Глава 10. В которой Шайя продолжает работать

Шайя досадовала на себя за то, что забыла сказать прокуратору о силе его официального поручительства, но подумав, решила взвалить это объяснение на трибуна Литона.

И вообще сейчас пора заняться помощью тем, кто дожидается своей участи и подумать о таких, как будущий писатель.

Если прокураторы объединятся и потребуют решения их проблем, то ситуация кардинально изменится, и стоит приберечь подарочные билеты на Алайю для особых случаев.

Шайя взялась за просмотр ответов на её воззвания о помощи и подумала о том, что необходим честный доброволец, который поможет грамотно принять или раскидать по другим станциям продукты, найти толковое применение собранным деньгам.

Сама она не представляет, имеет ли смысл брать в дар сухпайки рабочих с Алайи, если никто не поможет с их доставкой на станцию. Да и вдруг в составе там неподходящие для космических станций минеральные добавки? Не отвечающая всем требованиям упаковка или срок годности? В любом деле есть тысяча мелочей, без учёта которых можно заработать неожиданные проблемы.

Девушке не хотелось вникать и в оплату жилья, как и брать на себя контроль за сбором отчётности об этой оплате. Во всём этом можно погрязнуть и упустить свою работу.

Шайя разбила все поступившие предложения о помощи на группы и разослала трибунам. Пусть они сами вникают в детали, договариваются между собою, назначают того, кто сможет проследить за распределением помощи и её правильным оформлением.

Довольная собою, девушка вновь занялась списком Литона. Она немного поменяла порядок фамилий, исходя из чувства справедливости и отодвигая литоновских протеже чуть далее.

Рабочий день прошёл быстро. Ещё один человек покинул станцию, с волнением обещая товарищам вскоре вернуться не только здоровым, но и удивить сослуживцев своей новой профессией.

Вечером Шайя с нетерпением ждала разговора с профессором. Вроде бы ей было некогда скучать, но она скучала и беспокоилась о Ниярди. Девушка тепло с ним пообщалась, а потом к видеосвязи присоединился гостивший у дяди Нико.

Парень был взбудоражен, и эмоционально рассказывая о растерявшемся Игараси в гигантском, наполненным светом и декоративной зеленью космопорте, часто повторялся, немного путался, и было видно, что впечатления до сих пор переполняют его.

Шайя заметила доброжелательно-снисходительный взгляд Ниярди на паренька и осталась довольной. Дядя явно счёл своего юного гостя интересным и перспективным в плане обучения. Но Нико стал симпатичен профессору ещё и потому, что паренёк искренне обрадовался возможности поговорить с Шайей, и с ним можно было бы потом обсудить её дела, успехи, вместе поволноваться о случайно совершаемых ею ошибках. Это и объединило пожилого алайянца с юным воспитанником космической станции.

У Шайи разговор с дядей и Нико оставил в душе много света и тепла. Усталость отступила, и засыпала она с улыбкой на устах.

Следующие дни выдались такие же насыщенные, как предыдущие.

Ради писателя ей пришлось пробивать должность военного корреспондента, а точнее − космического!

Благодаря объединённым усилиям прокураторов правительство полностью одобрило новую программу помощи, но протеже Шайи оставался без работы из-за её неординарного тест-прогноза. Мужчина готов был продолжать летать, но девушка видела, что это чисто волевое усилие, и тогда она предложила военному ведомству, которое на все её предложения реагировало с удивительной лояльностью, превратить при помощи её ставленника гуляющие между станциями слухи в полуофициальный источник информации.

Так что будущему Чехову предстоит работа на выдуманной для него должности. Теперь у него будет время набраться опыта в плетении словесных кружев, научиться жить по-новому и постепенно раскрывать свой талант.

Отныне в обязанности (после лечения) протеже Шайи войдут постоянные командировки по космическим станциям и освещение событий взглядом опытного служивого.

Незаметно пролетела первая неделя работы. На станции все бурно обсуждали выступление прокураторов и активность своих трибунов.

Однажды к Шайе за обедом подсел Литон. Он обновил ей метку сотрудника Ореона, и смущаясь, попросил её разъяснить, что за программа накопления была использована прошлым прокуратором и нельзя ли её вновь запустить для его ребят?

— Понимаете, большинство отсылает все свои деньги на Алайю родным, — стал объяснять он. — У каждого есть родители, дедушки-бабушки, братья и сестры, которым надо учиться, а у кого-то растут оставленные дети. Некоторые родственники действительно нуждаются в поддержке, а некоторые лукавят.

— Лукавят? Но зачем тогда…

— Вы ещё не ознакомились со станцией? У нас здесь есть специфические виртуальные развлечения, и они затягивают… к тому же дорого стоят.

— Не ознакомилась, но я понимаю, что может быть притягательным для мужской части коллектива. Так значит, родственники выманивают деньги, чтобы пилоты не спустили всю зарплату?

— Да. Кто-то из родни честно пытается сберечь деньги, а кто-то считает, что лучше сможет потратить заработанное, чем мои ребята.

— Хм. «Благородный» порыв сгубила жадность! — иронично заметила Шайя, всем своим видом показав, что не ценит проявленное благородство даже той родни, которая по-честному думает вернуть деньги в нужный момент. Это большая психологическая ошибка, с какой стороны ни посмотри! Но, кажется, старый трибун это понимал и нашёл выход.

— Да, можно и так сказать, — быстро кивнул Литон.

— Так какая программа вас интересует?

— Накопительная. Я хочу уберечь своих от того, что было. Все видели, что жизнь непредсказуема, а родня умеет преподносить неприятные сюрпризы. Мне понравилась идея нашего прошлого прокуратора, но один процент отчисления слишком мал!

Шайя слушала трибуна и одновременно просматривала, что предлагает банк и страховые компании не только для отдельного физического лица, но и для работодателей. Их оказалось всего несколько.

— Трибун Литон, вот вам все накопительные программы, что действуют сейчас на Алайе, — Шайя скинула мужчине запрашиваемую информацию. — Ознакомьтесь с условиями и подумайте, сколько человек захотят участвовать в вашей затее.

— Вся моя тысяча.

— Тысяча? Это хорошо. Я думаю, что можно улучшить предлагаемые банком условия при единовременном вступлении в программу такого количества народа. И наверное, можно создать для вас в принципе особую программу… А вообще, знаете что? — Шайя задумалась. — Сообщите прокуратору, что вы хотите сделать для своих ребят и попросите его подать заявку в ваше ведомство на предоставлении услуг юриста и банковского работника. Пусть профессионалы всё продумают и выбьют для вас лучшие ставки, проверят, чтобы накопленные деньги при любых обстоятельствах не остались лежать на счету банка.

— Даже если не завершились десять лет?

— Кстати, сроки можно изменить. Не зацикливайтесь на прошлой программе. Вы всё же почитайте, что можно потребовать в условиях. Договор можно заключить на год, два, пять лет и дольше. Можно обговорить заранее, что по истечению года, если вы перестали вносить взносы, то собранная сумма автоматически будет перечислена на счёт плательщика и договор будет расторгнут. Не забудьте уточнить момент наследования накопленных средств. Сами понимаете, время неспокойное.

— Думаете, нам дадут такого ушлого специалиста? — заволновался Литон, внутренне испытывая страх даже перед всеми теми словами, что называла девушка.

— Ну, пока что военное ведомство во всём шло вам навстречу.

— Госпожа Ниярди, спасибо вам!

Шайя пожала плечами, показывая, что особо не за что её благодарить.

— Только вы, пожалуйста, не говорите другим трибунам о нашем разговоре, — попросил её Литон.

— Да я и не общаюсь с ними, — с удивлением глядя на него, фыркнула девушка. — Но разве это не хорошая идея, чтобы поделиться ею?

— В том-то и дело, что отличная! Вот только… они ребята молодые и шустрые… выбили своим тысячам новую форму, хотя старая ещё нормальной была, заказали прилёт какой-то известной певички, чтобы её выступление разрядило обстановку, а ещё умудрились связаться с фармацевтической компанией и получили от них витаминизированные коктейли для пилотов. Я уже молчу о том, что у тысячи Рарди теперь в меню ввели натуральные фрукты.

— А вы? Ну, в смысле ваши? Разве всё это не для всех?

— К нам повалила помощь от разных организаций, как с Алайи, так и от других планет. Я, признаться, иногда теряюсь, как всё это принять и оформить. Хотел получить диковинные фрукты, но таможня забраковала их, а паршивец Рарди всего лишь поменял название и забрал мои фрукты своим, — пожаловался мужчина, и такая детская обида в нём сквозила, что Шайя рассмеялась:

— Трибун, а вы в следующий раз окажите маленькую услугу торговцу с той планеты, откуда ждёте посылку. Он вам подскажет все тонкости прохождения таможни. А что касается другой помощи, которая сейчас льётся на нашу станцию рекой, то не гонитесь за мелочами.

Мужчина ловил каждое её слово и свирепым взглядом отгонял каждого, кто старался приблизиться и подслушать.

— Зачем вам форма? — весело блестя глазами, фыркнула Шайя. — Мыслите шире! Я слышала от ваших людей, что после того, как сменили старые двигатели, размером с дом, на новые, не превышающие объём чемодана, то освободился огромный зал.

— Иной принцип работы, — кивнул трибун. — Но зал завален сломанной техникой. Механики собирались разобрать всё на детали…

— Та техника наверняка уже устарела, как и допотопные двигатели, — махнула рукой девушка. — Составьте план работ, в который войдёт разбор и вывоз старья. Кстати, имейте в виду, что нельзя всё списать и выкинуть. Спросите у механиков насчёт ценности материалов, их количества и стоимости. Возможно, имеет смысл сдать что-то корпорациям как металлолом.

Шайя ненадолго задумалась и, глотнув воды, продолжила:

— Далее потребуется очищение помещения, и это не просто уборка, а вам должны подтвердить, что там нет бактериологической опасности, химической и… ну, не знаю, вы должны лучше знать, какие излучения остались в том зале.

— Разберусь.

— И наконец, самое главное. Что нужно вашим людям? Общий зал для отдыха? Столовая? Новые просторные каюты? Тот зал можно разделить как минимум на три этажа и…

— Просторные каюты?

— Да. Их как минимум можно увеличить втрое.

Шайя обозначила руками малюсенький размер кают и их расширение. А заметив усилившийся интерес трибуна, заторопилась вернуться к обсуждению практической части достижения цели:

— Сначала разумно действовать маленькими шажками, — тут она пальцами изобразила мельтешащую походку по поверхности стола, и дождавшись кивка Литона, уточнила:

— И первые шаги лучше делать своими силами. Потом уже используйте деньги благотворителей. Потратьтесь на проект перепланировки, и имея за плечами расчищенное помещение, красивую картинку с предварительной стоимостью работ, идите к прокуратору. Сделайте его своим союзником и вместе с ним уже огорошьте ваше общее начальство. Космические станции кому подчиняются? Маршалу?

— Каюты! — оживлённо шептал Литон, словно не слыша её дальнейших рассуждений. — Деточка, дай я тебя расцелую!

Мужчина поднялся и сграбастал Шайю в свои объятия, тряся её как грушу и звонко расцеловывая в щёки. А потом заговорщицки пообещал:

— Эти сопляки ещё ко мне за наукой прибегут! Им и в голову не придёт захапать себе этот склад старья. Масштабно, дерзко, современно!

Опустив помятую Шайю на пол, он шумно вздохнул и, махнув рукой сидящим в стороне своим легатам, велел им идти за ним.

Шайе оставалось сделать вид, что вылезшая из брюк блуза при медвежьих объятиях её нисколечко не смущает. Она вытянула оставшийся заправленный уголок и спокойно доела обед, тем более ей очень понравилось рагу из кролика, а вот чай подкачал. Забрав с собою выданный на десерт пряник, она поспешила к себе.

Так получилось, что Шайя никуда, кроме столовой, не ходила. Денег у неё не было, а без них не хотелось гулять по станции, делая вид, что её не интересуют рестораны с инопланетной едой или рынок с диковинками.

Жизнь затворницы очень быстро негативно сказалась на самочувствии девушки. Массажное кресло, разминающее мышцы, уже не спасало положения.

Шайю тянуло в спортзал, но она понимала, что стоит ей там заняться хореографическими экзерсисами, как вокруг неё соберётся толпа любопытных. И тогда она попросила коменданта забрать у неё массажное кресло и стала заниматься в освободившемся помещении.

Места было мало, но она в гостиной сдвинула к краю воздушный диван и этого вполне хватало.

Девушка продолжала учиться движениям современного танца, осваивала композиции традиционного танца с веерами, а ещё она радовалась, находя подходящую музыку для какого-нибудь земного танца.

На Алайе после сумасшедшего генетического эксперимента особенности культуры разных национальностей оказались забыты. Случайно или жителям не хотелось напоминания о прошлом − теперь не разобрать.

Ещё тогда, как символ объединения всех рас в одну, появились единые красивые танцы с огромными веерами или с яркими лентами, а потом жизнь на планете закрутилась-завертелась − и имеем то, что имеем.

А Шайя, воодушевляясь музыкой, могла себе позволить бодро отстукивать каблучками что-то из русского, наугад переходя к фламенко или бодрым подскокам из ирландского творчества, радуясь воздушной лёгкости своего тела. Она с упоением изгибала кисти рук, подражая испанкам или уделяла внимание движениям пальцев, копирую танцевальные движения индианок Земли.

Всё перемешалось у неё, так как в прошлой жизни ей не приходилось заниматься танцами. Но вдохновение и желание достигнуть созвучия с музыкой помогало двигаться девушке красиво.

Время на станции летело быстро.

Шайя не успела даже заволноваться о том, что в связи с разрешением ситуации на Ореоне её услуги больше не нужны.

Военное ведомство по собственной инициативе продлило с ней контракт, намереваясь посмотреть, сколько будет желающих пройти перепрофилирование, и какой процент из этих людей, по мнению госпожи Ниярди, изначально занимается не своим делом.

Желающих оказалось много. Служащие станции прилагали нешуточные усилия, устраивали подковерные интриги, стараясь выбить у начальства приём у временного штатного прогнозиста.

Шайя понимала, что общечеловеческая тяга к знанию собственных перспектив и разговорам о себе любимом очень желанное времяпровождение, и старалась не разочаровывать людей.

Она не говорила своим подопечным, что «вы не можете, не способны, не готовы…», зато она улыбалась и сообщала, что «у вас есть способности, талант, любовь, тяга…» − и всё это звучало обнадеживающе, приятно и хорошо. Более того, очень многим девушка рекомендовала проводить свободное время, посвящая раскрытию других талантов.

На станции вполне можно было помогать работникам оранжереи или повозиться с несложными техническими устройствами, приводя их в порядок. Всегда требовались кухонные работники в частные рестораны и кафе. У пилотов было достаточно свободного времени, чтобы взять на себя какие-либо дополнительные обязанности.

«Дело не деньгах! Вам работа с продуктами принесёт радость и спокойствие», — объясняла она, а в ответ на то, что человек не умеет готовить, улыбалась и шутила о курящих зайцах*.

(*из к/ф «Служебный роман»)

Пролетела ещё неделя, а за ней другая.

Шайя слушала профессора, рассказывающего о том, как Нико готовится к сдаче школьных экзаменов за все пропущенные года. В чём-то юноше было легко, и задания вызывали у него смех своей наивностью, но были и такие предметы, в которых он уступал даже малышам.

Со слов дяди Шайя поняла, что юношу сильно угнетают пробелы в знаниях, и тогда она потихоньку пристрастила его к художественным книгам и просмотру исторических сериалов. Обсуждение прочитанного или увиденного стало одной из тем в их общении.

Теперь история, география, социология, прославившиеся в веках алайянцы не выглядели для парня сухими безжизненными фактами. Более того, когда Нико отправился встречать выписывавшегося Игараси, то настолько увлёк того рассказами о наиболее впечатливших его сведениях, что мужчина тоже втянулся в подобное времяпровождение. Сначала его заинтересовали именитые конструкторы и изобретатели, особенно их жизнь, потом он увлёкся историей техники − и дальше уже не смог остановиться, поглощая книги одну за другой.

Профессор в ответ на беспокойство Шайи о том, что Игараси с головой окунулся в чтение, только смеялся и говорил, что это временно.

— Мир оказался другим, — объяснял он мотивы бывшего пилота. — Ему всё интересно! Хороший, сильный и правильный человек твой Игараси. Он положительно влияет на Нико, а парень на него.

Шайя радовалась тому, что у дяди неожиданно оказалось два подопечных. Сейчас, когда профессора отстранили от работы в закрытой академии в ответ на выступление «его птенцов», ему не хватало положительных эмоций.

Прокураторы космических станций были вторым выпуском чистых профессионалов, и дядя принимал активное участие в их обучении.

Ниярди уже остыл к работе в академии и вовсе бы не расстроился из-за увольнения, если бы не повисший на нём кредит за обновление организма. Его цветочек внесла ежемесячный платёж со своей первой зарплаты на Ореоне, вновь оставшись без денег. Профессор и Шайя даже поругались, но сошлись на том, что Ниярди берёт на себя сам кредит, а девушка отдаёт долг коллегии учёных, оплачивавшей лечение в течении полугода.

— Цветочек, я получаю доходы с некоторых моих проектов и патентов. Их хватит…

— Их хватит всё оплатить, но жить вам будет не на что! — отрезала Шайя.

— Я не могу…

— Мы разделим расходы, и выплаты станут не обременительными ни для вас, ни для меня. Тем более, что время летит быстро и с коллегией мы рассчитаемся уже через пять месяцев. Тут гораздо важнее сохранить вашу репутацию.

На том споры прекратились.

***

Планета Алайя

— Повтори! — голос молодого Харадо понизился до тихого глухого рыка.

— На Старке срочно созывают совет вождей, и предметом обсуждения будет объявления нам войны.

— Подтверждения?

— Почти все наши агенты подали соответствующие знаки.

— Подробности?

— Пока неизвестно.

Харадо, тяжело дыша, перевёл взгляд на требующего ответа по связи Тиба.

— Слушаю.

— Э, Кацу, у меня тут странности какие-то с планетой Старк. Все наши счета на их планете заблокированы, сотрудничество приостановлено, а специалисты корпорации Рико задержаны и, кажется, их увели на допрос. Что происходит?

— Тебе интересно что происходит? — зарычал Кацу и, опустив голову, ненадолго замолчал. — Мне тоже это интересно, — и нажав отбой связи, поднялся из-за стола.

Уже к вечеру он знал причины разрыва дружеских отношений, и в бешенстве чуть не свернул шею Кубо, Тиба и тем, кто пытался его удержать. Но больше всего он злился на себя!

Знал, что надо было напрямую поговорить с дочерью профессора, но придумал тысячу отговорок, чтобы этого не делать!

Не хотел допрашивать её и составить о себе неблагоприятное мнение?

Не желал демонстрировать спецслужбам других планет своё знакомство с ней?

О чем он ещё тогда думал, оправдывая своё бездействие в том направлении?

А теперь свобода всей планеты находится под угрозой!

Ему потребовалось время, чтобы успокоиться, а когда злость отступила, он осознал, что желание оберегать Шайю никуда не делось.

Это настораживало и подвергало его профессионализм сомнению. Он устало прикрыл глаза и как учил профессор, попробовал сосредоточиться и разобраться в себе.

Потребовалось время, чтобы Кацу понял, что помимо симпатии к девочке, он руководствовался интуицией, которой научился доверять.

Шайя должна была оставаться в тени!

Зачем, почему, как долго и для чего?

Он не знал, но больше не сомневался в том, что поступил тогда правильно. Так надо было. А проблемы? Бывало и хуже!