Глава 9. О том, как быстро лето пролетело

Казалось, что количество дел ежедневно увеличивается в геометрической прогрессии. Когда Шайя получила семена, то испытала радость и благодарность, но сейчас, сидя на тёплом камне и формируя из глины с землёй небольшие шарики, в которые вкладывала семечки и укладывала их на самом солнечном месте, уже тяжко вздыхала.

Вроде бы у неё семян всего ничего, а набралось немало, и всё надо уберечь, дать прорасти и окрепнуть. Укрывного материала у Дамира не нашлось, и пришлось Шайе пройтись по людям, выпрашивая пустые прозрачные бутылки из-под напитков, чтобы использовать их в качестве крошечных персональных тепличек для будущих ростков.

Возни с семенами получилось много, но помня о съёмке, Шайя всё делала аккуратно, и между тяжкими вздохами не забывала улыбнуться хотя бы пролетающей мимо птичке.

Всё так же много времени отнимала у неё готовка еды, но детские пальчики с каждым днём становились крепче и ловчее, а пора безудержного жора прошла, и еды теперь хватало на три дня. Зато пришлось больше печь хлеба, за которым уже приходили все жители поселения. По этой причине кладовщик передал через Цера не только муки, но и разных круп, подходящих для добавки в хлеб.

Именно благодаря дядьке Дамиру удалось раздобыть старый переносной генератор, к которому можно было подключить машинку для стрижки овец, оставшуюся у Илаи ещё от её бабушки с дедушкой. Шайя, Цер, его мама с двумя помощниками устроились у реки и довольно быстро оставили без шерсти два стада приманенных к озеру овец.

Шайя только и успевала разделять руно на то, что было снято с шеи, спины и боков от остального и фасовать по мешкам. Всю шерсть поделили поровну, но Цер притащил свою часть в дом подруги, где она долго её мыла в мыльно-содовом растворе, ещё дольше полоскала, и в саду невозможно было и шага ступить, пока повсюду сохла развешенная шерсть. После тех дней девочка поклялась, что больше никогда не будет жадничать и забирать столько руна себе.

Помимо этой работы у неё были и другие неотложные хлопоты. Когда Цер притащил небольшие мешки с зёрнами кукурузы, перловки, ячменя и овса, то Шайя решила использовать их при выпечке хлеба. Она отправилась к заветному уголку своего сада, где стояли жернова и, отмыв их, взялась за переработку дарёных круп.

Основная нагрузка в этом деле легла на плечи Цера, после того, как деловая малявка, упираясь изо всех сил, походила три минуты по кругу, толкая за новый рычаг каменную мельницу. Он же потом просеивал муку, замешивал тесто и выпекал хлеб, следуя указаниям Шайи.

День выпечки у ребят стал одним из самых тяжёлых на неделе, хотя и интересным, так как ещё ни разу у них не получилось точно так же, как в прошлый раз. К тому же в благодарность за готовый хлеб они получали взамен грибы и коренья от тех, кто любил побродить по лесу, молоко от Илаи, а от остальных удачу вместе с благословением. И последнее было не просто словами, так как произносили их люди, наделённые огромной энергетической силой. Они не могли близко подойти к Шайе, чтобы не испортить кружащих возле неё дронов, но коротким переговорам на расстоянии это не мешало.

Каждые выходные профессор приезжал к Шайе, устанавливал палатку и мастерил. Он соорудил летний водопровод, который облегчил работу девочки как при приготовлении пищи, так и по уходу за садом. А ещё у неё появилась возможность каждый вечер принимать душ нагревшейся за день водой. Это было немало, хотя заранее заставляло тревожиться, как будут обстоять дела зимой. Туалет так же был обновлён Ниярди, но пока оставлен в дальнем углу сада.

После водопровода мужчина взялся за строительство дровяника, и Шайя активно помогала ему в роли подай-принеси-подержи. Следом пришлось мастерить опоры под разросшиеся огурцы, тыкву, дыньки, виноград, фасоль…

Ниярди едва находил время, чтобы сесть с подопечной и позаниматься с нею. Он долго не мог поверить, что она без труда справляется с задачами по математике, знает тысячу удивительных вещей и одновременно плохо пишет, читает, не знает географию, правильные названия растений даже в своём саду.

Шайя поражала всех своей жаждой познать новое, убедиться на своём опыте, как получаются многие вещи и при этом она всегда помнила, что её дроны постоянно ведут съёмку для будущих зрителей и обдуманно создавала красивые моменты.

Она была энергична, как все дети, но тратила свои силы с потрясающей целесообразностью. А ещё казалось, что Шайя наслаждается своими эмоциями и никогда не стеснялась выражать их, заражая ими всех вокруг. Там, где появлялась эта девочка, оживали все, и как-то незаметно для всех находилось дело, которое ей срочно надо выполнить.

Она бегом пронеслась по всему поселению, крича, что у неё выросла рисовая рассада, и она зовёт всех в гости, чтобы показать, как будет рассаживать её в свой миниводоём. Откликнулись все!

А Шайя с торжествующим видом потрясла корзиной с зелёными травинками и, покидав с бережка пять связок риса в воду, с гиканьем плюхнулась туда сама. Она распотрошила первую связку и по штучке воткнула тонкие стебельки в скрытую водой землю. Каждому захотелось попробовать и вскоре на водной площадке торчали ровненькие дорожки саженцев.

— Да будет ли толк? — спрашивали её.

— Вот мы и посмотрим, что и как вырастет! — смеялась она, показывая, что у всех у них грязные ноги.

Потом Шайя устроила посиделки для женщин, коих осталось всего несколько человек и вместе они пряли шерсть. Может быть неидеально, толсто и рыхло, но девочка показала, что эти пышные нити можно сплести в косичку, как из трех нитей, так и из четырех, а косичку при помощи толстой иглы соединить в полоски, а там уже поступать, как фантазия велит.

Кому-то пригодится накидка в виде пончо или безрукавка, а кому-то тёплые штаны или юбка, чтобы зад не мерз при медитации. Денэре, что постоянно пребывала в грёзах, стараясь увидеть будущее, так понравилось работать с нитью и плести косички, что в конце концов она сшила себе из них огромную накидку, которую пришлось простирнуть в горячей воде, чтобы изделие уменьшилось в размере.

Но с тех пор женщина больше не искала удобной позы и благополучного места, чтобы сидеть в прострации, ловя особое состояние. Её руки сами собой то пряли, то плели косички, а когда Шайя увидела, какая хорошая нить получается у Денэры, то попросила профессора распечатать для неё узоры для настоящего вязания.

Пригодились ли эти распечатки или нет, девочка так и не поняла, потому что неожиданно для всех женщина стала выкладывать нитью разные картины. Поначалу было сложно разобрать этот странный способ самовыражения, которое профессор назвал ниткографией, но ближе к осени Шайя для разнообразия своих короткометражек стала искать натуральные красители и покрасила для Денэры шерсть.

Когда та начала выкладывать новую картину из разных цветов нитей, то старейшина велел больше никому не показывать то, что у неё получалось. Оказалось, что Денера стала «рисовать» будущее, ту вероятность, которая ей нравилась и как она утверждала, её картины помогали этому сбыться.

Но это все жители поселения поймут осенью, а пока Шайя с ужасом отмечала, как летит время и торопилась заложить дверь кирпичом в спальне, а потом оштукатурить её. Она самостоятельно выложила кирпичи в нижней части, потом ей помог Ниярди, а когда и для него стало высоко, то к этой работе присоединился Цер.

А Шайя уже подготовила глину с известью, решётку из бамбука и лопатки, которыми можно было бы разравнивать смесь. В этой работе каждый точно так же приложил свою руку, а вот белить девочка доверила мужчинам, так как ей показалось ужасно скучным и долгим приводить в порядок стены по всему дому. Тем более, ей эта работа была знакома по прошлой жизни, а вот её помощники делали это впервые, и она оставила этот опыт им!

Несмотря на хорошее и обильное питание, профессор похудел, стал поджарым и более подвижным, а приятель Шайи раздался в плечах, но не успевал набрать веса, как и вытянувшаяся девочка.

Её огородных площадок не хватило для всей рассады, и Церу пришлось чуть в отдалении от сада вскопать небольшой огород, чтобы вольготно высадить там картошку, салаты, капусту, горошек, бамию, а для рапса она попросила устроить ей целое поле. Маленькое, конечно, но всё же поле.

Ещё никогда лето не мчалось с такой скоростью ни для Шайи, ни для её юного друга, ни для профессора. Ниярди придумал, как провести воду на кухню, да ещё чтобы она нагревалась от почти постоянно работающей печи, и при этом бак, да и мойка с пластмассовой ванной не занимали много места.

Теперь, когда требовалось, девочка могла сама поставить ванну над сливом, которую, пока не было необходимости, держали под потолком, подтянуть гибкий шланг к ванне и мыться в прогретом помещении, когда на улице станет холодно.

За лето вся компания научилась плести из бамбука разные корзины, короба, даже посуду, а из соломы разных растений все сплели себе не только шляпы, но и сидушки на табуреты, тапочки для дома, большие опахала, сумки и сумочки, абажуры для фонарей Шайи.

После того, как профессор получил какой-никакой опыт работы с кирпичом, он решил сделать во дворе новую печь для хлеба. Всей компанией они ходили и собирали старый кирпич, а кое-что Ниярди привёз из города на летомобиле к ангару.

Мужчина изучил все нюансы и когда-либо существовавшие модели печи, выбрал самый экономичный вариант в плане топлива — и вскоре вместо небольшой жаровни во дворе стояла ровная красивая печь, включающая в себя не только духовку, но и плиту с казаном.

Теперь можно было не растапливать кухонную печь в доме в жару. Шайя была счастлива, так как когда ночи стали тёплыми и необходимость в прогреве помещений отпала, готовить на кухне стало мукой.

На следующий год Ниярди с девочкой запланировали вымостить двор, а пока Шайя ходила за ним хвостом, прося засвидетельствовать своим авторитетом её письмо в музей истории и поспособствовать благоприятному решению.

Дело в том, что ей понадобились некоторые штуковины для работы, которые там хранились, и Шайя предложила прямо в музее организовать что-то вроде эксперимента или мастер-класса по их использованию.

— Дядюшка Ниярди, миленький, мне позарез нужна веялка и маслодавилка! — ныла она. — У них же там всё без дела стоит, а я покажу как этим добром пользоваться. А ещё я там приглядела…

— Шайя, это же музейные экспонаты! — взывал он к её совести.

— А у меня зерно пропадает! — кусая губы, нервничала она, вспоминая, как обливалась потом, собирая с Цером выращенное богатство, а потом до темноты в глазах они стучали по собранному большой палкой, чтобы зерно попадало на расстеленную ткань.

Конечно, у неё всего было посажено немного, но как-то всего набралось, тут чуть-чуть и там капелюшка, а ещё в другом месте… и всё росло на загляденье, так что бросить жалко, хотя не так чтобы и нужно было.

Рис Шайе помогли не только посадить, но и собрать, но его росло всего тридцать экспериментальных кустов. Начать и кончить сбор, но пока полюбовались, обсудили, спустили воду, собрали, обстучали, а потом отметили это дело — и день прошёл. Всё, что ссыпалось после обмолота, она собрала в мешок, а теперь необходима была веялка.

Ладно, без неё бы справилась. Можно и на лопате подкидывать зерно, чтобы улетела лишняя шелуха. Но кроме риса, есть ещё пшеница, горох, соя, и много-много рапса, с которым ей вновь помогли. Всё это на лопате не покидаешь!

А где ей давить рапс для получения масла?

Она так надеялась на ту штуку, что увидела в заброшенном дворе, но когда пришла её почистить, то профессор опознал в ней не маслодавилку, а выжималку для сахарного тростника!

Шайя даже задрожала тогда от восторга, и они вместе с Цером ходили за тридевять земель за этим тростником, корячились, срубая его и очищая от зелени, потом впрягшись в тележку, тащили кучу сладких палок в поселение. Всё это для того, чтобы она удовлетворила своё любопытство.

Ей интересно было посмотреть: неужели правда из тростника что-то можно выдавить? А каково оно на вкус?

К удивлению обоих, им удалось выдавить не тягучую массу, как думала Шайя, а несколько вёдер сладковатой воды. Что делать дальше, они не знали, и тогда девочка поступила с этой водой, как подсказывал опыт варки джемов или пастилы. Она процедила её и, поставив на огонь, полдня уваривала её, доводя до пастообразного состояния.

Шайю немного смущало, что цвет из прозрачного стал кирпично-коричневым, но после того, как она потратила кучу дров на эту блажь, делая вид, что не замечает недовольства Цера, совесть не позволяла остановиться.

Когда рука уже отваливалась помешивать тягучую пасту, девочка разлила её по небольшим мискам, а к утру всё это затвердело, став похожим на куски хозяйственного мыла. Но Цер уже не смотрел на расстроено скривившуюся мордашку подружки, всё извлёк и разбил на подходящие для пользования кусочки. А когда прилетел на выходные профессор, то он удостоверил, что ребята получили сахар древним способом.

В музей истории летели вместе с Цером! Профессору пришлось арендовать грузовой летомобиль, и из-за этого каждый раз, пролетая над границей заповедника, приходилось приземляться, чтобы охрана засвидетельствовала наличие лиц с допуском.

Когда Шайя узнала, что они будут делать остановку и она познакомится с теми, кто сторожит её дом, то помчалась собирать фрукты и ягоды в подарок. Жалела, что время шелковицы и личи уже прошло, но зато она набрала полный короб манго с персиками и корзину кумкватов, что росли в её саду, а ещё отдельно положила несколько арбузов.

В её саду росло всего два дерева манго, но она уже устала собирать и сушить эти плоды. Немного сварила варенья, немного законсервировала в сладком сиропе, а остальное сушила, но плодов было так много, что ей надоело не только резать на дольки, но и искать место, где всё это можно было бы разложить. Какую-то часть она сушила в печи, но не раз бывало, что забывала и пересушивала.

Кумкваты тоже росли в саду Шайи, и она из них сделала целый мешок цукатов, но только ради Цера, так как её организму лёгкая горчинка не понравилась. Зато профессор полюбил есть кумкваты прямо с дерева, отказываясь от слишком сладких цукатов, но и ему не справиться в одиночку с тем, что поспело.

Если бы Шайя могла, то обязательно задержалась бы в гостях у охраны. Никто из служащих не ожидал, что им привезут угощения, а девочка была удивлена, что никто из работников не смеет пересекать границу. А наблюдение и контроль на территории заповедника осуществляется при помощи датчиков и дронов.

— Так за нами следят? — опешила Шайя, разглядывая мужчин.

— Не совсем так. Наблюдение идёт вдоль границ и за некоторыми интересными событиями в лесу. Первая техника, которая пока что работает над поселением — это только твои дроны.

— А-а-а, — протянула она, — у меня договор со старейшиной. Он старается не подходить ко мне близко и следит за своим настроением. Если он будет волноваться, то электроника перегорит, — пояснила девочка, и все закивали, зная об этой проблеме.

Потом она рассказала, куда они летят, показала мешки с зерном и пообещала ещё заглядывать в гости.

— Профессор, вы могли бы баловать работающих здесь людей гостинцами. Лес полон всяких ягод, и всё это опадает, никем не собранным.

— Зачем? Шайя, у меня нет времени на всё это.

— Фу, какой вы! Неудивительно, что люди относятся к нам недоброжелательно.

— Это не имеет отношения к тому, что происходит, — покачал головой мужчина.

— Как знать, как знать, — надулась девочка, а Цер покрутил пальцем у виска, показывая, чтобы Ниярди не обращал внимания на её заскоки.

В музее истории собрались все сотрудники и даже глава района. Шайя долго не могла понять, почему её не подпускают к веялке, так как день не резиновый, а ей ещё масло давить. Через полчаса огромный зал заполнился народом, который купил билеты на разовое представление и тогда выпустили профессора вместе с ребятами.

Шайя с уважением посмотрела на директора музея, которому написала письмо и, быстро сообразив, что активное участие зрителей поможет ей быстрее управиться с делами, нашла себе любопытных активистов и побежала к маслодавилке. Ниярди оставил Цера с кучей помощников, а сам принялся разбираться с работой следующего устройства. Шайя, в отличие от него, уже внимательно изучила музейный экспонат ещё в сети, и теперь ей требовались только чужие сильные руки, которые подчинялись бы её указаниям.

Если бы она знала, что будет много любопытных, оплативших своеобразное шоу, то взяла бы для готового масла не канистру, а красивые прозрачные бутылки, но и так всем понравилось наблюдение за превращением семян в масло и жмых. По просьбе директора музея она отлила немного масла в миску, которую сразу же отнесли в местный буфет, где началась продажа кусочков натурального хлеба с возможностью обмакнуть его в свежее масло.

На следующий день Шайя отправила Ниярди вновь в музей истории с коробом фруктов, чтобы выразить своё восхищение предприимчивым директором и надеждой на дальнейшее сотрудничество.

— Шайя, это неудобно… — сопротивлялся профессор, — это взятка!

— Возьмите ещё ящичек с вареньями, — не слушала его девочка и всё носила гостинцы, то для самого Ниярди, чтобы он попотчевал своих коллег на работе, то для сотрудников музея, то для работников заповедника.

Цер смеялся, а профессор вспоминал недобрым словом Аоми, который всё-таки всучил его малышке излишки посадочного материала, и теперь она не знает, куда пристроить переработанный урожай.

Пари с картошкой она уже выиграла, причём всё оказалось до умопомрачения просто! Так как этот овощ не особо популярен на их части Алайи, то они не знали, что его надо окучивать, а вот на северных землях именно так его и выращивают. Подумать только: маленькая тонкость, о которой не узнаешь, если не спросишь, а спрашивать нет повода.

А Шайя, как заведённая, заполняла погреб мешками, банками, огромными керамическими бочонками, связками, корзинами с переработанным урожаем. Профессор часто бросался на помощь, видя, как малышка намывает тяжёлые для неё бочонки, в которые сама могла бы поместиться целиком, но она только смеялась, говоря про ловкость рук и смекалку.

— Благословенная земля, только знай не ленись! — часто повторяла Шайя, смотря послеобеденные новости, после которых она иногда засыпала; или пробегая под развешанными под крышей ёмкостями, в которых вновь что-то подсушивалось; или сопровождая Цера, когда он спускался в погреб, относя припасы.

— Дядя Ниярди, идите сюда, давайте пробовать кофе из зёрен бамии!

— Я уже пил! — отзывался профессор, занятый разборкой навеса, под которым впервые очнулась Шайя.

— Так нечестно! Вы говорили, что если вызревшие семена бамии подсушить и обжарить, то напиток из них будет похож на кофе с шоколадом. Я всё сделала, давайте вместе пробовать! А то я боюсь, он какой-то густоватый получился.

— Шайка, а ты десерт приготовила? — закричал Цер, с удовольствием потягивая носом в сторону кухни. Он как раз помогал профессору и был бы рад передохнуть.

— Сделала! Всё сливочное масло на этот десерт бухнула, так что следующую неделю будем сидеть без него.

— Ну и ладно! Зимой все равно без масла будем, так что привыкай, — весело отозвался парень и умоляющим взглядом посмотрел на мужчину.

— Ладно, идём. Малышка старалась, — буркнул Ниярди, отчаянно жалея, что вечером ему вновь уезжать и потянутся долгие дни, пока не настанет вечер пятницы.

— Шайя, попробуй в выпечку вместо масла класть авокадо. Мне попадались интересные записи об этом фрукте и, судя по его составу, он может заменить жир.

— Э-э, хорошо, попробую, — в её голове сразу же начали возникать варианты использования.

Шайя с энтузиазмом осваивала неизвестные ей ранее овощи, фрукты, грибы, орехи, травы… В прошлой жизни в детстве она ненавидела помогать бабушке в огороде, в молодости в тягость было стоять у плиты, но с возрастом интересы переменились, только здоровье было уже не то, да и жизнь стала такая, что никому не нужны стали свои огурчики-помидорчики, к тому же дети уже разъехались, а только для себя готовить было лень.

В общем, необходимость обеспечивать себя, совмещённая с осознанием того, что она таким образом творит материал для фильма, стала чрезвычайно увлекательной, тем более от прошлой взрослой жизни осталась тяга передавать свой опыт другим.

С помощью ноутбука, который здесь ещё называли электронным свитком, Шайя узнавала неизвестные ей детали и с сожалением смотрела на посещаемость тех сайтов, где ей приходилось черпать информацию. Туда не заглядывали десятилетиями, а на некоторых не было посетителей более века.

Фермерство продвинулось на такой уровень, что работа людей состояла исключительно в обслуживании программ и приглашении специалистов по той технике, что требовала дополнительного внимания. Во время первичной переработки даров природы работники даже не видели собранного урожая, так как линии были полностью автоматическими, а далее большая и лучшая часть уходила на экспорт.

Жителям Алайи оставалось ровно столько, чтобы поддержать другие предприятия по дальнейшей переработке продуктов в готовую еду и для сети магазинов натурального питания.

Многим алайянцам большинство названий фруктов ни о чём не говорило, и Шайя не удивилась бы, если бы огромная часть населения считала, что разноцветные котлеты, которые они покупают в коробочках, растут на деревьях, а фигуристым сосискам для хорошего роста требуется опора, как для фасоли. И это речь шла об образованных жителях, а что было в головах у тех, кто получил узконаправленное специальное образование, страшно подумать.

Старейшина не выпускал из виду самую маленькую жительницу поселения. Он передавал через Цера советы по использованию тех трав, что росли у неё в саду, спрашивал, не нужна ли ей какая помощь.

Прислушиваясь к Сакру, Шайя начала потихоньку осваивать мир лекарственных растений. Советы по большей части касались здоровья профессора, которому следовало хотя бы ради профилактики следить за током крови, быстротой работы нейронов и не полагаться только на искусственную замену органов.

Теперь Шайя сушила травы специально для Ниярди и заваривала ему отдельный чай с цертелой, которую Сакр называл травой молодости и здравого ума; подкармливала кусочками дуриана и карамболой ради очистки организма; следила, чтобы профессор съедал хотя бы немного лонгана для укрепления иммунитета или манго для регулировки сахара в крови.

Многое для Ниярди было в новинку, так как ягоды-фрукты давно не продавали в больших сетевых магазинах, а то, что он видел в специализированных лавочках, оставалось для него в виде картинок, так как он всё никак не находил времени остановиться и ознакомиться с ассортиментом. А малышка ему всё почистит и положит на блюдечке, да ещё встанет над душой, следя за его реакцией и предпочтениями.

Ей самой всё было в диковинку, но Шайе очень скоро надоело бегать в лес или в заброшенные сады за экзотикой, и только ради профессора она это делала, а заодно сама угощалась, получая витамины.

— Шайя, у тебя ещё осталась соя? — следя за тем, как малышка нарезает дыню на кусочки, поинтересовался профессор.

— Полный мешок! Дядя Дамир передал. Я хотела из неё тофу сделать, а потом подумала — зачем она мне? Хранить негде, а в зёрнах соя лежит, есть не просит.

— Я тут вычитал, как делать соевый соус. Предлагаю попробовать.

— Соевый соус? Давайте попробуем, — с воодушевлением согласилась она.

— Только он будет готов следующим летом, — остудил пыл девочки Ниярди.

— Так долго?

— Ферментация не терпит спешки. Но можно ускорить процесс, введя соответствующие бактерии.

— Где же мы их возьмём?

— Всё есть вокруг нас, — обведя рукой сад, с пафосом проговорил Ниярди.

Итак, идея была подана, и все увлеклись процессом брожения!

Сначала поставили бродить разваренную и смятую в кашу сою, перемешанную с растёртыми зёрнами пшеницы и солью, а необходимые грибки-бактерии упали сами с сена, которым некоторое время были покрыты семена сои.

Потом настала очередь огурцов. Первый азарт поесть их свеженькими давно прошёл, а плети всё плодоносили. Шайя больше любила маринованные огурцы, поэтому всё оттягивала время, надеясь получить у Дамира уксус, и не солила их. Но раз уж начали создавать сюжет о ферментации, то судьба огурцов была решена.

Дальше больше! Поставили бродить киви, персики, сливы, кабачки, капусту… в результате Ниярди надеялся получить не только овощные закуски, но и вино, а может, уксус.

Как-то незаметно пришло время очистить огородные площадки от подмёрзших ночью растений, потом потихоньку стали уменьшаться завалы из сухих стеблей кукурузы или той же сои. Всё уходило в топку или частью на плетение рыхлых ковриков под ноги или на сидушки для табуретов. С глухим плюхом падали крупные помело с огромного дерева, где был простроен дровяник.

Цер уже дважды приносил кабанчиков, мясо которых удалось закоптить на зиму. Лето прошло, но днём всё так же было жарко и только к ночи становилось прохладнее, а пару раз с утра даже был заморозок.

Шайя бережно собирала семена с перезревших плодов перцев, помидор и других овощей на следующий год, с новым усердием принялась собирать всё полезное, что росло.

Илая больше не приносила молока, а на озере уже не сыскать было яиц. Но настала пора орехов и новой волны грибов, и их девочка получала в обмен на выпекаемый хлеб.

— Шайя, — как-то позвал её Ниярди, — я нашёл человека, который поможет нам при помощи особой программы обработать первые фильмы. Только я думаю, нам надо самим найти подходящие кусочки, а он уже доведёт до ума всё то, что мы выберем.

— Хорошо, — приложив руки к груди, она заволновалась.

Несколько месяцев тяжёлого труда ради этого последнего завершающего этапа!