Глава 6. В которой Шайя знакомится с профессором

— Шайя, я очень рад, что ты выздоровела, − сразу же произнёс мужчина.

— Спасибо, господин Ниярди. Чай будете?

— Если тебя не затруднит, − улыбнулся он, осматривая немного изменившееся помещение.

— Мебели у меня ещё нет, но скоро будет! — хвастливо заявила девочка, заметив любопытство мужчины.

— Ты хочешь что-то купить?

— Нет, я хочу всё сделать сама! — малышка указала на умывальник и подставку под таз, смастерённую из бамбука.

Профессор подошёл к приколоченному к дереву ведёрку и прикоснулся к палочке, торчащей из него. Бамбуковая палочка легко стронулась с места и на руки гостя полилась вода. Он заглянул внутрь, посмотрел, что не даёт палочке упасть, потом ещё раз сдвинул её с места. Как только она приоткрывала дырку в ведёрке, то сразу текла вода, но палочка быстро возвращалась на место и подача воды прекращалась. Впрочем, несложно было чуть придерживать эту простенькую заглушку и пользоваться льющейся струйкой воды.

— Хм, интересно, − пробормотал он, приседая и рассматривая, на какую конструкцию был поставлен таз. — Очень интересно. Это вы всё сами сделали?

— Да, так удобнее по-быстрому ополоснуть руки или посуду.

— Шайя, мне жаль, что Шарисса так поступила. Она не имела никакого морального права…

— Да ладно, профессор, — девочка чуть отвернулась. — Всё нормально.

Это был очень щекотливый вопрос, и ей не хотелось его затрагивать. Она понимала, насколько больно было увидеть матери в теле своей малышки чужую душу. Неважно, что иного выхода маленькая прорицательница для себя не увидела. Шарисса потеряла своего ребёнка, и эту боль не смягчат объяснения.

— Нет, Шайя, не нормально, — лицо мужчины приняло горькое выражение. — Если бы ты жила в городе, то заботу о тебе взяло государство, но народ Алани пока вне системы, во всяком случае, на территории заповедника, да и прецедентов не было…

— Господин Ниярди, я не могу жить в городе! Во всяком случае, в ближайшие годы. Это принципиально важно, — заволновалась девочка.

— Твоё предчувствие?

— Дара прорицательницы у меня больше нет. Он перегорел за ненадобностью, но я жива только пока я здесь, − обводя рукою сад, немного приврала Шайя, чтобы избежать ненужных споров.

Профессор сжал кулаки, мысленно негодуя на мать девочки. Он искренне не понимал, как можно было оставить такое чудо? Этот ребёнок с первых дней вызывал в нём сочувствие и тёплые чувства.

Во взгляде малышки чуть ли не с рождения была видна серьёзность и печаль. Ему всегда хотелось взять её на руки, прижать к себе и сделать всё, что угодно, только бы развеять сквозившую в её глазах грусть, и чтобы она засмеялась.

Но здесь не принято было баловать детей и относиться к ним снисходительно. Шариссе не нравилось, что он гулял с её дочерью и давал ей надежду на то, что её дар — не только мучение. Он делал всё, что мог, пытаясь найти тех людей, которым были предсказаны беды, но кроха была ещё слишком мала, чтобы давать более точные наводки для поиска.

Ей всего лишь надо было выстоять и подрасти, чтобы получить знания о городах, о жизни людей, об их профессиях, да даже о погодных условиях на разных континентах, что тоже сузило бы поиски. Это всё помогло бы использовать её дар, но случилось то, что случилось, и стоит поблагодарить мироздание, что девочка хотя бы осталась жива.

— Шайя, ты позволишь помогать тебе?

— Я и сама хотела просить вас, профессор. Пусть не сейчас, но позже я хотела бы учиться.

— Учиться? Но чему?

— Тому же, что и другие дети, − она недоуменно пожала плечами.

— Шайя, я могу удочерить тебя, и ты пойдёшь в школу вместе со всеми!

— Нет, профессор, я не могу покинуть эти земли, − напомнила ему девочка, − но если бы вы кое-что объясняли бы мне и давали материал, который надо понять, то я была бы счастлива.

— Но… разве так можно выучиться чему-либо? Ты ещё слишком мала для самостоятельного обучения.

Девочка вместо ответа вновь пожала плечами, давая понять, что не попробуешь — не узнаешь.

— Если бы я был уверен, что останусь куратором долины… − заволновался Ниярди. − Шайя, я сделаю всё, что смогу, тем более учёба тебе необходима. Я вижу, как изменилась твоя речь, и твоё осознанное стремление учиться поражает.

— А почему вы не уверены в своём будущем? Вам же нравится быть нашим куратором?

— Да, я душой болею за эти земли и за вас всех здесь живущих. Но мне не нравится то, что происходит вокруг заповедника. Давно уже никому не было дела до него, но в последние года всё чаще появляются провокационные заметки, статьи, опросы, что будоражат общество на предмет целесообразности сохранения этих земель и, в частности, странного племени.

Было видно, что всё происходящее сильно задевает мужчину, и он не мог спокойно стоять, вспоминая всё, что слышал за последний год и какие меры начали принимать местные власти, уменьшая дотации и прикрывая программы, целью которых было поднять престиж заповедных мест.

— Мне так жаль, − Шайя коснулась плеча профессора и подвинула ему маленькую чайную пиалу. — Попробуете хлеб, который я испекла?

— Ха, испекла! — возмутился Цер. − Господин Наярди, я упрел, пока вымешивал тесто для него, так что правильнее считать, что это я испёк его! Меня хвалите!

— Ах, вот бы маслицем его помазать, − мечтательно произнесла Шайя.

— Тебе доводилось есть настоящее масло? — удивился профессор, с исследовательским интересом приминая хлеб и следя, как он восстанавливает форму. Потом мужчина принюхался, отщипнул мякиш, взялся за корочку.

— Я не помню, − беззаботно пожав плечами, ответила девочка, − но многое знаю о нём. Когда будет больше свободного времени, обязательно схожу к горам и подою горных овечек.

— Это далеко и небезопасно. В заповеднике есть дикие звери, − забеспокоился Ниярди.

— Она же не одна пойдёт, − Цер показал на себя и добавил: − И с нами прогуляется моя мама. Она нам подманит нужных животных, научит доить, а с нею хищники не страшны. Мама сможет держать их на расстоянии.

— У Илаи удивительная способность, − кивнул профессор, − но без неё не ходите, а масло действительно сюда подошло бы. Однако, какая связь между молоком овец и маслом?

— Ну как же, профессор, − улыбнулась Шайя, − это же из молока делают масло, кефир, сыр… Вы этого не знали?

— Я-то знаю, именно потому, что я профессор, но откуда ты знаешь?

Девочка пожала плечами: мол знаю, и всё тут. Мужчина попробовал чай.

— Что-то я не помню, чтобы у Дамира в гуманитарке был настоящий чай, − удивился он.

— Я сама его получила, − похвасталась девочка и с ожиданием посмотрела, когда профессор что-то скажет про её хлеб.

— Вкусно. У меня нет слов, чтобы выразить, насколько я потрясён переменами в твоей жизни. Дома мне готовит женщина-повар, но печь она не умеет и любую выпечку покупает в магазине натуральных продуктов. Прими моё искреннее восхищение твоим искусством.

— Ну, это так, пока ещё на пробу, − смутилась девочка, понимая, что её хлеб пока ещё далёк от совершенства. — Вот когда у меня будет время и подходящие сита, чтобы разделить муку на разные помолы, то вы вообще пальчики оближете!

— Сито? А, знаю, знаю, надо посмотреть дома в кладовке, кажется, я видел что-то такое.

— Профессор, мне неловко утруждать вас, но у меня слишком много просьб к вам помимо учёбы. Я бы не наглела, если бы могла сама решить…

— Шайя, говори, я буду только рад тебе помочь.

— Я бы хотела съездить в город и посмотреть, как живут все остальные.

— Это несложно организовать и, если хочешь, мы прямо сегодня же слетаем?

— Очень хочу, но у меня ещё не сшита одежда, а с нижним бельём возникла проблема.

— Ты собираешься сама шить себе одежду?! Но зачем?

Шайя отошла от стола, чтобы показать на себя: — Это единственное, что у меня есть, и я стираю её каждый день.

Мужчина что-то процедил сквозь зубы и резко добавил:

— Эту проблему мы решим сегодня же. В голове не укладывается, что Шарисса оказалась способна оставить тебя ни с чем. Она всё же заботилась о тебе…

— Но, профессор, это ещё не всё.

— Говори Шайя, не стесняйся. Ты пока что не попросила ничего невыполнимого или затруднительного. Мне будет в радость помочь тебе с одеждой и показать город.

— Да? Тогда вот ещё что мне нужно — семена!

— Семена?

— Ну, семена разных овощей. Я хочу посадить капусту, редьку, картошку, морковку, свеклу, фасоль…

— Хм, озадачила. Можно списаться с фермерским хозяйством на южном материке и заказать у них всё необходимое, но мне тогда нужен полный список и количество.

— А здесь это не продаётся? — огорчилась девочка.

— Никогда не видел. Те, у кого есть свои сады, всё заказывают в специальных питомниках, но там только саженцы деревьев и цветы. Тебе много нужно семян?

— Э, по наименованиям, немало, а по количеству, хорошо бы штучек по десять-пятнадцать.

— Не понял, штучек или килограмм?

— Профессор! Я же не есть их буду, а сажать!

Шайя потянула мужчину за руку и подвела его к своему первому будущему огородику.

— Смотрите, мне совсем немного надо. Я всё посчитала. Двенадцать семечек капусты, чтобы по кочану на каждый месяц, столько же семечек свеклы и это даже много, так как из каждой семечки может вырасти два-три ростка.

— Малышка, откуда ты всё знаешь? И разве ты умела раньше считать?

— Важно знаете что?

— Что?

— То, что я не умею! А я плохо читаю, мало знаю о жизни других и подозреваю, что ещё много чего не знаю.

— Да, пожалуй, ты права. Ну что ж, раз тебе всего нужно совсем понемногу, то мы с тобою можем заехать в академию, где я иногда преподаю и опустошить кафедру флоры нашей планеты. Им каждый год на изучение присылают разные семена, и думаю, что от них не убудет, если они поделятся с тобою.

— О, я напишу… ой, мне нечем и не на чем писать, − расстроилась Шайя, − хотя, у меня есть старый календарь и можно на обратной стороне, но всё равно нечем, разве что угольком.

— У меня есть ручка, но вообще-то, если ты хочешь учиться, то тебе понадобится электронная книга, подключённая к общей сети. Но насколько я знаю, у вас такие вещи ломаются и это может быть опасным.

— Это только когда кто-то из стариков рядом, − возразил Цер. — Их духовная составляющая воздействует на электронное поле сверхточных гаджетов и сбивает их работу. Шайе достаточно не выносить книгу из дома и включать её тогда, когда она не ждёт гостей, ну, кроме меня, конечно.

Цер торопился объяснить ситуацию и с надеждой смотрел на Ниярди. Он давно мечтал обзавестись такой штукой и одно время даже по этой причине игнорировал медитацию, думая, что если случайно достигнет успеха, то никогда не сможет взять её в руки. Но Сакр объяснил ему, что пока он не достиг состояния слияния с Вселенной, то не будет портить сверхчувствительные гаджеты, а как только он получит доступ к общему информационному полю, то ему никакая техника подобного рода станет не нужна.

— Ну что ж, это замечательно! — обрадовался профессор, но посмотрев на часы, предложил:

— Шайя, раз у нас намечено много дел, то предлагаю вылететь завтра?

— Как вам будет удобнее, профессор.

— Тогда неси свой старый календарь и давай накидаем хотя бы приблизительно список необходимых тебе семян. Я тогда сегодня же смогу предупредить профессора Аоки о цели нашего визита.

Шайя сорвалась с места и выдернула титульный лист календаря, на обратной стороне которого было чисто. Она выложила его на стол, взяла у профессора ручку и… всё. Навыка письма у неё не было. Она никак не могла понять с какой палочки надо начинать писать тот или иной иероглиф, чтобы получилось быстро и красиво.

— Лучше вы, профессор, − потупившись, она подвинула ему здоровенный лист.

Ниярди сложив несколько раз плотную бумагу, оторвал небольшой кусок и под диктовку девочки составил список. Его поразили её уточнения. Она чётко обозначала не только количество семян каждого наименования, но и если речь шла о тыкве, то уточняла вес будущих плодов.

— Профессор, вы же понимаете, что мне трудно будет, если тыква вырастет более двух килограмм или что мне делать с арбузом весом более пяти килограмм?

— Шайя, но ты уверена, что тебе хватит двенадцати штук сортового картофеля?

— Да, я всё посчитала. Каждую картофелинку я разрежу на части и посажу. С одного куста я получу столько урожая, сколько мне необходимо на неделю. Конечно, с учётом того, что у меня будут в наличии крупы и мука. И потом, Цер говорит, что здесь растёт дикий батат. Это, считайте, тот же картофель.

— Хорошо, доверюсь тебе. Но если ты так себя ограничиваешь только потому, что боишься не справиться, то напрасно. Я помогу тебе с огородом.

— Не стоит, господин Ниярди, у Шайи уже есть помощник, и это я, − выступил вперёд Цер.

Вообще-то он был бы рад, если бы профессор взял на себя самое тяжёлое, но парень до темноты в глазах хотел бы отправиться в город с Ниярди. Наверняка он повезёт Шайю не в ближайшие пригороды, в которых Цер уже бывал, а в центр города и покажет ей там самое интересное, куда ему никогда в жизни не попасть.

Девчонке предстоят потрясающие развлечения и лучшие угощения!

Не то, чтобы он завидовал Шайе, хотя да, завидовал, но он был рад за неё, и для себя ему тоже очень и очень хотелось бы праздника. Жаль, что здоровые парни не вызывают у профессора родительских инстинктов!

Но раз небольшая мечта Цера пролетела без остановки над ним, то пусть и Ниярди обломится! Нечего ему тут лишний раз торчать!

— Спасибо вам за предложение о помощи, господин Ниярди, но если вы поможете с тем, что я уже попросила, то этого будет более чем достаточно.

— Тогда до завтра, Шайя!

— До завтра, господин Ниярди.

Мужчина попрощался с Цером и поспешил к ангару, где он оставил свой лётомобиль. Он хотел успеть просмотреть информацию о том, где можно купить одежду для девочки, причём из натуральных материалов. Ему важно было, чтобы магазин имел выставочный зал и примерочную. Шайя может растеряться, увидев свою виртуальную копию, если заказывать из дома, да и сидеть и ждать доставку ему не хотелось бы.

Ещё он хотел сводить её в салон для девочек. Он заметил, что малышка совсем недавно стригла ногти, но, похоже, у неё в наличии нет специальных подравнивающих пилочек и защитных накладок для ногтевой пластины. А в салоне ей покажут, как ухаживать за своей внешностью, заодно смягчат жестковатые волосы, сделают модную у девочек причёску и подарят сумочку с разными заколками.

Ей это должно понравиться. После этого он сводит её в кондитерскую возле центрального театра. Там изготавливают лучшие пирожные на этой стороне планеты и все они из натуральных продуктов. Потом он…

Профессор до поздней ночи составлял программу развлечений для малышки и чуть не проспал. На рассвете он скинул виртуальный лекционный материал для своих студентов, велев отправлять ему вопросы таким же образом, и полетел в заповедник.

Оставив лётомобиль у ангара, мужчина поспешил к домику девочки и подходя к нему, оробел. Ему вдруг подумалось, что она ещё спит или забыла о поездке, а может вновь плохо себя чувствует, но Шайя сидела у входа в свой сад и караулила его.

— Господин Ниярди! — увидев его, воскликнула она и радостно улыбаясь, подбежала к нему.

Шайя так же, как и профессор, весь вечер думала о предстоящей поездке. Она была взбудоражена и невольно вновь пыталась гадать, каков этот мир. Мир светлого будущего или утопия, о которой немало писали фантасты на Земле.

Она о многом успела подумать, пока не уснула. В её мыслях было место господину Ниярди и его желанию заботиться о ней. Она видела в нём себя прошлую. Когда вдруг открываешь глаза и понимаешь, что жизнь уже прожита, а ты вовсе и не жил. Всё какие-то вынужденные дела, необходимые заботы, ненужные обязательства. И всё бы ничего, но всё без огонька, без одобрения души и сердца. А впрочем, грех сетовать на прошлую жизнь!

Смотря на профессора и увидев в нём своё прошлое отражение, она с облегчением осознала, что вместе с детским телом получила более яркое восприятие окружающего. Психология это или большее количество живчиков нейронов в головном мозге — разбираться не хотелось.

Разницу между прошлой жизнью, где её уже мало что удивляло и радовало, и здешней, где казалось всё интересным и вдохновляющим, она ощутила.

Девочка Шайя готова воспринимать любую реальность и пробовать свои силы в любых условиях! А пожилая женщина Таисия как-то быстро отступила, решив, что слишком мало она в жизни радовалась и не стоит сейчас сдерживать свои порывы и эмоции. Рассудительность и опыт никуда не денутся, а степенность и придирчивый взгляд на всё без разбора только помешают. Она не вернулась в детство, но и не осталась прежней. Это было здорово, и опять-таки вдохновляло.

Профессор остановился, следя за подбегающей малышкой, и даже не замечал, как счастливо улыбается ей в ответ. Он и не представлял, насколько у Шайи потрясающая улыбка. Девочка источала радость каждым жестом! Её глаза сияли, выражая нетерпение, готовность быть поражённой ужасом или счастьем, как будто она собралась посетить аттракцион страха.

— Господин Ниярди! Я готова! Я так боялась проспать, что даже думала не ложиться и только на минуточку присела на кровати, а очнулась от холода. К утру у меня прохладно, − вздохнула она и стала вглядываться вперёд.

— А на чём мы поедем?

— Мы доберёмся до города на лётомобиле. Я оставил его у ангара. В других местах на территории заповедника запрещено сажать любой транспорт без соответствующего разрешения.

— Лётомобиль! — выдохнула Шайя, смакуя само слово, и мужчина рассмеялся.

Пока они шли до места стоянки, она закидала его вопросами, начав с лётомобиля и тем, как они минуют охрану, заканчивая названием города, планеты, численности населения, количества рас, языков и… как только они сели в мобиль, она прилипла к окну и старалась ничего не пропустить.

Земли заповедника были обширны и прекрасны!

Здесь можно было прожить целую жизнь и не узнать, что существует другой мир, где царит иная цивилизация.

Инопланетяне прозвали жителей этой планеты Турбонянами, что в переводе на всеобщий значило «жители суматошного мира», а самоназвание планеты было Алайя.

Ещё чуть менее века назад Алайе грозило перенаселение, и другие планеты рассматривались в качестве разгрузки собственной, но с триумфальным шествием новых технологий, улучшающих физическое или умственное состояние человека, проблема исчезла сама собою. Те, кто оплачивал операции по улучшению своего тела, получали лучшую работу, а спустя пару десятилетий неизменённые алайянцы вообще не могли рассчитывать ни на какую работу.

Естественное выживание сработало быстро и эффективно. Кто не мог заработать себе на качественное улучшение собственной функциональности, тот оказывался на самом дне и вскоре погибал. Казалось бы, Алайю ждало вырождение, но медицина развивалась семимильными шагами, значительно увеличивая продолжительность жизни за счёт обновления органов, и естественная убыль населения пока была только на благо, говоря сухим статистическим языком.

Детей стали рожать очень мало, но отныне они получали лучшее! Какой ценой? Куда делись лишние воспитатели, учителя, профессора и рабочие, задействованные в сфере детских вещей? Это уже никого не волновало, так как активное освоение космоса подарило новые профессии, и кто хотел (точнее, кто смог) нашли новое призвание.

Шайя была потрясена, как жёстко планета перешла на иной этап развития. Она могла только догадываться, что для того, чтобы выдержать конкуренцию с инопланетянами, это был вынужденный шаг, хотя бы ради того, чтобы не стать чьей-то колонией.

Когда-то необыкновенный народ Алани подсказал идею прошлому правительству, как можно стать сильнее, что повлекло значительные перемены в обществе, сейчас пришла очередь выживать самим Алани.

Шайя смотрела на ровные квадраты кварталов пригорода. Люди жили в знакомых по её миру коробках, только прозрачных. Девочка видела сквозь стены лаконичную обстановку, и метраж жилья напомнил ей о жителях Японии. Там тоже у большинства населения вся квартира могла уместиться на ладошке.

Ниярди, увидев, что она вглядывается в прозрачные стены домов, пояснил:

— Здесь в основном живут обычные служащие крупных корпораций. Они целыми днями работают и сюда прилетают только ночевать. В последнее время жильё подешевело и многие объединяют две-три квартиры. Учёные прогнозируют, что через четверть века можно либо все дома перепланировать и улучшить жилищные условия, либо снести каждый второй и озеленить наши города.

— Разве дома могут так долго стоять? Это же не новые постройки?

— Каркас домов простоит тысячу лет, а техническое оснащение меняют раз в полвека. Шайя, мы подлетаем к городу! Закрой окошко, чтобы не надышаться пылью.

Весь город был охвачен строениями, соединёнными между собою переходами. Улицы были расположены по кругу и, соответственно, переходы замыкались тоже в круг.

— По улицам мало кто ходит, все перемещаются по движущимся дорожкам внутри высотных туннелей, − профессор показал на замеченные Шайей переходы. Она поняла, что это вроде своеобразного метро, только на высоте, и скорость дорожек небольшая.

— Те, кто торопится, пользуются лётным транспортом. Над городом можно летать только на двух уровнях. Общий и правительственный, но его чаще используют для экстренных служб города. Они поднимаются намного выше, и их транспорт окутан подушкой безопасности, а также множеством опознавательных огоньков.

Шайя обратила внимание на то, где они летят, и увидела множество висящих прямо в воздухе светящихся знаков, подсказывающих разрешённую скорость, направление, и размеры воздушной дороги. Ей стало смешно. Она-то думала: если подняться над землёй, то пробки можно миновать, но оказалось, что профессор летит вместе с другими по обозначенным полосам и не может никого обогнать или срезать дорогу.

— Это центр города, − объявил профессор и принялся искать место для парковки.

Они влетели в арку, расположенную в середине высокого дома последнего круга из объединённых зданий. Шайя с интересом вертела головой, стараясь успеть всё рассмотреть. Её интересовало, как паркуются лётомобили, как люди переходят из одного кольца туннеля в другой, но особенно интересно было разглядывать дома.

По первым впечатлениям центр города состоял из выставочных образцов, сотворёнными молодыми архитекторами, которые очень хотели всех удивить, и был неприспособлен к практическому использованию. Изогнутые или разлапистые здания вводили в ступор, а хаотичные сборки кубиков, уходящих в небо, внушали страх и, казалось, при сильном ветре дом развалится.

— Дома эпохи возрождения, − усмехнулся Наярди. — Когда люди стали меняться, то и дома вместе с ними. Весь центр перестроили.

— Профессор, но это же ужас!

— Тебе не нравится?

— Кошмар кошмарный!

— Я тоже так думаю, хотя здесь прежде всего надо исходить не из того, что ты видишь, а из желания показать торжество разума человека. Это же не каждый может рассчитать всё так, чтобы здание удивляло тем, что стоит.

— Да уж, как мало надо, чтобы прослыть гением − покачала головой Шайя. — Я думала, что великое — это не только гениальный расчёт, но и потрясающая функциональность, феноменальный запас прочности и переходящее из века в век эстетическое удовольствие от увиденного.

— Ты стала очень требовательной, — улыбнулся Ниярди и аккуратно сжал ладошку Шайи, когда она схватилась за него.

Они поставили летомобиль на парковку и вышли в большой зал, который являлся своеобразным перекрёстком, где все сновали в разные стороны, вставая на движущиеся дорожки.

Шайя забывала передвигать ноги, настолько увлеклась разглядыванием людей. Многие из них обладали богатырским телосложением и, как позже она узнала, это было следствием укрепления скелета костей искусственным образом и специального питания по наращиванию мышц. «Напылить» особый состав на кости можно было только после полового созревания и стоило это относительно недорого.

У некоторых замеченных Шайей людей различались по цвету глаза, и когда девочка пригляделась, то даже открыла рот от изумления. Второй глаз был искусственным, и если смотреть на таких одноглазых сбоку, то было видно, как он подсвечивается и перед ним проецируется поток информации. Судя по тому, что люди с искусственным глазом были одеты довольно дорого, то Шайя увидела тех, кто внедрил какие-то способности прямо в мозг. Профессор пояснил, что эти интеллектуалы могли мгновенно просматривать колоссальное количество информации, просчитывать разные ситуации, как в бизнесе, так и на войне, строить многовариативные вероятности для любых событий, прокладывать курсы космических кораблей, прогнозировать спрос и спад на сырьё на рынке Вселенной.

Но больше всего девочка видела тех, кто менял свою внешность в угоду моде. Шайю поразили неестественно тонкие переносицы, переходящие в крошечный носик, смешные губы бантиком, крупные кукольные глаза удивительных расцветок, причём исконная внешность жителей Алайи была близка к азиатскому типу. И только увидев инопланетян, она поняла, кому подражают местные красавицы и красавцы.

— Нам надо спуститься и выйти на пешеходную зону, − потянул её за руку профессор. − Там мы можем взять самокаты или небольшую машинку, предназначенную для родителей с детьми, чтобы не идти пешком.

— Я не знаю… − немного растерялась Шайя, — я не хочу сидеть в детской машинке. Я не маленькая! — она вспомнила земные тележки в магазинах, оформленные под машинку, и подумала, что ей придётся сидеть в этом безобразии.

— Я же буду рядом с тобою, а я не маленький.

— Ладно, только потому, что хочу всё вокруг осмотреть и не следить за дорогой, − неуверенно согласилась она.

Они выбрали себе яркую машинку, похожую на те, что на Земле используются в гольф клубах и профессор, дёрнув за колокольчик, обозначил начало движения.

Шайя рассмеялась при взгляде на сияющего Ниярди. Он походил на крепенького дедушку, которому доверили долгожданную внучку. Мужчина с некоторым превосходством поглядывал на редких прогуливающихся прохожих и, ещё раз дёрнув колокольчик, направил машинку в салон одежды. Составленная Ниярди накануне программа по посещению города началась!