Глава 9. В этой главе мы поприсутствуем при интересных разговорах наших героев

Ситуация на медицинском этаже нормализовалась только к ужину. Шайя ещё пыталась составлять какие-то планы, так как завтра надо обязательно отправить хотя бы одного человека на Алайю, чтобы не пропало комфортное место на приличном корабле, а ноги уже несли её по направлению к столовой. Она так оголодала, что съела всё, что было ей предложено, включая горчицу в крошечной коробочке, куда она макала мясные кусочки, овощи, да даже сладкую бледную булочку, которую не пекли, а приготовили на пару и оказалась она совсем не сладкой.

Уже грезя о том, как в своей каюте она заварит успокаивающий сбор и устроит пир из привезённых ею вкусняшек, Шайя подняла глаза на подсевшего к ней без разрешения мужчины. Молодой, без каких-либо пластических операций, лет тридцати, в форме.

Он выглядел усталым, но в его глазах читалось любопытство и живой интерес.

— Я думал, что фото на ваших документах снято через какой-нибудь хитрый фильтр и вы все-таки не столь молоды.

Шайя деликатно промолчала. Среди служащих любили пошутить о том, что начальники смотрят на фото и первую строку, обозначающую должность, а далее… ну, пусть кто-нибудь вроде господина Кубо смотрит. Оказывается, не просто так шутили!

Девушка изобразила робкую улыбку и выжидающе посмотрела на прокуратора, о чём сообщал соответствующий знак на его груди. Она сейчас оказалась не готова общаться с ним, но как-то зацепиться, навести мостки для общения хотелось бы.

— Я вижу, вы устали, − заметил он.

Шайя вновь обозначила улыбку, выражая одобрение его проницательностью и одновременно как бы извиняясь за своё состояние.

— Не буду оттягивать момент вашего отдыха. Я подошёл, чтобы выразить вам свою благодарность за помощь с ранеными.

Наверное, взгляд Шайи изменился, так как прокуратор собирался подняться и уходить, но отчего-то замедлился и с интересом продолжил разглядывать девушку.

В это короткое мгновение она оценила оперативность доклада трибунов, их правдивость, а ещё то, что прокуратор всё-таки подошёл к ней сам и счёл нужным отметить её участие, что польстило. Очень даже польстило и приятным теплом окутало дисциплинированное эго.

Совсем некстати в ответ активизировалось внутреннее чутье, дающее понимание о том, что мужчина перед ней занимает своё место, и если не будет войны, то станцию ждёт реорганизация, и как следствие — процветание на какой-то период времени.

А ещё до Шайи вдруг дошло, ЧТО она сегодня сделала в состоянии шока! Когда трибун гаркнул на неё, она же нашла ВЫХОД для всех станций!

Не надо сюда слать первоклассных медиков, способных разделаться с любой проблемой! Пусть они дежурят на планете и следят за станциями из своих кабинетов, а здесь достаточно тех, кто готов пройти специализированное обучение и грамотно использовать имеющуюся технику.

— Что? Благодарность? Неожиданно, но приятно, — призналась Шайя. — Простите, я пойду к себе, — уходить не хотелось, вдруг бы прокуратор ещё похвалил её, но она побоялась упустить идею, и пришлось обрывать разговор. — Долгий получился день, а у меня ещё есть работа.

Мужчина понимающе улыбнулся и поднялся вместе с Шайей, выказывая ей уважение. Девушка вежливо поклонилась, сложив руки у груди — и смутилась: на станции среди военных не принято было соблюдать традиции.

Шайя поспешила к себе, оправдывая свою оплошность, что всего-навсего выказала уважение, но сопровождающие её взгляды уже подсказывали, что в коллективе родилась новая сплетня. В общем-то её это не пугает, вряд ли местные дамы такие же изобретательные на пакости, как в министерстве.

***

Планета Алайя.

— Ютака, а почему ты не сказал мне, что в прогнозе о поставках шпионских гаджетов на Старк было зафиксировано мнение, прямо противоположное всему отделу Кубо? — с порога заявил Харадо, сверля пытливым взглядом своего приятеля.

— Зачем? Это не имело никакого значения. Молоденькая девочка захотела выделиться, — поддразнил Тиба, демонстративно выставляя перед собою зеркальце на ножке. Это было что-то вроде шутки о том, что чудовище Харадо, взглянув сам себе в глаза, не сможет выведывать тайны других.

— Шайя Ниярди? — издевательски протянул Кацу, разворачивая зеркало лицом к Тиба и склоняясь над ним.

— Интересно, откуда ты узнал? — буркнул финансист, отнимая зеркальце. — Я велел сразу же удалить её запись. Наши старички и так не желают отступать от уютной политики невмешательства и заигрывания с имперцами, а тут такая зацепка!

— И всё же? — голос Харадо был обманчиво спокоен.

— Кацу, тебе ли не знать, как бывает? Малышка заскучала по былой славе и нашла способ привлечь к себе внимание.

— А по-моему, это тебе кружит голову внимание девушек.

— Завидуешь, что меня все любят? — расплылся в улыбке Тиба.

— Если бы ты не игнорировал, что любят они твоё положение, то выглядел бы умнее.

Ютака активно замахал на него руками, показывая, что не желает слушать ненужные ему откровения. Он всё знает, но не считает это поводом ходить с хмурой рожей, как делает это Кацу.

— Чем ты не доволен?! — возмутился финансист, капризно поджимая губы и наблюдая за собой в зеркало. Идёт ли ему этот способ выражения недовольства? Пожалуй, нет — ужимки не для него. — Работа кипит! Первая партия уже в деле у старковцев, вторая ими оплачена и тоже со дня на день будет у них. Дипмиссия прошла более чем успешно!

— Успешно? Мы не досчитались двух сотрудниц высокого ранга! — усмехнулся Харадо.

— Девочки вышли замуж, а мы получили лояльность двух значимых вождей, — в дополнение к своим словам Ютака многозначительно прищелкнул языком.

— Если ты будешь так разбрасываться чистыми умненькими девочками, то вскоре сам пойдёшь побираться по чужим планетам в поисках жены.

— Я своими сотрудницами не разбрасываюсь, это министерство переговоров решило всех поразить невиданной щедростью! — хитро улыбнулся Ютака. — Да и, к слову, у них там нет дефицита в девушках. Вот только страшненькие все! Чёрненькие да раскосенькие!

— А сам какой? Не чёрненький, не раскосый? Старковцы вцепились в наших девчонок и на руках носят, а ты нос воротишь!

— А я светленьких люблю и глазастеньких.

— Ну-ну, — протянул Кацу.

— Что ты хмуришься? У нас все идёт по плану. Укрепим экономику при помощи отсталых планет, получим поддержку Старка и дадим отпор Ферманам. Потом расшатаем их колонии, устроим бунты, окажем поддержку местным войскам — и дальше уже всё само покатится.

— Слушай, Тиба, я вот смотрю, управлять деньгами — много ума не надо. Там продал, тут купил!

— Э, ты чего! Было бы всё так просто, любой дурак стал бы финансистом!

— Вот я тебе так же скажу, что было бы всё так просто, то мы Империи даже зародиться не дали бы.

— Харадо, отчего ты такой злой? Девочки шарахаются от тебя, как от огня. Твои служивые волком на всех смотрят, стоит заговорить о тебе. Даже твои родственницы строят кислые лица при виде тебя!

— А я тебе скажу, отчего я злой. Я не люблю, когда от меня утаивают информацию!

— Да что ты привязался к тому прогнозу? Забудь! Это уже дело прошлое!

— Я ничего не забываю, Тиба, и тебе не советую. И слово дочери Ниярди для меня имеет значение.

Молодой глава разведки напоследок окинул помещение такого же молодого заместителя министра финансов. Отметил новую технику и затаившуюся сонную муху в уголке на подоконнике. Муха принадлежала соседнему ведомству, возглавляемому его отцом, а вот появившийся рядом цветок в горшке — это кто-то из конкурентов Тиба. Ещё пару дней назад его здесь не было, в отличие от той же мухи. Насыпанные вместо земли цветные питательные гранулы слишком бликовали под светом дарующей энергии звезды. Если бы Кацу сам не любил иногда повозиться с цветами, то и не заметил бы разницы.

«Интересная разработка! Камеры гранул охватывают весь кабинет. Надо узнать, кто принёс и откуда!» — сделал для себя зарубку Кацу.

Тиба заметил сканирующий взгляд Харадо перед уходом и поёжился. Его приятель — маньяк! Впрочем, как вся их семейка. А с другой стороны, кто здесь не без странностей?

Ютака вздохнул, налил себе стопочку горячительного, чтобы разогнать стужу после некоторых. Когда в груди потеплело, он связался с начальником отдела прогнозистов Кубо и заставил повторить его все те доводы, которые озвучила юная Ниярди, не давая своего одобрения важному проекту. Ничего важного не услышав, он успокоился.

«Старый пень знает своё дело и, если бы действительно запахло жаренным, отреагировал бы!» — успокоил себя Тиба.

«Хотя, Кубо старый и хитрый жук. У него давно всё гладко, а если что-то случается, то он вроде как ни при чём и со всех сторон прикрыт»

Ютака выругался и поднял все документы, которые предоставил ему отдел прогнозов. Там всё было чисто, да и проект уже работает.

Успешно!!!

— Вот ведь пришёл, навёл тень на плетень! — Тиба сердито закрыл поднятые из архива документы, решив, что уже всё равно поздно в них ковыряться, и пусть всё идёт так, как идёт.

В это время Харадо скинул внутренней службе безопасности подсказку с цветком и взялся за отчёты своих людей, просматривая их и раздавая указания.

Одномоментно проводилось около сотни важных для Алайи операций. От Кацу требовалось, где-то дать приказ помочь своим агентам, где-то одобрить команду старших над разведывательными группами отступить и спрятаться, где-то подкинуть деньжат для подкупа нужных чиновников или предоставить защиту, а где-то шло установление личных связей, требующее создание подходящих условий… и за всем этим стояли его люди.

Много людей, преданных своей планете и посвятивших свою жизнь во славу её.

Кацу на своей шкуре познал, что в любом деле важны мелочи. Они могут спасти, и они же могут погубить.

И когда он отвлёкся от текущих дел, в мыслях вновь всплыл старковский проект. Пожалуй, самый важный проект за последний год. Он действует полных ходом, и помимо денежной прибыли, уже приносит дивиденды, на основе которых планируется будущее, но…

Кацу решил покончить с сомнениями и поговорить напрямую с Шайей Ниярди. Но отчего-то не хотелось беспокоить девочку. Он же знает, какое неприятное впечатление производит на красавиц, которых ему сватают мама и бабушка.

А Шайя совсем юная!

Ничего не значит, что она за год окончила учебу в академии. Малышка всегда была умной! И сейчас, несмотря ни на что, она всё та же кроха.

Сколько ей? В семнадцать она поступила в академию, в восемнадцать устроилась на работу, а сейчас ей на днях исполнилось девятнадцать. Совсем девчонка.

Кацу подошёл к зеркалу и попытался вспомнить себя в девятнадцать. Всё, что его тогда волновало — это выстоять в военной академии и доучиться. Как всё тогда было просто и понятно!

В то время он и не мечтал возглавить в двадцать с небольшим отдел в разведывательном управлении, а в тридцать два стать ключевой фигурой во внешней разведке. Настолько ключевой, что выше только дед и отец в этом направлении.

В кабинет вошёл секретарь и наткнувшись на тяжёлый взгляд начальника, попятился обратно.

— Что у тебя?

— Пришли данные по предварительным переговорам с прилетевшими арианцами.

— Потом, — недовольно буркнул Кацу.

С этими высшими ничего нового. Им непонятно, почему человеческие расы воюют друг с другом и не могут договориться. Для них все люди на одно лицо!

И почему им в голову не приходит, что для людей все высшие — тоже один хрен! Их даже не отличишь друг от друга! Все высокие и белобрысые! Природа явно отдохнула на их расах.

Харадо скептически посмотрел на себя в зеркало и, увидев в отражении хмурую физиономию, выражающую подозрение всем, вся и во всем, решил не тревожить девочку.

Пусть растёт себе спокойно. Если малышке потребуется помощь, то старый профессор знает, к кому обратиться.

Мужчина хотел было посмотреть какой она стала, но девятнадцать лет… совсем ребёнок. Вот будет ей двадцать пять-двадцать семь, тогда…

— Господин Харадо, у нас обращение от всех прокураторов станций в правительство!

— Что? Обращение — и сразу от всех?

— Все до единого выступили!

— И что же они хотят? Надеюсь, это не бунт?

— Нет. Они предложили проект по решению затянувшейся проблемы с не получившими нормального лечения пилотами, и у них есть выход по ситуации с врачами.

— Хм, интересно, подключай меня через наш канал. Послушаю, что затеяли эти бузотёры. Маршал Харадо участвует в обсуждении?

— Да.

«Хорошо. Все пожелания можно будет передать через деда, не засвечивая своё участие»

***

Станция Ореон.

Добравшись до своей каюты Шайя, устроила себе пир. Она заварила не успокаивающий чай, а самый вкусный, и с большим удовольствием дегустировала привезённые запасы. А после пиршества, осоловев от сытости, она забралась в массажное кресло, надеясь уснуть в нем, наслаждаясь работой валиков и обжимающих мышцы подушек. Но полениться не удалось, в голову полезли разные мысли, которые Шайя побоялась упустить, и она, кряхтя, выбралась из кресла, чтобы продолжить работу.

— Так, медики должны сами разработать подходящую программу обучения для нового персонала, − записывала она, а потом, всполошившись, добавляла: — провести анализ имеющейся техники на станциях, и исходя из этого, пусть медики составляют программу для работников.

Так потихоньку, шаг за шагом, получился план действий по выводу космических станций из кризисного положения, сложившегося из-за отсутствия квалифицированных врачей.

Он требовал подключения многих людей, но основные цели и задачи были ясны. И основываясь на этом плане, уже можно было что-то менять, дополнять или убавлять.

Далее Шайя по аналогии составила порядок действий по устранению последствий некомпетентных действий тестовых программ или неправильно оказанной помощи неподготовленными людьми.

Девушка предложила охватить весь период времени, начиная с того момента, как на какой-либо конкретной станции выбыл первый врач.

Она разумно доказывала, что количество врачей на станциях было рассчитано на мирное время, а учитывая напряженную обстановку, каждая рабочая единица приобретала огромнейшее значение, и её выбывание наносило непоправимый ущерб.

Исходя из предложений Шайи, каждый потерявший работу в этот период времени должен будет получить запоздалую медицинскую помощь или компенсацию, если люди лечились за свой счет, после чего бесплатно пройти тестовую программу, и в зависимости от результатов, возраста испытуемого, его стажа работы и прочего получить определенные льготы при дальнейшем трудоустройстве.

В соотношении к численности всей планеты пострадавших на станциях было мизерное количество, и правительству вполне по карману извиниться перед выброшенными из системы людьми. Это было бы политически грамотно, делала пометку девушка.

Шайя составляла порядок действий, называла тех специалистов, которые должны быть привлечены к пополнению данных в её проекте, выписывала те программы, которые можно использовать для учёта многих мелочей, указала крупные компании, зависящие от работы космических станций и какую помощь они вполне могут оказать, если попросить.

Всю ночь девушка дополняла оба проекта, подсчитывала и оценивала целесообразность предлагаемых ею действий и сразу же (для критиканов или созерцательных улиток в правительстве) высчитывала урон от бездействия.

Лёгкий план-набросок всё больше обрастал конкретикой, и под утро она с удивлением просматривала свою работу, понимая, что подготовила хорошую основу для разрешения конкретных проблем.

Приняв душ и сделав себе горячего шоколада, она послала вызов прокуратору. Увидев его на экране, поздоровалась.

— Вы что, ещё не ложились спать? — с сочувствием спросила она.

— Хотел лечь, но смотрю, уже пора вставать.

— Я могу предложить вам горячий шоколад, который на время даст вам энергии, но взамен прошу посмотреть то, что я подготовила для вас и станции.

— Интересное предложение, — хмыкнул мужчина, прищурив глаза, словно бы прицениваясь.

— Надеюсь, что именно так, — Шайя держала строгое выражение лица, чтобы прокуратор ни на миг не усомнился в деловой подоплёке её предложения. — Иначе я не стала бы лишать вас отдыха.

— Ну что ж, скидывайте ваше предложение — и жду вас в гости в моём кабинете.

Через три минуты Шайя уже ставила кружку с горячим напитком на стол прокуратора и наблюдала за его лицом, пока он просматривал её проекты.

— Хм, с этим можно работать, − потирая переносицу и отхлёбывая густой шоколад, подытожил он. — Но как быстро наши чиновники одобрят этот план действий? Я бы всё-таки предпочёл ваше участие в судьбе моих людей, а не дожидался, когда заработает новая программа.

— Я продолжу свою работу, но точно такие же проблемы, как у вас, есть на других станциях, и они ждать не могут. Мне бы не хотелось вас огорчать, но ситуация раскаляется, и если вы вместе с другими прокураторами не надавите, не сумеете отстоять свои права, то вы же потом окажетесь крайними.

— Как же мне не хочется признавать ваши слова правыми, но я сам пришёл к таким же выводам.

— Вам придётся рисковать, и ваша сила будет в единстве. У вас много сторонников на планете, и если они будут уверены, что вы, я имею в виду всех прокураторов, не боитесь брать на себя ответственность и готовы активно отстаивать космические станции, то вам помогут.

— Возможно, возможно… Я, да и другие, утонули в проблемах. Пора напомнить о себе и наших нуждах, — больше для себя проговорил мужчина. — Вы так похожи на своего отца, профессора Ниярди! Он тоже — мятежная душа, болеющая за общее дело. И ещё… ваш шоколад — чудо!

Шайя польщённо улыбнулась. Приятно за профессора и лестно за шоколад. Она сама сушила и жарила бобы, а здесь перед варкой толкла их до масляного состояния и знает, что её напиток довольно мощно активизирует позитивные эмоции и ощутимо питает энергией. Так что прокуратор сейчас горы свернёт!

Она ушла, а мужчина ещё раз просмотрел её предложения, кое-что поправил, некоторые пункты поменял местами, внёс дополнения касательно своей станции и связался со своими однокашниками по закрытой академии, занявших должности прокураторов космических станций.

К обеду проект Шайи ещё пополнился необходимыми конкретными данными, которые внесли бухгалтеры, программисты, завхозы, трибуны станций… А в три пополудни все прокураторы выступили единым фронтом, предлагая свой проект на рассмотрение с пометкой «Срочно!»