Глава 6. В которой Шайя испытывает чувство глубочайшего удовлетворения

Один был сопровождающий, а второй… он мало походил на человека, настолько был изуродован.

В его досье Шайя прочла, что после спасения из открытого космоса на станции ему смогли заменить глаза, более-менее восстановить слизистые и нормализовать кровоток, а вот тело… полопавшаяся кожа из-за внутренних разрывов то ли мышц, то ли сосудов сама срослась буграми под воздействием оздоравливающей капсулы, куда его положили для лучшего приживления новых глаз. Если бы мужчиной занимался специалист вроде того же Штрейненена, то этого не случилось бы, но, видимо, Игараси не повезло на тот момент, и им занимался кто-то из медиков другого уровня или направления, используя имеющуюся технику и следуя инструкциям.

А ещё Шайя прочитала, что господин Игараси получил страшнейшие ультрафиолетовые ожоги одновременно с обморожением и частичным оледенением тела. И если бы диагностический прибор не показал полную сохранность мозговой активности, вступила бы в силу негласная рекомендация дать спокойно умереть разумному существу в целях гуманности.

Сейчас девушка видела только изуродованное лицо и полоску бугристой шеи, всё остальное было скрыто одеждой. Вместо правой руки болтался пустой рукав и, по-видимому, медикам ничего не удалось сделать с пострадавшей ногой, так как мужчина опирался на неё с трудом.

— Господин Игараси? Присаживайтесь, − показала она рукой на стул, − а вас я прошу оставить нас, − обратилась она к сопровождающему.

Тот угрюмо, даже с угрожающим предупреждением посмотрел на неё, но Шайя молча отзеркалила этот взгляд и ждала, когда он выполнит её просьбу-требование.

Как только закрылась дверь, она протянула гостю пакетик с какао-бобами и задумчиво посмотрела на него.

— Не противно? — глухо спросил он, игнорируя угощение.

— Малоприятное зрелище, — не стала скрывать она. — У вас зубы целы?

Игараси хмыкнул и вызывающе показал зубы.

— Отлично! — откидываясь на спинку кресла, воскликнула девушка. − С зубами было бы сложнее всего, − пояснила она свою радость, − почти любое ранение можно подвести под статью и вылечить бесплатно, а вот восстановление зубов не входит ни в какую программу.

— Меня списали из армии, − как маленькой повторил он ей то, что она уже прочитала, но Шайя нарочито небрежно отмахнулась.

— Есть немало путей, чтобы вернуть вам здоровье, но сначала мы поговорим о вас, и я посмотрю, чем вы в дальнейшем будете заниматься.

— Вы шутите? Я отброс! Я конченый человек! — резко поднялся он, гневно сверкая искусственными тёмно-серыми глазами.

А она изобразила изумление, и будто поражаясь до глубины души его несообразительностью, спросила:

— Что за глупости? У вас такой шанс начать жизнь сначала, будучи уже не юнцом, а взрослым, понимающим человеком! Уверена, что вы не упустите его.

Игараси стоял, немного покачиваясь и молча смотрел на неё, стараясь понять, издевается это юное создание над ним или…

А девушка чуть склонила голову вбок и с лукавой улыбкой спросила:

— Неужели вам неинтересно узнать, каким я вижу ваше будущее?

— Я уже прошёл тестовую программу, − выплюнул он, но несмотря на грозный голос, его тело предательски плюхнулось обратно на стул и Шайя вновь подтолкнула к нему какао-бобы.

— Ужасно привязчивые, − неодобрительно косясь на них, призналась она, − сначала они мне показались гадостью, а теперь вот никуда без них. Наваждение какое-то! А вы любите что-нибудь грызть?

За этим ненавязчивым вопросом последовали другие, и вот уже Игараси вспоминал самые яркие события в своей жизни, а Шайя подсунула ему бутылку с водой, видя, как у мужчины пересыхает горло от долгого рассказа о своей жизни.

Он ей говорил о ребятах, что летали рядом с ним; о том, кто ставил его на крыло и о тех, кому пришлось помогать ему, а Шайя улыбалась, кивала, отстранённо поддерживая разговор, а сама разглядывала проявляющиеся вокруг мужчины символы.

Перед ней сидел прирождённый воин-защитник. Тестовая программа не ошиблась, направив его когда-то в лётную космическую школу. Мужчина не сможет просто жить и выполнять работу ради заработка. Ему важно знать, что его жизнь, действия, поступки имеют цель, и ближе всего ему защита других и торжество справедливости.

Шайя была удивлена символами огня и веры в светлое в его душе. Наверное, в иных обстоятельствах она была бы напугана, приняв мужчину за фанатика, но сидящий перед ней человек вызывал у неё сильнейшее, до жжения, желание помочь ему. Он не простой обыватель, он очень нужная единица общества, тёплая, горячая, сильная. Такие, как он, помогают верить другим в добро.

У Игараси присутствовали задатки следователя, и при соответствующем образовании он мог бы ловить преступников, но для этого ему пришлось бы пройти слишком длинный путь, к тому же знаков, подсказывающих о его любви к активным действиям, было больше, чем символов о тяготении к рассуждению или построению логических цепочек.

Шайя целиком погрузилась в отлов малейших подсказок и, кажется, ей удалось что-то нащупать.

— Скажите, а у вас остался страх попасть в ту же ситуацию, в какой вы побывали?

Игараси замолк и долго молчал, а потом отрицательно качнул головой.

— Модификации в мозге у вас удалили?

Мужчина опустил глаза, а Шайя увидела на его изуродованном лице заигравшие желваки. Приятная беседа закончилась, и он сейчас наверняка сожалеет о своей откровенности.

— Они не работают, но мне ничего не удалили. Здесь это невозможно.

— То есть, вы сейчас живете как обычный человек или, как модно говорить, чистый. Слышали такой термин?

— Слышал.

— Ну что ж, я предлагаю вам выбор! В зависимости от того, что вы предпочтёте, мы составим план достижения конечной цели.

Шайя была довольно тем, что услышала и с удовлетворением наблюдала за зелёными бликами, которыми напоследок блеснули уходящие в туман символы.

— Для вас не секрет, что в последние года идут принципиально новые разработки кораблей, катеров, боевых единиц и прочего. Тут я не сильна, но знаю точно, что есть проблема с испытателями всей этой техники. Достижения изобретателей рассчитаны на новое поколение, на поколение чистых пилотов. А откуда у них опыт? Им потребуется время, чтобы почувствовать машину, дать внятную характеристику её сильных и слабых сторон. Вы меня понимаете?

Мужчина смотрел на Шайю безотрывно, и в его глазах зажигалось понимание.

Её сердце сжалось от сочувствия. Обиженный, потерянный, озлившийся большой ребёнок, но с верой в чудо и готовностью увидеть его, поверить и принять всей душой.

— Но у меня укреплён скелет и вставлены искусственные мышечные волокна? — взволнованно признался он.

— Это может стать проблемой лет через десять-пятнадцать. Вряд ли раньше вас потеснят ваши конкуренты. Но кто знает, каких высот к тому времени вы добьётесь, и какой путь себе выберете? Ваше тело будет восстановлено, получен новый опыт и, быть может, вы решите вновь пойти учиться, чтобы занять, к примеру, должность инструктора в испытательном центре, а может, и что другое. Сами понимаете, всё переменчиво, и кто знает, какие перспективы ещё появятся у вас?

Игараси опёрся единственной рукой о стол, сжав кулак и наклонил голову. Частое дыхание показывало, что он сильно взволнован. Шайя дала ему время успокоиться и вскоре он спросил:

— Вы упомянули о выборе?

— Да. Второй путь для вас я вижу как раз в области преподавания. Ваша ответственность и разумное спокойствие к неудачам подопечных — основной козырь. Вы умеете летать как с гаджетами, так и… научитесь летать без них. И вы сможете толково передать свой опыт. Как видите, ничего нереального я вам не предлагаю.

— Но в каждом вашем варианте требуется дополнительное обучение и здоровое тело, а военное ведомство отказалось от меня.

Игараси спорил, но видно было, что он с жадностью ждёт улыбки девушки и её небрежного жеста, обозначающего, что-то вроде недоуменного: «Разве это проблема?»

— Не ведомство, а программа так паршиво сработала, − с сожалением констатировала Шайя. — Всю медицинскую помощь вы должны были получить в полном объёме здесь, так как формально на станции всё для этого было в наличии до недавнего времени. Программа не могла учесть особых обстоятельств, вроде острейшей нехватки первоклассных медиков, запредельное количество раненных, так как эти обстоятельства в политических целях умалчиваются.

Шайе было неприятно разъяснять увечному пилоту, как так получилось. Мало того, что ему не оказали положенную помощь, так он ещё оказался выброшен из привычной ему жизни. Но Игараси должен понимать, что предали не люди, а его перемололи бездушные жернова системы. Пусть он злится, но не считает себя преданным.

— Вот и получилось, что формально вам оказали полноценную помощь, и раз после неё вы остались калекой, то программа вывела вас в отставку. Официально военных действий мы сейчас ни с кем не ведём, значит программа вполне обоснованно вас забраковала и не оставила никаких льгот.

Девушка подтянула к себе пакет с какао и разгрызла один боб. Она внимательно следила за эмоциями Игараси и с горечью понимала, что раньше он даже не задумывался о том, как работают все эти программы.

Он летал, компьютер считал вылеты, без обмана распределял часы отдыха, зарплату… Программа была безупречным другом! А дальше шок и слова трибуна о том, что Игараси − калека-отставник. И все последующие события стали нескончаемым шоком!

— Вы не отслужили в космосе минимальных тридцати лет, чтобы рассчитывать на какие-либо льготы, формально вы пострадали по собственной оплошности, вам была оказана помощь, но вы не изволили выздороветь, в чём оказались вновь виноваты. Программа − не человек, она действует по определенному алгоритму, − поясняла Шайя, чувствуя, что понимание ситуации и выяснение деталей необходимы этому мужчине.

— Из-за вашего эмоционального и физического состояния тестовая программа не смогла адекватно определить ваше будущее, и вы получили статус бесперспективного работника, а проще − безработного, в котором планета не нуждается. Всё! Замкнутый круг из-за кучи формальностей! — девушка хлопнула в ладоши, ставя точку в неприятной части разговора и сразу улыбнулась, продолжая: — Но есть прямо противоположная куча формальностей, благодаря которой я помогу вам вылечиться, выучиться и вернуться под крыло военного ведомства!

Шайя поднялась, предлагая господину Игараси тоже подняться:

— Так что ваши спокойные, наполненные страданием дни остались позади. Завтра я жду вашего ответа и исходя из него составлю вам ваш жизненный план до того момента, как вы будете приняты на работу. Задача ясна? — весело рявкнула Шайя.

— Так точно, − выпалил мужчина.

В его глазах плескалось смятение.

Ему требовалась передышка, чтобы принять новую реальность и сжиться с ней. Своё будущее, обиду на врачей, подозрение непонятно в чём трибуна, товарищей… они все были рядом, а он не мог принять их помощь, терзаемый разочарованием, непониманием…

— Ну что ж, жду вас завтра в это же время! — Шайя вглядывалась в него, боясь пропустить что-нибудь плохое, но мужчина кивнул и, расправив плечи, вышел, попав в руки караулившего товарища. А она готова была горы свернуть, только бы оправдать его взгляд, полный надежды.

На всякий случай девушка краем глаза ещё раз пробежалась по списку нуждающихся в срочной помощи, стараясь уловить тревогу, но следующих пациентов можно было отложить до завтра.

Это было хорошо, просто замечательно!

Ей требовалось успокоиться, восстановить душевное равновесие и включиться в режим «пробивной тётки»! Этот настрой помогал просматривать разную информацию не с целью общего образования, а отлавливал нюансы, которые можно эксплуатировать с выгодой. В данном случае для Игараси.

Время летело незаметно, и Шайя уже сделала достаточно пометок, чтобы можно было воплотить задуманное. Более того, вся собранная ею информация поможет увереннее что-то обещать следующим подопечным, и это радовало. Оставалось ещё много работы, которую она должна проделать сегодня же, но её прервала гостья.

— Здравствуйте, — поприветствовала Шайю девушка, которой она разрешила войти. — Я Саоми, работаю здесь бактериологом.

— Очень приятно, Саоми. Я Шайя Ниярди, прогнозист по перепрофилированию.

Шайя прятала своё недовольство тем, что её отвлекли от работы, и старалась показать себя приветливой, но гостья ей не понравилась.

На вид ей около двадцати пяти, да и сам вид девушки был привлекательным. Саоми явно знала себе цену, и сложно было бы не согласиться с этим. Высокая статная брюнетка с нежно-фиолетовыми глазами, высокими породистыми скулами индейской принцессы, что было необычно для алайянки, красивыми мягко изогнутыми губами, привлекающими взгляд цветом и формой. Плюс ко всему уверенный дерзкий взгляд, готовность отстаивать своё мнение, сила духа.

Шайя выжидающе посмотрела на девушку, пытаясь сообразить, что же её в ней настораживает.

— Никогда не слышала о такой профессии, — немного с претензией произнесла Саоми, разочарованная сдержанной встречей. Новенькая осталась сидеть за столом, закрывая информационные окна на экране рабочей панели, скрытничая.

Шайя изобразила мимикой раскаяние о том, что гостье не довелось ранее слышать о её занятии, а та окинув взглядом пустой кабинет, прислонилась спиной к стеллажам и, сложив руки на груди, оценивающим взглядом вернулась к новой хозяйке помещения.

Это было невежливо и демонстративно-вызывающе. Однако Саоми быстро состроила задумчивую мордашку, которой Шайя не поверила бы, если не обратила бы внимание на тревогу в глазах девушки.

— Я пришла из-за Игараси, — глухо произнесла она − и вот тут Шайя откровенно удивилась.

Она видела фото мужчины до случившейся с ним беды и никогда в жизни не поставила бы его рядом с гостьей, стоящий сейчас перед ней. И, тем не менее, статная красавица здесь, и она волнуется об этом мужчине!

На щеках Шайи вспыхнул румянец, а сама она обозвала себя недалёкой и противной из-за того, что с первого взгляда прилепила к Саоми за её раскованность ярлык хищницы!

— С господином Игараси всё будет хорошо, — как можно мягче ответила Шайя, собираясь осторожно добавить подробностей, которые помогли бы гостье поддержать её избранника.

— Хорошо? Ну и слава космосу! А то я покоя себе не нахожу. Это ведь я программировала капсулу на замену его глаз и вообще.

— Как вы? Вы же сказали, что вы бактериолог?

— Ну да! У нас тут тогда такое творилось, что просто ужас! Врачей всего двое осталось, а потрепало несколько звеньев и ещё серьёзно пострадали пассажиры с разных планет. Дурдом! У меня хорошее базовое медицинское образование и я помогала работать с капсулами. Кто же знал, что Игараси после замены глаз нельзя было ставить общую оздоровительную программу. Я действовала по инструкции и вот… — она с досадой развела руками. — Но ведь главное, что он жив?!

— Да, жив, — вяло подтвердила Шайя.

Теперь она поняла, что отталкивает её от гостьи.

Непомерная самоуверенность!

Эта девушка, по-видимому, хороший специалист в своей области и, возможно, вполне справедливо рассчитывает сделать отличную карьеру, но её внутреннее состояние таково, как будто она многоопытный, всезнающий руководитель.

Шайя могла только предположить, что Саоми послали работать на станцию, чтобы рутинной работой сбить с неё спесь, привить неторопливую осторожность, научить принимать взвешенные решения, но при таком характере и внешности она здесь, наоборот, пропиталась уверенностью в своей исключительности, чему потворствовали её поклонники, которых не могло не быть у такой бойкой красавицы.

— Тебе повезло, что наш этаж почти пустой, — беззаботно констатировала девушка, но Шайя уловила нотки недовольства этим фактом и что-то похожее на ревность.

Однако Саоми не сомневалась в себе и милостиво демонстрировала дружеско-снисходительное отношение к новенькой, но та так странно на неё смотрела, что это начинало её раздражать.

— Я не давала вам своего разрешения тыкать мне, — сухо ответила Шайя. — Что же касается моего проживания здесь, то в этом нет никакого везения. Я такой же специалист, как и вы. Ваша каюта находится здесь?

— Моя-то здесь, потому что я имею отношение к медицине.

— А я здесь, чтобы исправить вашу безответственность и прикрыть вас от судебного разбирательства.

— Что?!

— Кто ещё пострадал от ваших неправильных действий?

— Я спасала жизни!

— Ваше счастье, что спасённые пока ещё испытывают к вам благодарность, но если кто-нибудь из них подаст на вас жалобу…

Саоми сжала кулаки и прожигала злым взглядом соплячку. Однако ей хватило намёка, чтобы понять, насколько уязвимо её положение.

Она помогала от души… все знают, что в её помощи не было корысти! Она выложилась по полной!

Многие пришли помогать, но от их помощи было мало толку! У неё хватило решимости разобраться с работой капсул! И теперь угрозы вместо награды?! Да? Надо было дать умереть, тем, кто попал ей в руки?

Резко развернувшись, девушка выскочила из кабинета.

Вот и помогай!

Вся её жизнь может полететь в бездну, если действительно кто-то затребует проверить правомерность её действий. Сюда даже никто не прилетит разбираться, хватит факта её вмешательства в не свою сферу деятельности!

Саоми ещё долго бушевала, испытывая злость и ярость к спасённым ею, к высокомерной новенькой.

Хотелось всех проклинать и мстить, но к утру она успокоилась, и холодный разум привёл её к мыслям о том, что если эта Ниярди сумеет убрать всех лишних со станции, то инцидент можно считать пройдённым.

А произошедшее с ней самой − урок на всю жизнь: не лезть с помощью, не рисковать собою ради других! Благодарности всё равно не дождалась ни от врачей, ни от спасённых.

Шайя ещё долго сидела, коря себя за резкость. Она всё же не девочка, чтобы не понимать, какой раздрай творится в душе Саоми. К тому же она видела военврача, и раз он не придал огласке корявую помощь бактериолога, то действительно в тот момент она была оправдана.

Другое дело, что девушка должна была дождаться одобрения составленных ею программ, а не полагаться только на свои знания.

Она слишком переоценила себя, а военврач явно винил себя за потерю контроля над ситуацией на медицинском этаже и последствий помощи неквалифицированных помощников. И он действительно виноват, что не уследил, но Шайя могла себе представить тот хаос, что тут творился, и понимала, что помимо чутких рук врача и его знаний, необходимы были сильные организационные качества и натура лидера.

Посмотрев на часы, Шайя отправилась в столовую. Визит Саоми сбил ей рабочий настрой, и не было смысла сидеть, думать обо всём сразу и ни о чем.

В этот раз многие служащие вежливо здоровались с нею и разглядывали с новым интересом. В их глазах было много вопросов, но самые точные ответы они получат, когда результат её работы заявит сам о себе.

— Госпожа Ниярди, — радостно воскликнул Нико, увидев её при входе в столовую. — Я ждал вас! Наши только и говорят о вас! Тато, вы его видели, он сопровождал господина Игараси, рассказывает о чудесах. Вы смогли?

— Помочь?

Нико кивнул, жадно ожидая ответа.

— В общем, да. Мне ещё надо поработать сегодня, чтобы подготовиться к завтрашнему визиту Игараси, но у него хорошие шансы на успех.

— Невероятно! Но как?

— Давайте ужинать, — попросила его девушка, — мне надо отдохнуть.

— Простите.

Вместо ответа Шайя улыбнулась ему и с интересом начала разглядывать поднос с собранными для неё блюдами.

За прошедшие годы как бы она ни старалась освоить местную кухню, старые привычки все равно одержали верх.

Основной пищей так и остались наваристые супы, картошка, мясо, да немного овощей. Фасолевые и рисовые сладости не прижились в её меню, как и куриные лапки, рыбьи головы, студни из картофельного крахмала или других желеобразующих продуктов. Всё это было безвкусно и требовало множества различных соусов, а Шайе сначала было не по силам готовить, что-нибудь помимо соевого соуса, потом сказалась нехватка времени, а после она поняла, что не наедается традиционной едой южного континента. Они с Цером тогда выкладывались по полной и постоянного что-то ели, перекусывали, хватали на ходу.

Сейчас же перед ней стоял десяток маленьких контейнеров, в которых располагались тонко порезанные свежие овощи, знакомые и не очень; миниатюрная отварная китайская капуста; соусы, кусочки обжаренной до хруста шкурки неопознанного животного; две пельмешки; две шпажки миниатюрного шашлычка и большой контейнер с рисом.

Отдельно стояла прозрачная коробочка с сырником внутри. Когда Шайя добралась до него, то это оказалось безвкусное пирожное из сладкого картофеля, завёрнутого в рисовое тесто.

Симпатичная женщина разносила чай, и девушке пришлось несколько раз подзывать её, чтобы напиться из крошечной маленькой чашечки. Она бы постеснялась в пятый раз тревожить женщину, но все офицеры поступали так же. По-видимому, это был какой-то ритуал, создающий иллюзию тёплой обстановки.

Шайя устало вытянула ноги и пока ждала Нико, который относил подносы к утилизатору, с удивлением поняла, что объелась.

«Надо было отдать картофельное пирожное парню»! — трепыхнулась вялая мысль. Но ей было интересно попробовать, а надкушенное не отдашь.

Мимо Шайи прошёл трибун Литон, окидывая её благосклонным взглядом и усаживаясь за свой стол. К нему подсели другие офицеры, и кто-то из старших гражданских. Все посматривали на неё, но не более, чем другие.

— Хотите, я вам покажу станцию? — спросил вернувшийся Нико.

— Я бы с удовольствием посмотрела, но очень устала. Во время перелёта я не спала, потом сразу работа и надо бы ещё посидеть, чтобы собрать побольше информации, но, похоже, я пас!

— Можно, я вас провожу?

— Нужно. Я не запомнила, на какие значки надо нажимать в лифте и как переходить из корпуса в корпус.

Всю обратную дорогу Нико молчал, и Шайя была благодарна ему за это. Ей удалось сохранить достигнутое расслабленное состояние и, попрощавшись с парнем до завтра, она вошла в каюту и, активировав связь с профессором, устало улыбнулась ему.

— Дядюшка, у меня всё прекрасно, только я ужасно устала.

— Ты что, работала сегодня?

— У меня первый подопечный возвращён к жизни, и я счастлива.

— Умница моя! Ложись отдыхать, а завтра я жду от тебя подробностей.

— Хорошо. Как бы мне хотелось рассказать вам всё прямо сейчас, но глаза закрываются.

Она прижала руку к сердцу и показала жестом, что передаёт ему сердечный привет. Дождалась, когда Ниярди улыбнётся ей в ответ, и отключила связь. Вещи остались неразобраными, а сама она, прополоскав рот, скинула одежду и повалилась спать.