Глава 12. В этой главе появляются таинственные намеки, которые Шайя обязательно должна разгадать

На экране вновь появился врач-консультант:

— Проведите диагностику капсулы, нажав код… − мужчина выжидающе посмотрел на Клюге, Ниярди и Иварди, суетящихся возле не долеченного пациента.

Шайя, испытывая неудобство из-за Харадо, сверлящего её взглядом тёмных глаз, подошла к инопланетной капсуле, и только коснулась её панели, собираясь набрать названный консультантом код, как та подала тревожный сигнал.

— Э, в чём дело? — опешила она и вновь попробовала, но капсула опять вызывающе запикала, обозначая прикосновение к управлению постороннего лица.

— У вас нет доступа, − раздражённо объяснил ей консультант.

— Как нет, ещё утром был! — возмутилась девушка, а потом хлопнула себя по лбу. — Надо было освежить метку!

Теперь на неё уже смотрели все.

— У меня временная метка, − пояснила она.

— Почему вы не сделаете постоянную? — удивился Иварди.

— Я не собираюсь здесь долго работать, а если я на каждой станции буду делать себе что-то вроде тату, то уже через пару лет у меня на руке не останется свободного места.

Шайя преувеличивала, так как постоянные маячки были крохотного размера, хотя и содержали в себе много информации; но верно было и то, что никто не знал, как будут подобного рода метки соседствовать между собою, если их станет в какой-то момент слишком много.

— Я бы побоялся так часто протыкать кожные покровы, − заметил Иварди.

— Протыкать? Мне Литон прикладывает к руке малюсенькую этикеточку и она в течение минуты впитывается в кожу.

— Хм, наверное, свежая разработка, − хмыкнул Иварди.

— Ничего свежего в ней нет, − презрительно фыркнула Саоми, − группа бактерий Absorbet kito известна давно.

— Давно или нет, но когда я пришёл на станцию, то мне при помощи присоски вводили маркирующее вещество.

— Э, там прибыл Дюже, − тихо произнёс на ухо Харадо трибун Рарди.

— Зови сюда.

В зал вошёл молодой мужчина и, увидев Харадо, вытянулся в струнку.

— Отставить, — едва слышно произнёс гость. — Я здесь в качестве капитана охраны. Приглядываю за сотрудниками дипломатического корпуса.

Дюже понимающе усмехнулся и показал на свою форму механика.

— Кого ловите? — всё так же тихо поинтересовался Кацу.

— Сам — никого, но присматриваю за своими ребятами, ведущими слежку за контрабандистами.

— Есть что-либо интересное по казначею?

— Ничего из того, что указывало бы нам на воздействие, — отчитался Дюже, наблюдая за растерянно отошедшей от капсулы госпожой Ниярди.

Увидев его взгляд, направленный на неё, она поздоровалась и объяснила, что оказалась бесполезна, так как действие временного маячка закончилось.

— Мне ведь теперь даже наш этаж не покинуть, — ахнула она, осознав масштаб проблемы. — Дорогой трибун Дюже, а вы не могли бы поставить мне метку?

— Мои метки вам не подойдут, — с сожалением произнёс мужчина и покосился на Рарди, но тот делал вид, что не слышит и не понимает, о чем речь.

— Послушайте, — раздался раздражённый голос консультанта с большого экрана, — покиньте помещение, вы отвлекаете от работы! А вы, юная госпожа, должны знать, что не стоит злоупотреблять метками, пропитанными бактериями Absorbet kito. Они являются проводниками или, если вам будет понятнее, носителями множества разных веществ на своих плечах. Я сомневаюсь, что у вас на станции соблюдают все меры предосторожности, и кто знает, что вам под кожу доставят эти бактерии наравне с маркирующим веществом.

В ответ на тираду консультанта уставилось множество глаз, и все глуповато хлопали глазами, словно бы вовсе не слушая, а ловя какую-то собственную ускользающую мысль.

— Что касается вашего казначея… — сварливо попытался продолжить врач.

— А как быстро действуют ваши бактерии? — одновременно задали вопрос Харадо и Дюже, перебивая консультанта.

— Всё зависит от их рода и дополнительных элементов, — ответила подошедшая госпожа бактериолог. — Они могут впитаться мгновенно, но можно и отстрочить действие. Тут главное — правильно подобрать им соседей.

Дюже и Харадо переглянулись.

— Просмотрю все записи за последнюю неделю, — произнёс трибун и развернулся уходить, но его окликнула Ниярди.

— Подождите, — она даже подняла руку, собираясь его коснуться, но не дотянулась. — Подождите, — повторила она, — я видела… я не поняла, что я видела, но это было странно. Позавчера, когда сняли блокаду. В коридоре…

Шайя подробно описала пыльцу, замеченную ей в отблеске света.

— Эти бактерии невозможно увидеть глазом, но если их соседями были…

Саоми начала сыпать терминами, а потом резко повернулась к уложенному в капсулу казначею:

— Я знаю, что делать! — громко скомандовала она, прерывая действия Иварди, который собирался закрыть капсулу и запустить заморозку.

— Если для введения внутрь использовались Абсорбеты, то я могу вычислить, какую заразу они протащили в мозг и при помощи этих же Абсорбетов ввести блокираторы. Модификации уже не спасти, но мозг нашего казначея останется целым.

— Ваша должность? — спросил гость, и Саоми не посмела не ответить, испытав на себе его пронизывающий взгляд.

— Бактериолог. Окончила академию с отличием. На Ореоне прохожу трехгодичную практику.

— Действуйте. Помощники вам нужны?

— Э, пожалуй, — задумалась она, — на вторичном этапе мне потребуется консультант по медицине.

Харадо развернулся к экрану и, посмотрев на внимательно слушающего разговор врача, велел именно ему оставаться на связи.

— Но позвольте, моя смена…

— Лечение данного пациента разглашению не подлежит. Соответствующие бумаги вы получите в течение нескольких минут. Всё ясно?

— Э, да, — тоже не решился спорить врач, думая в этот момент о всех известных династиях Алайи не очень хорошо.

Шайя поймала себя на том, что преданно смотрит на Харадо, ожидая его указаний, а он на неё даже не взглянул!

Впрочем, это хорошо, что не взглянул. Она достаточно опозорилась, выбежав навстречу ему, как дитя малое, а потом опростоволосилась с просроченной меткой!

Что он теперь о ней подумает?

Она отошла в сторону. Никто не обратил на неё внимания.

Вздохнула — и отправилась к себе. Дверь в каюту, естественно, не открылась, так как помещение принадлежало служащему персоналу, коим в данный момент Шайя не являлась, и она вновь выглядела дурой, набирая код и толкая дверь. Черт бы побрал привычные действия, кои совершаешь, не думая!

Воровато оглядываясь назад, чтобы проверить, не видел ли кто её оплошность, она связалась с трибуном Литоном и тихонько объяснила, что из-за своей забывчивости оказалась пленницей коридора на медицинском этаже.

— Сейчас буду! — бодро откликнулся трибун.

— Хм, — послышалось позади, и Шайя развернулась. — Он вас опекает?

— Ну, можно так сказать, — неуверенно протянула девушка.

Ей не понравилась строгость и недовольство в голосе Харадо. Ещё ей показалось, что он спрашивает о чём-то большем… вот только о чём? На всякий случай она добавила:

— Трибун Литон хороший, — и покраснела.

Сегодня явно не её день! Надо молчать, умнее будет выглядеть, но Харадо тоже молчал и смотрел на неё, как будто чего-то ожидая.

Она молчала, он молчал, оба стояли друг напротив друга и не расходились.

Шайя подумала, как бы мужчина отреагировал на её возглас о том, что сегодня хорошая погода! Вроде бы так советовали когда-то земным леди начинать беседу, когда не знаешь, что сказать?

Уголки её губ дрогнули в лёгком намёке на смешливую улыбку, но девушка благоразумно удержала нейтральное выражение лица и не произнесла ни слова, боясь что-то не то ляпнуть. Пусть Харадо истолковывает её молчание, как хочет, хуже уже не будет!

Она с интересом стала осматривать гладкие стены, всем видом показывая, что занята ожиданием трибуна.

Судя по всему, её знакомый тоже ждал Литона, так как проделывал то же самое.

Шайя с досадой подумала, что они стоят тут как два дурака!

Не выдержав, повернулась, чтобы спросить, как там на Алайе? Но увидела, что он тоже хочет спросить её о чём-то и захлопнула рот, а он точно так же вопросительно уставился на неё.

— Я здесь! — услышала она голос приближающегося Литона, и обрадовано протянула ему руку.

Трибун сразу же приложил к ней крошечную этикетку и достаточно громко вопросительно прошептал:

— Что за тип? Он к тебе не пристаёт?

— Это гость нашей станции, господин… — тут Шайя развернулась к Харадо, боясь назвать его по имени.

— Харадо, — спокойно представился он, а она опять подумала, что глупо было сейчас вспоминать о секретности, о которой ей говорил когда-то профессор.

— Харадо? Младший? Что вам надо от нашей девочки? — угрожающе двинулся на него здоровенный трибун.

Шайя в изумлении раскрыла рот. Это что же сейчас происходит? А некрасивая ситуация происходит!

Она сделала шаг и, коснувшись руки трибуна, позвала его:

— Литон! Господин Харадо мой давний знакомый, — смущаясь, произнесла она, очень боясь, что её «давний знакомый» сейчас неодобрительно хмыкнет. Но он только как-то по-птичьи склонил набок голову и задумчиво повторил:

— Литон?

Шайе почудился в интонации укор её фамильярности при обращении к трибуну, но она могла ошибаться.

— Ты обедала? — неожиданно прервав битву взглядов, спросил Литон.

Шайя отрицательно покачала головой, и трибун галантно предложил ей локоть.

— Старина Торо обещал сегодня нас удивить! — уводя Шайю от Харадо, начал рассказывать Литон.

Она позволила ему это сделать и в общем-то была рада, что нелепая ситуация оказалась прервана, но зачем-то обернулась и в полумраке коридора ей показалось, что Харадо сейчас превратится в зверя. Во всяком случае, он как-то так подался вперёд и его взгляд… под таким взглядом не знаешь, то ли давать дёру, то ли заискивающе льнуть и ластиться.

— На первое будут свиные рёбрышки с кукурузой, финиками и годжи, — заливался соловьём трибун, — а вот на второе он обещает лепёшки с мясом осла.

— Настоящего? — от удивления Шайя спросила слишком громко и вновь оглянулась. Её точно сегодня кто-то сглазил!

Харадо продолжал стоять и смотреть.

— Ну-у, ты в обморок не грохнешься, если я скажу?

— Даже не знаю, — совсем сникла девушка, не понимая ни себя, ни Харадо, ни дразнящего гостя трибуна.

— Осла везли на Трион, но таможня не пропустила. Он чем-то болен и опасен для других животных.

Шайя, широко раскрыв глаза, посмотрела на Литона, но не стала спрашивать ни о том, почему осла не вылечили и не вернули на Алайю, не поинтересовалась, не опасно ли подавать больное животное на обед. Тут без неё куча специалистов и, наверное, всё посчитали, оценили, взвесили.

— Главное, чтобы его хорошо прожарили, — вздохнула она, горюя о судьбе осла и неожиданно проявившейся собственной чёрствости.

— Ну что ты! Мясо долго варят, потом ещё дольше тушат с травами, пока оно не станет нежнейшим.

Шайя кивнула и поддержала тему разговора, грустно сообщив:

— Ужасно есть хочется. Я почему-то всё время хожу голодная!

— Так это что же, Торо тебе не докладывает?

— Нет, у меня всего в достатке и я даже сыта, когда отхожу от стола, но очень быстро всё переваривается.

— Хм, малышка, а давай-ка я переведу тебя на детское питание! Там в меню побольше калорий будет.

— У меня с господином поваром особая договорённость, и я не знаю…

— Ну, а я передоговорюсь! А то ты совсем худенькая. Не дай Космос систему очистки станции без предупреждения включат, так тебя воздушным потоком с ног собьёт, если за руку не держать.

Шайя улыбнулась. И вовсе она не худенькая, а нормальная и даже крепенькая, но если сравнивать с пилотами, то конечно…

Но прокуратор, да и трибуны тоже не крепыши, а вполне себе обычные мужчины. Сильные, тренированные, опасные, но без бросающейся в глаза ширины плеч и рельефного живота. Обычные! Ну, разве что Литон здоровяк.

Пока Шайя обедала с ним, госпожа Клюге, игнорируя насмешливые взгляды Иварди, обвязала голову казначея мокрой тряпкой, а после притащила лёд.

— Райс, молчи! — подняв предупреждающе руку, велела она психиатру.

Тот пожал плечами и вопросительно посмотрел на консультанта. Врач, недовольно поджав тонкие губы, вынуждено признал:

— Ну, раз в капсулу мы его не кладём, то возможно есть смысл остудить голову примитивными методами, хотя я настаиваю на том, что времени у нас мало. Если вашего казначея не убьют бактерии, то это сделает лёд.

Стоявшие в стороне в тени коридора Харадо, Рарди и Дюже ещё немного понаблюдали за мечущейся госпожой Клюге, и как только на браслете гостя появился сигнал о пришедшей почте, отошли подальше.

Кацу беглым взглядом оценил присланную характеристику на трибуна смотрящих и, несмотря на то, что в силу открывшихся обстоятельств правильнее было бы отдать дело о нападении на казначея занимающемуся этим отделу, он всё же скинул все данные трибуну. В паре с бактериологом трибун Дюже обязательно докопается до виновного в конкретном случае и предложит новую защиту для всех остальных. Свежий взгляд и неожиданные предложения от специалиста из другой области должны иметь эффект.

Трибун смотрящих удивлённо перевёл взгляд с поступившей ему почты на Харадо и неуверенно пробормотал:

— Это очень большой объём.

— Доступ к полученным данным дадите своим легатам по собственному усмотрению. Покажите засидевшимся на местах дознавателям, на что способны выпускники нашей академии, − напутствовал Харадо и, развернувшись к затихшему Рарди, криво улыбнулся и спросил:

— Так что там приготовил ваш повар на обед?

— Э, не знаю… но сейчас узнаю! — встрепенулся трибун.

— Осла он приготовил! Ваш Торо приготовил осла! Стыдно солдату не интересоваться едой!

Рарди неуверенно улыбнулся, надеясь, что правильно понял шутливое настроение Харадо. Хотя под пытливым взглядом гостя хотелось бежать и проверять порядок в собственной тысяче. Если Харадо знает, как зовут повара станции и что подают на обед, то служебные грешки надо бы прикрыть получше, или стоит сразу покаяться?

Шайя радовалась сытному обеду и одновременно испытывала чувство беспокойства.

Всё было не так! Сейчас ей казалось, что она не на своём месте, появилось чувство, что она всю жизнь проведёт на Ореоне, работая по инерции и превратиться в старую грымзу.

В какое-то мгновение ей почудилось, что она перестала видеть цвета, и вокруг всё стало чёрно-серо-белым, как в первых телевизорах Земли. В этой серости неожиданно появились двое франтоватых парней, и их красочная форма, цвет лица, глаз на обесцвеченном фоне показались яркими и привлекательными.

Шайя сморгнула, и всё вновь стало по-прежнему, только чувство растерянности и собственной неуместности осталось.

— Ты какая-то неспокойная, − заметил Литон, проводя насмешливым взглядом гостей из дипломатического корпуса Алайи.

Ребята остановились у входа в малую столовую и никак не могли решить, куда пойти. В общем зале им призывно улыбались девушки, выражая желание пообщаться, но там было бы неловко заказывать себе еду из натуральных продуктов.

Один из гостей подозвал женщину, разливающую чай в малой столовой и, переговорив с ней, приложил своё кольцо к её браслету. Женщина поспешила в подсобку и вынесла оттуда полный поднос с пирожными. Парень подхватил поднос, а его товарищ, подмигнув служащей, забрал её чайник и оба они отправились к девушкам, пропав из поля зрения Шайи и трибуна.

— Ставлю свой десерт на то, что эти пижоны вернутся сюда, − хмыкнул Литон, не дожидаясь ответа девушки.

— Я… мне кажется, что моя работа здесь завершена, − совершенно неожиданно произнесла она. И стоило ей вслух произнести эти слова, как растерянность исчезла.

— Как это «завершена»? Детка, это из-за отпрыска семейки Харадо?

— Нет! — воскликнула и тут же с удивлением добавила: — То есть, не знаю, — и, раздражаясь на себя, призналась: — Не понимаю.

Литон молча наблюдал за сменой настроения девушки, а она словно бы пыталась прислушаться к чему-то неуловимому, но важному.

— Мне надо пообщаться с этими двумя… — она махнула рукой, где недавно стояли дипломаты.

— Малышка, но они вертлявые! Как они могли тебе понравится?

— Вертлявые? — Шайя задумалась. — Это не совсем так. Это маска, что-то вроде скользкой брони, прикрывающей их истинные мотивы.

— Хм, ну может быть. Всё-таки переговорщики… Но…

— Литон, всё вдруг отступило на дальний план, и я вижу только этих двоих! — с жаром начала объяснять Шайя. — Ничего не понимаю, но может разговор с ними мне подскажет что-то? Куда они направляются дальше, известно?

Мужчина внимательно смотрел на девушку и о чём-то размышлял.

— Нет, неизвестно. Могу только сказать, что наша станция явно не конечная точка в их маршруте. Харадо — птица высокого полёта, и трёхдневная блокада Ореона его не заинтересует настолько, чтобы лететь сюда лично.

— А какую должность может занимать Харадо?

Трибун пожал плечами и задумчиво поскрёб подбородок.

— Сейчас он в форме капитана службы охраны дипломатического корпуса, но слухи ходят о нём разные. Так-то, если подумать, то в последние годы его никто нигде не видел. Эта семейка вообще очень скрытная, но женщины их рода на виду и крутятся на самом верху.

— У меня такое чувство, что только мы, простые граждане Алайи, не особо представляем, чем занимается господин Харадо, а вот те, от кого надо всё скрывать, как раз в курсе всего!

Литон засмеялся:

— Может, и знают, да не укусят!

Шайя вопросительно посмотрела на трибуна, но он отмахнулся фразой:

— Не забивай себе голову чужими проблемами! Подумай лучше о том, что ты чувствуешь. Я сам, да и мои ребята уважают такие чувства. Не раз бывало, когда прислушаешься к своей чуйке и спасаешь этим себе жизнь.

— Если бы я могла толком понять, что чувствую! — с досадой воскликнула она.

— Ты сказала, что тебе надо поговорить с франтами.

— Это я предполагаю, что разговор с ними поможет мне что-то понять. Может, мне надо просто посидеть рядом с ними в определенный момент, может, достаточно узнать их имена, а может вообще статься, что мне нужно толкнуть кого-то из них, чтобы предотвратить что-то! — раздражённо перечисляла Шайя, всё больше нервничая.

— Ну, самое простое — это пообедать рядом с ними.

— Но я ведь уже отобедала!

— Значит, попьёшь чаю. Я оставлю тебя, а ты сиди здесь, и они обязательно попросятся за твой столик.

— Но…

— Потому что все другие заняты, — наставительно добавил трибун.

— Но они свободны…

— Детка, ты плохо знаешь старину Литона!

Шайя слышала доносившийся смех из общего зала, видела, как трибун разогнал сидевших компанией легатов и те быстро рассредоточились по столовой, занимая свободные столики, подмигнув ей. Через пару секунд к девушке подошла женщина с новым чайником и, наведя порядок на её столе, оставила его вместе с маленькими чашечками.

Спустя пару минут дипломаты оставили девушек в общей столовой и вошли в малую. Декорации уже были готовы, и Шайя схватила чайник, чтобы наполнить свою чашку. Она изобразила самое приветливое выражение лица, а легаты, наоборот, одарили новеньких зверскими взглядами.

— Вы позволите? — спросил один из гостей у неё.

Шайя улыбнулась как можно дружелюбнее:

— Конечно, присаживайтесь!

— Не подскажите космическим странникам, что можно заказать на обед?

— Подскажу! Наш господин Торо превзошёл сегодня сам себя. Закажите наваристый мясной суп с овощами летней палитры и специями на первое, а на второе поторопитесь взять фаршированные экзотическим мясом пресные кружевные блины. Их готовят только у нас и очень редко, — восторженно протараторила Шайя, принимая манеру общения ребят.

А когда один из них стал искать меню, то она капризно изогнула губы и небрежно бросила:

— Всё остальное не стоит вашего внимания.

Вообще-то она думала обратить всё в шутку, так как на станциях в служебных столовых отродясь не бывало никакого меню. Есть коммерческий стол, детский стол и регламентированный врачами стол. Но гости приняли всё за чистую монету, и Шайя поняла, что перед ней совсем молоденькие ребята, которым от силы лет двадцать пять! Она-то сначала подумала, что они примерно одного возраста с молодыми трибунами, но, похоже, ошиблась.

И куда же они летят? На одну из отсталых планет? Но зачем их сопровождает такой важный и строгий Харадо? Быть может они летят вовсе не на планету, а встреча назначена каком-либо корабле? Но что толку от этих мальчиков?

Шайя с улыбкой смотрела на представляющихся ей ребят.

— Мой друг Ян Дейки, — величаво произнёс один.

— Мой друг Эди Шино, — не менее пафосно представил Ян своего товарища, улыбаясь широко и радостно.

— Я Шайя Ниярди, — назвала себя девушка.

Гостям Ореона принесли коммерческий обед, и Шайя, попивая чай, вежливо присутствовала. Она смотрела по сторонам, но одновременно выказывала внимание обедающим гостям, дарила им лёгкие, ничего не значащие улыбки и размышляла.

Ян Дейки и Эди Шино явно выходцы из закрытой академии. Их тела не модифицированы и даже фигуры не подправлены. Ян худой и жилистый, а Эди более плотный, несомненно, любит физические упражнения, но не пропорционален. В его случае на Алайе обычно увеличивают длину ног, но он этого не сделал.

— Вы были правы госпожа Шайя Ниярди, суп выше всяких похвал, — прервал её размышления Ян.

Девушка постаралась очаровательно улыбнуться и, кажется, это возымело эффект. Шайя даже осталась довольна тем, что может успешно пользоваться девичьими чарами.

Итак, куда же летят эти чистенькие мальчики в сопровождении хмурого, окутанного тайнами сопровождающего? Абы куда они все не полетят!

Может, ведутся переговоры с Империей? Нет! Туда послали бы опытных говорунов, которых на мякине не проведёшь. А хотя никого вообще не послали бы в Империю, так как переговоры на высоком уровне смогли бы вести только модифицированные сотрудники, а им опасно покидать Алайю.

Есть только одна планета, где все переговоры проводят при личном общении за столом и терпеть не могут модифицированных алайянцев! И это Старк!

Контуры ребят вспыхнули зелёным, и Шайя чуть не уронила чашку.

Бинго? Она угадала? Эта троица летит на Старк?! Великий Космос, они летят на Старк!!! Но причём тут она?

В столовую вошли Рарди и Харадо и остановились при входе, мешая всем тем, кто захотел бы войти или выйти. Точнее, остановился гость и прожигал её своим обвиняющим во всех грехах взглядом.

— А вот соус к этим чудесным блинчикам, — слащаво улыбнулась Шайя в ответ на этот обвинительно-требовательный взгляд, и подтолкнула к ребятам, сидящим спиной ко входу, жгучую гадость Торо.

Эди смело макнул в него скрученную в рулет обыкновенную лепёшку и, укусив, вытаращил глаза.

— Но что же вы так неосмотрительно хватаете что ни попадя, — пожурила его Шайя и быстренько налила ему чаю.

Она старалась не смотреть на Харадо, но всё же следила за ним, одновременно демонстрируя, как ей хорошо сидеть тут и обедать с двумя прекрасными молодыми людьми.

— Острый? — хохотнул Ян, видя раскрасневшегося друга.

В Шайю как демон вселился и она, немного флиртуя, вроде как оправдалась:

— На Ореоне служат горячие головы, и все тут любят еду поострее.

— Мы тоже ребята не промах, — весело заметил Ян — и смело намазал совершенствованную поваром горчицу. Шайя смотрела на него с восхищением, так как знала, как жжётся эта зараза, но самоуверенность дипломата подвела и, видимо, какая-то кроха жгучей отравы попала на гланды.

Парень закашлялся, побагровел, и девушка засуетилась, подавая салфетки и прикрывая непривлекательную картину от других. Ей было стыдно, что она выставила ребят в неприглядном свете, и старалась исправить это.

— Развлекаетесь? — услышали они все трое надменный голос. — Не забывайте, что голосовые связки — ваше оружие.

Из всех троих в ответ на замечание покраснела только Шайя, но она не посмела и рта раскрыть, потому что поняла, что ей жизненно необходимо лететь вместе с ними на Старк.

Она должна! То же самое с ней было, когда она слушала выступление врача со станции Ореон.

И вот что ей теперь делать?

Нет, вопрос не в этом — что ей делать на Старке? Какого черта её туда тянет? Почему в груди всё переворачивается, стоит только представить, как эти трое улетают, а она остаётся?

Как только Шайя поняла, в чём причина её сегодняшней растерянности, она успокоилась, и всё стало как прежде.

Можно было бы сделать вид, что всё это наваждение и ей показалось, но зачем тогда она годами медитировала, встречая рассветы и провожая закаты, тратила время, пытаясь почувствовать и усилить свою интуицию, жаждала сверхспособностей, которые всё же смогла получить? Уж точно не для того, чтобы потом делать вид, что ничего не было!

— Простите, — девушка поднялась из-за стола, — я оставлю вас.

Так получилось, что, встав, она оказалась напротив Харадо и чего только не увидела она в направленном на неё взгляде.

«Сумасшедший!» — чуть ли не по дуге обходя его, подумала Шайя.

Казалось, что этого мужчину раздирают на части демоны! В нём смешались гнев, удивление, неприятие, жажда, тоска и, наверное, что-то ещё, но Шайя побоялась смотреть в такие живые и выразительные глаза.

«Чур меня, чур!»

Трибун Литон поднялся и, догнав девушку, вопросительно посмотрел на неё. Юная госпожа Ниярди вновь была спокойной и уверенной в себе.

— Я так понимаю, что всё стало по своим местам? — не дождавшись каких-либо откровений, констатировал он.

— Да, — призналась она и, обхватывая плечо трибуна, слегка прижалась к нему, — мне вас будет не хватать. Присмотрите за моими цветами или, точнее, пристройте их куда-нибудь?

— Уверена?

— Их с удовольствием возьмут в оранжерею или можно поставить в столовой…

— Малышка, скажи старому пню, что дело не в этих сопляках? Ты же не положила глаз на их рожи?

Шайя пожала плечами, и увидев, что трибун нахмурился, пояснила:

— Мне от них ни жарко, ни холодно.

— А Харадо?

— Харадо? Он необыкновенный, — угрюмо признала девушка, — но мне не до того, чтобы соображать, нравится мне это или нет.

— Ты сама необыкновенная. Но я хочу тебя предупредить, что все женщины, вошедшие в этот род, несчастливы.

— Несчастливы?

— Ты девочка сообразительная и тебе достаточно посмотреть светскую хронику. Так вот, обрати внимание, как мать нашего гостя смотрит на его отца. Она его ненавидит. Так же в своё время смотрела на мужа её свекровь. И признаюсь, что таким же взглядом когда-то смотрела на меня моя жена.

— Ваша жена?

— Она долго ревновала меня к моей работе, а потом… все думали, что она меня бросила из-за ранения, но к тому времени она давно уже ненавидела меня, а не уходила потому, что я отдавал ей всё заработанное, и ей было удобно так жить.

— И зная о набирающей силу ненависти своей жены, вы с ней продолжали жить? Зачем удерживали деньгами? Вы ведь понимали, что удерживаете её этим?

— Понимал. Даже презирал её за это, но сам был эгоистичной скотиной… Мне бы сразу понять, что не всякая работа способствует созданию семьи, но… впрочем, до сих пор стыдно говорить. Прости.

Шайя грустно улыбнулась, прекрасно понимая, какой бывает жизнь и как нехорошо могут поступать в общем-то приличные люди.

— Я буду скучать по вам, — произнесла она и, не дожидаясь ответа, поспешила к себе.

Времени оставалось мало, а решить и сделать надо было многое. И всё кажется невыполнимым, но надо.