волосы, подошёл проснувшийся Рико.

— То ли ещё будет! — задорно воскликнула Шайя, забирая фарш у Кацу и помогая себе ложечкой, принялась закидывать его в виде маленьких шариков в казан.

Горячее масло зашкворчало, и на окруживших казан Рико, Харадо и Шайю, уставился проснувшийся Тиба. Он принюхался, потянулся и, ополоснув лицо, сразу уселся на плед, ожидая еды.

— Рассаживайтесь, — с улыбкой дала последнее указание Шайя и, чуть раскидав под казаном дрова, чтобы ослабить огонь, накрыла мясные шарики крышкой.

Обед получился сытным и разнообразным. Сначала все попробовали манты из утки с зеленью, перешли к обжаренным овощам и уже приготовившимся мясным шарикам из кролика. Потом Цер сбегал за ранее приготовленным десертом, заодно отнёс немного обжаренных овощей Денэре.

Гости поначалу выбрали себе чай, чтобы попробовать пирожные, но вскоре аромат кофе, который заварили себе девочка и профессор, изменил их планы.

Обед немного затянулся из-за оживлённого разговора.

Говорили о заповеднике и алани, живущих здесь, вспомнили о тех возможностях, что когда-то они продемонстрировали всем. Шайя поделилась своими первыми впечатлениями от города и тем, что была поражена, как люди себя перекраивают. Профессор приоткрыл цели будущей практики, разглагольствуя о стрессоустойчивости, о воспитании способностей действовать в переменчивых ситуациях… Он много о чём говорил, а малышка согласно кивала, как будто действительно понимала важность слов Ниярди.

Гости загрустили, и тогда девочка улыбнулась и запела. Ей хотелось развеять печальную задумчивость, которую профессор неосторожно нагнал на ребят. Она вспомнила забавную песенку, которую когда-то напевала внукам в обмен на демонстрацию ими хорошего аппетита:

Особенно хорошо и задорно у неё выходил припев.

Весёлый Тиба даже подпевать ей стал и размахивать руками, как будто дирижирует.

Профессор улыбался, и когда Шайя, смеясь, сама себе похлопала в ладоши, предложил ей показать гостям лесной пруд.

Жара уже пошла на убыль, а в лесу в тени было совсем хорошо, и прогулка оказалась всем в радость.

Шайя проводила ребят к расчищенному Ниярди пруду, показав по пути низинку, где в прошлом году рос рис. С гордостью продемонстрировала, какой водопровод своими руками смастерил ей профессор, и рассказала, как они все вместе сделали водный молот.

Рико тут же захотел сходить посмотреть на него, и пришлось идти к дальнему ручью. В лесу гости чувствовали себя напряженно и вздрагивали при резких криках птиц, но до цели дошли, и с мальчишеским восторгом ощупали до сих пор работающий молот.

По дороге домой им довелось увидеть лисичку и ежа. Лиса быстро скрылась, а вот ёжик свернулся в клубок и издавал забавные звуки, стоило его коснуться палочкой.

Шайя вывела гостей к своему домику, показала, как живёт, сопровождая рассказом, что именно из её мебели было показано в съёмках, неожиданно остановилась возле висящей на стене картины Денэры.

Тиба, Рико и Харадо встали рядом с ней, пытаясь сообразить, что там изображено, и девочка, водя пальцем, объяснила, как смотреть на неё и при каких обстоятельствах получила эту работу в дар.

— Так это же мы… вот я со стрекозой на носу, а это Харадо… Значит, она заранее видела это?

Шайя пожала плечами:

— Денэра не прорицательница и не может говорить о будущем с уверенностью, но… впрочем, об этом лучше спрашивать у неё.

Гости были взбудоражены увиденной картиной и видно было, что Рико и Тиба явно переосмысливают значение того дара, что сделал им Сакр. Они пока не чувствовали изменений в своём теле, но теперь поверили, что им будет легче.

Пока смущённая искренним вниманием молодых людей Денэра показывала во дворе другие свои картины, Шайя нарезала фрукты, что остались нетронутыми во время пикника и подала их на стол. А гости неожиданно для неё стали одаривать её подарками.

Самый серьёзный из них господин Харадо поднялся и вложил в руку девочки небольшой диск, объяснив, что это поможет ей в игровой форме научиться пилотировать летомобиль и выучить правила дорожного движения.

Шайя распахнула в удивлении глаза и прижала к себе желанный подарок. Она так обрадовалась и одновременно растерялась, что забыла даже поблагодарить, но её выражение лица вполне удовлетворило Кацу. Он видел, что малышка довольна и невольно улыбнулся ей в ответ.

— А я хочу сделать подарок не только от себя лично, но и от моей семьи, которая с интересом смотрит твои фильмы, — встал Тиба. — Профессор Ниярди сказал, что ты хотела заняться озеленением территории за границей заповедника?

— Ну, это громко сказано, но кое-что я подготовила для того, чтобы посадить возле входа.

— Так вот, мой отец предлагает всю территорию от заповедника до пригорода превратить в парк. Часть посадок будет копировать настоящий лес, другая часть будет оформлена для культурного времяпровождения, и третья часть отдана под посадки фруктово-ягодных деревьев и кустарников.

— Это же… это потрясающе! У меня есть небольшие наброски, если, конечно, вам интересно, — смутилась Шайя.

— Неси! — важно разрешил Тиба и, получив тычки от приятелей, засмеялся.

Шайя принесла электронную книгу и открыла созданную ею картинку будущего сада. Она не рассчитывала, что под озеленение отдадут столь большую территорию, но рисовала с размахом. Как чувствовала, что пригодится, и все свои схематичные зарисовки загрузила в специальную программу, чтобы получить объёмную красочную картинку. Вдохновение она черпала из времён Петровской эпохи, совмещая полезное с красивым и фонтанами.

— Ого! Более тридцати фонтанов на небольшом участке? — выгнув бровь, воскликнул Рико.

Шайя потупилась, понимая, что её любовь к Петергофу оказалась немного маниакальна.

— Это не должно быть дорого, так как самым затратным будет подвод воды, а там уже десять или тридцать фонтанов — не принципиально! — обмолвился профессор, и Тиба с Рико согласно кивнули. В любом случае сад нужно поливать, и воду придется вести от реки или доставать из-под земли.

— Идея мне нравится, — подытожил будущий финансист.

— Твоя семья в ближайшие годы будет на слуху у всей планеты, — хмыкнул Рико. — Одни только конкурсы на лучшие проекты по беседкам, фонтанам и аркам вас прославят.

— А это что? — постучал пальцем по картинке Харадо.

— Это чайный домик и туалеты, — призналась Шайя.

— Хм, а я что-то сразу не обратил внимания на эти квадраты. Так это здания? — Тиба уменьшил масштаб и посчитал, сколько таких квадратиков девочка расположила на территории будущего сада.

— Да. Места, где можно выпить чашечку кофе или чайный сбор.

— Хм, не думаю, что они окупят себя, — нахмурился финансист.

— Если будет посажено много фруктовых деревьев, то придётся организовывать сбыт продукции, — прокашлявшись, заторопилась пояснить свою идею Шайя. — Можно прямо там за символическую плату продавать разрешение на сбор ягод и фруктов с условием, что половину собранного урожая вернут парку.

— Хм.

— В одном из домиков можно наладить сушку фруктов с ягодами, и там же продавать готовые сладости. В другом можно поставить печи и изготавливать фруктовую пастилу, мармелад, леденцы, пастилки, варенье. Не знаю, насколько это станет доходно, но какая-то архитектура в столь большом парке обязательно нужна, и если эти маленькие производства позволят поддерживать красивые здания в порядке, одновременно давая рабочие места, то мне кажется, что это неплохо.

— Ну что ж, всё может быть, — задумчиво протянул Тиба, размышляя о государственном финансировании этого проекта.

Девочка подала хорошую идею, даже придумала основополагающие моменты, и если всё сделать масштабно, то через пару лет сюда будут прилетать на отдых из разных уголков Алайи, а может, даже с ближайших планет. Инопланетяне оказались не в восторге от городов, но все как один говорят, что на Алайе потрясающе богатая природа.

Главное, всё сделать с размахом и не экономить на красивых домиках, прячущих в себе какое-либо полезное производство, фонтанах, которые станут изюминкой этого места и охране. Архитекторы с садовыми дизайнерами всё продумают и сумеют распланировать так, чтобы будущий парк стал интересным в любое время года.

Территории более чем достаточно, и она огибает весь заповедник, так что хватит места для всего и даже для небольшого медицинского центра, в котором можно селить тех, кто только что избавился от имплантов. А когда отпадёт надобность в подобном центре, то можно его перепрофилировать во что-нибудь другое. Зелень и птички очень располагают к душевному комфорту, и центр всегда будет востребован, а это дополнительный финансовый ручеёк!

— Ну, теперь моя очередь дарить подарки, — оттеснил размечтавшегося Тибу Рико. — Мой подарок таков: в моей семье работает личный повар господин Брисак, и он приглашает юного господина Цера к себе на обучение.

— Что?! Не может быть! Цер, ты слышал?! Это же тот самый Брисак, чьи видеоуроки ты смотришь! — в восторге воскликнула Шайя, бросаясь обнимать своего верного помощника — и сразу же отошла, с грустью смотря на него.

Ей будет не хватать Цера. Она уже не боялась пропасть без его помощи, но они ведь больше года изо дня в день вместе и понимали друг друга без слов. Как бы глупо это ни звучало, но Шайя считала парня своим воспитанником. Она приучила его к дисциплине, к тому, что надо доводить начатые дела до конца, научила планировать своё будущее и двигаться к поставленным целям. И вот настал момент отпускать своего «птенца» в мир, навсегда закрывая дорогу домой.

Цер стоял, боясь шелохнуться и, кажется, даже плохо понимал, что происходит. Он следил за эмоциями Шайи и вместе с ней сначала обрадовался, а потом испугался. Его жизнь с появлением чужой души в теле прорицательницы переменилась, и мечта стать личным поваром незаметно поблекла за каждодневными хлопотами, а тут всё вдруг само пришло в руки.

Девочка будто поняла его страхи и, глядя ему в глаза, сказала:

— Ты сделаешь этот шаг, потому что тебе надо учиться дальше.

Цер неуверенно кивнул, хотя его взгляд стал по-щенячьи беспомощным.

— Не бойся, — тихо произнёс Рико, положив руку ему на плечо. — Я не дам тебе пропасть, и если не сложится с Брисаком, то найду тебе другого учителя или работу.

— Спасибо, — поблагодарила за друга Шайя. — Вы не думайте, что Цер мямля, — тут она укоризненно посмотрела на своего помощника. — Просто всё очень неожиданно, и права на ошибку нет.

— Я уверен, что Цер справится.

— Ну, раз все дарят подарки, то я тоже хотел бы внести свою лепту. Цер, дружочек, держи. Эта электронная книга твоя вместе с годовым доступом в сеть.

Профессор положил на стол красивую коробку, завёрнутую в бумагу ручного изготовления, и с улыбкой смотрел на заблестевшие глаза парня.

Все поднялись и, негромко переговариваясь между собою, оставили парнишку одного, отправляясь к ангару, где остался лётомобиль Ниярди.

Профессор вновь о чём-то рассказывал Рико и Тибе, а у Шайи неожиданно сложился свой разговор с Кацу Харадо. Он выказал удивление, что, идя провожать гостей, она вновь взяла с собою свой здоровенный нож, а малышка ответила, что это привычка, и выразила сочувствие, что, наверное, сам господин Харадо чувствует себя неуютно без оружия, являясь военным и находясь в условно опасной обстановке.

— С чего ты взяла, что я военный, — в глазах Кацу появилось цепкое внимание, смешанное с любопытством.

Но Шайя в ответ непонимающе посмотрела на него и даже не задумываясь, выдала:

— Так видно же!

— Как видно? Этого не может быть!

— Э, я не могу объяснить, но с первого взгляда понятно, что вы военный!

Кацу вспомнил своё общение с девушками и в общем-то уже был склонен признать, что женщины обладают словно бы неким чутьём на военных, но тут Шайя добавила:

— И вы явно не из тех, кого первыми бросают в мясорубку. Вы из мозговитых. Ну, из тех, кто занимается разработками, а может сыском или… нет, пожалуй, вы разведка!

Кацу не мог оторвать взгляд от беспечно рассуждающей о тайне девочки.

— А Рико кто, по-твоему?

Шайя задумалась всего лишь на миг.

— Это технарь, к тому же руки у него растут из нужного места. Думаю, не ошибусь, если скажу, что господин Рико очень и очень талантлив.

— Но как ты это определила?

Кацу взъерошил волосы и позволил себе пнуть камешек. Дед в своё время сильно сердился на внука за то, что он не разбирается в людях. Речь шла не об определении моральных качеств, а о том, чтобы с первого взгляда понять, на что способен попавший в поле зрения Харадо человек. Дед всегда считал это самым важным, и работал только с теми, кто был способен на всё!

Кацу даже сейчас не взялся бы верно определить, что за человек стоит перед ним. Его опыт доказал, что качественные модификации сильно влияют на характер и только стрессовые ситуации могут показать, есть ли стержень внутри и насколько он прочен.

И молодой Харадо не был уверен, что есть смысл докапываться до человеческого нутра. Кому нужно разоблачение того, что кто-то из видных и сильных внутри окажется трусом? Этого можно не узнать за всю жизнь и прожить её достойно, а дед любил докапываться до сути каждого и окружать себя только проверенными людьми по своей методе, не давая шанса более слабым, даже если они умнее и талантливее сорви-голов, отобранными старым маршалом. И Кацу понял бы его, если бы дед так же настойчиво проверял способных на всё людей на лояльность к себе.

Но он отвлёкся и, усмехнувшись, посмотрел на окидывающую его любопытным взглядом Шайю.

— А что я угадала?

И ей действительно было интересно.

— Это закрытая информация, — буркнул Кацу, чуточку ревнуя девочку к своему деду. Она бы точно понравилась ему.

— Не знаю как, — задумалась малышка на поставленный вопрос, — но видно же по поведению, по взгляду, по брошенным словам.

— И ты каждого так видишь?

Шайя пожала плечами.

— Некоторые совершенно безлики, но не в том смысле, что неинтересны или неприятны, а они не выразительны или я бы сказала, что всё в них среднестатистическое. Наверное, это тоже показатель занимаемого в обществе положения. Да, пожалуй, — кивнула она сама себе. — А вас выдаёт идеальная осанка, потрясающая лёгкость в движениях, что доступно только тем, кто хорошо тренирован. Я видела, как вы вскочили на камень в озере и как мгновенно сориентировались, когда оступились на этом камне. А ещё ваш взгляд и сдержанность, наблюдательность и… сложно сказать, но почему-то сразу приходит в голову, что вы военный и к тому же не простой, а про разведчика я уже додумала по тому, как в ваших глазах что-то такое мелькнуло тревожное в ответ на мои слова.

Кацу усмехнулся и азартно спросил о том, кем является, по мнению девочки, господин Тиба.

— О, с ним сложнее! Мне не кажется, что он учёный или вообще специалист узкого профиля. Я бы назвала его директором большого предприятия, но он слишком молод для этого… — Шайя задумалась. — У господина Тиба определенно очень широкий круг интересов, но насколько глубокий, я не могу сказать, так как мы всё же слишком мало пообщались. Судя по его заинтересованности в озеленении и упоминании о своей семье, которая имеет большой вес на Алайе, он может быть политическим деятелем, но они не любят так тщательно считать деньги, как это делал ваш товарищ.

— Шайя, ты большая умничка, — от души похвалил девочку Кацу, на что та вновь пожала плечами.

Ничего экстраординарного она не сделала, просто это жизненный опыт, а все трое гостей — довольно яркие личности, к тому же абы кого профессор не пригласил бы сюда.

На прощание гости попросили Шайю встать рядом с ними, чтобы сфотографироваться на память, и улетели.

Возвращаться домой было грустно, но на полпути девочку встретил Цер и проводил. Говорить ни о чём не хотелось. Они сделал крюк и дошли до озера, прибрались там, а оставшийся вечер прошёл в домашних хлопотах. Утром от грусти не осталось и следа, зато сердце будоражило предвкушение перемен.