Глава 18. В которой Шайя решает занять активную гражданскую позицию

Незаметно пролетели дни до приезда Ниярди на выходные. Профессор сразу предупредил, что уезжая заберёт Цера в город, и у того будет неделя, чтобы принять окончательное решение, прежде чем его вычеркнут из жизни в заповеднике.

— Я помогу оформить документы и стану твоим опекуном до твоего совершеннолетия. Так что сегодня нам надо будет получить согласие Илаи, — Ниярди объяснял, какие шаги предстоит сделать в ближайшем будущем парню.

— А если бы Цер просто ушёл в поисках работы? — вместе со всеми волновалась Шайя.

— То стал бы нелегалом до того момента, пока власти ближайшего города не взяли бы над ним опеку, и тогда согласия Илаи не потребовалось бы.

— Хм, — задумалась девочка.

— Ну, это всё не так важно, главное, чтобы господин Брисак согласился взять в ученики несовершеннолетнего, поскольку это большая ответственность.

— А вдруг господин Рико не предупредил своего личного повара о том, кого рекомендует?

— Исключено.

— Дядюшка, а какие преимущества для Цера в том, что он ещё слишком молод?

— На него нельзя повышать голос; нельзя критиковать; нельзя заставлять учиться более половины времени от той части суток, что он бодрствует; его жалобы на старшего будут рассматриваться детской комиссией…

— Э-э, а минусы?

— Церу сложно будет получить зарплату, если он её заслужит.

— Но как же тогда? — вступил в разговор парень.

— Я не сказал, что ты её потеряешь! — вздел кверху палец профессор. — Всё, что ты заработаешь, будет поступать на твой личный счёт как у полноправного жителя Алайи, а вот чтобы получить деньги на руки до совершеннолетия тебе необходимо будет моё согласие или Илаи. Но с Илаей сложно, так как у неё нет документов, но если она напишет заявление, что против выдачи тебе денег, его возьмут к рассмотрению, и я не берусь сказать, как банк поступит. Ну, это так, о несовершенстве системы, — профессор нахмурился.

— Надо будет как-то решить вопрос с документами всех алани, а то это не дело!

Шайя согласно кивнула и вернулась на кухню варить томатный суп с фасолью, а Цер так разволновался, что целый день у него всё валилось из рук. Глядя на него, Шайя, покачивала головой, отмечая, насколько внешний вид отличается от внутреннего состояния. Так-то её приятель выглядит очень представительно, и не заподозришь в нём душевную трепетность вкупе с романтической душой.

«Не влюбился бы он!» — забеспокоилась девочка.

Но от этой напасти не убережёшь молодого крепкого парня, поэтому она продолжила заниматься насущными делами.

Последние выходные Ниярди с Цером посвятили сбору дров. Без друга Шайе даже при помощи профессора будет тяжело тащить из леса поваленные сильными ветрами старые деревья и пилить их.

— А Цер сможет нас навещать?

— Нет, Шайя, — покачал головой Ниярди. — Я не смогу оформить ему пропуск сюда по многим причинам. Вот когда он станет совершеннолетним, то его можно приписать моим помощником, и тогда…

— А если бы у Илаи были документы, то он смог бы прилетать сюда к матери?

— Конечно, но… Шайя, я понимаю всю абсурдность ситуации, но нельзя сейчас поднимать вопрос об алани! Ваше положение слишком шатко. На данный момент ваш особый статус (так деликатно назвал профессор прозвище алани дикарями) имеет негативный оттенок, и это в некотором роде защищает ваше проживание здесь; но стоит только вам выдать документы и при этом разрешить жить как прежде, так о вас станут говорить как о привилегированных членах общества. Сама подумай, что в первую очередь будет бросаться в глаза? Никто из алани нигде не работал, а станут полноценными гражданами с какой-никакой, а защитой от государства, и будут продолжать жить в раю.

— Ну, жизнь здесь далека от рая…

— Шайя, не трать силы на спор. Я всё понимаю, но люди не поймут и пойдут за теми, кто их науськивает. Нас сейчас защищают, но не стоит лезть на рожон. Я тебе обещаю, что как только будет возможность, я сразу подниму вопрос о документах. Они вам нужны, но не ценой потери места жительства.

— Я понимаю, — кивнула Шайя, — просто грустно. Когда я ещё увижу Цера?

— Малышка, я поражаюсь тебе! Ты сама сможешь навестить его! Тебе никто не запрещает покидать заповедник!

Девочка моргнула, хлопнула себя по лбу и бросилась обниматься с профессором и Цером.

— А если я ещё научусь пилотировать!

— Ты обязательно научишься, но полетишь только тогда, когда получишь права.

— Да, да, конечно, — Шайя улыбалась и готова была согласиться со всем, что сейчас скажет профессор.

Но сама она уже посмотрела необходимую информацию в сети и знала, что права можно получить до совершеннолетия, и дело встанет только за наличием транспорта.

Выходные пролетели как единый миг, и расставаться в этот раз было тяжело. Но хуже всего было утром следующего дня, когда Шайя завтракала одна. Ей даже дышать было тяжело, настолько остро она почувствовала одиночество, но потом пришла Денэра и вроде бы отпустило.

Работы было много, и надо было заниматься сбором урожая, консервацией и не забывать о съёмках. Теперь, если она готовила материал, где темой было прядение или ткачество, то надевала национальный костюм, делала старинную причёску и украшала себя красивыми заколками.

Денэре очень нравилось, когда девочка наряжалась, и она с большим удовольствием помогала ей в этом.

— Туфельки не забудь надеть, — вздыхала женщина, жалея, что преображение происходит на короткий срок и, отходя чуть в сторону, чтобы не попасть в кадр или не дай звезды попортить дронов из-за собственной усиливающейся энергетики.

Шайя некоторое время собирала хлопок, делая вид, что это очень легко и приносит моральное удовлетворение. Правда, без сноровки она постоянно натыкалась на острые грани высохшей коробочки, пытаясь начисто вытянуть из неё белую вату, но всё же пальчики девочки были ловкими и вскоре дело пошло на лад.

Однако вскоре она переоделась в более удобную и плотную одежду, надела перчатки и вернулась к хлопку, чтобы погрузиться в длительный и утомительный многочасовой процесс сбора.

Шайя засадила хлопком совсем небольшой кусочек земли, но пока из каждой коробочки вытащишь ценное сырьё, проходят секунды, а они складываются в минуты — и вот уже счёт идёт на часы. А ещё в процессе сбора приходится поглядывать, какую коробочку стоит оставить для следующего сбора, а не пытаться вытащить из неё уже проклюнувшуюся вату.

Созревание хлопка идёт неравномерно, и следующий сбор следовало бы провести через недельку, и так, наверное, будет до самых заморозков, так как на растениях есть ещё бутоны, но девочка заставляет себя вспомнить о том, что ей не обязательно всё собирать. Её цели состоят не в обеспечении себя тканью, а всего лишь в демонстрации процесса создания натуральной ткани.

Все эти мысли крутятся у неё в голове, а руки продолжают сбор и невольно размышления переходят в другую область.

Ей становится интересно, как со сбором хлопка справляется техника, что ещё получают из хлопка, не уступают ли натуральные ткани синтетическим, и вообще какую роль физический труд играет в жизни человека.

Движения становятся всё более медлительными, а тело давно уже просит отдыха или разминки, но Шайя заставляет себя закончить сбор, так как завтра её уже ждут новые дела.

Во время этой работы она хорошо продумала, как смонтирует фильм о хлопковых тканях и тем самым ответила сама себе на вопрос о роли физического труда.

Как только она перестала уделять внимание сбору и начала действовать практически автоматически, то впала в удивительно комфортное состояние для размышлений. Кто-то выходит на прогулку, чтобы подумать о чём-либо, кто-то бегает для этих целей, а она выполняла утомительную монотонную работу и тоже достигла того же эффекта.

На следующий день Шайя принарядилась точно так же, как в предыдущий, и выйдя во двор, разложила собранный в корзины хлопок на просушку, чтобы потом с ним легче было работать.

Несмотря на то, что она собирала аккуратно, в пуху спрятались семена, зацепились частички засохших листьев… и всё это потребуется удалить! На всю эту работу и ушёл остаток недели. А на следующей началось непосредственно прядение.

Наверное, у девочки не хватило бы терпения, если бы ей не помогала Денэра. Той нравилось перебирать, чесать хлопок, скручивать нить и красить её. Она могла часами этим заниматься, наслаждаясь процессом и забывая обо всем.

В отличие от неё Шайя не увлеклась процессом, но ей нравилось понимать, как всё происходит и насколько это сложно.

Ей казалось важным набраться нового опыта, оценить его со всех сторон, попробовать вписать свои впечатления в новую жизнь, сделать для себя какие-то выводы.

Она понимала, что в цифровом мире всё это устаревшие знания и умения, но прожитая ранее жизнь сделала её внимательнее, осторожнее, мудрее, и она не сомневалась, что полученный ею опыт не пропадёт.

Она совсем не завидовала богатым алайянцам, превратившим свою память в аналог компьютерной: бездонной и чёткой. Более того, раздумывая о самых дорогих модификациях, Шайя пришла к выводу, что способность мгновенно перебирать тысячи предложенных сетью готовых вариантов для решения какой-либо проблемы всё же слишком просто.

Да даже не упрощение, а откровенный регресс! Не всё можно и нужно решать, используя опыт прошлых лет.

Вот Кацу недавно спрашивал, как она поняла, что он военный, а Рико — технарь?

Шайя пыталась ответить, но получилось неубедительно, потому что мозг человека — сложнейшее устройство, и иногда сам не понимаешь, откуда что берётся. И ей кажется, что здешние учёные влезли в его работу, всё же толком не разобравшись в нём, иначе бы не рисковали так.

На вопрос Кацу она пыталась рассуждать логически, но как быть с проходящей мимо кошкой, на мордочку которой посмотришь — и уже понятно, что это финтифлюшка с ближайшей помойки!

А бывает, идёт кот — и уступишь ему дорогу, потому что сразу видно — это вожак, и взгляд у него властный и умный.

Откуда приходит это понимание вместе с симпатией или антипатией? И способен ли на такой же мгновенный анализ искусственный мозг?

Шайя всё время возвращалась мыслями к своему будущему вне поселения. Как ей конкурировать с теми, кто совершенствует себя технически?

Пока она решила, что её козырь — жизненный опыт, и его необходимо наращивать. В её ситуации пока всё складывается как нельзя лучше! Знакомство с разным трудом ей интересно, а освоение новых навыков намного лучше развивает её мозг, чем постепенно усложняющиеся задачки профессора. Они важны, но Ниярди вскоре придётся признать, что у неё нет математического таланта.

В следующие выходные Шайя передала через профессора целый короб разных фруктов для Цера в надежде на то, что это поможет смягчить сердце его нового учителя.

И вот казалось бы, с момента отъезда её друга прошло всего две недели, но последний летний день сдал свои позиции осени, и настала пора передать подготовленные саженцы сотрудникам заповедника.

Раньше она думала, что достаточно будет помочь посадить деревца где-нибудь вблизи от центрального здания, но теперь, когда проектом озеленения занимаются официальные власти, самовольничать было нельзя.

Шайя не знала, как поступить, и решила связаться с господином Тиба. Она нашла в сети адрес и обратилась к его секретарю, объяснив, кто она и по какому поводу.

При общении с секретарём с Шайи сошло семь потов! Помощницей господина Тиба оказалась очень яркая молодая женщина, которая на взгляд девочки выглядела очень уж неординарно, и смотреть на неё было неловко.

В первый миг Шайя приняла секретаршу за очеловеченного робота, настолько гладкой, даже глянцевой, была у неё кожа и нереальным богатством выглядели спадающие на плечи, сверкающие золотом волосы. Но на это можно было не обращать внимания, а попросту не пялиться, если смотреть только в глаза, однако, подвох крылся и в глазах. Они были огромными, чуть вытянутыми к вискам, ярко жёлтыми с золотыми искрами, и один из них всё время явно считывал какую-то информацию, а второй с интересом разглядывал обомлевшую Шайю.

Понимая, что некрасиво так откровенно таращиться, девочка опустила взгляд и едва не выругалась. Прозрачная поверхность столешницы не скрывала «идеальной» фигуры, которую можно было бы увидеть в мультфильмах, но не у живых людей: буквально осиная талия, математически идеальные округлые бедра и тонкие длинные ноги с крохотной ступнёй.

Это всё было красиво и, на взгляд Шайи, противоестественно, и ощущалось ею скорее уродством, а не красотой. Оставалось радоваться, что далеко не все могли позволить себе столь кардинальное изменение внешности.

Секретарь господина Тиба задавала вопросы дозвонившейся девочке, и отвечая на них, Шайя потихоньку успокоилась. Когда связь завершилась, она подумала о том, что у того Тибы, которого она видела, не может быть в секретарях столь эффектной особы. Он бы её скорее высмеял, чем смотрел бы с восхищением, и тогда возникал вопрос: к кому же она дозвонилась?

Поставив электронную книгу на стол, девочка ещё немного пофантазировала на тему того, чем руководствовалась секретарша, меняя свою внешность, но вскоре занялась своими делами, больше переживая о том, верно ли она поступила, напомнив о себе.

Наверное, надо было сначала посоветоваться с профессором, но у него каждая минута на счету и было жаль отвлекать его. А у неё в прошлой жизни после выхода на пенсию выработался полезный рефлекс без стеснения и страха тревожить власти любого уровня по поводу уборки парадной, установки новых скамеек во дворе, починки протекающей крыши, замены лопнувшей батареи…

Спустя час экран книги вспыхнул, и Шайя подскочила, чтобы принять входящий вызов. На миг мелькнула секретарша, сообщив, что сейчас будет говорить Тиба, и исчезла.

Девочка давно забытым жестом схватилась за сердце и увидела крайне усталого молодого мужчину, но не того, кто был у неё в гостях. Видимо, её лицо было выразительно, так как он усмехнулся и взял беседу в свои руки:

— Шайя?

— Да.

— Я отец Ютаки. Аош Тиба.

— Очень приятно с вами познакомиться, господин Аош Тиба, — вежливо поклонилась она.

— На следующей неделе мы начнём работу по озеленению земли между заповедником и пригородом и тебе надо быть на месте. Приедет съёмочная группа. План их действий уже согласован со мною и тебе нужно будет на камеру посадить несколько деревьев и цветов. Справишься?

— Э-э, конечно, но как я туда доберусь без профессора? Это мне надо будет выйти ещё ночью…

— Хм. Я пришлю за тобой за лётомобиль.

— Хорошо. А проект разве уже готов? Можно мне посмотреть на него?

— Интересно? — мужчина одобрительно улыбнулся.

— Интересно, само собой, но, — нахмурилась девочка, — я хочу понимать, что именно буду рекламировать. Вы же собираетесь использовать не только моё лицо, но и сказать всем, что я из алани?

— Верно, кроха, — мужчина откинулся на спинку стула и с большим любопытством посмотрел на свою собеседницу.

— Это очень важный шаг, и мне надо посоветоваться со старейшинами.

— Сколько тебе потребуется на это времени?

— Час.

— Очень хорошо. Через час я с тобою свяжусь.

На экране показалась обычная заставка, и Шайя какое-то время стояла, боясь отойти.

Она уже обсуждала своё участие в озеленении с профессором, и он подтвердил, что это редкий случай, когда во главу действий ставится желание украсить свою планету и только потом учитывается всё то, что можно выжать из этого проекта. Но ведь всё переменчиво, и страшно оказаться крайней, если вдруг всё пойдёт не так. Страшно не за себя, а за доживающих свой век алани!

Шайя оставила все дела и, отключив дронов, побежала к Сакру, и уже вместе с ним они прогулялись до других стариков.

Девочка в двух словах обрисовала проблему и нетерпеливо ждала, пока старейшие жители селения искали ответы в информационном поле Вселенной.

Наконец один из них открыл глаза, и улыбнувшись непоседе, одобрительно кивнул, потом точно так же вернулся в реальность другой и тоже улыбнулся, прошептав, что проект затеян добрый и польза от него будет всем. Получив пять утвердительных ответов, Шайя перевела взгляд на Сакра.

— Будь до конца в этом проекте! Пока ты в нём участвуешь, все отнесутся к нему с душой. Не робей, говори, что думаешь и не отступай, считая, что другие лучше тебя знают, как делать. Поняла? — дал ей наставление Сакр.

— Да, — сглотнула девочка, и хотела было вздохнуть, думая, что у неё своих дел полно, а тут ещё как-то незаметно ввязалась в большое мероприятие, но все старики одновременно осенили её знаком удачи.

И пусть она не обладала навыками экстрасенсов, но в этот момент не могла не почувствовать, как воздух вокруг неё стал словно бы легче и засиял.

Шайя благодарно поклонилась и помчалась домой, чтобы настоять на своей осведомлённости в проекте.

Господин Аош Тиба внимательно выслушал её и огорошил вопросом:

— Шайя, скажи, твой старейшина и вправду помог моему мальчику?

— Господин Сакр говорил о разорванных энергетических линиях, которые он соединил. Я не умею видеть энергетику и ничего не могу сказать по этому поводу, но старейшина действительно обладает удивительными способностями и…

— Да, да, знаю. Сакр. Как он вообще?

— Э-э, нормально. Живёт, — немного растерялась девочка.

— Ха! Вот это и интересно, — потерев подбородок, словно бы только себе произнёс финансист.

Шайя молча смотрела на него, не понимая, в чём дело.

— А как ты думаешь, он поможет мне так же, как сыну? — совсем уж неожиданно спросил её мужчина.

Шайя непонимающе посмотрела на него и осторожно ответила:

— Если это будет в его силах, он никогда не откажет. Старейшина настроен на созидание, защиту, аккумуляцию положительных энергий. Если бы он мог жить среди других алайянцев, то обязательно занимался бы целительством, но гаджеты…

— Да, всё дело в этих проклятых гаджетах, — вздохнул мужчина и грустно улыбнулся. — Береги своё тело от этих улучшений, удивительная малышка Шайя! Впрочем, Ниярди тебе не позволит испортить себя, уж он-то знает…

Аош Тиба сказал, что сейчас сам скинет ей проект, но очень долго водил пальцем по своему экрану и всё хмурился.

— Не помню, куда я его запихал, — пробормотал он, а Шайя вежливо улыбнулась, думая, что это шутка.

Чиновник такого уровня не мог ничего забыть, и странно было видеть, что он пользовался экраном вручную, точно так же, как она.

И тут её осенило!

Разорванные энергетические линии сына, его чистое тело, а теперь она наблюдает нездоровый вид высокопоставленного отца и его рассеянный взгляд, слышит о его заинтересованности Сакром.

Она подалась ближе к экрану и почему-то шёпотом спросила:

— Вы что, избавились от улучшающих мозг модификаций?

Финансист одарил её острым подозрительным взглядом, но тут же усмехнулся:

— Так заметно?

— Ну, вообще-то да. Я как-то не задумывалась о том, каково это — всю жизнь быть полуроботом, а потом вновь вернуться к истокам, но по вам видно, что тяжело.

— Что? Полуроботом?!

— Простите, но…

Аош закрыл лицо руками и горько засмеялся:

— Устами младенца звучит истина!

— Вы не расстраивайтесь, что сейчас ничего не получается.

Шайя ничего не поняла, но почувствовала, что надо сказать что-то ободряющее и хорошее.

— Через год вы натренируете свой мозг так, как вам надо, и с облегчением будете думать о том, что избавились от навязчивого поступления огромной массы всякой разной информации. Вы же умный человек и должны понимать, что засорять мозг, складывая в него всё подряд, глупо!

Ободрённая вниманием мужчины, она торопливо продолжила:

— Всю рутину за вас должны делать другие, а ваше дело — толково направлять подчинённых к цели, чувствовать важное и вести за собой других.

— Чувствовать важное, — как эхо повторил мужчина. — Спасибо, ребёнок, на добром слове. Пожалуй, ты единственная, кто не назвала меня в эти дни сумасбродом.

Шайя пожала плечами:

— Я предупрежу Сакра, что вы приедете, хотя… возможно, он уже ждёт вас.

Финансист кивнул, и экран погас, а Шайя вновь долго стояла, переживая за этого мужчину и пытаясь представить, каково ему сейчас.

За свою прошлую жизнь она повидала многих начальников, больших и маленьких, довелось и самой немного поруководить, а выйдя на пенсию, вдруг стала сама себе голова! Вот последний вариант работы ей показался наиболее симпатичен, но вряд ли она сможет здесь получить подобную независимость, если хочет полетать и посмотреть другие планеты. Ей придётся влиться в коллектив и испытать на себе давление коллег из-за своей инаковости. Если уж чиновник высокого ранга удостаивается критики, то что будет ждать её?

Тяжело вздохнув, Шайя долго следила за парой птичек, что перелетала с ветки на ветку, и решив, что сначала надо дожить до этого времени, занялась делами.

Ей надо было приготовить себе и Денэре обед с ужином, потом нарезать поспевшие фрукты на дольки и разложить их для сушки. А перед сном она собиралась посидеть в обучающей программе по полётам и налетать необходимое количество часов.

Пользоваться виртуальным лётомобилем она научилась в первые две минуты, а всё дальнейшее время съели разбор возможных неполадок, хотя все советы сходились к тому, чтобы отключить машину от питания и вызвать техника, и оставались ещё правила, которые Шайя выучила назубок. К габаритам предлагаемой модели она привыкла быстро, так как они вписывались в её земную водительскую память.

Ради интереса девочка попробовала освоить все простейшие виды транспорта, а так же пилотирование космических катеров и кораблей, но всё это оказалось довольно скучным. Они были несложными в управлении, но, чтобы почувствовать размер предлагаемых моделей и впихнуть их в «гаражные» ворота, для этого требовалась практика и время.

На прошлых выходных профессор привёз пару роботов-помощников и материал для мощения двора и садовых дорожек. Девочка не отрывала взгляда от странных многофункциональных конструкций, которым Ниярди сам задавал задания, следуя инструкции.

Эти штуковины самостоятельно составили карту места для предстоящих работ и начали выполнять техзадание человека.

На обозначенной территории они всё выровняли, но там, где был уклон, профессору пришлось вмешаться с поправками и проконсультироваться у техника по связи. Потом утрамбовали землю и довольно долго занимались тем, чтобы сделать специальный лёгкий уклон, идущий от центра двора к краям, чтобы во время дождей вода стекала вниз. А дальше в считанные минуты трудяги-роботы рассыпали по двору покрытие в виде серо-голубых крошек, воздействовали на него разными температурами — и все намертво сцепилось между собой.

Уже после этого роботы придали всему вид уложенных декоративных плит. На следующих выходных профессор занялся ступеньками, которые вели в погреб.

— Теперь меньше грязи будет в доме.

Шайя удовлетворённо рассматривала ровную чистую поверхность двора и убегающие в сад новенькие дорожки.

— Одно удовольствие подметать их! — похвалила она инициативу Ниярди, на что он посмеивался.

Перед отлётом профессора девочка вновь собрала ему угощение для служащих заповедника и для Цера.

— Дядюшка, а можно ли вот это передать с курьером для директора исторического музея и профессора Аоми, чтобы не занимать ваше время?

— Балуешь ты их!

Шайя в ответ только отмахнулась.

— Но насчёт курьера хорошая мысль. У меня совсем нет времени. Я оставлю твои посылки у охраны на входе в заповедник, оттуда курьер их заберёт и развезёт по адресам.

— Спасибо, — улыбнулась Шайя, обнимая Ниярди. — Не могу я смотреть, сколько добра здесь пропадает, зная, что кому-то всё это нужно, — пояснила она.

Подопечная умолчала, что собирается завтра засесть с Денэрой за плетение простеньких коробочек-лукошек, чтобы попозже заполнить их дарами соседних пустых садов, и когда уже за ней прилетит лётомобиль, то всё это забрать с собой в качестве вдохновляющих на посадки подарков.

В час икс Шайя уже стояла возле ангара, переговариваясь с Дамиром, и ждала лётомобиля. Она начала возить саженцы на садовой тачке ещё когда все жители поселения уселись встречать рассвет, и её беготня сорвала им медитацию.

Девочке было неловко, что так получилось, но она обратилась за помощью — и получила её. Остальные саженцы и два десятка лукошек с ягодами ей помогли донести за один раз.

Уже на месте кладовщик нашёл подходящие контейнеры, в которые аккуратно составили маленькие коробочки с урожаем, чтобы ничего не рассыпалось. По совету Дамира Шайя заранее отправила управляющему заповедником снимок со своим грузом, чтобы он подсказал прислать за ней грузовой лётомобиль.

И вот спустя час она уже раздала доставленные лукошки сотрудникам, саженцы были составлены в тени у главного входа, а сама девочка была окружена незнакомыми людьми, которые взялись готовить её к съёмочному процессу.