Глава 7. Где Шайя знакомится с профессором Аоми и делает интересное предложение Ниярди

Шайя хохотала над профессором, который собрался скупить для неё всю одежду в магазине. Она примеряла платья и костюмчики, национальную и современную прогулочную одежду, и всё на ней сидело отлично. Она сама себя поставила бы в витрину магазина, чтобы заманивать покупателей.

— Профессор, но я же вырасту уже к концу лета и не успею надеть все эти красивые вещи, − с сожалением объясняла она ему свой отказ брать всё, что он выбрал.

Ей всё понравилось, но слишком большой гардероб принёс бы новые проблемы. Пришлось бы срочно организовывать место для хранения вещей, и увеличились бы объёмы стирки.

В конце концов они договорились остановиться на парочке бриджей с разными футболками, платье, которое она сразу надела, и национальном костюме, состоящем из длинной в пол юбке, топике и короткой лёгкой накидке с длинными руками. И, конечно же, Шайя набрала себе трусиков, носочков, леггинсов не на один год вперёд, на всякий случай.

Из салона красоты она вышла с красивой детской сумочкой, битком набитой заколками, резинками, набором по уходу за ногтями и двумя подходящими для её волос расчёсками. После работы мастера с её головой волосы у Шайя стали мягкими и красиво поблёскивали.

Ей заплели несколько косичек по бокам и всё забрали в высокий хвост, из которого парикмахер сделала нарочито небрежный пучок. Шайя стала походить на озорную глазастенькую фею. Поднятые вверх волосы подчёркивали контур её лица, и ставшие более заметными высокие скулы придали ей не только благородство, но и родственной схожести с таким же скуластым Ниярди.

Девочка долго разглядывала себя в зеркале, пока ещё мастер работала с её волосами. Ей была непривычна данная ей внешность, но она посчитала себя красавицей. Пусть местные стремятся к каким угодно идеалам и подражают кому хотят, а Шайя была в восторге от своих ярко очерченных ресницами миндалевидных глаз, от высоких скул и нормального носа. Ей нравились ровные губы, без всякой картинной изогнутости, нравился глубокий чёрный цвет волос, который местным набил оскомину, заставляя краситься мужчин и женщин в разные цвета, менять структуру волос. Глупцы, не ценящие то, что имеют!

Пока Шайя сидела в салоне, то поглядывала на большой экран для посетителей. Ей предложили включить мультики, но стоило ей услышать писклявые голоса, то она попросила что угодно, только не раздражающие повизгивания героев. Мастер оставила канал, где девушки с кукольной внешностью делились своими впечатлениями о новинках в косметологии, пластике лица и тела, моде.

Шайя попросила дать ей в руки панель управления и при подсказке, сидевшего рядом Ниярди, вывела на экран самые успешные видео обзоры за последний год. К её удивлению, самыми востребованными темами были именно те, что включила ей парикмахер. Девочка быстро просматривала найденную информацию и удивлялась однообразию.

Сотни, тысячи девушек и юношей, а вместе с ними и люди постарше, обсуждали темы улучшения внешности, здоровья, мозга при помощи продукции разных компаний. Они составляли видео отчёты по своей планете, переходили на научные достижения соседних планет в этой сфере. Хвастались собственной продвинутостью в этой области, и всё шло по кругу, так как всё время появлялись новинки, поступало больше информации от новых дальних планет и жизни там, но мысли блогеров занимали всё те же животрепещущие темы.

Даже планеты с жителями других рас были рассмотрены с точки зрения возможностей усовершенствования тела людей, индустрии красоты и моды. Правда, в понятие «мода» входило многое, и тут было интереснее, так как рассматривались различные материалы для одежды и украшений, что было довольно любопытно.

В кондитерской Шайя выбрала угощение не только для себя, но и для Цера с Дамиром, хотя пирожные произвели на неё двоякое впечатление. С одной стороны, каждая сладковатая штучка была произведением искусства, с другой — ей не понравилась излишняя сдержанность во вкусе.

Пирожные дорогой кондитерской были как будто противопоставлением дешёвым химическим сладостям, но кондитеры увлеклись и забыли, что их сладости — это всё-таки праздник! Ими балуют себя и близких; их позволяют себе съесть тогда, когда заслужили; или они служат выражением чьей-то любви.

Шайя восхищалась пирожными, сделанными в виде цветов и крошечных игрушек, но подолгу сидеть и распознавать, а подчас придумывать, таинственное послевкусие, которое едва чувствовалось, ей не понравилось. На язык просилось слово «пресно»!

Впрочем, когда Ниярди проводил её мимо фруктовой лавки, то она нашла оправдание мастерам сладостей. С такими богатыми и яркими природными дарами трудно соперничать, и остаётся только занять нишу полутонов и таинственного многослойного послевкусия.

После кондитерской профессор хотел сводить Шайю на виртуальную экскурсию по всем планетам, но девочка, узнав, что следом они отправятся в академию за семенами, попросила его поменять местами эти два мероприятия. Она помнила, что Ниярди говорил о большой загруженности его товарища и боялась, что тот окажется занят и отменит встречу, а семена ей нужны позарез! Мужчина переговорил со своим другом и обрадовал:

— Нас ждут.

— Тогда едемте! — потянула она его за руку.

— Это соседнее здание, и мы будем там через пять минут, не волнуйся ты так, − улыбнулся Ниярди.

Здание академии оказалось спиралевидной формы, и эффект закрученности усиливала полосатая раскраска. Она не была яркой, но тем не менее здание походило на что угодно, только не на шедевр архитектуры.

Подойдя к лифту, профессор предупредил, что они спустятся на нижний этаж и там будет прохладно.

— Шайя, если почувствуешь, что замерзаешь, скажи сразу. Аоми любит поболтать, забывая о чужих неудобствах.

Девочка кивнула, но не отрывала взгляда от лифтовой панели с иероглифами и стрелочками.

— Никак не разберу, как он работает, − нахмурилась она.

— Всё очень просто. На каждом пятом этаже можно прямо с этого лифта перейти в тот, что ездит по кругу в одной плоскости, доставляя сотрудников по помещениям.

— Роскошь?

— Не совсем. Эти этажи особенные и они отданы под нужды исследовательских кафедр. Туда часто доставляют разный материал, и он бывает громоздким или хрупким, неудобным для транспортировки или тяжёлым, поэтому минимизировано хождение по коридорам, — пояснил Ниярди, и тут лифт остановился.

− Выходим? — спросил профессор, когда двери открылись, а Шайя опасливо вглядывалась в темноту, куда им предстояло ступить. Она схватила профессора за руку, и он потянул её вперёд. Стоило им выйти из лифта, как вспыхнул свет, и угрожающая обстановка, как в типичном фильме ужасов, рассеялась.

— Здесь расположено одно из хранилищ инопланетных зерновых и семенных культур. Но скажу тебе по секрету, что такого разнообразия флоры и фауны, как на нашей планете, нигде нет. Люди восхищаются некоторыми привозными фруктами и ягодами, но это всего лишь любопытство и умелый маркетинг. На всех планетах именно наши продукты пользуются небывалым спросом.

— Как же так: основная масса жителей ест химию или, в лучшем случае, непонятно из чего сделанные полуфабрикаты, а инопланетяне балуются нашими плюшками?

— Плюшками? А-а-а, ты в переносном смысле? — засмеялся Ниярди, но с грустью добавил, что так и есть. — Наше правительство пытается всеми способами удержать активные торговые позиции в межпланетном обществе, но мы мало что можем предложить. Драгоценные металлы нам и самим нужны, хотя что-то мы всё равно отправляем на экспорт. Лишнего сырья у нас нет. Остаются люди и продукты. Это возобновляемые ресурсы.

— А людей что, продают?

— Ну что ты такое говоришь? Людей охотно принимают на работу в разных сферах, так как у нас очень гибкая психика, и мы легко контактируем с любыми расами. Более того, наши специалисты становятся в некотором роде связующим звеном между теми, кто без нашего участия показывал плохую совместимость друг с другом.

— И все равно, профессор, продавать еду в ущерб себе — плохая идея!

— Надеюсь, что это не будет длиться вечно, − согласно кивнул Ниярди. − Наши учёные активно изучали все прошлые десятилетия различные инопланетные разработки и обязательно смогут выставить на продажу что-нибудь уникальное и полезное. Тогда мы изменим наш рынок сбыта.

— Если за нами закрепился статус фермерской планеты, то это усложнит путь к позициям передовой планеты.

— Хм, думаешь?

— Профессор, мне и думать не надо, за меня всё продумали писатели космической фантастики и подали в наиболее лёгкой форме.

— Но откуда ты…

— Дамир говорит, что пока я была в коме, то могла прожить не одну иллюзорную жизнь. Он прав. Одну жизнь я помню. Мне она кажется довольно реальной, но так ли это… чем больше я думаю об этом, тем больше путаюсь. Была ли та жизнь реальной и оттуда ли моя душа пришла сюда или я всегда была здесь и грезила… — Шайя притворно вздохнула, мысленно прося прощение у профессора за то, что говорит не всю правду. — А может, я до сих пор лежу в коме и пробую жить иначе, чем другие.

— Есть теории о том, что наш мир − не реальный, − задумчиво произнёс Ниярди, − но поскольку у нас нет исчерпывающих доказательств, кроме досужих рассуждений, то предлагаю жить так, как будто всё по-настоящему.

— Профессор, вы читаете мои мысли! — Девочка обрадовано хлопнула в ладоши. — Я тоже пришла к таким же выводам. А то бывает, такого себе надумаю, что уже ничего не понимаю.

— А, вот и мой друг, профессор Аоми, − воскликнул мужчина. — Аоми, мы здесь! Светлого тебе утра!

— Светлого утра, Ниярди и прелестная Шайя, − улыбнулся мужчина в белом халате, накинутом на тёплый комбинезон.

Голова его была вся седая, а глаза выделялись яркими миндалинами на слегка желтоватом лице. В молодости профессор явно был красавчиком и покорял девушек одним взглядом своих удивительных глаз.

Шайя отметила красоту глаз Аоми, позабыв, что её глаза такого же типа, как у него. Мало того, что они редкой и очень привлекательной формы, так ещё окружающих притягивала таящаяся в них любознательность, пытливый ум и доброжелательность.

Шайя приложила руки к груди, накрывая ладонями одна другую, и слегка поклонилась, приветствуя и выказывая уважение. Этот жест выходил у неё уже автоматически. Так она здоровалась с жителями заповедника и, хотя в городе это считалось немного устаревшим приветствием, в салоне одежды и красоты ей отвечали тем же и улыбались.

— Милая кроха, вы уверены, что вам необходимо именно то количество семян, что вы указали? — приняв важную позу уточнил Аоми.

— Да, господин профессор. Я всё посчитала.

— Но что, если я дам вам чуточку больше?

— Не надо, господин профессор. Это будет называться медвежьей услугой.

— Медвежьей услугой? Как это?

— Представьте очаровательнейшего медведя, который очень хочет вам помочь, и вы пускаете его к себе навести порядок.

— Хм, из разряда фантастики, но представил.

— А теперь представьте себе то, что вы увидите, когда вернётесь домой или в лабораторию после того, как здоровенный мишка у вас похозяйничал.

— М-да, с этим понятно, но в вашем случае я не понял, в чём подвох.

— Я понимаю, что вам не жалко дать мне не двенадцать семечек капусты, а двадцать пять, не пару килограмм картофеля, а десяток и так далее. И вот у меня первая проблема: где проращивать семечки, пока ночи не потеплели; вторая станет подготовкой дополнительного места под посадку. Дальше — хуже, наступят длительные хлопоты по получению приличного урожая, и когда придёт осень, я как заведённая должна буду все плоды своего труда пытаться сохранить и переработать. Думаете, зимой я облегчённо выдохну? Нет, я буду смотреть на банки с заготовками, и ломать себе голову, как всё это съесть, ведь я столько сил в них вложила!

— А выкинуть ненужную рассаду?

— Жалко. Это же как будто дать жизнь и отнять. Понимаю, что в масштабах семечка это смешно звучит, но я не смогу выкинуть.

— М-да, интересная позиция для столь юной крохи. Значит, вы всё сами посчитали? Не только посчитали, но продумали весь процесс и вычислили конечный продукт?

— Конечно.

— Вам же всего семь лет и, насколько я знаю, никаких улучшений в своём теле вы не производили?

— Да, семь лет, и нет, никаких гаджетов во мне нет. Зато есть сильная мотивация упростить свой труд, но одновременно получить всё, что я хочу.

— Потрясающий ребёнок, Ниярди! Я бы на твоём месте удочерил её! Ей не место среди дикарей.

— Аоми! Ну ты хоть не уподобляйся сплетникам! Алани идут другим путём развития, и разве Шайя похожа на дикарку?

— Прости мой друг, ты прав. И вы, прелестное дитя, простите меня. Не все мои студенты так же разумны, как вы, хотя лучшие учителя занимаются с ними с детства.

Шайя слегка кивнула, показывая, что не намерена заострять внимание на невежливом высказывании профессора, но в разговор больше не вступала.

— Ну что ж, пройдёмте со мною, я всё необходимое вам разложил по пакетикам.

Наярди положил руку на плечо девочки и вместе они последовали за Аоми. Тот провёл их в небольшой кабинет, где в небольшом контейнере лежали разноцветные пакетики и отборные картофелины двух видов.

— Прошу простить меня, что я всё же оказал вам медвежью услугу, но вы не написали сорта некоторых овощей и я приготовил вам белый, жёлтый и фиолетовый картофель, белокочанную и красную капусту, а так же подобрал разноцветную фасоль.

Шайя вздохнула, видя, что Аоми не ограничился теми наименованиями, что она написала. На пакетиках были нарисованы неизвестные ей овощи, а значит, неизвестен и способ их выращивания. Но удивило её другое: откуда такой красивый, словно муляж, картофель, и прорастут ли на нём глазки? Вдруг его специально обработали, чтобы он не портился?

— Профессор, а зеленоватых клубней с глазками у вас не было? Прорастёт ли этот?

— Хм, − Аоми смутился и вытащил два пакета с подходящими для посадки клубнями.

Шайя выгнула бровь и точно так же хмыкнула.

— Аоми, − недовольно воскликнул Наярди, − ты хуже ребёнка! Я же сказал тебе, что моя подопечная — необыкновенная девочка, а ты проверки устраиваешь.

— Скажите, Шайя, неужели вы рассчитываете получить приличный урожай с того количества картофеля, что берёте? Даже с учётом того, что посадочный материал увеличился у вас втрое?

Девочка, чуть склонив голову набок, насмешливо посмотрела на профессора и, протянув руку, предложила:

— Пари. Я получу не менее десяти картофелин с каждого куста, при том, что посадочный материал приумножу как минимум втрое, а рассчитываю в четыре-пять раз.

— Уже давно доказано, что этот овощ нерентабелен, и он ещё нашими родителями почти выведен из употребления.

Шайя удивлённо расширила глаза и не удержалась:

— Что за чушь? Мы с вами говорим об одном и том же овоще? — она подняла под нос Аоми картофелину и потрясла ею.

— Хотите опровергнуть общественное мнение?

Девочка запыхтела и отступила. Мало ли какие тут подводные камни, а она лезет напролом!

— Время покажет, − буркнула Шайя.

— Пари отменяется? — сложив руки на животе, насмешливо уточнил Аоми.

— Я допускаю, что есть нечто, неучтённое мною, но даже без спора я постараюсь доказать вам, что вы недооцениваете картошку.

— Ха! Ниярди, ты засвидетельствуешь чистоту эксперимента!

Профессор Ниярди недовольно фыркнул, взял Шайю за руку, подхватил контейнер с семенами, и повёл к выходу.

— Эй, Ниярди, ты что обиделся? Чего я сказал-то? Пусть отвечает за свои слова!

До лётомобиля профессора добирались молча. Ниярди досадовал на Аоми, коря его за то, что тот расстроил Шайю и она больше не улыбается, но девочка просто задумалась о том, что, возможно, она слишком полагается на земной опыт и совершает ошибку. Это всё-таки не Земля и климат здесь жарче, да и о здешних вредителях ей ничего не известно.

— Шайя, может, оставим всё в лётомобиле и ещё погуляем? Мы же хотели ещё сходить на виртуальную экскурсию, а потом я думал показать тебе исторический музей, сводить на аттракционы…

— Я с радостью, профессор.

— Вот и хорошо! А я подумал, что старый жук отбил тебе всё настроение!

— Ну что вы, нет, ни в коем случае!

Они с Ниярди развлекались до позднего вечера и Шайя уснула в лётомобиле. Профессор не вернул её в заповедник, а привёз к себе домой и уложил спать в спальне, а сам устроился в кабинете.

Утром девочка под его насмешливым взглядом с упоением наводила порядок в кладовке и откладывала те предметы, которые ей были жизненно необходимы! У неё было достаточно времени всё разобрать и осмотреть, так как они с профессором ожидали доставку спального упругого матраса. Мода на экономящие место подвесные кровати вроде гамаков прошла, и все вновь обзаводились громоздкими кроватями с многофункциональными матрасами, что как раз подходило малышке.

— Мне повезло! — улыбалась на это Шайя, пролистывая страницу за страницей виртуального каталога и выбирая для своей кровати матрас.

А после уже она перебирала разные предметы в его кладовке и часто бегала к Ниярди на кухню, показывая, какие ценности у него хранятся.

— Профессор, в вашей семье явно любили готовить! — восклицала она, потряхивая то ступкой, то мясорубкой, а то и скороваркой.

— Шайя, если тебе нужно, то ты можешь взять всё, что хочешь, − мужчина читал инструкцию в сети, как подготовить натуральные яйца для яичницы. Он уже помыл их, вытер, а теперь предстояло их разбить, и эта рекомендация вызывала у него массу вопросов. В конце концов он решил положить яйцо в пакет, разбить и процедить его через что-нибудь! − У меня все эти вещи лежат без дела, а когда я умру, то новые жильцы всё это выкинут на помойку.

— Но тут же красивая посуда, всякие редкие штучки. Неужели это никому не нужно?

— Посуда? Почти все едят в той упаковке, в которой разогревали еду. А всякие штучки? Что там? — заинтересовался профессор.

Шайя рванула в кладовку и притащила разные предметы.

— Ну вот, веретено, прялка, а это разборный ткацкий станок, − вывалила она всё на стол. − Есть ещё что-то, чему я не знаю назначения. Профессор, а что это вы делаете? — с любопытством поинтересовалась она, наблюдая как мужчина осторожно постукивает ложкой по квадратному яйцу в пакете.

— Я хочу приготовить нам яичницу. Госпожа Хига — это женщина, которая готовит мне — говорила, что блюда из яиц самые простые. Сегодня она придёт ближе к обеду, а нам надо поесть сейчас.

— Стоп! — девочка даже взмахнула руками, чтобы Ниярди больше не пытался стучать по яйцу. — У вас уже разогрета сковорода?

— Я ещё не прочитал, что нужно делать дальше. Сейчас, − мужчина провёл пальцем по экрану и уставился на плиту. — Так, где же она включается? Надо найти инструкцию, − озабоченно нахмурив брови, профессор с большой скоростью перебирал информацию в сети и вскоре уверенно нажал на плите на какие-то значки. — Теперь сковорода, − он снял её со стены и с видом победителя поставил на плиту, где высветился круг. — Вот, всё готово!

Шайя сама достала бутылочку с растительным маслом с полки, чуть принюхалась к нему и капнула на сковороду, а потом показала, как разбивают и выливают яйца.

— Хм, действительно всё просто, − профессор следил за тем, как прозрачный белок быстро становился белым и всё восклицал: − Ну надо же, как интересно!

Вместе они положили взболтанную яичницу на булку и съели, запивая чаем. Шайя вернулась в кладовку, чтобы довести начатое до конца и всё никак не могла успокоиться, что столько ценных вещей никому не нужны.

— Шайя, сейчас мало кто занимается рукоделием. Люди приходят с работы и отдыхают, входя в сеть. Они смотрят развлекательные программы или подключаются к виртуальным играм. Я удивлён, что ещё хоть кто-то выходит из дому и посещает различные заведения.

— Ха! Да мы с вами вчера чуть не потерялись, столько народу гуляло в центре! Было очень шумно.

— Прости, я хотел показать тебе вечерний город и не учёл, что ты ещё совсем кроха! Ты должна была сразу сказать, когда устала.

— Вы бы тогда увезли меня домой, а я хотела всё посмотреть! И знаете, что я вам скажу?!

— Что? Шайя, у тебя такой загадочный вид! — улыбнулся профессор.

— Я хочу кое-что попробовать… возможно это решит проблему с негативным общественным мнением по поводу заповедника и моего народа, а возможно, и нет, − замялась девочка. — Но это лучше, чем сидеть, сложа руки и оставлять вас одного против всех!

— Ты меня заинтриговала, говори!

Ниярди впервые никуда не торопился и с удовольствием занимался домашними делами, поддерживая разговор с малышкой.

Он навёл порядок на кухне, а теперь сидел рядом со своей маленькой гостьей и просматривал почту. Дарящая свет звезда приятно грела затылок, посылая свои лучи через окно, Шайя деловито протирала всякие ценные на её взгляд вещи, и с ней было так уютно, что Ниярди точно знал, что запомнит эти мгновения на всю жизнь.

— Профессор, а как вы смотрите на то, чтобы закрепить за мной парочку дронов, снимающих мою жизнь на камеру?

— Что? Зачем тебе это? — опешил Ниярди.

— Видите ли, я потрясена тем, что увидела в городе и очень благодарна вам за то, что вы меня познакомили с тем, чем интересуются наши горожане. Мои общие впечатления можно выразить так: всё это ярко, броско, эмоционально и, я бы сказала, на грани агрессии.

— Да, развлекательная сфера продумана и рассчитана до мелочей. Люди вынуждены быть сдержанно-сосредоточенными на работе, но им необходимо выплёскивать эмоции или питаться чужими, восполняя нехватку собственных.

Шайя кивнула, полностью соглашаясь с профессором:

— Это всё правильно, но скажите мне, на что можно смотреть без устали?

Ниярди отложил электронный блокнот в сторону и задумался.

— Э, на огонь?

— Да! — подбодрила его девочка. − Ещё?

— На воду и на жизнь в подводном мире, − улыбнулся ей мужчина, ощущая себя студентом, которого преподаватель тянет наводящими вопросами. − Наблюдение за плавно движущимися рыбками пользуется популярностью, но среди небольшого количества населения. Я как-то изучал проблему разгрузки эмоционального напряжения людей и знаю точно, что пассивное наблюдение привлекает пять-десять процентов людей.

— Простите, профессор, но вы, по-видимому, исследовали то, что вам дали. Но есть ещё кое-что, за чем люди любят наблюдать.

— И что же это? Жизнь других? Ты ведь это хочет предложить? Но я…

— Люди любят наблюдать, как работают другие! Не просто чужая красивая жизнь или, наоборот, жуткие склоки, а именно работа. Понимаете, в чём крючок? Вы сидите на диване, расслабившись, попивая любимый напиток, и смотрите, как кто-то трудится, не покладая рук, возможно, как вы, но вы уже отдыхаете, а тот, другой, всё ещё работает, выполняя простые действия, понятные вам!

— Я не уверен, Шайя… − он замолчал, с удивлением глядя на неё.

Ведь он только что сидел себе на диване, наслаждаясь не только ласкающим теплом звезды, но и наблюдением за деловитыми хлопотами девочки. Она бережно разбирала наследие его предков, и ему нравилось её восхищение, осторожная аккуратность и как она она делала то, что он давно собирался сделать сам!

— Профессор, − продолжала Шайя объяснять свою идею, − этот кто-то не учит вас что-то делать, не даёт советы, не навязывается, а просто работает. Ваши дроны будут снимать мою жизнь, а я… − малышка подняла указательный палец, обращая внимание на важность следующих слов, −… собираюсь делать очень многое и всё, что я буду делать — любопытно и понятно всем! Мы всё смонтируем, разделяя по темам в пяти-десятиминутные фильмы, озвучим приятной музыкой и отдадим наши зарисовки о простой жизни в народ.

Шайя говорила и мечтательно смотрела в окно. Она не замечала лётомобили, которые снижались, чтобы залететь в арку для поиска посадочного места. Она сейчас вспоминала, как сама с огромным интересом смотрела видео-уроки, мастер-классы или просто рассказы о каком-то ремесле, хотя сама давно уже жила в городе, а её пальцы с трудом удерживали мелкие предметы.

В её мире люди чего только не снимали, и каждый находил своих зрителей. Кто-то просто красиво ел перед камерой, и это нравилось одиноким обывателям. Кто-то каждый вечер рассказывал, как прошёл его (или её) день, и тоже находил поклонников.

А втянувшаяся в интернетную жизнь Таисия в последние года следила за появлением коротких фильмов о жизни девушки из Китая, которая переехала из города в деревню. Её видео-зарисовки были особенными, отличающимися от тысяч других, и именно опыт той девушки позволял сейчас девочке чувствовать себя уверенней и понимать, к какому результату она будет стремиться.

Если ей и многим людям на Земле из разных стран понравились фильмы той девушки, то и здесь найдутся зрители, даже если они уже далеки от простой жизни в деревни.

Так что Шайя не открыла ничего нового. Опыт и знания прошлой жизни помогут ей сделать первые шаги здесь. Возможно, именно это увидела прорицательница?

Она не собирается никого ничему учить, пусть алайянцы смотрят, как она живёт вне города и делает что-то интересное.

— И всё же, я не уверен, что твоя жизнь кого-то заинтересует, − вздохнул профессор, опасаясь негативного внимания к малышке от чужаков. − Прости.

Шайя села на пол, сложив ноги по-турецки и накрывая их подолом платья.

— Я собираюсь закладывать кирпичами двери в спальне и штукатурить её своими руками… или руками Цера. Вы когда-нибудь делали это?

Мужчина отрицательно покачал головой.

— Мы планируем смастерить мебель из бамбука, а ещё я собираюсь ухаживать за огородом, и это будет интересно хотя бы профессору Аоми, а может, и его студентам.

Шайя уставилась за окно и, увидев новую волну выстроившихся в очередь на парковку летомобилей, добавила.

— У вас же всё роботизировано! А я смонтирую для профессора весь процесс роста картофеля и ухода за ним. Мы подготовим несколько кулинарных пятиминуток с использованием всех старых предметов, о которых уже все забыли. Я могу ткать, шить или вышивать, молоть муку на старой мельнице, что стоит у меня в саду, изготовить творог из молока, а может, даже сыр, показывая процесс, начиная с дойки овцы до натирания сыра на тёрке и посыпанием им спагетти, которые тоже могу сделать сама. Я знаю, как вручную сделать бумагу или сплести лукошко, как смастерить себе обувь или украшение. Да сразу так и не вспомнишь…

Профессор опустился на пол рядом с ней.

— Шайя… но как? Откуда ты всё знаешь? И это тяжело! Ты же ребёнок!

— Мне всё равно многое из того, что я назвала, придётся делать, − вздохнула она. — Ну, а бумага и ткачество — это интересно попробовать. Мне просто хочется это сделать и неважно, что это можно пойти и купить. Всегда было интересно. Предлагаю всё лето и осень снимать все мои дела, потом красиво всё оформить, создавая благостную обстановку и подать в качестве изысканного успокоительного десерта для людей, нуждающихся в этом.

— Но согласится ли старейшина? Дроны сломаются, если он будет рядом, − принялся рассуждать Ниярди.

— А можно их как-то запрограммировать на то, чтобы они при звучании кодового слова отлетали подальше или выключались бы на время?

— Отчего же нельзя, можно. И всё же…

— Профессор, меня отвратит от этой идеи только дороговизна дронов. Они вам по карману?

— Если покупать профессиональные устройства, то они недешёвы, но я не разорюсь.

— Давайте попробуем. Вдруг у нас всё получится, и мы дадим обществу или хотя бы его части то, что ему необходимо. Ведь есть же десять процентов, кто предпочитает успокаивающе-расслабляющие программы без всякой пошлости, резкости, эмоционального кипения и опустошённости?

— Я обещаю подумать. Это всё слишком неожиданно, и сложно будет объяснить людям, почему нарушены твои права как ребёнка. Захотят ли они понять, что ты из алани?

— Мы заснимем, как я учусь и какие делаю успехи. Мы можем затеять долгосрочный проект. Я надеюсь, что в скором времени присоединюсь ко взрослым и буду вместе со всеми встречать рассветы, так что можно придумать какие-то тестовые вопросы, чтобы определять, есть ли эффект от всех этих медитаций спустя год, два, три… В конце концов это должно быть интересно учёным. Мы сделаем всё так, чтобы я вписывалась в программу об уникальности народа Алани, но в то же время я стану вроде связующего элемента со всеми жителями планетами.

Шайя придвинулась к Ниярди и, обняв его за плечо, посмотрела ему в глаза:

— Я никогда не достигну тех вершин, что Сакр и другие. Мне непонятен смысл их затворничества, и у меня нет стремления познать мировую гармонию. Но это не значит, что я согласна с тем, что делают с собою остальные жители Алайи. Мне это не нравится. Получается, что я оказалась не с теми и не с другими, а если на всё смотреть с оптимизмом, то я могу многому научиться у своего народа, так как я всё же одна из них и одновременно могу влиться в общество обычных людей, так как мне любопытна их жизнь. Я хочу взять лучшее от обеих сторон. А вдруг это станет ещё одним вариантом развития человеческой жизни? А? Давайте соединим обе стороны и покажем, что они могут взаимодополнять друг друга!

— Шайя… ты меня поражаешь каждым своим словом. Знаешь, я уже прожил достаточно долго, чтобы понять, что Алани и все мы слишком консервативны! Бессмысленно и непрактично яростно критиковать, как один образ жизни, так и другой. Алани не дают выбора своей молодёжи, а у нас слияние человека с нейро-роботами зашло катастрофично далеко. Одно дело, когда заменяют повреждённые или отслужившие свой срок (службы) органы и совсем другое — превращать себя в непойми что.

— Ха! Я не удивлюсь, если вмешательство в головной мозг вызывает последствия!

— Да, Шайя, вызывает, − кивнул профессор, − пока ещё дороговизна подобных операций сдерживает большинство людей, и поэтому количество тех, кто в результате вмешательства в работу мозга серьёзно пострадал, кажется на общем фоне крохотным, но если это рассматривать в качестве процентного соотношения, то статистика складывается удручающая.

— И? Люди превращаются в овощи?

— Да, есть те, кто впадает в кому, есть те, у кого наблюдаются частичные нарушения в поведении, координации движения, идут психологические сбои. Всё же не только вживление компьютера в голову, но и кратное увеличение обрабатываемой мозгом информации имеет свои последствия, и не каждый выдерживает это.

— За этим кто-то следит?

— Обязательно следят и собирают данные. Пока ещё рано бить массовую тревогу, но предпосылки к этому есть. Так что, Шайя, всё наше общество постепенно придёт к тому, что дальнейшее совершенствование своего тела за счёт искусственных элементов ведёт в никуда. И твоё желание идти своим путём может стать для всех чем-то большим. Я поддержу тебя во всём.

— Спасибо, господин Ниярди.

— Шайя, могу я тебя попросить сменить обращение «господин» на «дядю»? Ты же так обращалась к Дамиру, а он не является тебе родственником.

— Дядя Ниярди? Хорошо, − согласилась девочка.