Глава 14. Эта глава о хлопотах и неприятном сюрпризе, который чуть всё не испортил

Шайя была довольна, как всё вывернула. Её послушать, так она посланница высших сил!

Это длительное ожидание Харадо помогло ей сварганить подходящую версию и, что удивительно, отторжения у неё столь величественные мысли не вызывали.

Может, она и вправду та открытая душа, которая оказалась в нужном месте, и по доброй воле готова приложить усилия ради мира во всём мире?

А все эти мысли пришли из-за возникшего подозрения, что на неё может кто-то влиять в своих целях. И вот вместо того, чтобы искать варианты своего попадания на Старк и заранее прикинуть, что там делать, она вдалась в анализ происходящего.

Но Харадо слушал её внимательно, не подтрунивал, а потом и вовсе погрузился в собственные размышления.

— В тот день, когда имперцы прекратили вашу блокаду, они вообще отвели все свои корабли на значительное расстояние. Вся часть нашего сектора сейчас чиста, — поделился информацией мужчина.

— Это же не просто так? — встрепенулась Шайя, с тревогой смотря на Харадо. — Столько лет они не давали нам спокойно жить, всё лезли и пакостили, а тут отступили?

— Я тоже не верю в такие подарки. А теперь давай приплюсуем твоё предчувствие беды огромного масштаба — и тогда приходит на ум только одно объяснение.

— Империя делает вид, что к будущей беде не имеет никакого отношения, — принялась рассуждать Шайя. — И предусмотрительное создание ферманами своего алиби вызывает тревогу!

Она посмотрела на Харадо в упор — и тут же пожалела об этом: его взгляд сбивал её с толку.

— Что же они задумали, — пробормотала она, — раз ожидают какого-то расследования или спроса за то, что произойдёт?

Шайе стало нехорошо, и девушка потянулась к сладкому, чтобы заесть появившуюся тошноту и дрожь.

Несколько минут назад она сама уверенно утверждала, что жители Старка имперцам не нужны, но это были слова… всего лишь логический вывод, а теперь, когда все размышления были озвучены и соединены, то пришло более глубокое понимание её страшных слов.

Это не забавная фраза из «Кин-дза-дза»: «Скрипач не нужен!»

Харадо пришёл к таким же выводам, что и Шайя. Более того, в свете страшных догадок уже по-иному звучало дедово: «Возвращайся!»

«Дед что-то знает про Старк? Правительство Алайи знает? Знает — и смирилось? Они приняли решение идти под руку Империи? А Старк, точнее их жители, исчезнут? Их воины никогда, ни при каких обстоятельствах не сдались бы… Значит, их уберут… Никто не знает как, но Имперцы уверены в своей безнаказанности и уверены, что у них всё получится. У Алайянцев после безумного акта устрашения не останется иного выбора, как идти на поклон!»

Кацу посмотрел на подавленную девушку, которая клала в рот одну сладость за другой и безостановочно пережёвывала их. Он подал ей чашку с чаем, а после вложил в руку салфетку, которую она стала замысловато складывать и раскладывать, вновь бездумно складывать и раскладывать.

Кацу понимал, что это нервное, и ему хотелось обнять Шайю, увезти её в свой дом… Но дом вскоре перестанет быть самым защищённым местом!

Велик шанс того, что вскоре на Алайе жизнь может стать хуже смерти, а династию Харадо уберут одной из первых, на что бы там ни надеялся дед.

Удивительно, но юной Шайе очевидно, зачем нужны империи алайянцы, а правительству — нет!

Министры не привыкли к широте мысли и замыслов, они закоснели и живут, работают, думают по привычке.

Дед ошибается, если считает, что склониться перед Империей — значит выжить. Не в этот раз, не с этим врагом, не в современном обществе!

— Шайя, но, быть может, мы нагнетаем и не видим чего-то более простого и приятного? Возможно, что через пару дней мы узнаем, что император Ферманов смертельно болен и поэтому его генералы решили прекратить свои завоевания. У имперцев много проблем и их надо решать.

Девушка замерла, оставляя скомканную салфетку и прислушиваясь к себе.

— У них действительно много проблем, которые надо решать, но… — она замолчала, но, видимо, чутьё ей больше ничего не подсказывало, и тогда Шайя уже принялась рассуждать, исходя из здравого смысла:

— Они же не дают занимать ключевые посты местным жителям, а своих не хватает. У них полно шпионов, агентов, дознавателей и прочих, но те, кто мог бы организовать работу на захваченных станциях и планетах уже, по-видимому, закончились! Я думаю, что за столько лет у Империи случился довольно сильный перекос в обществе, и им уже сложно остановиться от захвата новых планет, так как основная часть их общества нацелена и подготовлена именно к этому.

Кацу понимал точку зрения Шайи, более того, сюда гладко ложилась теория о получении из алайянцев техническим путём тех самых высококлассных подчинённых специалистов, биокукол, но принимать её единственно верной не спешил.

Пока что основным доводом в пользу всех ранее произнесённых ею слов было дедово: «Возвращайся»!

Оно не выходило у него из головы. Ему необходимо больше информации.

— Шайя, я тебя выслушал и обещаю всё обдумать.

— Господин Кацу, вы возьмёте меня с собой? Простите, но сейчас для меня этот вопрос самый важный.

Он долго смотрел на неё, подбирая слова, которые убедили бы девушку в том, чтобы она отправилась в путешествие… куда угодно, только подальше от их сектора! Пусть бы слетала в созвездие оборотней, подала бы запрос на посещение новой живой планеты! Как её там, Гром? Говорят, что на Гром можно попасть, в отличие от других живых планет, на которые высшие расы не дают доступа. Он даже потянулся к кольцу, чтобы перевести на счёт Шайи приличную сумму.

— Времени мало, и если вы не поможете, я буду искать другие пути… Я не отступлю, — она сказала это настолько ровно и буднично, что он понял — не отступит!

— Я найду тебя через час, — уточнил он и нехотя проводил девушку до дверей.

Отпускать её не хотелось. Пусть бы сидела в гостиной, а он мог бы в спальне или в душевой связаться с отцом! Но побоялся некрасиво выглядеть в её глазах и отпустил.

Он смотрел, как её тоненькая фигурка удалялась по коридору, а потом звякнул колокольчик подошедшего лифта и Шайю скрыли раздвижные двери. На какой-то миг он забыл, что хотел сделать и почему позволил ей уйти. Его тянуло к ней, но она ушла, оставляя пустоту, которая быстро заполнилась тревогой.

Шайя попросила о встрече прокуратора станции и, немного подождав, огорошила его новостью о своём увольнении.

— Так не делается, госпожа Ниярди, — сердился мужчина. — Это безответственно, и я не ожидал от вас подобного поступка!

— Простите, но обстоятельства сложились так, что я сама несколько часов назад поняла, что не смогу дальше выполнять свои обязанности.

Прокуратор уговаривал, потом грозился подать на неё жалобу, но Шайя только краснела, бледнела, злилась или блестела глазами, в которых набирались слёзы.

— Ну почему вы такая упрямица? Хотите, я вас назначу начальницей отдела по работе с людьми и устрою вас в роскошных апартаментах?

— Вы лучше назначьте себе секретаря и парочку личных помощников, пока не загнулись, заменяя бывшего модифицированного прокуратора.

— Вы! — вскинулся мужчина.

— Мой дядя говорит, что на Алайе все те, кто занял должности специалистов вашего уровня, уже давно поняли, что без помощников не обойтись. Только прокураторы космических станций продолжают тянуть воз в одиночку, доказывая, что они не хуже предшественников.

— Вы неисправимы, госпожа Ниярди, и, как всегда, правы, — воскликнул мужчина и сразу же грустно признался: — Мне всё время кажется, что я справляюсь и уже держу руку на пульсе Ореона, как вновь что-то случается — и нити управления ослабевают. И это происходит без конца, и остановиться, подумать о себе или проанализировать успешность своей работы просто некогда.

— Ваши трибуны полагаются на своих легатов, а вы почему-то один… а теперь ещё без казначея.

— Вы не составите мне прогноз по поводу него?

— Казначея у вас нет и не будет. Простите, но надеяться, что вам пришлют ещё одного специалиста такого же уровня, бессмысленно. Сейчас бьются за жизнь вашего казначея и его разум, но….

— Черт! Признаться, я надеялся, что мы вытащим его!

— Слишком длительный период жизни с модификантами и их удаление — уже сильнейший стресс для всего организма. Господину бывшему казначею потребуется не один год, чтобы научиться жить без них. Надеюсь, что у него накоплено достаточно средств для спокойного проживания, и выплата за выслугу лет будет достойная.

— Я прослежу.

Шайя кивнула и поднялась уходить.

— Госпожа Ниярди, может, посоветуете кого на свободную вакансию?

— Одним человеком вам не обойтись. У вас здесь не только расчёты с зарплатой и с закупками, связанными с существованием станции, но ещё много разных направлений. Сочувствую, но пока что всё это придётся решать вам, только вам! Вы — материально ответственное лицо, и сами понимаете… Так что позаботьтесь в первую очередь о себе, найдите толкового секретаря и помощников, иначе… — она показала жестом, как гора дел погребёт под собою прокуратора.

Шайя вышла от начальника Ореона вся взмокшая.

Она понимала, что он справедливо упрекнул её. Конечно, ничья жизнь от её работы уже не зависела, но девушка меняла сам стиль жизни на станции!

За последний месяц в виртуальный зал развлечений стало ходить на десять процентов меньше служащих. Не все они были на приёме у Шайи, но по примеру своих товарищей люди задумались о собственном досуге и решили попробовать изменить свою жизнь.

Добровольные помощники появились в разных областях службы Ореона, и впервые за последние два-три года станция начала восстанавливать функционирование на полную мощь.

Прокуратор уже обрадовался, что оранжерея полностью восстановлена; что местные рестораны ввели услугу доставки еды; что часть лифтов, закрытых из-за того, что техники не успевают отслеживать их работу и вовремя подзаряжать, вновь открыты. Улучшена фильтрация воздуха на нижних этажах, где стоит техника. Служащие там редко появляются, но если идут, то уже не берут с собой кислородную маску, как раньше. Наконец-то у техников дошли руки изучить новую методику очистки воды, и мешки со специальным веществом, уже больше года валяющиеся без дела, использованы по назначению. Вода стала приятнее на вкус и запах.

И вроде всё это делают разные служащие, но источником перемен является юная Ниярди. Она подсказала людям, что можно и нужно разнообразить их жизнь, и они идут, учатся, заражают своим интересом тех, кто уже не видит в своей работе ничего особенного…

Вот и прокуратор теперь сидел, думал: какого черта он тащит в одиночку весь объём работы! Только потому, что так было раньше? Трибуны и то смекнули раньше него, что невозможно быть отличным военным и одновременно нянькой для своих ребят, завхозом, учителем, бюрократом и ещё Космос знает кем!

А Шайя торопилась к себе, чтобы успеть собраться.

Что бы ни решил Харадо, она будет стоять возле его корабля с чемоданом, и лучше даже привязать себя к какой-нибудь детали корабля, чтобы он наверняка никуда не улетел. Им просто не откроют шлюз, пока она будет там. Жаль, что у неё нет наручников для этого дела, так было бы надёжнее.

Девушка полила в последний раз все цветы, жалея, что не застанет их цветения. Посмотрела, какой сезон сейчас на планете Старк, и убедившись, что там лето, взяла необходимый минимум вещей.

Чемодан получился легким, и Шайя на всякий случай добавила одежды. Потом она собрала вещи, которые не сможет с собой взять. Жадничая, всё же потратилась и оформила их доставку на Алайю.

Все свои набранные впрок вкусняшки, сложила отдельно.

Оглядев своё жильё, которое теперь выглядело уютным благодаря зелени, она со вздохом вышла в коридор. Оставив чемодан, подхватила сумку со сладостями и отправилась в зал с лечебными капсулами.

— Господин Иварди! — позвала она дежурившего там психиатра. — Я уезжаю…

— Как? Куда? Почему так неожиданно? — удивился Райс.

— Так получилось, — грустно улыбнулась Шайя, видя, что занятая в огороженной лаборатории за стеклом Саоми включила звук, чтобы быть в курсе их разговора. — Вы позволите вас угостить?

— Э, ну да, конечно. Буду рад, — немного растерялся мужчина.

Шайя наклонилась и вытащила несколько прозрачных пакетов с засахаренными фруктами.

— Это вам, для повышения настроения.

— О, премного благодарен, — обрадовался он.

— А остальное будьте добры передать трибуну Литону. Я заметила, что он любит погрызть орешки и прочее.

— Не беспокойтесь, передам. И всё же, почему вы возвращаетесь на Алайю?

— Я не возвращаюсь на Алайю, у меня командировка, а какая и куда, я вам сказать не могу.

Мужчина понимающе закивал и, спохватившись, с сожалением посетовал:

— Мне будет вас не хватать. Ваш прилёт на Ореон стал для нас спасением. Я не говорю о тех людях, которым вы вернули смысл и надежду, я говорю о нас с госпожой Клюге.

Шайя услышала, как бактериолог недовольно фыркнула.

— Да, да, Саоми, — громче произнёс Иварди, — для нас с вами вся та ситуация могла очень плохо закончиться. И если все пострадавшие были жертвами, то мы с вами в любой момент могли стать преступниками, и нас никто не пожалел бы!

Испытывая неловкость, Шайя признательно улыбнулась, и поспешила ещё раз попрощаться.

Она вернулась к дверям своей каюты, подхватила оставленный там чемодан и, задержавшись на мгновение, решая включать ли гравитационную подушку или просто катить багаж за собой, отправилась к лифту.

Чемодан она покатила за собою, держа его за ручку. Выйдя из лифта, можно уже будет сделать так, чтобы он летел за ней. Из-за шелеста колёсиков она не сразу услышала бегущую за ней Саоми. Та выглядела взволнованной и бледной.

— Что-нибудь с казначеем? — встревожилась Шайя.

— А? Нет. Я ввела необходимые блокираторы и теперь им занят консультант из алайянского центра бактериологии, ну и врач. Они следят за всеми процессами и вскоре заберут его на планету. Сама понимаешь, случай уникальный и надо всё изучить…

Шайя кивнула и шагнула в лифт. Саоми прыгнула за ней.

— Уезжаешь?

Шайя никак не могла понять, чего ждать от красавицы Клюге.

Они не дружили, не приятельствовали, но и не враждовали. Каждая была сама по себе, и обе они не давали окружающим повода позубоскалить над их холодными взаимоотношениями.

Шайя уважала Саоми за её знания, за любовь к своей профессии, но понимала, что девушке потребуется с десяток лет, прежде чем она сойдёт с пьедестала, который сама себе воздвигла. И Шайя надеялась, что Саоми поняла, что она ей не враг. Не друг, но и не враг.

Однако поведение Клюге в лифте настораживало. Красавица встала так, чтобы прикрыть Шайю от камеры наблюдения. Разница в росте позволяла ей это сделать. А потом Саоми нажала на значок технического этажа и не подпустила Шайю исправить.

— Прошу тебя, — взмолилась Клюге, — мне надо поговорить с тобой!

Шайе понимала, что ей следует прямо в это мгновение решить, бросаться на Саоми и пытаться нажать на сигнал тревоги или выслушать её.

Выслушивать госпожу бактериолога на пустом этаже не хотелось, но застрять в лифте с взволнованной более сильной противницей показалось худшей идеей. Шайя напряженно осталась следить за Саоми, не делая попыток дотянуться к панели.

Обе девушки вышли на техническом этаже, подождали, когда вспыхнет освещение и уставились друг на друга.

— Куда ты летишь? — резко спросила Клюге.

— Это не подлежит разглашению.

— Послушай, я не желаю тебе зла, — немного раздражённо начала говорить Саоми, — наоборот…

Вот тут Шайя усмехнулась.

Госпожа бактериолог предпочла бы не видеть её, не слышать, не помнить о ней и никакого «наоборот». И ведь никогда не скрывала это, а тут… но, видимо, Клюге сама поняла, как глупо она выглядит, убеждая Ниярди в своей заботе о ней. Её взгляд стал холодным и решительным.

— Послушай, ты же наверняка просчитала, что Алайю неминуемо ждёт статус колонии, и дружба со Старком ничего не изменит.

Шайя чуть наклонила голову, поощряя Саоми говорить дальше.

— Империя предложила мне собственную лабораторию и неограниченный лимит средств. Они заявят обо мне на межпланетной конференции и оплатят поездки по другим секторам с научной целью.

— Щедрое предложение, — хмыкнула Шайя.

— Да, весьма.

— Но мы здесь, и я смею предположить, что есть какое-то условие?

Красавица неприязненно посмотрела на Ниярди.

— Да. Они хотят, чтобы я покинула станцию вместе с тобой.

Шайя чувствовала взвинченность девушки и как можно доброжелательнее обратилась к ней:

— Саоми, тебе не показалось подозрительным их требование?

— Нет. Ты им интересна в плане изучения родовых особенностей.

Шайя не удержалась от иронии:

— То есть ты им нужна как учёная, а я в качестве подопытного?

Клюге молча достала из кармана флакон и, отвинтив крышечку, перевернула её и заново закрутила. Шайя попятилась назад.

— Саоми, ты же умная девушка. Куда ты денешь мой труп? — попыталась она зайти с другой стороны, взывая к разуму Клюге.

— Это всего лишь раствор забвения. Тебе будет хорошо, и ты останешься на ногах, разве что перестанешь быть скучной.

Она резко направила руку вперёд и брызнула в лицо Шайи. Та была готова к этому и, загородившись чемоданом, отскочила назад.

— Саоми, послушай, лети одна к ним! Если они тебя ценят, то возьмут без меня, а если нет, то это всё обман! Думай, Саоми, включи свои светлые мозги!

— Я не дура, и понимаю, что пока не представляю для них особой ценности! — зло прошипела Клюге, делая ещё одну попытку попасть Шайе в лицо, но та не выпускала чемодан из рук и закрывалась им, не чувствуя его веса.

— Но я не упущу свой шанс! Я дам им тебя и выторгую себе необходимые условия. Я не могу ждать годами, когда подвинутся наши старички, да и не верю я, что Алайя останется не разорённой. Думаешь, я не интересуюсь политикой? Думаешь, только ты такая умная?

— Я знаю, что ты талантливая девушка, Саоми! Я не сомневаюсь в тебе, но я не верю имперцам, а ты поверила им!

— Не поверила. Но ещё больше я не верю, что, оставаясь на станции — выживу! Что бы ни случилось, прокураторы — выкормыши какой-то жуткой академии! У них промыты мозги, и они не сдадут станцию Ферманам, а значит, мы все тут под угрозой.

Шайя оглянулась, пытаясь понять, есть ли позади неё ещё один лифт и сможет ли она воспользоваться им, сбив Клюге чемоданом.

Красавица верно оценила надежду Шайи и ухмыльнулась. Свет горел только там, где было движение, а вдали была кромешная тьма. Следующий лифт мог оказаться как в двадцати метрах от них, так и в ста.

Они обе уже отошли от своего лифта и стояли друг против друга, прыгая как две козы. Бактериолог боялась лишний раз нажать распылитель крохотного флакона, чтобы не расходовать средство зря, а Шайя оказалась очень прыгучей, и стоило пальцу Саоми напрячься, как Ниярди отпрыгивала на метр, прикрываясь тяжёлым чемоданом.

Вдруг звякнул колокольчик, Клюге встала прямо, чтобы спустившийся техник не заподозрил раньше времени подвоха, и приготовилась к резкому развороту. Но из лифта стремительной тенью выскочил Харадо, и Шайя даже не поняла, в какой момент он что-то сделал, но Саоми вскрикнула и завалилась назад, ударяясь головой.

Шайя по инерции защищалась чемоданом, и когда к ней подошёл Кацу, она продолжала прижимать его к груди.

— Испугалась?

— Что? Да. Не очень, но да, — путалась Шайя, не понимая, зачем Харадо тянет из её рук чемодан. С ним так хорошо и безопасно!

— Разожми пальчики, — тихо просил мужчина, — вот так, ну же…

Шайя не сразу поняла, что нужно сосредоточиться на своих руках, которые намертво вцепились в багаж. Стоило ей отпустить его, как она обмякла и едва устояла на ногах. С ней случилось то, что бывает, когда долго лежишь в ванне, а потом надо встать — и вес тела обрушивается неприятной тяжестью.

— Как вы тут…? — на «очутились» не хватило сил. — Камера в лифте? — сразу же предположила Шайя.

Харадо чуть было не брякнул, что толку от этих камер никакого, пока что-то не случится, и смотрящие не станут носом землю рыть.

Но признаться в том, что подсадил подслушивающую мушку на рукав Шайи… и на брючину, а ещё в высокую причёску… Нет, нельзя признаваться, чтобы она не сочла его параноиком!

Он взял у неё из рук чемодан и незаметным движением вложил в его кармашек маячок, одновременно прикидывая, как бы ещё закрепить маячки на её туфельках и на другой одежде. В идеале бы ему хотелось иметь возле Шайи не только слуховых мушек, но полноценных мух с видеопередачей, но, пожалуй, она может их заметить.

— Система безопасности на станции в удовлетворительном состоянии, — расплывчато ответил он.

— А что насчёт нашего полета… — Шайя не успела произнести название планеты, как он приложил палец к губам и согласно кивнул ей.

Девушка шумно выдохнула и посмотрела на него счастливыми глазами.

— Хотите — верьте, хотите — нет, но ещё утром я думала, что это невозможно, — призналась она и засмеялась. — Как хорошо! А то я уж таких планов настроила, чтобы добиться поездки!

Кацу подвёл девушку к лифту.

— А как же Саоми? Она так и будет лежать? — Шайя видела, что красавица дышит и никакой крови в месте удара не растекается, но что-то долго та пребывала в бессознательном состоянии.

Желания устроить Клюге поудобнее не было. Слишком хорошо Ниярди понимала последствия поступка госпожи бактериолога. Сначала средство забвения, потом подчинения, а дальше ещё что-нибудь — и всё это на фоне возрастающей агрессии, переходящей из-за разных обстоятельств в ненависть.

Каким способом Клюге собиралась покинуть станцию, чьей помощью воспользоваться, как она повела бы себя, когда до неё дошло бы, что имперцев поблизости нет, а есть полулегальные шайки, принадлежащие колониям Ферманов?

— Её заберут и допросят. Теперь под сомнением лечение вашего казначея.

— Не думаю, что Саоми причастна к какому-либо вредительству на станции, — медленно проговорила Шайя.

— И, тем не менее, она предательница.

— Она виновата в попытке похищения, но поскольку у нас официально нет объявления войны, то предательницей госпожа Клюге считаться не может.

— Вы за неё заступаетесь?

— Вот уж нет. Я не страдаю глупенькой жалостливостью, которая может вылиться в большую беду для многих хороших людей. Но я предпочитаю изначально расставлять верные исходные данные, тогда дальше не возникнет путаницы.

— Ты имеешь в виду, что Клюге всего лишь элемент, который кто-то использует в своих целях?

— Да. Переоценивая её спонтанную роль в моём похищении, вы можете упустить того, кто действительно имеет важное значение.

— Хм, я понял тебя. Шайя, мы сейчас идём к кораблю, и я тебя оставлю там ненадолго. Вылетаем через пару часов.

— Ясно.

Ей очень хотелось рассказать, как Клюге подслушала и как быстро решилась действовать, но Харадо как будто это не интересовало. Зато он выглядел таким деловым, что она постеснялась болтать о том, о чём не спрашивают. Высказалась, получила одобрение и, наверное, стоит помолчать.

Харадо зыркал по сторонам, словно сопровождал как минимум президента. Шайя ловила удивлённые взгляды служащих станции, слегка улыбалась им и спешила за Кацу. Он проводил её на корабль, определил для неё каюту и не дал никому тащить её чемодан. Это было даже мило.

— Ну вот, обустраивайся. Я вернусь, и мы обсудим, в каком качестве ты летишь на Старк.

— Э, хорошо, — согласно закивала Шайя, лишь бы Харадо не передумал.