Глава 3. В которой Шайя нежданно-негаданно находит себе новую работу

На выходных Шайя с огромным энтузиазмом взялась за работу в саду.

— Цветочек, остановись! — просил её профессор. — Надорвёшься!

Но девушка отрицательно мотала головой, вгрызаясь в работу с землёй. Надо было многое сделать, так как за весну все огородные площадки заросли травой, а рядом лежала поникшая привезённая рассада, хотя не только в ней было дело.

Год работы в министерстве почти подходил к концу, и Шайя предвкушала тихий уход с хорошими рекомендациями, а тут такая подлянка в виде прогноза, аналогичная троянскому коню.

Как бы ей хотелось сделать положительный прогноз, подождать, когда господин Кубо проверит её работу, погладит по голове, и… нет, она не станет переезжать в новый кабинет, а поблагодарит начальника за терпение и снисходительность, возьмёт рекомендацию и − ариведэрчи!

Когда разразится скандал, её даже не вспомнят и не упрекнут. Во всём обвинят Кубо за недосмотр, а может, и он отвертится, потому что всё предусмотреть невозможно, и исходные данные действительно меняются. Никто не может знать заранее, что случится! И Шайя не знает, где «собака зарыта» и почему ничего не получится с продажей шпионских гаджетов.

Не знает, а поэтому не стоит наводить тень на плетень и строить из себя вещунью!

Шайя посмотрела на залезшего на крышу профессора. Он чувствовал себя полным сил и скинул не один десяток лет после обновления органов. Конечно, дядя остался стариком, но отныне это был бодрый старикан, с удовольствием разминающий свои мышцы и чувствующий радость от мышечной усталости.

Ниярди очищал крышу от налетевшей и размокшей от дождей листвы. Он помахал рукой дочери и, скинув на землю последний комок грязи, спустился.

— Хорошо! − выдохнул он, выпивая стоящую на столе воду.

— Дядюшка, а какие у нас отношения с планетой Старк?

— Хм, да никакие! Мы давно соперничаем с ними… соперничали. Ты же знаешь, что Империя наращивает силы, и все замерли, ожидая её дальнейших шагов.

— Но Старк нечего бояться? Это же планета воинов!

— Шайя, детка, если Ферманы подомнут под себя нас, то падёт и Старк.

— А Империя справится с нами?

— Не знаю, − нахмурился Ниярди, − мы для них − крепкий орешек, да и далековато от них находимся.

— Но они заинтересованы в нас?

— Да, мы им нужны, − профессор сел, прислонившись к стенке уличной печи и про себя подумал о том, что имперцы активно и целенаправленно называют алайянцев недолюдьми, при этом они жаждут получить все технологии по модифицированию людей. Что же касается планеты воинов, то ни у кого нет сомнений, что ферманам жители Старка не нужны.

Ему не было известно, насколько активно происходит тихая и незаметная для обывателей война спецслужб Империи и Алайи. Но противостояние длилось уже не один год.

Самым ярким примером для Ниярди оказался случай в Ледяных землях с его студентами.

Ферманы подсуетились и решили заблаговременно устранить будущую угрозу в виде ребят, а заодно опробовали новую разработку. Имперцам удалось тогда пробить брешь в защите планеты и нанести точечные удары по всем трём группам студентов. И иначе как чудом не назовёшь то, что тогда обошлось без жертв.

Одна группа разбрелась по периметру стоянки, занимаясь откапыванием маячков, другую согнали с места обезумевшие ни с того ни с сего моржи, а третьей не дал спокойно устроиться на ночёвку медведь.

Кстати, первая группа получила наказание за глупые действия с маячками. Это было бессмысленное занятие, поскольку исправность этих гаджетов не зависела от того, насколько глубоко их засыпало снегом.

— Цветочек, почему тебя заинтересовала планета Старк?

— Это связано с моей работой, − расплывчато ответила Шайя.

— Как-то ты уныло об этом говоришь.

— Я вообще не могу об этом говорить, так как мне недвусмысленно напомнили о секретности.

— Понимаю, − задумался Ниярди и, нахмурившись, внимательно посмотрел на девушку.

Она взяла оставленный им бокал с водой и с жадностью допила. День выдался жарким и от работы уже вся футболка промокла. Шайя решила, что освежающий напиток будет кстати, и отправилась в дом, но следующие слова профессора остановили её.

— Малышка, послушай старого много повидавшего человека. Не избегай трудностей, они все равно нагонят тебя, только придут в тот момент, когда ты меньше всего их ждёшь. Сейчас, как я понимаю, ты сомневаешься, пытаешься что-то для себя решить, и это значит, что ты хотя бы представляешь последствия свои поступков.

— Более-менее, − нерадостно хмыкнула Шайя.

— Это лучше, чем полная неожиданность. Я столько раз убеждался, что если тебе уготовано какое-то испытание судьбой, то рано или поздно ты будешь его проходить, так лучше не откладывать это.

— Вы фаталист, − улыбнулась девушка, − хотя кто откладывал несколько лет визит в медцентр?

— И получил урок, что надо было всё сделать вовремя, тогда ты не осталась бы одна в такой сложный период.

— Да ничего сложного у меня не было! Работала себе спокойно, весь зад отсидела, − проворчала Шайя.

Садовые хлопоты помогли успокоиться и вернули девушке хорошее расположение духа. Она не стала обращаться за помощью к старейшине или другим алани, понимая, что эта помощь слишком желанна − и тем опасна. Шайя прекрасно осознавала, что очень легко потерять самостоятельность и приобрести боязнь совершать очередной шаг без их консультации.

Ниярди прав, надо брать ответственность на себя и принимать решение. Какое?

Утром следующего рабочего дня Шайя вошла в кабинет господина Кубо, и открыто глядя на него, твёрдо заявила, что в том виде, в каком разработан план сотрудничества Алайи с планетой Старк, он потерпит крах.

Долгое молчание затягивалось, а потом мужчина выгнул бровь и красноречиво протянул:

— И-и-и?

Это вопросительно-протяжное «и» включало в себя многое. Можно было трактовать как «и что дальше?», «что прикажете посоветовать всем заинтересованным лицам?»

Кубо понял замешательство подчинённой, и устало вздохнув, произнёс:

— Я думал, что мы поняли друг друга.

— Вы правильно думали, и я не доставляла вам хлопот.

Начальник кивнул и вопросительно посмотрел на неё.

— Слишком серьёзные последствия будут, если мы дадим положительный прогноз!

— Милая девушка, вы не способны ничем обосновать свои предчувствия. Я ведь правильно понимаю специфику ваших способностей?

Шайя вынуждена была кивнуть.

— Думаете, у меня за столько лет работы не образовалось чутья на неприятности?

Она пожала плечами и с интересом посмотрела на сидящего перед ней алайянца. А ведь он странный! Профессор говорил, что усовершенствованный мозг оказывает изменения на личность и вообще… но речь шла об агрессии, а ведь это случалось не всегда, хотя изменения происходили неминуемо со всеми…

— Я могу вам с уверенностью сказать, − продолжил говорить Кубо, − что срыв сотрудничества с планетой Старк от нашего прогноза не зависит.

Мужчина с удовольствием следил за сменой выражений на лице молоденькой сотрудницы.

— А вот репутация нашего отдела может пострадать, если мы будем выдавать недоказуемые, не просчитанные результаты.

Кубо для придания большего эффекта своих слов показательно смял листок драгоценной бумаги и небрежно щёлкнул по нему, отправляя в полёт.

Шайя проводила взглядом бумажный комок, который теперь валялся на полу, и подумала о том, что стала свидетелем своеобразной аллегории в исполнении начальника. Это не отдел сомнут с лёгкостью бумаги, а её, начинающего специалиста, «скомкают» и выкинут в никуда.

— У всех своя работа, госпожа Ниярди. Все готовы к тому, что есть некие силы, которые намерены не допустить нашего сближения со старковцами, и вы со своими предчувствиями только нагнетаете обстановку, а не помогаете.

— Я понимаю вашу точку зрения, − медленно проговорила Шайя, − но в данном случае считаю важным предупредить, что в том виде, как сейчас запланирована работа, ничего не получится.

— Без всяких обоснований?

— Вы же знаете, что у меня нет всех необходимых данных и даже если их предоставят, то мне не хватит образования, чтобы проштудировать всю цепочку самостоятельно.

Кубо досадливо отмахнулся:

— От вас этого не требуется, специалистов хватает. Госпожа Ниярди, вы всё-таки хотите выставить в неблагоприятном свете весь отдел!

— Моё личное мнения никак не отбросит тень на других сотрудников.

— Вы лукавите и знаете об этом. Мы не может ничего изменить, а ваша пометка обратит на наш отдел в неблагоприятный момент пагубное внимание.

— А какой смысл тогда в наших прогнозах?!

— Вы забываетесь, приобщая себя к нашим прогнозистам. Все мои сотрудники при неблагоприятном выводе умеют обосновать низкий процент успеха, а вы нет.

Шайя стояла, опустив голову, и взрослая часть её души была абсолютно согласна с расчетливым Кубо, но другая не сдавалась, требовала тормошить всех, пересматривать весь процесс задуманной работы, как сделал это Ковалле… Если создать напряжение, то кто-то что-то придумает, где-то можно заранее подстелить соломки, укрепить там, где тонко… Надо цепляться за каждый шанс, чтобы действовать с опережением, а не ждать хода противника!

— Я забираю у вас этот проект и готов сейчас дать вам хорошую рекомендацию.

— Мне осталось совсем немного, чтобы доработать год, − растеряно вздохнула Шайя, чувствуя, что, разволновавшись, упускает что-то.

— Дорогая моя, вы же прогнозист, и я буду разочарован, если вы не просчитали свой визит ко мне. Из уважения к моему другу я выбрал наиболее благоприятный для вас вариант.

— Да, я понимаю, спасибо.

Через полчаса Шайя выходила на свободу, которой не была рада и не ждала, но с чистой совестью. Кому понадобится сотрудник, не сумевший продержаться на работе даже год, она даже представить себе боялась.

Она оглянулась назад и взглядом нашла окно своей каморки, а потом перевела взгляд на окна Кубо. Они ничем не отличались от ряда других, но Шайя всё стояла и смотрела, заново переживая своё выступление перед начальником.

Она догадывалась… нет, она знала, что её уволят, но до последнего надеялась на другую реакцию. Устав стоять и пережёвывать случившееся, Шайя развернулась, чтобы идти домой и встала как вкопанная.

Как же она пропустила слова господина Кубо о том, что он тоже почуял неладное с проектом!

И что же это получается, почуял и дал его ей?

Всё же не зря она при первом взгляде на него сразу подумала о том, что они не сработаются!

Впрочем, о работе прогнозистом в существующем виде ей вообще лучше забыть. Пока ещё тянут лямку старые служащие, то с ними тягаться бесполезно, а лет через десять-двадцать… впрочем, скорее всего, эта профессия − одна из вымирающих.

Дома профессор попытался вновь настоять на поступлении в закрытую академию, рисуя перед Шайей открывающиеся возможности, руководящие посты.

— Это не моё! Я хочу быть сама по себе.

— Так не бывает.

— Но вот вы, дядюшка, сами выбираете, чем заниматься!

— Цветочек, всё не так просто и очевидно.

— Я понимаю, но и вы поймите: закрытая академия лепит лидеров, а это не по мне. Я не хочу жить только работой, а иначе не получится.

— Что ж, может, ты права. Тогда что же ты будешь делать? Конфеты?

— Пока ищу что-нибудь подходящее, то почему бы и нет? Лето в разгаре, созревают ягоды, фрукты и можно подзаработать на заготовках.

— Не этого я для тебя хотел.

— Не расстраивайтесь дядюшка, это всё временно. Я буду искать свой путь − и найду!

Как решили, так и поступили.

На выходных Шайя ездила с профессором и Цером в заповедник, где они занимались садом и огородом, много ходили по лесу, собирали ягоды, корешки, грибы. А в будние дни девушка обрабатывала урожай и сдавала его на маленькую шоколадную фабрику Зарины, где Цер теперь возглавлял производство, командуя группой помощников. Шайя была рада возобновить общение со старым и сильно занятым другом, но вскоре его приревновала любимая девушка − и совместные поездки в заповедник прекратились.

— Ты должен был сказать, − укорила его Шайя, когда ей высказала свои (в общем-то обоснованные) претензии встречающая их невеста.

Но молодой мужчина вяло подтвердил свой статус жениха, хотя когда его возлюбленная расплакалась, всё же побежал её утешать.

Шайя осталась растерянной после того, что увидела, но на следующие выходные она не стала приглашать Цера ехать в заповедник, а он вроде как согласился с этим. И ей показалось, что отныне у каждого свой путь, и хоть они остались друзьями, но было это уже как-то по-другому, без прежней родственной близости.

Первый месяц свободной жизни пролетел как один день, а второй уже вызывал тревогу и появились ростки обречённого понимания своей ненужности. Шайя как всегда активно интересовалась всеми событиями, во многом помогала профессору, немного переоценившему свои силы и включившемуся в многочисленные проекты, но настоящей работы всё не находила.

И вот когда зарядили дожди, а за городским куполом завывали осенние ветра, ей на глаза попалось интервью с военврачом с космической станции Ореон.

— …Ситуация обостряется и с каждым днём приближается критическая точка, о которой мы все пожалеем, − едва удерживая злость, говорил мужчина, и его эмоции привлекли Шайю к экрану.

Она подошла поближе, чтобы разглядеть его форму и по значкам догадалась, откуда этот человек.

— Но почему тогда правительство не увеличит штат медицинских работников? — спрашивала корреспондент, продолжая тему.

— Только за последний год на Ореоне произошло несколько диверсий, в результате которых трагически выведены из строя высококлассные специалисты из разных областей, и наибольшие потери понесли медики.

— И какой выход вы предлагаете? Замены старым специалистам нет и не будет, разве что медики… вам же единственным оставили разрешение улучшать своё тело на прежнем уровне!

— Наша ассоциация не будет рисковать своими специалистами, пока правительство не обеспечит нам безопасность или не признает, что мы живём и работаем в условиях войны, − жёстко произнёс врач.

Шайя прилипла к экрану, позабыв обо всём.

Она впервые открыто услышала о военных действиях. Та же Зарина по секрету шептала, что большинство крупных станций их сектора давно уже находятся под влиянием ферманской империи, а остальные подвергаются силовому давлению, которое пока ещё сдерживает негласная коалиция оставшихся свободными планет.

Девушка вспомнила встречу с женой Дамира, когда передавала контейнеры с заготовками и как та радовалась тому, что рискнула и предложила шоколад расе Драко. Зарина жаловалась, что Ферманы наводят свои порядки, задерживая торговые корабли на промежуточных станциях, а подчас занимаясь откровенным пиратством. В ответ на возмущение свободных планет Имперцы сетовали на неразумность жителей их новоприобретённых колоний, обещая наказать ретивых, но все знали, что ничто не делается без ведома их императора.

Единственные, кто мог безбоязненно находиться в полыхающем секторе человеческих планет, так это корабли высших рас, и в том числе Драко.

— Хорошо, оставим эту проблему, − продолжал беседу корреспондент, немного взбудораженный тем, что в эфире слишком прямо оказалась поднята закрытая тема и на ходу пытаясь перестроить интервью, − но что делать тем, кто застрял на станции в связи с потерей работы в результате… несчастных случаев? Вы сказали, что Ореон не может предоставить квалифицированное лечение, и количество мужчин, не сумевших пройти тестовую программу, которая определила бы их дальнейший путь, растёт, и это представляет угрозу всей станции?

Военврач бросил испепеляющий взгляд на журналиста, который испугался прямо сказать о ранениях и увечьях.

— Да, − подтвердил мужчина слова об нарастающей угрозе. − Я считаю подход военного ведомства к своим ребятам, которым не была оказана положенная помощь и из-за чего они больше не способны выполнять работу − отвратителен!

— Да, да, сложная ситуация.

Мужчина резко поднялся, но посмотрев на кого-то за кадром, с усилием опустился и продолжил быстро говорить:

— Проводимые тесты не учитывают того состояния, в котором находятся отставники и мало кому удаётся определить свой новый дальнейший путь, а без этого они вынуждены оставаться на станции. Если вы не знаете, то я скажу, что вылет на Алайю отставникам оплачивается в том случае, когда определен их дальнейший статус. Наша планета не принимает безработных, а именно в таком качестве оказались те, кто вынужден выйти в отставку по здоровью в результате военных действий, которых как бы нет!

Военврач выплёвывал каждое слово, негодуя и кипя от возмущения. Он отвернулся от корреспондента и, смотря прямо в камеру, а значит, на зрителя, продолжал говорить:

— Проживание на Ореоне стоит денег и задержка для многих катастрофична! Армия уже отказалась от них, сняв их с обеспечения, а Алайя не принимает. Эту гадость, иначе я не могу назвать сложившееся положение, видят все наши защитники, и обстановка на станции накаляется. Я уже не прошу наше правительство о честном подходе и не жду, что у кого-то проснётся совесть, чтобы разобраться с бюрократическими программами. Я спрошу алайянцев только об одном: как ваши защитники могут выполнять свой долг, если они знают, что, получив малейшее ранение, они тут же окажутся выброшенными на произвол судьбы?

— Э-э-э, − переключил на себя внимание ведущий и постарался убавить накал, − уверен, что всё решится в ближайшем будущем. Мы все испытываем тревогу по поводу того, как наглеет и раздвигает свои границы Империя, но согласитесь, вступать с ними в войну для нас опасно.

Гость сжал губы и сверля глазами корреспондента вместе с теми, кто стоял за кадром, вдруг поднялся и покинул студию.

А Шайя закрыла раскрасневшееся от нахлынувших эмоций лицо руками и с ужасом думала, что она скажет профессору.

У неё сейчас не было сомнений, что её путь лежит на станцию Ореон!

Она не может не использовать тот шанс, что ей предоставляет сама жизнь!

Впервые за долгое время её сердце восторженно билось от предчувствий, гонящих в дальнюю дорогу, в голове мгновенно сложился план достижения цели, и только душа рвалась на части, представляя как тяжело будет оставить на Алайе дядюшку.

Весь остаток дня Шайя посвятила сбору информации о космических станциях в общем и конкретно об Ореоне.

В последние годы она являлась важнейшей торговой точкой, не зависимой от имперцев. Эта свобода оплачивалась жизнями защитников, которые противостояли якобы космическим пиратам. А сгинувшие в безвестности корабли никто даже не считал.

Шайя всё вспоминала интервью военврача, рискнувшего рассказать на камеру о проблемах Ореона − и тем самым поставив крест на своей карьере. Он не имел права этого делать, но его отчаяние, как и всех проживающих и работающих на станциях людей, думающих, что о них все забыли, было понятно.

Шайя понимала намного больше в происходящем благодаря разговорам с профессором. Их обоих интересовала Империя, и они следили за развитием событий.

Ей не сложно было предположить, что Ферманы за последнее десятилетие заглотили слишком обширные территории и не успевают переварить новые ресурсы, наладить правильную для себя работу колоний, поэтому пока открыто не нападают на оставшиеся планеты. Не нападают, но кусают, хитрят, ведут разведку, устраивают диверсии, не дают объединиться против себя.

Девушка понимала и правительство Алайи, делающее вид, что всё идёт по-прежнему и что работа станций продолжается в штатном режиме.

Наверняка их защиту тайком усилили, иначе эти гигантские станции не продержались бы столько лет, но поскольку подобных неоднозначных ситуаций раньше не случалось, то правоведы, управленцы и военные не сумели всё просчитать.

Ещё Шайя догадывалась, что втайне от всех проводится колоссальная работа по объединению свободных планет. Она с профессором уже не раз обсуждала сложность этой деятельности, потому что имперцы коварны и умеют соблазнять (надавить, шантажировать) отдельные личности. Их коронной фишкой является точечный удар малыми силами, который меняет обстановку в целом, и не удивительно, что столько разных правительств никак не могут объединиться.

Шайя всё это понимала, а ещё помнила о том, как алайянцы любят полагаться на компьютер, что в данной ситуации только усугубляло обстановку. Необходимо было принимать неожиданные решения, брать на себя ответственность, быть готовым отвечать за последствия головой, а не доверять машине просчитывать ситуацию.

И всё же девушка знала, что уже есть люди в правительстве, которые оказывают влияние и пытаются вести всех новым путем. На это она будет надеяться и сделает на месте всё, что от неё зависит.

Пусть её работа в масштабах планеты − сущая ерунда, но она вернёт веру в человеческий фактор и разрушит культ программ! Она покажет принципиально другой подход к людям, вынужденных себя вновь искать.

Шайя даже подошла к зеркалу, чтобы посмотреть на себя, такую маленькую, но значимую единичку большого общества!

Дальше она действовала своим излюбленным способом, связываясь напрямую с нужными ей людьми. Алайянцы к этому не были привычны и терялись, вступая в прямой разговор с заинтересованным лицом, поддавались эмоциональному манипулированию и шли навстречу взволнованной девушке.

Шайя позвонила на телевидение, узнала, как связаться с редактором просмотренной ею программы, через него получила данные военврача, который остановился в гостинице, а потом состоялась личная встреча.

— Я вам ничем не могу помочь, меня ждёт расследование и наказание, − отнекивался военврач, пытаясь выставить вон настырную девицу, рассказывающую сказки о своих способностях.

Он первым делом проверил её на наличие модификаций, и не найдя ни одной, хотел было выставить её, но прокуратор станции Ореон тоже был абсолютно чистым, однако это не мешало ему полноценно руководить целым городом, находящимся в космосе, молниеносно реагировать на любые происшествия и вообще… Военврач с новым интересом смотрел и оценивал гостью.

— И всё же ведь вы хотели помочь, − напоминала Шайя о данном интервью. − Я не правительство, но я могу внести свою лепту, и моя помощь необходима для станции, а возможно, она искоренит царящую там нервозность.

— Глупость какая-то… вы понимаете, что там творится? — раздражённо огрызнулся мужчина.

Он уже тысячу раз пожалел о своём порыве. На что он надеялся, открыто сообщая всем о сложившейся обстановке на Ореоне? Что правительство примет меры? Наивно! Зато в сети поднялась волна паники и подскочили цены на продукты.

— Служащие на грани бунта! Молоденькой девушке там не место, − он открыл дверь и подтолкнул гостью к выходу.

— Значит, надо спешить! Я буду там в любом случае, но ваша рекомендация облегчит мне работу, − она посмотрела на него в упор, и он не выдержал её взгляда. Было в её глазах что-то, не свойственное юности. Её слова и визит — это не блажь!

— Хорошо, − мужчина отступил и Шайя прошла к окну, подальше от дверей. − У вас в дипломе есть разрешение составлять прогнозы в сфере медицинских организаций.

— Да, но это не работа с людьми, − расстроенно уточнила Шайя.

— Я знаю. Предлагаю поступить так: я подам заявку в академию прогноза на предоставление вам права в качестве эксперимента и проверки ваших способностей о замене на станции Ореон тестовой программы определения предрасположенности взрослых к новым профессиям. Но вы должны понимать, что мало сказать пациенту о выявленных способностях, надо наметить ему план лечения… простите, действий, хотя бы в общих чертах определить способы достижения − и тогда бюрократическая система сработает, сдвинется с места и вновь станет помогать, а не калечить судьбы.

Шайя согласно кивала в ответ на каждое слово врача и с затаённой гордостью думала о том, что на Алайе мало найдётся людей, столь же широко образованных в плане разных профессий, как она.

Это получилось само собой. Сначала интерес ко всему подстёгивало любопытство, и при создании фильмов она обязательно просматривала современные альтернативы всему тому, что делала своими руками. Шайя в то время с жадностью изучала новый мир, боясь оказаться неполноценной по сравнению с другими, а потом начались поиски своего места, и это подразумевало более тщательный перебор всех существующих профессий, требований к ним, изучения путей достижения.

А так же эти поиски были неплохой темой для бесед с профессором. Впрочем, о чём они только с Ниярди ни говорили!

Благодаря ему у Шайи не было диссонанса между её детским телом и опытом прошлой жизни. Рядом с профессором она чувствовала себя дитём! Умненьким, многое осознающим, но вновь познающим жизнь ребёнком.

— Послушайте, я понимаю, что сейчас вы сомневаетесь, что я смогу быть полезной, но вы уже сделали один нестандартный шаг, надеясь на помощь, так что не отказывайтесь от неё.

— На зов откликнулась только юная алани, пожелав лететь в опасное место! Этого я никак не мог ожидать, − стукнул кулаком по стене мужчина и, чертыхнувшись, поправил настройки на локте.

Шайя на миг опустила глаза. До неё только сейчас дошло, что длинные пальцы врача наращены искусственным образом, и фиг знает, какая у них чувствительность!

— Я должна там быть − и буду, − выдавила она из себя, чувствуя из-за переживаний сухость во рту. — Прошу, помогите мне!

Мужчина прикрыл глаза, борясь то ли с головокружением, то ли принимая важное решение, а может, вошёл в сеть…

— Уже помогаю. Надеюсь, моего авторитета хватит, чтобы академия сделала нужную вам пометку в дипломе.

«Значит, вошёл в сеть!» − обрадовалась Шайя.

— А дальше? Меня возьмут на станцию?

— Вас выхватят из Алайи настолько быстро, что вы опомниться не успеете! — сочувственно глядя на неё, горько хмыкнул врач.

— Тогда у меня есть к вам ещё вопросы.