Глава 18. Эта глава рассказывает о разном, важном и неважном

Шайя тяжело прислонилась к косяку двери и смотрела вслед Ягуду. Она его зацепила, в этом нет сомнений!

Действовала по наитию − и не прогадала. Если бы двери открыли ребята, то они получили бы приглашение, поблагодарили бы и вряд ли состоялся бы полезный разговор. Скорее всего, прощупывание почвы, «пристрелка перед боем».

Закрывая дверь, Шайя увидела в отражение окон, что за ней наблюдают Ян, Эди и Кацу. Она мгновенно решила объясниться, чтобы не обижать ребят и развеять хмурый взгляд Кацу, но стоило ей обернуться, как весь запал угас. Переговорщики действительно смотрели на неё с укором, а вот Харадо был спокоен как удав, и это вовсе не обрадовало её.

Её губы приоткрылись в небольшое «о» и обиженно сомкнулись, придавая девушке растерянный вид. Принципиально не глядя на Кацу, она улыбнулась и сообщила ребятам:

— Нас сейчас пригласили на неформальную вечеринку. И как специалист по прогнозам, могу вам сказать, что пока из всей правящей семьи только второй сын вождя настроен по отношению к нам конструктивно. Его зовут Ягуд.

— А остальные? — нахмурился Эди.

— К дедам лучше не лезть за поддержкой, а вождь… он сам не знает, какое принять решение.

— Хм, на основе каких данных вы получили этот прогноз? — поинтересовался Ян.

— Это секретная разработка, − туманно ответила Шайя, демонстративно поведя рукой, показывая, что здесь уж она точно не будет говорить.

Ребята некоторое время сверлили её взглядами, строя разные предположения: от новейших секретных разработок, которые тайно вживлены в мозг госпожи Ниярди, до того, что она уже давно шпионит для Харадо и в курсе многих дел.

— Посмотрим, − пробубнил Эди.

Кацу не спускал глаз с Шайи и с удивлением отметил её демонстративное игнорирование его самого. Она делала это специально, при этом очень стараясь не зацепить его даже случайно взглядом, поскольку он стоял поблизости от ребят. Радость и предвкушение тёплой волной пробежались по его телу. Если бы он не заинтересовал её, то она так себя не вела бы!

А Шайя, собираясь подниматься к себе, чтобы приготовиться к вечерней встрече, не удержалась и всё же бросила самый свой равнодушный взгляд на Кацу. Он продолжал казаться невозмутимым, но его в его глазах пылал огонь!

«Чёрт! Чёрт бы побрал его! Ну как так можно смотреть, что сердце норовит выпрыгнуть из груди!» — возмущалась убегающая по ступенькам девушка.

Ворвавшись к себе в комнату, как будто за ней гнались, Шайя прижалась спиной к закрытой двери и расплылась в улыбке.

Она чувствовала себя сейчас как никогда живой, и всё вокруг воспринималось острее, ярче, даже вкуснее! Из-за того ли, что сбылись её мечты и она на другой планете, выполняет важную миссию — или из-за сладко нервирующего её Харадо? В душе что-то бродит, что-то такое приятно-предвкушающее, волнительное и щекочуще-задорное, и вся эта закваска переиначивает привычную тягу к планированию, разбавляет серьёзность, подталкивает к шалостям.

Но на этом моменте Шайя нахмурилась и, оттолкнувшись от двери, скептически посмотрела на свой чемодан, в котором лежали похожие друг на друга деловые брючные костюмы, парочка вечерних нарядов с распродаж и несколько недавно вошедших в моду воздушных романтичных платьев, в которых можно было прогуляться днём по городу, сходить в кафе или на выставку.

А что надеть сейчас? Закусив губу, она мысленно перебирала свой гардероб − и по всему выходило, что разумнее всего надеть брючный костюм, но… Шайя вышла на балкон и в сгущающихся сумерках пригляделась к местным барышням.

Все они были одеты красочно и в едином стиле. Светлые блузки облегали тело, подчёркивая форму груди, а вот рукава походили на крылья птиц, расширяясь к низу.

Мужские и женские талии подчёркивал широкий пояс. Иногда это были кожаные пояса, но юноши и девушки, похоже, предпочитали использовать вместо кожи яркую ткань. Они оборачивали ею талию так, что нарядные расшитые концы свешивались до земли.

Юбки у женщин любого возраста были пышные, длинные, у некоторых виднелись нижние, выглядывающие слоями. Если бы не однотонные ткани, то весь наряд местных женщин походил бы на сумасшедшую феерию безвкусного сочетания красок. Пестроту придавали только связки бус, десятками звеневшие на шеях дам.

Бусы были разноцветными, короткими и длинными, большими и маленькими, круглыми и квадратными и, похоже, они нужны были, чтобы прикрыть грудь, которую нахально оставлял на всеобщее обозрение откровенный вырез на блузке.

— Эй, — окликнула Шайю одна из девушек и помахала ей рукой.

Шайя улыбнулась и в ответ так же махнула.

— Выходи гулять! — крикнула ей самая смелая, а подружки выжидающе смотрели на гостью.

Шайя уже хотела кивнуть, радуясь возможности разузнать о настроении в обществе, о том, кто имеет влияние на вождя и как поговорить с другими вождями, как услышала:

— Ты только надень наряд светлой звезды, тогда с нами танцевать будешь! — посоветовала ей всё та же самая смелая.

Шайя развела руками, имея в виду, что наряда как у местных у неё нет, но тогда, быть может, традиционный? Тут тоже длинная юбка…

Но девушки разом загомонили и стали показывать Шайе на угол балкона, при этом активно жестикулируя руками. Она подошла к этому углу, наклонилась и увидела лестницу. Ну, наверное, это не совсем лестница, а крепкая опора для будущего растения, что недавно посадили, но спуститься по ней можно. Вот только зачем?

— Мы тебя сами оденем, а ты утрёшь нос злюке Циане! — громким шёпотом бросились объяснять ей девушки, сгрудившись возле маленького саженца и задрав головы вверх.

Шайя невольно улыбнулась. Девчачьи интриги! Только этого ей не хватало!

А с другой стороны, на госпожу Циану можно уже не возлагать никаких надежд, а выделиться, привлечь внимание можно, причём столь наивным способом!

Пусть мужчины посмеиваются над девушками и над нею, обсуждают, интересуются, быть может, ругаются − только бы не затишье!

Необходимо заставить всех говорить о делегации из Алайи, повысить градус интереса, а там уже Ян и Эди своего не упустят.

Шайя, всё ещё сомневаясь, попробовала просчитать, будет ли успешна её авантюра, но не увидела ни одобрительных зелёных отблесков, ни печальных красных. Однако, чувство, что надо действовать, перевесило чашу весов в пользу «выходки»!

Она задрала юбку и быстро перелезла через заборчик балкона, спустилась вниз, а девчонки окружили её, закрывая рукавами блуз от своих соотечественников. Они напевали весёлую песенку, часто взмахивали руками, изображая танец на ходу, и никто не догадался бы, что внутри их стайки прячется черноволосая гостья.

Шайя видела, что девушки взбудоражены и считают происходящее большим приключением. Приведя её в один из соседних домов, они с воодушевление принялись подбирать ей наряд.

— Какие у тебя волосы! — щебетали они.

— У нас мягкие, как пух, а у тебя они тяжелее и струятся, как вода.

— Какие у тебя красивые заколки!

— Девочки, возьмите на память, — улыбаясь, раздавала их Шайя. Заколки и вправду были красивыми, но поскольку были выполнены не из драгоценных поделочных камней, а из современного материала, то особой ценности не имели.

— Мы оставим тебе волосы распущенными, только с боков подберём, раз ты замужем.

— Подождите, а вдруг у неё есть дети?

Шайя отрицательно помотала головой.

— Ну, тогда точно можно не собирать в причёску!

— Это юбки моих сестёр, — поясняла та самая смелая, — они их ещё не надевали.

— Спасибо, Роксана, очень красиво.

— А вот рубашка… — девушки задумчиво смотрели, как их гостья пытается руками прикрыть открывшийся на всеобщее обозрение бюстгалтер.

— Ей неловко, — зашептались они, окидывая Шайю сочувствующими взглядами.

— У неё нет бус, и любой будет неловко, — припечатала Роксана, снимая с себя ярко красную связку бус под цвет верхней юбки гостьи.

Все девушки снимали с себя по связке, прикладывали к её юбке и иногда заменяли связку на другую, а потом вешали на шею гостьи.

— Тяжело, — вздохнула Шайя, когда на неё повесили монисто из золотых бляшек. — Это, пожалуй, лишнее, мне даже дышать трудно, — вежливо отказалась она.

Развернувшись к большому зеркалу Шайя, посмотрела на себя и улыбнулась. Ей намного больше шли цветные гроздья бус и яркие юбки, чем белокурым тоненьким красавицам.

И какое счастье, что тяжёлые бусы полностью задекорировали вырез «до пупа». Она покрутилась у зеркала, проверяя как поведут себе три юбки и осталась довольна.

Девчонки оживились и стали показывать общие танцевальные движения, которые они используют. Неудивительно, что основная часть из них была связана с размахиванием юбками и кружением, а другая часть с подниманием и опусканием рук, чтобы продемонстрировать роскошные рукава и позвенеть браслетами. Браслетами с Шаей никто не поделился, но у неё на руке оставался гибкий планшет-браслет, который тоже красиво смотрелся, разве что не звенел.

Новым подружкам Шайи было от силы по семнадцать-восемнадцать лет, и они ещё не расцвели полностью, не обрели женственные формы, как более старшие их подруги, на которых блузки в груди провокационно натягивались, а юбки не создавали, а подчёркивали естественную ширину бёдер. Шайя как раз среди этих юниц смотрелась уместно.

Некоторые из девушек уже были сосватаны, двое вообще оказались замужем, но мужья их несли службу, бороздя космические просторы, и девчонки оставались среди подруг.

А вообще, глупышки слишком рано выскакивали замуж. Их никто не принуждал, но разве удержишь свою свободу, когда столько соблазнов?

Наслушавшись девчачьей болтовни об их жизни и как за ними ухаживают ребята, Шайя с лёгкой горчинкой подумала о том, что она всегда думала, что так бывает только в книжках!

В прошлой жизни она радовалась тому, что муж её не бил, пил редко и получку всегда отдавал. Подруги завидовали, и Шайя, тогда Таисия, берегла такого мужчину. М-да, тогда всё казалось правильным, хорошим, а сейчас вроде как дико вспоминать…

— Шайя, ты что загрустила? У тебя же хорошо получается! Ты только помни, мы в танце сменяемся по кругу, и тебе тоже придётся показывать нам движения, чтобы мы повторили за тобой.

— Я не против, но вы так и не сказали, какой будет музыка.

— Это для всех сюрприз. Мы тоже не знаем. Всё зависит от Геланчика, он считает, что у него дар чувствовать нужное настроение.

— Он одарённый?

— Нет, конечно, это он так шутит, — засмеялись девчата.

— А у вас что, есть одарённые? — задала вопрос Роксана.

Шайя подумала об алани, но от неё не ждали скучных рассказов, поэтому она просто пожала плечами, уходя от ответа.

— Они сами себя делают одарёнными, — фыркнула одна из девушек, намекая на модификации, но другие на неё зашикали.

А Шайя вновь пожала плечами, показывая, что её не затронули колкие слова.

— Слушай, — обратилась Роксана, — а каково это − вживить в себя что-то?

— Я не пробовала, но вы можете поспрашивать своих воинов, у кого есть протез.

— Да я не об этом, а когда в голову… но раз ты не пробовала…

— У нас очень мало тех, кто мог себе это позволить, и к тому же это давно запрещено, — спокойно ответила гостья.

— Так вы что, нормальные?!

— Роксана, есть расы, которые с ужасом будут смотреть на твои волосы и считать тебя из-за них отвратительным чудовищем. И ответь мне: из-за того, что они смотрят на тебя, раскрыв в ужасе глаза, ты будешь считать себя ненормальной?

— Эк ты вывернула!

— Ничего ужасного в том, что люди пробуют увеличить себе продолжительность жизни или пробуют усилить свои способности, нет. Но иногда это желание доходит до абсурда. Я думаю, все вы сталкивались с этим. Кто-то злится и не может остановиться, кто-то завидует до болезненности, кто-то терпит нелюбимого, думая, что совершает благо… да мало ли как бывает! Это вполне по-человечески. Вот и у нас все были ослеплены первыми успехами замены больных или отработавших своё органов, и зашли так далеко, что стали посмешищем.

Девушки слушали внимательно и не перебивали.

— Сейчас у нас никто ничего не вживляет себе в мозг. Разве что врачи, но пока это вынужденная жертва. И я думаю, мы стали бы ненормальными в том случае, если бы в один день, приняв решение отказаться от дающих суперспособности гаджетов, убили бы всех тех, кто уже ходит с ними.

— Что ты такое говоришь? От вас этого никто не ждёт!

— Но и не особо понимают, что все космические корабли, вся инфраструктура, школы, работа… всё в один день не переделаешь под обычных людей. Нам наши ошибки дорого обходятся, но мы стараемся, смотрим в будущее и надеемся, что всё будет хорошо.

— Будущее… папа говорит, что у нас его нет, — произнесла та девушка, что фырчала насчёт одарённых. — Из-за вас нет!

— А у нас его не будет из-за вас! — резко развернувшись, ответила Шайя. — Нас всех обманули! Разделили − и по очереди потопят, как зверят-несмышлёнышей!

Все неловко замолчали и переглядывались друг с дружкой.

Шайя начала снимать бусы, аккуратно складывая их на стол. Она не надеялась, что этот разговор принесёт какую-то пользу, но на всякий случай использовала возможность высказаться и поагитировать.

Намеренно демонстрируя бережное отношение к бусам, она всё ждала, когда кто-нибудь из девчонок найдёт слова примирения.

— Ты права, — раздалось от самой тихой девушки. — У меня средний брат все время подбивает младших на каверзы, а сам потом наблюдает со стороны. Отец наказывает младших, старшего ругает, что тот недосмотрел, а средний всегда при этом выглядит опорой и надёжей отца.

— А ты чего молчишь, раз Стэпуру всё сходит с рук? — бойко спросила Роксана.

— Отец говорит, что я просто жалостливая, а Стэпур так ловко насмешничает, выставляя меня дурочкой, что я сама ему верю.

— Вот ведь крысючья отрыжка! Я скажу своему, чтобы побил его!

— Не надо, только хуже будет, — испугалась девушка.

Шайя сняла уже половину бус, но про неё словно забыли. Тогда она зашла за ширму, чтобы начать переодеваться.

— Эй, ты что делаешь? Обиделась? Ну и зря! Вы же прилетели сюда, чтобы объясниться, вот ты и объяснила.

Шайя выглянула из-за ширмы, с удивлением слушая Роксану. Потом кивнула и вышла.

— Я думала, что вы не захотите слушать и понимать. Не хотела портить вам праздник, — тут уж Шайя приняла самый милейший вид, и увидев, что девушки улыбаются, сама рассмеялась.

— Все помнят, что у нас сегодня битва с Цианой? — громко спросила Роксана.

— Да!!! — хором ответили подружки.

— К нам вечером прилетит Лассая с мужем. С ней воюем? — уточнили подружки.

— Зачем? Она из другого клана и к тому же совсем не вредная.

Девушки ещё какое-то время обсуждали двух алайянок, недавно вышедших замуж за сыновей вождей, потом других своих соперниц. Повсюду уже зажглись фонари, и они все стайкой высыпали на улицу, занимать места поблизости от разожжённого костра.

Прежде чем устраиваться вместе с новыми подружками, Шайя сказала, что ей нужно предупредить мужа о готовящемся сюрпризе.

— Но на то это и сюрприз, чтобы удивить его! — завозмущались девчонки.

— Глупышки, он же будет волноваться, искать её, — возразили те, кто был сосватан или замужем.

— Я быстро, — крикнула Шайя, уже видя прогуливающегося у дома Харадо.

— Господин Кацу, — подбегая, зашептала она, неожиданно попав в его объятия. Он всего лишь неуверенно раскинул руки, а она сама прижалась к нему, с удовлетворением ощущая, как он закаменел, а потом крепко обнял и тут же ослабил захват, давая ей свободы в «гнездышке».

— Шайя, никаких «господинов», а то все подумают, что я твой персональный тиран!

— Да, хорошо. Кацу, я вас не могла предупредить, чтобы не смазать впечатление от моего побега. Это что-то вроде девичьего сумасбродства. Не знаю, будет ли от всего этого польза, но вреда не должно быть, — торопливо начала объяснять она.

— Я понял. Но, Шайя, возле костра держись рядом со мною. На тебя многие смотрят.

— Я буду с девушками танцевать, а потом сразу к вам… к тебе.

— Правильно, ко мне, — он неохотно разжал руки, выпуская её. А она не спешила убегать к подруженькам, задержалась, вглядываясь в него, и вроде бы хотела что-то сказать, но вдруг приосанилась, одарила взглядом гордячки и убежала.

Кацу обхватил чугунный столб, чтобы остыть, чувствуя прохладу металла, и ощутить себя твёрдо стоящим на земле, а вот с глупейшей улыбкой он ничего не смог поделать. Девчонки заметили его дурацкий вид и довольные зашушукались. Пусть. Это не противоречит их с Шайей легенде. Он даже подмигнул им, вызвав новое оживление в пёстрой стайке и шушуканье.

По воздуху поплыли запахи жарящегося мяса, пекущегося хлеба — и у Кацу засосало под ложечкой. На Алайе сейчас приближается время обеда, а здесь уже день подходит к концу. Кофе с закусками только раззадорили аппетит.

Ещё немного понаблюдав за собирающимися на поляне старковцами, Кацу вернулся в дом. Тоненькие прозрачные полоски-маячки, которые он ещё ночью наклеил на туфельки Шайи, работали исправно, а следящую за ней муху он подвесил только что. «Насекомое» будет держаться на высоте и охватит своим внимание не только девушку, но и тех, кто окажется поблизости от неё.

Кацу вернулся в дом, переоделся и прикрепил к себе более качественную камеру-малышку, чтобы снять танцующую Шайю. Ян и Эди остались в национальных костюмах, благо, что они вписывались в то красочное безумие, что царило вокруг. И только Харадо оказался весь в чёрном, что его нисколечко не смущало.

Шайя немного побыла вместе с девушками, разузнала о том, как будет проходить «праздник». В общем-то, ничего особенного: сначала всех покормят, потом кто-то затянет песню, и её подхватят девушки, желающие похвастать красивым голосом. После песен перейдут к танцам и уже потом настанет время мужчин. Под светом звёзд они могут затеять общий танец, обхватив друг друга за плечи, а могут устроить состязания.

— Но скорее всего всем интересно будет посмотреть на воинское искусство гостей, — перебила рассказчиц Роксана. — Твой-то жидковат, но сразу видно, что воин, а вот другие… — девчонки захихикали, изображая худого Яна и любящего стоять, уперев руки в боки, Эди.

— И ничего не жидковат, — бросилась на защиту Шайя. — А у дипломатов оружием считается умение говорить, а не кулаками махать!

— У нас одно другому не мешает, — засмеялись девушки, но стоило только им услышать гонг, как они потянули гостью к угощениям.

Когда Шайя поняла, что её тянут к столу, то мягко высвободилась.

— Я пойду к мужу, — пояснила она, и её тут же отпустили.

Станцевать она станцует с ними, а вот дальше изображать щебечущую птичку ей надоело. Шайя всё больше замечала направленных на неё мужских взглядов, всё чаще до неё доносились обрывки разговоров, в которых выясняли, хорошо ли, когда жена тёмненькая или лучше брать свою, из родного клана.

Потом неприятных ощущений добавил следящий взгляд Цианы. Впрочем, ревнивица на всех девушек смотрела с неприязнью, а когда взрослые женщины посмеялись над её зорким оком, то её лицо застыло чопорной маской.

Шайя тяжело вздохнула. Со стороны было хорошо видно, что именно ревность Цианы портит ей жизнь. Девушка не могла похвастать красотой, но стоило ей отвлечься от охоты на тех, кто смотрит на её мужа и расслабиться, как в ней проявлялось собственное, неповторимое очарование. Её жесты казались немного тягучими и этим завораживали, и вообще вся она была такая аккуратная, такая куколка, что даже Шайе захотелось потрогать её, поправить воротничок, хотя он был идеален, но коснуться всё равно хотелось. До тех пор, пока её не ожёг колючий взгляд.

«Тьфу, вот дуреха!» — с досадой выругалась она и присела рядом с Кацу.

Он сразу принялся за ней ухаживать, а Шайя, благодарно улыбнувшись, тем временем разглядывала другую пару.

Крупный русоволосый парень бережно усаживал за стол вторую алайянку, госпожу Лассаю, кажется. Эту девушку тоже сложно было счесть красивой и в былые времена ей обязательно сделали бы подтяжку век, подправили бы прикус зубов, чуть удлинили бы ноги, но всё это теряло значение, стоило увидеть её мягкую улыбку. От этой девушки веяло теплом и женской силой. Рядом с ней не смели громко разговаривать мужчины, утихали разошедшиеся в своём веселье девчонки. Шайя с удовольствием следила за Лассаей, а когда та ответила ей улыбкой, то склонила голову, приветствуя.

— Тебе она понравилась? — услышала Шайя от наклонившегося к ней Кацу.

— Да. Хорошая пара.

— Он красив, а она невзрачна.

Обидевшись за Лассаю, Шайя возмущённо развернулась, но наткнулась на задорно-дразнящий взгляд, и уже намного спокойнее произнесла:

— Лассая расцветёт в более зрелую пору, а вот останется ли красавчик красавчиком − неизвестно.

Кацу легонько коснулся её руки, потом взял её покрепче, а после и вовсе подтянул её к себе, перебирая пальчики и… Шайя вытянула свою руку из ласкового плена, так как ужасно хотелось есть. На стол поставили огромные блюда с шашлыками, и запах мяса сводил с ума.

— Шайя, а что тебе подсказывает твой дар? Кто наши союзники?

Она всё же успела забрать себе палочку шашлыка, не надеясь на ловкость ухажёра, и уже отправила первый кусочек в рот.

— Шаш пошмотрю, — прошамкала она.

В это раз даже сосредотачиваться не пришлось. Символов Шайя не видела, но помогающий ей получить ответ цвет сразу же проявил себя.

— В основном все к нам нейтральны или настроены слегка отрицательно. У меня такое чувство, что здесь никто уже ни на что хорошее не надеется и гуляют как будто в последний день.

— Шайя, найди мне тех, кто может и готов повлиять на ситуацию, — отдал приказ Харадо, и она, услышав чёткую цель, среагировала сразу же.

Краски пропали, а голоса теперь слышались как будто издалека. На короткое мгновение приобрели цвет и объём лица вождя, его старшего сына, нескольких мужчин, но все они поблекли, стоило перевести взгляд на Ягуда. Яркий, красивый, настоящий, среди множества окружающих его теней. Ей даже показалось, что воздух вибрирует возле него. Парень сразу же почувствовал взгляд Шайи и повернулся к ней. Её мгновенно кинуло в жар и вытолкнуло в явь, и она поспешно отвернулась.

— Ключевая фигура − Ягуд, — неуверенно произнесла девушка.

— Он ключ к успеху?

— Не знаю… ключ… наверное, только… — Шайя растерянно посмотрела на Кацу, — мои способности малы. Я за последнее время продвинулась вперёд, но это всё, в сущности, ерунда по сравнению со старейшиной моего народа. Кацу, мне необходимо связаться с ним.

— Тебе надо было сказать об этом раньше.

— А смысл? Рядом с ним любая аппаратура глохнет. Я сегодня… — Шайя посмотрела на небо, — завтра на рассвете попробую достучаться до него при помощи медитации. Мне кажется, у меня должно получиться. А если нет, то мы попросим дядю или Цера стать передаточным звеном или даже Зарину.

— У тебя получится… помнишь, как ты мне помогала?

Шайя кивнула.

— Это было так странно и необычно… со мной так случалось всего несколько раз.

Стало жарко, но не так агрессивно-опаляюще, как недавно, при взгляде Ягуда. Тепло шло от огромного блюда, стоявшего перед носом девушки. Горячий дымок поднимался от шашлыков, и к тому же блюдо стояло на разогретом плоском камне. Ещё шёл жар от столбов со светом, но они стояли в отдалении…

Шайя схватилась за воду и выпила почти полный фужер.

— Жарко, — выдохнула она и вновь потянулась к воде после того, как увидела, что Кацу точно так же с жадностью пьёт воду.

— Ой, нет, не буду… мне ещё танцевать… — остановила она сама себя и взялась за овощи.

Все ели, шутили, задавали вопросы Яну и Эди, а они отвечали так остроумно, что за столом раздавался хохот.

Шайя оказалась занята тем, чтобы не смотреть лишний раз на Ягуда и на Кацу, а последний старался окутать её заботой. За столом многого не сделаешь, но наполнить фужер, подать еду и помочь расправиться с большими кусками мяса… всё это ерунда, но ухаживание давало ему возможность среди большой толпы создать свой маленький уголок, в котором были только он и она. Шайя благодарила, бросала выразительные короткие взгляды, а он смотрел на неё, пока…

— Кацу, я так подавлюсь! — сердито выдохнула она. — И жевать я стесняюсь, всё думаю, как это смотрится в профиль. Я уже несколько кусков целиком проглотила! Спасибо, что мелко порезал.

Он засмеялся:

— Прости. Ты красиво ешь.

Шайя милостиво улыбнулась, но тихонько погрозила пальцем.

Как только все утолили голод, зазвучал красивый мужской голос, и многие подхватили песню о воине и его оружии. Народ потихоньку выбирался из-за стола, перемещаясь ближе к костру, и вот уже все скамейки оказались заняты, и Шайя с Кацу оказались в первом ряду.

В центр вышла дородная женщина и, покачиваясь в такт звучащей только в её голове музыке, затянула песнь о горькой судьбе-судьбинушке. Она пела красиво, но всё чаще раздавались покашливания, шмыганье носом, пока к певице не подошла другая женщина. Обе дородные, в длинных расклешённых юбках, как бабы на чайник, они о чём-то поспорили и вдвоём спели короткую задорную песню.

Не успели они уйти, как их место заняла группа девушек, сразу же закружившихся в танце. На их примере Шайя поняла, как надо меняться, чтобы по очереди занимать позицию лидера и показывать следующие движения.

Дело было в том, что девушки заранее не знали, какую им включат музыку и изюминкой выступления становилась слаженная работа команды. Танец придумывали у всех на глазах и от того, как быстро девушки повторяли за лидером, как слаженно сменяющие друг друга лидеры составляли рисунок танца, складывалось общее впечатление.

Выступающие девчонки раскраснелись, так как музыка была бойкой, а первая девушка показала движения с подскоками, и чтобы не выбиться из общей канвы, все остальные лидеры продолжили в том же духе. Под конец зрители начали смеяться, так как исполнительницам сильно мешали гроздья подпрыгивающих вместе с ними бус, да и видно было, как девчонки устали с непривычки изображать что-то вроде ирландских танцев.

Шайя думала ещё посидеть-посмотреть, но тут её дёрнули за рукав и поманили на «сцену». Заиграла плавная музыка и Роксана, начинавшая танец, красиво изогнулась, качнулась и показала красивое движение. Шайя порадовалась тому, что её тело гибкое, иначе бы она упала, но тут…

— Это нечестно! Нам пришлось скакать всем на потеху, а им колышущуюся траву изображать? − раздались обиженные голоса только что выступивших девушек.

— Скакали вы не от большого ума! — тут же огрызнулась Роксана.

— А как ещё прикажешь под такую музыку двигаться?

— Ну уж не укушенную слепнями козу изображать!

— А ты попробуй! Критиковать легко!

— Гелан, включи нам что-нибудь такое же бодрое, как этим неудачницам! — запальчиво крикнула Роксана и оглянулась на своих девчонок.

Те смотрели на неё с укором, но согласно кивнули, а Шайя… она тоже кивнула. Ничего сложного в задорной музыке она не видела. Совсем не обязательно дурниной прыгать в такт бубнам. Можно в крайнем случае и юбкой помахать и дерзко ножками потопать. Жаль, что под ногами земля, а не твёрдый пол.

Заиграла музыка. Было в ней поначалу что-то тягучее от танго, но после темп ускорился и действительно хотелось скакать, кружиться, топать, даже бесноваться, но Роксана подняла руки вверх и, похлопывая, принялась выписывать кренделя ногами. Без подскоков, но тоже энергично. Шайя вместе с другими девушками повторили раз, потом уже увереннее, и у них начал складываться танец, когда Роксане пришло время уступить место следующей девушке.

Та дала передохнуть и устроила кружение, пол-оборота в одну сторону, пол-оборота в другую и при этом активно размахивая юбками, создавая волны. Никто не отставал, повторяя всё след в след.

Третий лидер, та самая девушка, что жаловалась на среднего брата, оставила лёгкие притопывания, но главная роль досталась рукам.

Шайя немного замешкалась, так как не сразу запомнила очерёдность действий, но всё равно получилось эффектно. Казалось, широкие рукава блуз были созданы именно для таких танцев.

Следующая девушка поддалась напору музыки и закружила всех в двойном кружении. Девчонки не только вокруг себя крутились, но и пошли по кругу. Зрители были в восторге!

Светлые рукава блуз создали впечатление танцующих птиц, а цветные юбки, поддаваясь инерции кружения, поднялись, расправились и гипнотизировали зрителей, некоторые из которых пытались разглядеть девичьи ножки.

Многие хлопали, поддерживая танцовщиц, топали, кое-кто не смог усидеть и приплясывал на месте. Музыка действительно была заводная.

Настала очередь Шайи показывать движения для всей их группы, и видя запыхавшихся, раскрасневшихся девчонок, она остановила круг, развела руки в стороны, давая ткани на рукавах расправится и повиснуть, и медленно, в противовес обезумевшей музыке повела плечом, при этом слегка отклоняясь назад. В этот момент она стояла впереди всех и могла смотреть на зрителей. Выбрав Кацу, Шайя уже не отводила от него глаз. Она замерла, и только плавное покачивание плеч продолжало танец.

В голове всплыл старый фильм «Табор уходит в небо», где девушки-цыганки танцевали. Тот момент, когда уже вся сила была выплеснута, а музыка ещё звучит, и осталось только одно завораживающе колдовское движение: дрожание плечами, а вместе с ними бусами и тем, что под ними.

Шайе хватило несколько медленных подрагиваний, чтобы девушки уловили суть, и потом она только увеличивала темп, дрожа плечами и раскачиваясь из стороны в сторону.

Свет от фонарей на площадку падал мягкий, а вот блики от костра заставляли играть тени, создавая впечатление нереальности. Бусы из разноцветных камней засверкали, как волшебные кристаллы, на груди у девушек. Приподнятые руки и свисающие рукава блузы вновь создавали эффект птичьих крыльев, но никто не мог оторвать взгляд от колышущихся связок переливающихся бус и груди.

Шайя видела, что все зрители на площадке стояли, приоткрыв рты. Она бы, может, не решилась показать столь откровенное движение, но из разговора девушек поняла, что в городе они носят разную одежду и никто косо не посмотрит на короткие шортики или не заставит купаться в платье. Вполне современное общество в повседневной жизни. И тем удивительнее ей было видеть разгоревшиеся глаза, открытые в удивлении рты, подавшиеся вперёд корпуса…

«Чёрт, она не учла малое количество женщин в этом обществе!» — мелькнула запоздалая мысль.

Музыка оборвалась, а она видела взгляд Кацу.

Он… кажется, он её убьёт!

Точно, никак иначе его оскал и взгляд интерпретировать нельзя.

Ноги ослабли и Шайя, как подкошенная, упала на колени. Она ещё по инерции держала разведёнными в стороны руки и подрагивала плечами, а когда услышала, что девчонки стали падать за ней, то назло пылающему Харадо отклонилась назад и, продолжая тряску плечами, сделала корпусом круг и затихла. Без музыки было слышно, как шумно дышали зрители, бусы звенели, а девушки, изогнувшись, мелко потряхивали плечами, очерчивая круг, и замирали.

Никто не хлопал, не выражал одобрения, и Шайя оглянулась на Роксану. Та сияла и смотрела на всех победительницей. Торжество отражалось и в глазах всех девчонок.

Шайя успокоилась и хотела посмотреть на Харадо твёрдым уверенным взглядом, но наткнулась на Ягуда. С ним творилось что-то невообразимое. Его глаза… они светились? Они точно сияли ярче других, и дело было не в бликах костра. Но страшнее было не это, а то, как он смотрел на неё.

Шайя сложила ручки у груди и, боясь отвернуться, поднялась, почти наугад засеменила в сторону злющего Харадо. Почувствовав его руки на своих плечах, она прижалась к нему всем телом, но пока кто-то не заслонил от неё Ягуда, она так и не смогла оторвать от него взгляда.