Глава 8. Теперь все хлопоты Шайи по благоустройству своей жизни приобрели совершенно иной смысл

— Цель! — радостно объявила Шайя Церу с утра следующего дня.

— Что «цель»? Ты, никак, ожила? Вчера как приехала, так со мною даже не разговаривала! — обиженно высказался парень. — Я вообще решил, что ты не вернёшься. Даже с Дамиром поспорил на булочки.

— С дядькой Дамиром? А он не сомневался, что я вернусь? — с интересом посмотрела на него девочка.

— Он очень верит в тебя, − серьёзно произнёс Цер.

— Верит в меня? А в тебя он верит? Что это значит?

— Все знают, что я скоро уйду, и меня уже списали, а ты… Дамир говорит «Держаться тебя», только я не пойму, какой смысл в этом?

Шайя присела на большой камень и уставилась вдаль:

— Прорицательница считала, что сделала верный выбор на мой счёт, − произнесла вслух свои мысли девочка. − Дамир тоже чует, что меня надо держаться. Цер, может, они правы? А? Значит, сработает моя идея?

— Какая идея?

— Да, по сути, довольно ненадёжная, но мне кажется, что она сработает!

— Чего ты придумала?

— Я попросила профессора купить камеры с дронами, чтобы они снимали, как я живу и что делаю.

— Чего?! Что за чушь? Я не хочу, чтобы меня снимали!

— Дроны будут держаться только возле меня, так что тебе достаточно не подходить ко мне близко, − нахохлилась Шайя. — И, Цер, ты же не думаешь, что я собираюсь демонстрировать всем каждую минуту своей жизни?

— А что ты собираешься показывать? Что за глупая идея пришла к тебе в голову?!

— Глупая или нет, покажет время, а снимать я собираюсь разное. Пусть люди увидят, как растут овощи, что с ними потом можно делать… Не знаю, это всё надо обдумать.

— Но, Шайя… − парень взлохматил волосы, − ты же не думаешь, что это будет кому-то интересно?

— Цер, тебе ведь интересно было увидеть, как работают с тестом? А я покажу, как растёт зерно, потом как его собирают и обмолачивают, везут на мельницу и получают муку.

— Скукота! Кому это надо? Как ты это всё провернёшь?!

— Ты консерватор и максималист, Цер! Ты сразу отпихиваешь любую новую мысль или дело, − огрызнулась девочка, − а ещё начинаешь думать обо всех! — она насмешливо развела руки, показывая, что невозможно объять необъятное. — Вот я изначально даже не рассчитываю на большую аудиторию. Кому-нибудь да понравится то, что я сниму. А на счёт того, как? Об этом обо всём надо думать.

Парень, не в силах стоять на месте, начал прохаживаться по двору, пытаясь что-то сказать и замолкая, не проронив ни слова. Глубоко вздохнув, он признал:

— Это всё так неожиданно, но ты права, кому-то это может понравиться, − покладисто согласился он. − Только Шайя, это же дорого и утомительно… стоит ли оно того?

— Цер, я, как никто, другой знаю цену деньгам и сделаю всё для того, чтобы профессор не пожалел о своих тратах. А по поводу того «стоит ли»? Сложно сказать пока не попробуешь.

Шайя и сама не знала, какую выгоду она преследует. Идея как-то сама пришла в голову, в виде конечного результата. В голове сложились старая и новая информации, а потом из багажа опыта (своего и чужого) был выделен наиболее подходящий перечень действий.

Потом уже девочка стала находить в идее съёмок плюсы и минусы. Вот и сейчас в разговоре с Цером она вновь нашла подтверждение правильности своего выбора.

— В нашей ситуации можно обратить на себя внимание, только придумывая что-то новое и совершая рискованные шаги. Ты первый, кто должен понять меня! Ты же собирался стать лучшим поваром, а как этого добиться без риска?

— Это совсем другое!

Шайя раздражённо повела плечом, показывая, что приятель не прав. Цер ещё не столкнулся напрямую с поиском работы, не выгрыз её среди других соискателей, не приложил усилия, чтобы наладить общение с работодателем и вписаться в коллектив, и поэтому даже не понимает, насколько страшно потом будет рисковать достигнутым, проталкивая новые идеи в надежде на то, что какая-то вдруг принесёт успех.

Шайя не стала с ним спорить, но решила пояснить свой настрой, чувствуя, что из-за нехватки общения парень плохо понимает то, чем руководствуются другие.

— У меня теперь есть цель! — она с таким благоговением произнесла это слово, что её помощник усмехнулся. − И я не отступлю, пока не увижу, что сделала всё, что могла, для её достижения! Не получится, − Шайя развела руками, − значит, буду искать что-то новое. Но вот что я тебе скажу: мне нравится думать, что каждодневный труд теперь не просто скучная бытовуха, а важное дело с большим смыслом!

— Шайя, какой такой большой смысл ты увидела в том, чтобы снимать свою жизнь?

Она угрюмо посмотрела на него. Цер ещё не понимает, как меняется жизнь, когда есть цель. Вздохнув, она нашла новое пояснение для него:

— Я одна из Алани, и люди увидят, что мы вовсе не дикари.

— Ты же не рассчитываешь на большую аудиторию, так как же они увидят? — фыркнул Цер и девочка кивнула, соглашаясь, но у неё и на это был ответ:

— Тот, кто за нас заступается, сможет использовать наши короткометражки в качестве аргументов. Понимаешь, о нас ведь никто ничего не знает! Болтай что хочешь — и все будут верить!

— Ошибаешься. Я когда бываю в пригороде, то каждый в меня тычет пальцем!

— Цер, ты забываешь о возможностях сети! Речь идёт не о пригороде, а о всей Алайе! В пригороде между собою жители могут говорить о нас всё, что угодно, но какое мнение создают недоброжелатели о нашем поселении в других городах, на другой стороне планеты, да даже на других планетах? Достаточно спросить в сети у пользователей: а стоит ли считать народ Алани уникальным — и голоса знакомых с нами жителей растворятся среди тех, кто слышал краем уха какие-то сплетни о нас. Никто даже не поймёт, что речь идёт всего лишь о горстке людей и что с лёгкой руки провокаторов эти уникальные заповедные земли будут распроданы. Ты хоть знаешь о том, что заповедник, в котором мы живём, самый крупный именно из-за того, что при его создании учитывалась жизнь и потребности целого поселения, живущего дарами природы?

Парень сел прямо на землю и обняв колени, задумался. Здесь все понимали, что кому-то понадобилась сохранённая в первозданном виде земля. Вряд ли её отдадут под городское строительство, но немало богатых людей захотят поставить тут свой дом. Появятся дороги, ведь без них невозможно строительство, проложат кабели и водопровод, вырубят часть леса, и начнут регулировать численность хищников… первозданные леса со временем превратятся в парковые зоны, а после кто-нибудь из богатеев продаст свою землю под коттеджи. Так было всегда. Именно так постепенно исчезли все дремучие леса. Но самым первым в этой схеме перестанет существовать поселение Алани.

Съёмка Шайей своей жизни предполагает обратить на них всех внимание. Хорошо ли это? Сейчас все оставшиеся жители затаились, надеясь на защиту закона, но Ниярди говорил, что напряжение вокруг Алани в обществе постепенно нарастает и он ничего не может с этим поделать. Единственные, кто поддерживает его, это природоохранное движение жителей Алайи, но они скептически относятся к бережному отношению профессора к остаткам древнего народа.

— А старейшина согласится на твою авантюру? — спросил Цер.

— С ним поговорит профессор. Сейчас никто не может предугадать всех последствий моей задумки. Возможно, через год мне станет обидно, что я столько сил потратила зря; возможно, ситуация с нашим заповедником только ухудшится. Я не могу об этом не думать и не переживать, но надежда на благополучный исход так сильна, что я готова рискнуть.

Она интуитивно приложила руки к груди, будто бы оберегая спрятанную там надежду, которую опасается не отстоять, не найти нужных слов, чтобы осуществить задумку.

Цер вздохнул и посмотрел на малышку. Её вдохновлённое идеями лицо светилось от предвкушения. Он хотел бы так же верить в то, что делает, но не мог. Его время уходит, и с каждым годом ему будет всё сложнее покинуть заповедник, чтобы устроить свою жизнь в городе. Пока он ещё может рассчитывать на поддержку государства по малолетству, а потом кому он станет нужен? В пригороде нет ни одного человека, кто содержал бы личного повара.

— Шайя?

— Да?

Она посмотрела на него так, что он понял: будет помогать ей во всём, что бы она ни затеяла.

— А ты покажешь в своём фильме, как я готовлю? — ворчливо спросил Цер.

— Ты умеешь готовить? — смешно всплеснув руками, задиристо воскликнула девочка.

— Не придирайся. Ты же обещала научить меня!

— Цер, я учу тебя тому, что умею, но каждое второе растение для меня незнакомо, и как бы я ни хотела, не смогу научить тебя всему, что необходимо знать повару.

— Я всё понимаю, но это хоть что-то!

— Приятель, тебе необходима электронная книга с выходом в сеть! В ней ты найдёшь старые рецепты, а я помогу тебе разобрать их.

— Ха! На что я её куплю?! Думаешь, всё просто? — парень отвернулся и пробубнил: — Мне ребята давали старую книгу, но я не могу пользоваться сетью.

— Из-за денег?

— Не только. Мы Алани. Либо мы покидаем заповедник и живём как все, либо мы живём, как дикари, а обезьяны не могут вставлять имплант в голову, чтобы напрямую пользоваться сетью и не могут оплачивать доступ в общую сеть, так как у них нет документов.

— Но профессор ничего не сказал по этому поводу, − забеспокоилась Шайя, − я просила его стать моим учителем, и вообще без техники невозможно что-то монтировать…

— Шайя, профессор — умный дядька, и он придумает, как обойти сложные моменты, но это может обернуться против вас обоих.

— Даже не думала, что всплывёт так много нюансов! — огорчилась девочка. — Но знаешь, если всё так сложно и рискованно, то тогда обязательно надо использовать возможности по полной и не терять время зря. Мы должны будем успеть сделать очень многое, прежде чем на нас посыплются нападки. Я всё-таки верю, что моя идея сработает, и у нас появятся сторонники.

— Ладно, не будем пока гадать. Корми меня, да пойду я, выкорчую те кусты, что ты указала.

— Ой, Цер, только ты не кидай их на землю в саду, а разбери на ветки и ко мне сюда неси. Я их в топку потихоньку буду подкладывать.

— До чего же ты привередливая!

— В той куче, что ты накидал в прошлый раз, поселилась змея, и я очень испугалась.

— Да слышал я, как ты визжала!

Шайя вынесла свою рассаду к стене дома, а после взялась за приготовление еды на день.

Весь вчерашний день она потратила на осмысление того, что увидела в городе и на обустройство спальни.

Она сожгла сено, на котором спала и развернула на кровати новенький упругий матрас, застелила нормальное постельное бельё и впервые в этом мире не просто спала, а наслаждалась сном.

Она намылась до скрипа и торжественно надела новенькую рубашечку для сна, купленную ей профессором, а потом, затаив дыхание опустилась на кровать и возликовала каждой клеточкой своего тела обрушившемуся на неё счастью. Вот это была нирвана и счастье в чистом виде!

До этого сладкого момента Шайя хлопотала в спальне весь день. Она выбрала подходящий по толщине и длине бамбуковый ствол, потом приготовила для него опоры, и сколотила длинную вешалку-стойку для одежды, но не подумала сразу о том, что теперь ей нужны плечики, чтобы развесить все её новенькие вещи.

Она долго возилась с полосками бамбука, пытаясь согнуть их в нужном ей положении и, в конце концов проделав дырочки, приноровилась связывать полоски в круг, потом стягивала этот круг в середине, получая похожие на плечики конструкции и при помощи петельки зацепила их за палку-основу. Получились несъёмные с опоры плечики, но одежду они держали хорошо и вопрос с глажкой отпал.

Так же к опоре она подвесила на верёвках на разной длине сплетённые в форме небольших прямоугольников основы, получая в результате ряд полочек для носков, трусов, маек, отрезов ткани и прочей мелочёвки.

Эта бамбуковая вешалка заняла всю стену спальни, прикрывая её обшарпанный вид, и с ней стало уютнее. За верхний край вешалки Шайя подвесила фонарь и он, прикрытый одеждой, давал теперь приглушенный мягкий свет.

Шайя планировала ещё много чего сделать, но уже после того, как она заделает дверь в сад, которая бестолково съедала место посередине другой стены.

Так и провела она тот день, когда Ниярди вернул её в заповедник. Она впихнула Церу в руки привезённые угощения, попросила передать дядьке Дамиру презент, а сама закрылась в доме. Ей необходимо было побыть одной.

Зато сегодня она источала энтузиазм, и всё у неё получалось быстро и легко! На завтрак она нарезала старый хлеб и поджарила его на утином жиру, который собрала, когда варила суп из утки. Ещё оставалось немного отварного утиного мяса, и Шайя его обжарила вместе с яйцами, а потом всю эту массу уложила на зарумянившийся хлеб.

На столе с вечера замачивался горох, в погребе лежала разделанная третьего дня утка, и на обед девочка планировала сварить не только гороховый суп, которого должно было хватить минимум на два дня, но ещё по плану были гороховые фрикадельки с пёрышками лука, которые на Земле называли фалафель. На полдник можно будет перекусить кашей с мясом утки, а на ужин Шайя подумывала сделать постные тонкие лепёшки, в которые можно завернуть печёную рыбу или мясо, смотря что сегодня днём принесёт Цер, и этого тоже должно хватить не на один вечер.

Немного подумав, что ещё можно приготовить заранее, чтобы облегчить себе жизнь в ближайшие дни, Шайя сбегала за закваской и как только пришёл Цер, она не только рассказала ему о своих планах, но попросила заняться хлебом.

Пришло время обновить свои хлебобулочные запасы на предстоящую неделю. Очень удобно оказалось ранним утром нарезать хлеб на кусочки и класть сверху то, что есть.

Она уже приноровилась отдельно запекать в виде оладушков утиную печень или рыбью икру, которую смешивала с яйцом, мукой. Всё это утром она выкладывала на хлеб и подавала с чаем после того, как они с Цером съедали кашу.

Шайя с каждым днём всё больше обустраивалась, дотошно рассчитывая свои действия, чтобы рационально тратить время и силы. Ей очень не хватало привычных овощей, чтобы наполнить ими супы, делая их более сытными и вкусными. Хотя Цер приносил уже побеги бамбука и некоторые корешки, которые она кидала в суп, но неуверенность в их использовании сильно нервировала её.

Из-за выпечки впрок девочка дольше задержалась на кухне и вышла работать в огород тогда, когда уже когда стало жарко. Посмотрев, сколько земли расчищено под посадки, Шайя ушла в низинку и там принялась доводить до ума место для влаголюбивых культур.

Цер уже здесь всё расчистил, но ей хотелось придать правильную форму огородной площадке и разровнять землю, чтобы не было наклона.

Парень давно уже крикнул, что он ушёл на озеро, а она всё работала. Земля под ногами чавкала, голые ноги по колено были в грязи, и Шайя стала смотреть, откуда же сюда поступает столько влаги, что даже жаркое солнце не способно высушить землю, как это происходит в её саду.

Оказалось, что это вода из ручья проложила себе дорожку и почти вся она стекает сюда, а потом уходит дальше в лес, образовывая небольшой тихий пруд. Можно было бы прокопать дорожку и отвести воду от низинки, но Шайя решила наоборот задержать в этом месте воду и попробовать посадить рис.

Ей было интересно посмотреть, как он растёт и сможет ли она получить зерно в достаточном количестве для себя и Цера. Она с большим усердием принялась не только выравнивать площадку, но и насыпать небольшие бортики по краям, которые задержали бы воду. Остановилась только когда её позвал вернувшийся Цер.

— Дядька Дамир сказал, что раки тоже годятся в пищу! Их можно кинуть в угли, а я и не знал! — парень потряс ведром, в котором, по-видимому, находились раки.

Шайя устало кивнула и, осмотрев результат своих работ, еле-еле переставляя ноги, поползла наверх.

— Ты сумасшедшая! Ты знаешь об этом? Нафига ты упираешься?

— Мне интересно, − выдохнула девочка, цепляясь за его руку, − веди меня домой. Устала.

— Устала она! А кормить нас кто будет?

— Наш будущий повар! Цер, всего-то и надо, что разогреть суп и нарезать хлеб. Я утром всё приготовила.

— Ну, ладно. А что с раками?

— Всё потом, − махнула рукой девочка, − добавь воды в ведро и поставь в тень.

Пока держалась жара, они не торопясь пообедали, потом занялись раками, подготавливая их к тепловой обработке. Собственно, раков только почистили от песка и оставили в покое до вечера. Тонкие лепешки-блины лежали небольшой стопочкой ещё с утра, и как только раки будут сварены, она разберёт их на мясо и завернёт его в них.

Вскоре сидеть просто так наскучило, и они с Цером взялись за разбивку бамбука на полосы. Парень расщеплял его на палочки, а дальше уже Шайя отрывала тонкие полоски, и когда к старым заготовкам было присоединено достаточное количество новых, она начала плести корзинку.

Поначалу у неё всё очень здорово получалось, но вскоре пальчики устали, и девочка решила закругляться, решив, что плетёная миска странной формы всё же сгодится в хозяйстве. Шайя потратила много времени на обдумывание того, как закруглить края своего изделия, но ей не хватало ни знаний, ни сноровки. Кое-как обмотав край плетёной миски другой полоской бамбука, Шайя похвасталась тем, что получилось, перед Цером.

— Хлипкая она у тебя какая-то, − скептически заметил он, сжимая поделку и показывая, как она вся пошла ходуном.

— Я видела, как плетут разные штуки, — призналась девочка, — но сама пока делала только прямые формы в виде циновок. Потом ещё попробую… научусь!

Так в хлопотах прошло ещё несколько дней. Ночи становились теплее, и Шайя уже рискнула оставлять рассаду на улице, что заметно подняло ей настроение.

За это время они с Цером смастерили две табуретки и очень гордились этим, а ещё они расчистили все дорожки в саду, что сразу же придало всему ухоженный вид.

Дядька Дамир захаживал каждый день, рассказывал о новостях, приносил что-нибудь полезное со склада и благодарил Шайю за хлеб, которым она неизменно его угощала и давала с собою. Мясо кладовщик не ел, а вот всё, что пекла девочка, ему очень нравилось.

Иногда заглядывал старейшина, смотрел на происходящие в саду изменения, улыбался и согласно кивал на всё, что рассказывала новая душа. Шайя ему тоже отрезала четвертинку хлеба в дорогу, как дядьке Дамиру, а Сакр оставлял взамен мешочки со специями или травяные сборы для заваривания. Он не упоминал об утренних медитациях, не поучал, только кивал и бормотал «хорошо, хорошо».

А на выходные дни приехал профессор, привезя четыре профессиональных дрона с камерами, и Шайя с Цером развлекались, давая команды, когда снимать-не снимать, летать на расстоянии метра или трех, держать в фокусе только руки или лицо, давать общий план с ней в центре или делать круговой обзор.

Отправная точка для дронов была настроена на девочку, но, проверяя работу камер, Ниярди решил задать больше команд, чтобы иногда можно было оставить дроны работать ночью и следить за ростом саженцев. Теперь Шайе оставалось помнить, что она должна вовремя давать команды и регулировать их работу.

К её удивлению, профессор не уехал на ночь из заповедника, а с её разрешения поставил палатку и утром приступил к работе.

— Шайя, я привёз насос для воды, который потребляет минимум энергии. Но я тут посчитал и можно сделать так, что часть энергии будет возвращаться к нему за счёт движения воды.

— Э, дядя Ниярди у меня будет водопровод? — не веря своему счастью, робко уточнила она.

— Пока только с холодной водой.

Профессор не был уверен, что у него получится всё, что он задумал, так как раньше ему не доводилось ничего строить. Но он за прошедшие дни тщательно изучил теоретическую часть и всё же надеялся на успех.

— Это здорово! Это же прекрасно! — Шайя захлопала в ладоши, не зная как ещё в этот момент справиться с нахлынувшей на неё радостью. — А что вы говорили про энергию? Старейшина мне не собьёт настройку?

— Насколько я знаю, ручей внизу принадлежит только тебе, и никто туда не ходит, чтобы им пользоваться. Я хочу при помощи насоса поднять воду на самый верх твоего участка и там поставить накопительный резервуар, а с него уже направить воду в огород прямо к твоим площадкам с посадками и к дому. Что же касается возвращения энергии, то попробую использовать напор воды там, где ручей берет своё начало. Кое-что там можно выжать для получения энергии за счёт движения воды и разницы температур.

— Хорошо, очень хорошо. Только, дядя Ниярди, нельзя ли сделать так, чтобы излишки воды стекали в конечном этапе в низинку? Я там подготовила площадку для выращивания риса.

Профессор кивнул, сказав, что уточнит свои расчёты и постарается сохранить уже установившуюся экологию благодаря воде из ручья.

— Всецело доверяю вам и, если что, оставляю вам своего незаменимого помощника!

— Сегодня не надо, а завтра или на следующие выходные Цер мне пригодился бы, — улыбнулся профессор.

— Тогда сейчас я его забираю. Мы с его мамой идём в горы за молоком!

— Это далеко, — нахмурился мужчина.

— К обеду вернёмся, — вступил в разговор Цер.

— Ой, а Илая не собьёт настройку дронов? Я хочу, чтобы они следовали за мной, — забеспокоилась Шайя.

— Мама? Не должна. Но ты на всякий случай не подходи к ней близко.

Маленькая хозяйка покормила своих мужчин, оставила указания и переоделась в новенькую одёжку, заколов волосы красивыми парными заколками. Рассматривая себя в небольшое зеркальце, она с удовольствием признала, что является очаровательным ребёнком и, довольно цокнув языком, выбежала из спальни.

На скорую руку Шайя собрала небольшой перекус, уложила его в одно из вёдер для молока и весело поскакала на встречу с Илайей. Женщина велела оставить второе ведро за ненадобностью и помогла надеть здоровенный короб сыну на плечи.

Энергия распирала девочку, и пока ещё не было жарко, ей хотелось чуть ли не бегом бежать к горам. Она собиралась не только за молоком, но за новыми великолепными обзорными видами, которые она получит при помощи следующих за ней камер, за новыми впечатлениями и познаниями.

Илая усмехалась, видя энтузиазм малявки и, пообещав профессору, что всё будет в порядке, быстрым шагом повела ребят к горам. Она не разговаривала в дороге, лишь иногда показывала сыну на растения, и он бросался выкапывать корешок или собирал листья, укладывая всё в старый короб за спиной. Шайя с завистью смотрела на этот короб и пыталась понять, как его сплели. Цер коротко рассказывал ей обо всём, что собирает, но девчонку интересовало только то, что можно съесть, а не выпить в качестве чая. Травяными сборами она была завалена надолго.

— Водяные каштаны — коротко бросила сухощавая женщина − и сын подбежал к воде, чтобы надёргать странной травы с крупными корнями.

Рост Илаи позволял делать ей большие шаги и Шайя вскоре начала уставать, едва удерживая темп. Поэтому она не останавливалась вместе с Цером, а только крутила головой, следуя за его мамой. Вскоре парень догнал их и показал подруге, что он собирал у воды, вороша ил, и как это можно есть.

— Если хочешь, почищу и можешь прямо сейчас погрызть, — предложил он, но Шайя засомневалась, не подхватит ли она каких-нибудь притаившихся глистов на поверхности орехов и отказалась.

Цер обиделся, сказав, что она ничего не понимает, но добавил, что водяные каштаны можно есть запечёнными.

Потом уже в процессе экспериментов Шайя поймёт, что из водяных орехов получается неплохая добавка к овощному гарниру и лапше, что они остаются хрустящими после варки и жарки, что из них можно делать желе, а ещё мариновать, и что это довольно приятный сладковатый продукт с лёгким ореховым привкусом.

— Ну вот, пришли, — произнесла женщина, устроившись в тени деревьев и с любопытством наблюдая, как малышка даёт новые команды летающим дронам.

— Сейчас передохнем, и я подзову к нам овец, — сгребая сухую траву комком и подкладывая её под голову, сообщила Илая. — Ты доить-то их умеешь? — уточнила она.

— Э, ну-у, чисто теоретически, — замялась Шайя, соображая, что овца не корова, а она не молодуха с крепкими руками, а всё та же сопля, сколько ни откармливай себя.

— Ма, я помогу, — вытягивая ноги, буркнул Цер.

— Хм, — улыбнулась она.

Минут через сорок после того как они перекусили, с горы спустилось стадо, и Илая с сыном приступили к дойке. Шайя тоже попробовала и ради хороших кадров она даже не морщила нос, хотя запашок шёл от диких овечек резко неприятный. Однако Илая торопилась, и со словами: — Дай я, — подвинула девочку.

Молока добыли мало. То ли потому, что овцы были дворянской породы, то ли надо было с утра приходить, но чтобы набрать полведра, пришлось перебрать чуть ли не всё стадо. Позже Шайя узнала, что овцы и не могут дать столько же молока, сколько коровы, зато их молоко значительно жирнее и слаще. И не всегда так повезёт, как в её первый приход к горе, когда Илая с Цером надоили пять литров за раз.

— Тётя Илая, а когда стригут овец? — поглаживая ягнёнка, спросила Шайя.

— А тебе зачем? — сдувая челку, буркнула женщина.

Для неё стало неожиданностью, что животные потянулись к девочке, хотя та духовно не готовилась к общению с ними.

— Мне шерсть нужна.

— У этих никудышная… но уже жарко и стрижка пойдёт на пользу стаду, — задумалась Илая. — Я раньше помогала им и приходила, чтобы постричь, но теперь из-за побаливающей спины не делаю этого.

— Ну, мне бы всего ничего…

— Нет, из-за одной овцы я не буду стадо гонять, если бы всех остричь, чтобы паразиты не заводились.

— Я поняла. А если мы хотя бы к реке принесём генератор, то вы сможете электрическими ножницами работать?

— Так какая разница, если умеешь? Машинкой я и Цер быстро управимся. Только вдали есть ещё одно стадо…

— Стадом больше, стадом меньше, − теперь уже буркнула Шайя, − это вам корячиться, а мне генератор раздобыть.

— И охота тебе? — хмыкнула Илая.

— Не охота, но немного шерсти мне нужно, а если дело разворачивается на полную, то я соображу, куда пристроить излишки.

— Грязная она будет, — с сомнением произнесла женщина.

— Постираю. Совсем негодную отбракую, а из основной массы можно валенки свалять или одеяло. Посмотрим.

— Деловая ты! А от валеночков я бы не отказалась. В той обуви, что нам присылают, уж слишком стопы потеют. Ты правда умеешь обувку делать?

— Угу, — вздохнула Шайя и поправила себя же: — знаю как, а вот хватит ли сил…

Илая перевела взгляд на сына и дождалась его кивка.

— Ну что ж, в обратный путь? — предложила женщина, и вся компания поплелась домой.

Вернулись к обеду, как и обещала Илая. У Шайя едва хватило сил раздать указания, кому что делать, а сама она прилегла на секундочку и уснула до вечера, даже не пообедав.

Когда спа́ла жара, девочка снова аккуратно уложила волосы, помня о том, что она находится под прицелом камер, и отправилась в погреб, куда поставили молоко, чтобы там снять первые сливки, а на следующий день она вдрызг разругалась с Цером, поскольку у него не хватило сил и терпения вручную взбивать масло.

Шайя не ожидала, что сумеет получить приличное количество сливок с нескольких литров молока. Пастеризовав, то есть прогрев сливки, она быстро их остудила и заставила парня взбивать их. Он сдался уже на последнем этапе и убежал к профессору, а возмущённая бунтом своего товарища девочка взялась за брошенную работу.

Впрочем, оставалось только отделить масло от пахты и, сформировав шарики, бросить их в ледяную воду. У Шайи получилось два небольших шарика, которые она готова была целовать. Не густо, но и немало, если учесть, что у неё вдобавок осталось молоко, а впоследствии и первая порция творога. Даже сыворотка от творога пошла в дело, заменяя воду в выпечке.

За обедом Шайя подала свежие булочки, разрезанные пополам и намазанные маслом. Овечье масло обладало собственным ярким вкусом, и девочке всё не верилось, что у неё оно действительно получилось. От похвалы профессора и уязвлённого своим нетерпением Цера она не один раз подскакивала, чтобы на радостях закружиться, мысленно благодаря всех и вся за новый шанс жить.

Вечером Ниярди надо было уезжать, и у него подозрительно заблестели глаза, когда она смахнула непрошенную слезинку со своей щеки.

— Хорошие были деньки, — тихо сказала Шайя, прижимаясь к груди Ниярди.

— Да, прекрасные, — обнимая её, согласился мужчина.

Он за прошедшие дни немало сделал, но подачу воды к дому малышки обещал закончить на следующих выходных.

— Я буду ждать вас, — она подняла лицо, чтобы видеть глаза профессора.

— Я привезу тебе электронную книгу, оформив доступ в общую сеть, как это делают инопланетные студенты, у которых нет имплантов для прямого входа в общую базу данных, и мы начнём заниматься.

Шайя кивнула и долго смотрела вслед уходящего мужчины.

— Ну, пойду и я, — пробубнил Цер, непривыкший к открытому проявлению чувств, особенно к нежностям.

— До завтра!

— До завтра, Шайя.