Глава 8

Солнечные лучи осторожно пробрались сквозь неплотно зашторенное окно, заливая комнату мягким светом. Кира проснулась первой. В её голове ещё крутились обрывки ночных снов, но постепенно реальность начала вытеснять их. Она почувствовала тепло рядом и повернула голову. Максим лежал на спине, его дыхание было ровным и спокойным. Ночная небритость делала его лицо ещё более мужественным, а расслабленное выражение добавляло ему какого-то неожиданного уюта. Кира не могла не улыбнуться, глядя на него. Однако внезапная волна осознания накрыла её – они провели ночь вместе. Она аккуратно выбралась из-под одеяла, стараясь не разбудить его, и направилась в ванную. Глядя на своё отражение в зеркале, она заметила румянец, который никак не хотел исчезать. "Что теперь?" – мелькнуло у неё в голове, но ответить самой себе она не смогла. Когда Кира вернулась в спальню, Максим уже проснулся. Он сидел, опершись на подушки, и наблюдал за ней. Его взгляд был спокойным, но в глазах плескалась тёплая нежность. – Доброе утро, – его голос был чуть охрипшим, и от этого сердце Киры почему-то сбилось с ритма. – Доброе, – ответила она, чувствуя себя немного неуклюже. – Как спалось? – он улыбнулся уголками губ. – Хорошо… Ты? – она едва заметно улыбнулась в ответ, избегая его взгляда. – Как никогда. Неловкость повисла между ними, но Максим решил развеять её. – Ты кофе пьёшь? Или чай? – спросил он, вставая с кровати. Кира удивлённо посмотрела на него. – Ты хочешь приготовить завтрак? – спросила она, недоверчиво. – А что, по-твоему, мужчины не умеют готовить? – он ухмыльнулся и уже направился к кухне. Кира, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, последовала за ним. Максим уверенно орудовал на кухне, будто родился с лопаткой в одной руке и сковородой в другой. Он уже разбил яйца для омлета, когда Кира прислонилась к дверному косяку и тихонько наблюдала за ним. В серой футболке, с ещё слегка растрёпанными волосами, он выглядел одновременно расслабленно и сосредоточенно. – Не знала, что ты кулинар, – поддразнила она, наконец нарушив тишину. – Не знал, что мне придётся тебя впечатлять, – парировал он, не оборачиваясь, но уголки его губ приподнялись. Кира рассмеялась. – Надеюсь, твой омлет съедобен. – Омлет? – Максим бросил на неё короткий взгляд. – Девочка, ты меня недооцениваешь. У нас будет полный завтрак: омлет, тосты, даже кофе со взбитыми сливками, если ты попросишь. Она улыбнулась, чувствуя, как её сердце согревается от этого простого, но такого тёплого момента. Когда он поставил перед ней тарелку, Кира подняла глаза и увидела, как он ожидает её реакции. – Очень вкусно, – сказала она, попробовав кусочек. – Ты явно старался. – Для тебя – стараюсь, – серьёзно ответил он, и в комнате повисло мгновение тишины. После завтрака Кира сидела на краю дивана, обхватив кружку кофе обеими руками. В комнате было тихо, только лёгкий аромат свежесваренного кофе и карамелизированных тостов напоминал о недавнем завтраке. Максим стоял у окна, задумчиво глядя на заснеженные улицы. Его силуэт казался непривычно спокойным, будто утро сняло с него привычный щит контроля и резкости. Кира чувствовала, как её переполняют эмоции. Она вдруг осознала, что не хочет, чтобы этот момент заканчивался. Не хочет снова видеть Максима закрытым и холодным. Ей хотелось сказать, что ночь для неё была не просто случайностью. Но слова никак не находили выхода. – Максим… – она тихо позвала его, поставив кружку на стол. Он обернулся, и в его взгляде промелькнула лёгкая настороженность, будто он уже догадывался, о чём она собиралась сказать. – Я… хотела сказать… – Кира вздохнула, набираясь смелости. – О нас… Максим поднял руку, как будто пытаясь остановить её. – Не сейчас, Кира, – сказал он твёрдо, но его голос звучал так, будто он сам не был уверен, что поступает правильно. – Пожалуйста. Она замерла. Это «пожалуйста» прозвучало мягче, чем она ожидала. Будто он боялся услышать её слова, боялся того, что они могут изменить всё. Максим отвёл взгляд, потер шею, как будто подыскивая выход из ситуации. Потом вдруг резко сменил тему: – Сегодня выходной. Давай прогуляемся? – предложил он. – Снег только выпал, не заметила? Всё вокруг как в зимней сказке. Кира почувствовала, как внутри поднимается лёгкая волна разочарования. Но она быстро справилась с собой, понимая, что его страх перед её словами – это тоже ответ. Просто не тот, который можно услышать. – Хорошо, – ответила она, надевая привычную маску безмятежности. – Куда пойдём? – На набережную. Там спокойно, и можно подумать. – Максим кивнул ей и, словно боясь дать ей время на раздумья, уже натягивал куртку. На улице действительно было красиво. Белый пушистый снег лежал на ветвях деревьев, покрывал лавочки и укрывал улицы мягким одеялом. Холодный воздух приятно бодрил, заставляя лицо розоветь. Они шли вдоль реки молча. Максим шёл рядом, его руки спрятаны в карманы пальто. Кира время от времени поглядывала на него украдкой. Он казался спокойным, но в его взгляде читалось что-то сложное и непонятное. – Ты всегда так уходишь от разговоров? – не выдержала она, нарушая тишину. Максим усмехнулся, но в этой усмешке было больше горечи, чем веселья. – Только когда боюсь услышать то, чего не готов понять. – А если бы я сказала, что это что-то хорошее? – спросила она, не отводя взгляда. Максим остановился, посмотрел на неё, а потом сделал шаг вперёд и, не давая ей договорить, потянул за руку. – Тогда это сделает меня ещё большим трусом, – пробормотал он. Кира хотела что-то возразить, но он снова прервал её. – Хочешь какао? Там за углом есть кафе. У них лучший горячий шоколад в городе. Она рассмеялась, не зная, сердиться или наслаждаться его сбивчивостью. Максим, очевидно, не собирался легко сдаваться в этом разговоре. Но Кира чувствовала: в его уклончивости была не равнодушие, а страх. Страх, что эти слова изменят слишком многое, слишком быстро. "Пусть боится, – подумала она, следуя за ним. – Но я подожду. Потому что это стоит того." За столиком в дальнем углу кафе сидел человек. Серое пальто, обычная шапка, очки, шарф. Лицо скрыто настолько, что даже кассир не обратил на него внимания, когда он заказал чай и круассан. На первый взгляд, он выглядел ничем не примечательным – ещё один посетитель, забежавший согреться. Но его взгляд не упускал из виду двух человек за окном. Максим и Кира сидели за уличным столиком, укутанные в шарфы, над чашками горячего какао, и смеялись. Их мир, казалось, был далёк от чужих глаз, но мужчина, сидящий в углу, видел всё. Его рука аккуратно подняла камеру с длинным объективом. Лёгкий щелчок, и кадр был сделан. Он чуть подвинулся, поймал другой угол – как Максим наклонился к Кире, шутя что-то. Она засмеялась, а он выглядел удивительно расслабленным. Щелчок. Ещё один. – Всё так просто, – пробормотал он себе под нос, глядя на экран камеры. – Они стали слишком близки. Его телефон завибрировал. Мужчина неохотно отвлёкся от наблюдения, достал устройство из внутреннего кармана. На экране высветилось короткое сообщение: "Дело сделано?" Он быстро сделал ещё пару снимков, опустил камеру и, не отрывая глаз от экрана телефона, отправил ответ: "Ещё нет. Ждите." Его рука сжалась на кружке с недопитым чаем. Это было не задание – охота. И каждая мелочь, которую он замечал в этой паре, раздражала его. "Что она нашла в этом Максовом мире? – мелькнула мысль. – Почему она так уверенно остаётся рядом с ним, зная, кто он?" Мужчина бросил быстрый взгляд в окно. Максим как раз протянул руку, чтобы согреть ладонь Киры, и её лицо озарилось улыбкой. Щелчок камеры был резким, но никто не заметил. Вставая, он поправил пальто, бросил купюру на стол и направился к выходу. Его шаги не привлекали внимания, а образ – слишком обычный, чтобы кто-то мог его запомнить. Когда он оказался на улице, лёгкий ветер зашевелил его пальто. Мужчина оглянулся, убеждаясь, что его действия не оставили следов. Он сунул телефон в карман, спрятал камеру и шагнул в сторону своей машины, припаркованной за углом. На приборной панели уже мигал новый сигнал – видеозвонок. На экране появилось лицо с усталым, но холодным выражением. – Что-нибудь новое? – спросил голос. – Она слишком близко подобралась, – ответил мужчина, прислоняясь к сиденью. – Но у нас ещё есть время. Пока они не знают, что за ними следят. Голос в трубке ненадолго замолчал, а затем произнёс: – Тогда ускорь процесс. Она должна понять, что не вся правда безопасна.