Глава 15. В этой главе мы последим за тем, как действует Кацу Харадо

Как только за Харадо закрылась дверь, Шайя глубоко вдохнула, выдохнула и осмотрелась. Каюта оказалась довольно просторной для небольшого корабля, и это привело девушку в восторг. Её мечты о путешествиях в космосе сбывались именно так, как ей хотелось бы.

Она уже летала на комфортном межзвёздном корабле и ничего, что место у неё было сидячее, потом жила на огромной космической станции и получила новые впечатления. Теперь она стала важной фигурой в происходящих событиях и занимала отдельную каюту, как один из главных членов делегации!

Ради этого стоило прожить одну обыкновенную жизнь на Земле, быть как все — и в конце пути с сожалением смотреть, как общество стало развиваться семимильными шагами, а ты… ты уже списана, хотя кажется, что только сейчас поняла, как надо жить!

Шайя подвинула чемодан в сторону, чтобы он не мешал, и прошла в туалетную комнату, чтобы ополоснуть лицо. Её щеки слегка зудели и хотелось поскорее посмотреть, какие ещё последствия появились на лице от попавших капелек средства Саоми.

Взглянув на себя в зеркало, Шайя увидела не свойственный ей румянец на щеках, немного покрасневшую шею, и решила, что не помешает принять душ. На станции у неё была более комфортная душевая, но главное, что здесь была вода, а не один из видов сухих очистителей. Не теряя больше ни мгновения, она вытащила из чемодана туалетные принадлежности, вернулась в душевую, освободила волосы от шпилек, скинула одежду и встала под струи воды. Немного постояв, наслаждаясь лёгким водным массажем, Шайя посмотрела в зеркало, чтобы убедиться в отсутствии неприятной реакции остатков попавшего на кожу вещества и воды, и только после этого она намылила мочалку. Ей было все равно, что алайянцы давно уже не используют их при принятии душа, рассчитывая только на свойства очистительных гелей. Всё разнообразие мочалок перешло в ведение массажистов или специальных распаривающих массажных капсул. Шайе некогда, да и не по карману было ходить на подобные процедуры, поэтому она по старинке, сама за собой ухаживала и профессора пристрастила каждый раз пользуясь душем, массировать кожу мочалкой.

Выйдя из туалетной комнаты, девушка собрала высушенные волосы в небрежный классический пучок и занялась вещами.

Выложив часть из чемодана и выбрав для себя платье вместо обычного брючного костюма, она попробовала связаться с дядей.

— Оп-па! — воскликнула она, заметив тревожный значок на своём устройстве, — сигнализирующий о наличии посторонних «ушей» рядом.

И помимо этого «сюрприза» связь с профессором оказалась невозможной. Вместо дядюшки на её экране появился мужчина в военной форме:

— Госпожа Ниярди, я капитан корабля, на котором вы сейчас находитесь. Любая связь с внешним миром — запрещена.

— Э, капитан?..

— Просто капитан.

— Понятно. Но мне важно передать весточку моему дяде, что со мной всё в порядке, иначе он поднимет шум…

— Понимаю, но это можно сделать только с разрешения капитана Харадо.

— Выход в общую сеть тоже заблокирован?

— У нас есть своя база данных, которой вы можете воспользоваться, пока мне не будет дано иных распоряжений.

Шайя кивнула, показывая, что всё поняла и, отключив связь, присела на небольшой диван.

В каюте располагалась кровать с возможностью установления прозрачного купола над ней; диван с элементами фиксации; столик и встроенные в стену полки, закрытые прозрачным материалом. Всё было намертво закреплено на местах, и это говорило о том, что на корабле частенько проводят резкие манёвры или бывает, что исчезает гравитация.

Шайя вновь посмаковала мысль о том, что она — космическая путешественница, и разложив часть вещей первой необходимости на закрытые полки, поставила чемодан в специальную нишу, где его тут же зафиксировали выскочившие ленты.

Делать было нечего, и девушка вновь устроилась на удобном диване, чтобы помедитировать. Волнение или суетность ей помешали, но кроме более глубокого понимания происходящего, ей не удалось ничего достигнуть.

Шайя надеялась и даже чувствовала, что может попасть в информационное поле Вселенной, которое ей когда-то показали старейшины, но особое состояние ускользало раз за разом.

В голову всё время лезли разные мысли об имперцах, об алайянцах или старковцах. Шайе, как любому жителю Земли, молодость которого прошла в охоте за книгами в жанре фантастики, все чаяния названных рас не казались новыми.

Увы, на Земле ещё до её рождения писатели на страницах своих романов создавали общества, где люди жили как роботы. И даже существовала многовариативность таких утопий.

Полулюди-полуроботы живущих в обществе-улье, или биокуклы на духовном уровне, воспитываемые с детства при помощи множества полезных программ, регламентирующих желания, стремления, жизнь. А ещё общества с силой традиций, которые доводятся до абсурда, и в конце концов каждый инакомыслящий в этом обществе становится изгоем.

Общества с гипертрофированной жестокостью, которую сеют как отдельные личности, так и государство; общества с расцветом бюрократизма, с лёгкостью перемалывающие жизни людей.

Были и другие варианты утопий, где во главу ставилась индивидуальность каждого человека и, казалось — это ли не идеал? Но писатели шли дальше и моделировали ситуации, при которых становилось ясно, что индивидуалисты не могут решать те проблемы, которые требуют объединения.

Обо всём этом думала Шайя, поражаясь не только богатейшей истории своей Земли, но и множеству книг, где не только поданы идеи разных обществ, а ещё прожиты, прочувствованы до дрожи при помощи героев.

Перед ней как на ладони раскрыты помыслы Ферманов, желающих стать во главе всего человеческого сектора.

Ей это понятно.

Города объединялись в государства, а государства в Империи, но в космическую эпоху империи сошли на нет, и у каждой планеты стало нормой единое правительство. Так почему же не объединить все человеческие планеты и единым мощным фронтом не выдвинуться в другие сектора? Это очень заманчивая идея! И только житель Земли сразу горько усмехнётся, назвав это утопией.

Шайя понимала и алайянцев. Их высокотехнические развитие и совершенствование людей помогло подняться и занять определенные позиции, но ведь ничего не бывает без подвоха! Шайя гордилась тем, что правительство Алайи сумело признать свои ошибки и плавно разворачивало общество к другому пути. Жаль, что времени не хватило!

Девушке интересно было поразмышлять о планете воинов. Такая узкая направленность уже настораживала её! Всё это было в истории Земли! Было наяву и «во сне», то есть в книгах, созданных фантастами.

Шайя сморгнула и огляделась. Никто её не беспокоил, а у неё впервые за долгое время появилось время спокойно посидеть, всё обдумать и понять. Особого толка от её мыслей не было, но понимание происходящего и хотя бы приблизительное ожидание последствий помогало лучше ориентироваться и чувствовать себя более опытной, уверенной, не питать напрасных иллюзий, не заражаться сладким флёром красивых идей.

«…иллюзии… флёр…» − проворчала Шайя, вспомнив о Саоми.

Красавицу было жалко и одновременно противно. Умная, быть может, даже талантливая Клюге не справилась со своими демонами и посчитала себя неоценённой.

Как может сочетаться в одном человеке глупость с умом?

Саоми же не так давно закончила академию, и она только ступила на первые ступени профессионального развития, а уже захотела признания и обиделась, не получив его в желаемой мере.

И ведь на её глазах умирали врачи, она сама боролась за жизнь и разум казначея, а сговорилась с теми, кто мог быть причастен к этому кошмару! Вляпалась в похищение, собралась использовать свои знания во вред… осмелилась, переступила черту… и долгие годы, если не всю жизнь, будет расхлёбывать это. Алайя не примет в своё лоно бактериолога, который однажды позволил себе сломать рамки дозволенного.

Шайя услышала лёгкий звон, мигнула панель возле двери каюты, и в ней показалось лицо Харадо.

— Можно войти?

— Да, конечно, — подскочила она, впуская мужчину.

— Мы покидаем Ореон. Ты не передумала?

— Нет. Господин Кацу, могу ли я предупредить дядю, что со мной всё в порядке?

— Шайя, никто не знает, что мы летим на Старк.

— Я утром говорила дяде, что собираюсь на Старк с вами, — тут же призналась она, надеясь на разрешение.

— Но откуда ты узнала?

— Это была догадка с большой долей вероятности. Я не знаю, какую должность вы занимаете, но все сходятся на том, что она высока. Далее всё просто: собираем исходные данные вместе и смотрим новости. Сейчас самая актуальная — это Старк.

Кацу тяжело вздохнул. Он знает, что для агентов той же Империи не является секретом его служба, но чтобы обычная обывательница на раз вычисляла его поездку!

Впрочем, Шайя как раз не обычная и не совсем обывательница. Она удочерена необыкновенным человеком, она закончила академию прогнозов за год, и она уже с детства доказала, что умеет работать с разносторонней информацией, использовать её в своих целях и даже зарабатывать на этом. Так что об обыкновенности девушки можно забыть навсегда!

— Шайя, твоя связь с профессором защищена?

— Вот! — она сняла свой браслет и заодно протянула планшет.

— Хм, хорошая штука. Её не сложно взломать, но ты об этом сразу узнаешь.

Шайя согласно кивнула. Дилетантская защита, но при этом действенная! Как только получаешь сигнал о ненадёжности связи, меняешь код и продолжаешь разговор. Так можно делать до бесконечности, нервируя тех, у кого длинные уши.

Харадо промолчал о том, что заметил значки на её технике, указывающие на имеющуюся рядом прослушку.

Девушка сменила одежду и, по-видимому, оставила её в санитарном блоке, а вот подслушивающая мушка из причёски, похоже, выпала где-то в каюте, и именно её наличие уловила защита планшета. Но Шайя наверняка думает, что её техника реагирует на систему безопасности корабля, которая может подглядывать, подслушивать и даже в экстренных случаях самостоятельно регулировать условия проживания в каютах.

— Шайя, если я сам отправлю весточку профессору о том, что ты со мной, он не будет беспокоиться?

— С вами?

Шайя сразу уловила тонкую разницу: Кацу мог предложить отправить весточку, что она летит на Старк, но он придал всему иной смысл. Теперь получалось, что она не одна, а под покровительством!

Ей это нравилось. Осуществлять любые аферы всегда спокойнее, находясь за широкой спиной добровольца! А уж профессор будет счастлив, что есть, кому присмотреть за ней.

— Да, со мной. Если я пойму, что на Старке тебе опасно, то я увезу тебя.

— Куда? — она приподнялась на цыпочки и с любопытством заглядывала в его глаза.

— В безопасное место.

— А-а-а, ясно, — рассмеялась и как болванчик закивала головой, а увидев, что он улыбнулся, вовсе развеселилась.

Она несколько раз по девчачьи похлопала в ладоши, и даже разик крутанулась вокруг себя, с удовольствием видя, как юбка от платья надулась колоколом. Соскучилась по платьям и нестерпимо хотелось вертеться перед зеркалом, как будто у неё других забот нет! А потом, вздохнув, открыла ему истину:

— К сожалению безопасных мест не бывает. Если суждено умереть, то можно слюной подавиться, а если начертана жизнь, то никакие передряги не страшны.

— А что ты чувствуешь? Тебе грозит опасность?

Шайя пожала плечами:

— Вы можете составить план действий, а я скажу, сработает он или нет. А ещё вижу, к чему тянется душа у людей в плане работы. Всё.

— А как же то, что тебя потянуло на Старк?

— Там мне предстоит поработать, — улыбнулась девушка, — и, похоже, моя работа совпадает с решение очень-очень-очень большой проблемы, раз Вселенная заинтересована во мне.

Она подошла вплотную к Харадо и, положив ладони ему на грудь, отбросила шутливый тон:

— Мы же всё обсудили, так что же случилось за прошедшее время? Вы поверили мне, а теперь заново просите меня подтверждать то, что пока зыбко. Как бы мне ни хотелось, я не могу ничего добавить к тому, что было сказано.

Кацу пропустил первые слова, сосредоточившись на том удивительном чувстве, что подарило ему простое прикосновение маленьких девичьих ладоней. Он ещё не отошёл от её улыбки и лёгкого смеха, а теперь новые впечатления. К нему вообще уже несколько лет никто не прикасался. Ни в любви, ни в спаррингах. Может, поэтому ему её близость кружит голову?

— Я тебе верю, Шайя, — он посмел чуть, совсем чуточку наклониться к ней, но она тут же отошла, что было воспринято им болезненно остро.

Она молча кивнула, показывая, что услышала его и не спешила заполнить растягивающуюся паузу.

— Шайя, через двадцать минут выходи в общую каюту. Она поблизости от твоей.

— Хорошо.

— А сейчас давай я тебя пристегну.

Он посадил её на диван, показал, как работают фиксирующие ремни и, спросив напоследок, не нужно ли ей что-либо, оставил одну.

При выходе из её каюты он раскидал по коридору несколько маленьких самонаводящихся маячков, реагирующих только на Шайю и её сердцебиение. Этих крошек не заметит даже команда корабля, а ему будет спокойнее, когда они прилепятся к обуви девушки и будут нести свою незатейливую службу.

Нет, ему всё же не спокойно. Он пробежался не только по коридору, но и по многим отделениям корабля, оставляя в укромных уголках последнюю разработку из мушиного семейства шпионов.

Вот теперь можно ещё раз обдумать всё, что произошло на станции, и составить план работы на Старке.

Прокуратору Ореона он оставил часть гаджетов, предназначенных для планеты воинов, чтобы эти новинки отловили всех нано-шпионов на станции.

Посмотрел, как ведётся работа по выявлению имперских диверсантов и агентов, послушал допрос госпожи Клюге. Кто-то очень ловко разогрел амбиции этой девицы и позволил ей думать, что она имеет право на многое как в материальном плане, так и в моральном.

Всё это отняло у Харадо время, но не дало ему ничего нового. В некотором роде — рутина.

А вот разговор с отцом и Ютакой насторожил, а после заставил действовать, принимая на себя новые полномочия.

— Что изменилось, пока меня не было? — без предисловий спросил Кацу у отца, как только связался с ним.

— Вернёшься и поговорим.

По лицу Кацу промелькнула тень. Немногословность — отличительная черта его отца. Но если бы только это! Вечно недоговаривает и проверяет, догадается ли сын, правильно ли поймёт и верные ли сделает выводы. Возможно, это всё имело смысл в процессе обучения, но не в жизни, не в той критической ситуации, что они все оказались.

— Я не вернусь…

— Не вернёшься? Ну что ж, может так оно и лучше. Я переведу все наши деньги в созвездие оборотней…

— Отец, ты не понял. Я лечу на Старк.

Мужчина подался вперёд и прошипел:

— Не смей! Им уже не помочь.

— Что происходит?

Отец Харадо отступил, и стало видно, как трудно для него прошли последние дни. Складка между бровей стала глубже, из-за тёмных теней под глазами всё лицо стало казаться почерневшим. А ещё щетина… Кацу никогда не видел тёмной щетины на щеках отца.

— Имперцы поставили нам ультиматум. Либо мы с радостью принимаем колониальный статус — либо отправляемся в бездну вслед за Старком.

— Есть основание им верить?

— Они предъявили нам все данные собранные их… нашими шпионами, запрограммированными для них. Поверь мне, сынок: Старк беззащитен перед ними, и всё, что вояки могут сделать — это продать свои шкуры подороже.

— Ты уверен? — не сдавался Кацу.

Отец поднял на него усталые глаза и чуть подумав, добавил:

— Если старковцы поднимут в воздух все свои корабли и укроются на время, то потом они смогут попить крови у имперцев, но это ничего не изменит.

— Значит, ты считаешь, что имперцы готовят нападение? А как же тогда тот факт, что они освободили всю нашу зону влияния?

— Не знаю, собираются где-то вместе, чтобы ударить…

— Нет…

— Кацу, к чему ты ведёшь? Старк списан со счетов…

— Возможно, но почему наше правительство поджало хвост? Разве защита нашей планеты так же в руках Империи?

— Нет, но ты же знаешь, что мы можем только продержаться под их натиском, но не выиграть. Все наши более слабые союзники ничем не смогут нам помочь.

— Я всё это знаю, но удивлён, почему ты и дед ничего не предпринимаете, чтобы развернуть ситуацию? У нас достаточно сил, чтобы как минимум затянуть противостояние! Почему никто не желает воспользоваться помощью тех же древних рас, что любят совать свой нос в чужие дела?

— Так получилось, что никто нас с твоим дедом не поддержал. Мы все многого добились за последние полвека, и скатываться в разруху, терять всё достигнутое никто не хочет, а имперцы твёрдо обещали вкладываться в нашу науку, продолжать развивать технические достижения и вывести их на ещё более высокий уровень.

Кацу смотрел на отца — и не верил своим глазам. Ну надо же, когда красноречие проснулось! Видимо, не надеется, что сын своей головой придёт к нужным ему выводам.

— Это простые ферманы считают нас сумасшедшими, — продолжал убеждать мужчина, — а их элита очень даже заинтересована в поиске способов увеличения продолжительности жизни, заметь, качественной жизни.

Кацу усмехнулся, уловив слова из рекламных проспектов. И понял одно: отец раздавлен. Как можно защищать тех, кто не желает этого? Лучше отца никто не знает, кто из правительства тайно общался с имперцами, и каковы последствия. Раз он сдался, то значит, остался один. Все предпочли сохранить нажитое, а свобода… это понятие относительное.

Отец поморщился и замолчал. А Кацу думал о том, какие мысли могли быть, к примеру, у главы рода Тиба! Тот уверен, что без него не обойдётся ни одно правительство, а он такой умный и ушлый, что обязательно со временем займёт намного лучшие позиции, чем сейчас.

Очевидно, так же рассуждают другие, а ещё им застит глаза возможность выйти на новый уровень. Разве можно сравнить перспективы развития в масштабах одной планеты или всего человеческого сектора?

Разве не к этому они так долго шли, разве не об этом мечтали, работая все последние десятилетия? Ну, ничего страшного, потерпим императора над собой, но он далеко, а они все здесь, сплочённой командой…

— Идиоты! — сплюнул Кацу.

— Ну почему же, это мы — идиоты, — тихо произнёс отец. — Надо бежать с Алайи, а мы сидим… ждём. Я всё пытаюсь просчитать, меня подорвут, отравят или сожгут?

— Если ты будешь вместе со всеми, то тебя модифицируют с условием подчинения и будешь дальше службу нести, — жёстко отрезал Кацу.

— Ты! Ты в своём уме?

— А что, у нас же были подобные разработки.

— Они запрещены и архивированы.

— Ты стал близорук, отец.

— Как ты смеешь… — вскинулся он, а потом в глазах мелькнул страх, — они не посмеют! В этом случае весь наш человеческий сектор заклеймят позором… Они не пойдут на это!

— А кто узнает? Мы давно в глазах других вроде дурачков-экспериментаторов. Мало ли, что мы сами себе вновь вживили? — бил наотмашь Кацу, уже нисколько не сомневаясь именно в этой версии развития будущего для Алайи.

Шайя была абсолютно права, и каждое действие имперцев служит подтверждением её страшного предположения.

— Мы себе вживили, а империя возьмёт нас, неразумных, под контроль? Чтобы больше мы никому не доставляли хлопот, а то мало ли… — продолжил за сыном мужчина и под конец своих слов закрыл лицо руками.

Кацу ждал. Отца было жалко, но мало выполнять свою работу и знать, что и где происходит. Нельзя было давать много воли главам значимых семейств! Если они были замечены в сговоре, надо было действовать, а не сопли жевать. Космос побрал бы политику! Да и дед слишком увлёкся борьбой за своё почётное место! Что толку от всей их шайки верховных старичков, что дружно сидят костлявыми задницами на старинных стульях с высокими спинками?

— Я сам уничтожу всё, что может быть использовано против нас, — твёрдо произнёс отец.

— Тебя уничтожат раньше свои же. Если они все решили преподнести на блюдечки свои разработки в надежде на обещанное, то тебя загрызут.

— Кацу, мы столько лет жили в противостоянии и хорошо держались, как же так получилось, что мы летим в бездну?

— Не знаю. Мы так и не вырвались из собственных рамок. Живём и работаем, стараемся не уступать компьютеру… это была неправильная цель… имперцы оказались изворотливее нас, способными действовать неожиданно и одновременно реализовывать сложные долговременные планы.

— Кацу, зачем ты летишь на Старк? Поверь мне, они не жильцы. Их планетарная защита будет сломлена в считанные минуты.

— Я тебе ещё раз говорю, имперцы отвели все корабли…

— Значит, они будут действовать по-другому. Я теперь уже не знаю, в каком направлении думать, но если, как ты говоришь, выйти за собственные рамки, то я видел схему водоснабжения Старка. Думаешь, они воспользуются бактериологическим оружием? Но если об этом кто-то узнает, то вся их главная планета будет изолирована не менее чем на век!

— Что ещё ты видел?

— Они собрали о Старке всё! Я уверен, что даже больше, чем всё, но у меня не было времени всё рассмотреть. Кацу, я запрещаю тебе лететь туда, слышишь? Запрещаю! Ты уже ничего не сможешь сделать, только по-глупому погибнешь с ними.

— Отец, ты предлагаешь вернуться мне на Алайю и сидеть гадать, как меня будут убивать?

— Не надо на Алайю, я же сказал…

— А ты почему остался?

— Не знаю. Наверное, потому, что дурак. Настроение в руководящем составе такое… в общем, все боятся, что я влезу и помешаю выгодно договориться с имперцами.

— А простые люди?

— А простые люди работают и подчиняются своим начальникам. Им невдомёк, какая сейчас сложилась ситуация, и чтобы осознать её, потребуется время, которого уже нет.

— Я тебя понял, отец. Не сдавай свои позиции.

— Я-то не сдамся, Кацу! Я сейчас не нужен нашему обществу, но настанет тот момент, когда… в общем, я по всей Алайе сделаю схроны. Надеюсь, они когда-нибудь пригодятся.

— Хорошо.

Кацу разорвал связь, а его отец ещё немного посидел и взялся за работу. Если Кацу выживет, то он вернётся и, возможно, со временем народ будет готов его принять. Хватит пары месяцев, чтобы спала пелена имперского обмана. Все схроны надо делать, рассчитывая на сына. А чтобы он выжил, нельзя пускать его на Старк.

Не теряя времени, Кацу связался с Ютакой, потом с Рико и другими. Все как один были подавлены и не понимали, что происходит. Ребята знали, что их отцы или деды вели переговоры с имперцами, но не ожидали, что речь шла о переходе под их руку.

Харадо говорил с каждым — и каждый разговор походил на самый первый, который состоялся с Ютакой.

— Ну ты хоть понимаешь, что вы не откупитесь? Я же сам давал тебе сводки с захваченных планет. Ни на одной никого из высшего руководящего состава не оставили в живых! Это другие могут верить в то, что старые умерли от старости, дети от болезней, а взрослые улетели путешествовать!

— Я знаю, но отец верит! То есть он не верит, но хочет верить и сам находит доводы в пользу сдачи нашей Алайи. Кацу, Империя огромна, они нас раздавят! Мы так надеялись на Старк, но даже с ними…

— Перестань. Империя — раздутый шар! Мы просто не успели набрать силы, но стоило нам успешно выступить, как многие колонии поддержали бы нас.

— Не знаю, тебе виднее. Кацу, а ты? Ты не согласен с нашим правительством?

— Нет, Ютака. У меня есть сведения, что имперцам не нужна ещё одна планета с их жителями и заботой о них. Зато им нужны разные специалисты, управленцы от малого до высокого уровня, и чтобы они все были как новогодние игрушечки на ниточках.

— Э-э, это как?

— Вспомни случай на одной из дальних планет с нашим послом, когда на него воздействовали на расстоянии и заставляли делать то, что он не хотел.

— Но он был модифицированным!

— Думай, Ютака, думай! Поставь себя на место имперцев, ощути их проблему и подумай о том, будут ли они усугублять её, добавляя себе хлопот, приобретая ещё одну планету с жителями, которыми некому будет руководить, по известным тебе причинам, или мы им нужны, чтобы решить накопившиеся проблемы.

— Кацу, но не думаешь же ты…

— Именно так и думаю. Я и тебе советую подумать.

Ютака некрасиво приоткрыл рот, залез всей пятерней в ёжик своих волос и, отрицательно мотая головой, всё же выдавил из себя:

— Ты прав! Лишай бы всех побрал, но ты прав! Такие ресурсы! Ну, конечно, они не упустят. Надо сказать отцу.

— Хм, представляю себе твой разговор. «Папа, скажи имперцам нет, потому что они из нас сделают биокукол!»

— И?

— Он знает, стоит ему взбрыкнуть — и его немедленно удалят, а сделают ли лично из него биокуклу потом или нет, ещё неизвестно.

— Крепко они нас взяли. А что твой отец? Он же следит за всеми нами!

— Следит, только он подчиняется правительству, а они все как один велели не вмешиваться.

— А твой дед?

— А мой дед вместе с твоим отцом и другими.

— Не поверю, что он прельстился на что-то.

Кацу опустил глаза.

— Я с ним ещё не говорил, но есть разные методы воздействия. Возможно, его шантажируют жизнями родных или ещё каким-то образом держат под контролем. Я разберусь.

— А что мне делать? Что делать всем нашим?

— Объединяйтесь. Меня не будет несколько дней, но я вернусь. На Алайе должно быть новое правительство и самое время объявить о военном положении. Всех имперцев отправить восвояси, кто не успеет убежать — тот пожалеет. Озадачь наше телевидение, пусть составят правильные информационные блоги о том, как живут в колониях, куда пропадают руководители и умненькие детки, которые верят в то, что им дадут выучиться. Профинансируй сельское хозяйство, останови поставки продуктов на другие планеты.

— Всё я?

— Я чуть позже скажу, кому можно поручить защиту Алайи, а мне необходимо несколько дней, возможно, неделя. Это важно. Ты понял?

Ютака твёрдо взглянул в глаза Кацу:

— Я с тобой, Кацу Харадо. Ты только быстрее возвращайся, с тобой спокойней.

Потом был разговор с другими, и Кацу был удивлён, что все ребята встали с ним плечом к плечу. На его месте должен был быть дед, в крайнем случае, отец. Они должны были объединить всех в это сложное время, а не идти на поводу у промышленников, финансистов, художников и прочих.

Теперь очень многое будет зависеть от Шайи. Он хорошо помнил, как видел её каждый раз, когда ситуация была безнадёжной — и объяснения этому не было. Вот и сейчас, как бы она ни старалась сформулировать для него, что её ведёт, какие силы в этом задействованы, ему было без разницы. Он следил за её жестами, мимикой, утопал в дивных глазах, и знал, что она осознанно следует своему зову. Ему этого достаточно.

Немного дезориентированный изменившимся собственным положением, новой ответственностью и своей ролью в будущем Алайи, Кацу испытывал потребность как можно скорее увидеть девушку, поэтому дав команду на взлёт, он сразу же отправился к ней.

А уже после разговора с ней, укоряя себя в том, что он ущемляет её свободу, устанавливая полный контроль за ней и соглашаясь с доводами друзей, что он ведёт себя в этом плане нездорово, в голову пришли другие мысли.

Кацу ещё раз прокрутил разговор с отцом и, сжав зубы, ещё раз пробежался по кораблю, устанавливая последний свой запас из следяще-прослушивающих насекомых и сажая двух ребят за отслеживание этих гаджетов, а сам отправился к капитану.