Глава 11

– Юрий Владимирович, считаю, что мы должны дать возможность Красовскому выехать из страны. Во-первых, слишком большой шум поднимется в шведской прессе, если возникнут какие-либо препятствия к выезду. А во-вторых, нельзя упускать шанс получить еще одного агента влияния.

Насколько я изучил биографию нашего фигуранта, парень он незаурядный, самостоятельно изучил шведский и финский языки, в настоящее время работает диктором на местном радио и телевиденье. Окончил первый курс угро-финского факультета Петрозаводского госуниверситета.

Талантливый парнишка. Жаль заметили его поздно. А так, вполне бы мог пригодиться в нашей структуре.

Так, что пусть едет. Соответствующие беседы с ним уже проводятся.

Рекомендовано устраиваться в Швеции, учиться, делать карьеру. Мы же работаем на перспективу. Через несколько лет станет понятней, чем он сможет заниматься.

– Ну, что же, Иван Лаврентьевич, работайте. Конечно, сомнительное это мероприятие. Все же Красовский не кадровый наш специалист. Может, со временем передумать, испугаться. Но и отказываться от такой возможности не будем. А материалы по операции оставьте, найду свободную минутку, почитаю, не каждый же день у нас такие истории случаются. Какие ухари в Карелии живут, не успел с девушкой познакомиться, сразу в кровать затащил.

Пожилые офицеры, грустно хохотнули, увы, их молодость уже прошла, теперь осталось только вспоминать былые приключения и завидовать молодым.

Как и предполагал, заграничный паспорт я получил намного раньше, чем мне обещала работница ОВИРа. Когда же явился его получать, то эта женщина была необычайно мила и предупредительна.

Время подгоняло, поэтому мы с Эмели на следующий день уехали в Ленинград. Хельми Андреевна свое обещание выполнила, и отпуск дала по моему первому требованию.

Наш поезд прибыл в Ленинград в половину восьмого утра. Торопиться было некуда, поэтому мы отправились в консульство пешком. Несмотря на утро, после Петрозаводска казалось, что на улице стоит дикая толчея. По дороге зашли в сосисочную и с удовольствием позавтракали.

Дорога до консульства много времени не заняла. Около девяти часов мы уже стояли у его входа.

Однако спокойно в него пройти нам не дали. Хмурый милиционер, выбрался из небольшой будки и подошел к нам.

– По какому вопросу, молодые люди идете в консульство?

Я глянул на Эмели и та, начала быстро объясняться с ним на шведском языке.

– Милиционер слушал её с непроницаемым лицом, и внимательно ощупывал нас взглядом.

– Проходите, – наконец, сказал он, и вернулся на свой пост, даже не проверив наши документы.

Я, видя такое пренебрежение, только улыбнулся. Не сомневаюсь, что мы с Эмили уже были сфотографированы сотрудниками КГБ с разных ракурсов и не исключено, после того, как выйдем из консульства, нас будет сопровождать наблюдатель.

В холле консульства посетителей также не нашлось. За стеклянной перегородкой скучал, развалившись на стуле, молодой парень с рыжеватой бородкой.

Увидев нас, он принял более приличную позу и вопросительно глянул в нашу сторону.

Я подошел к окошку и приступил к объяснениям, зачем мы сюда явились.

Чиновник глядел на меня непонимающими глазами. Когда я закончил говорить, он в свою очередь спросил:

– Простите, а вы кем приходитесь этому русскому парню, и почему он сам не явился. Мы принимаем документы только при личной явке.

Мы с Эмели дружно засмеялись.

– Вы меня не поняли, я и есть русский парень, – пришлось повторно сообщить мне.

– Никогда бы не подумал, – удивился собеседник. – Мне показалось, что вы мой соотечественник. Хорошо, давайте ваши документы.

Он начал тщательно проверять оригиналы документов, сравнивать их с апостилями.

Минут через пять, он оторвался от бумаг и улыбнувшись, произнес:

– Теперь я вспомнил, ведь всего месяц назад читал о вашем браке. Новости нём, появились почти во всех наших газетах.

Затем он протянул мне большую анкету и предложил её заполнить. Заполнение много времени не заняло.

– Как долго мне ждать ответа, – поинтересовался я, отдавая заполненный листок.

– Не знаю, – замялся парень. – От меня здесь ничего не зависит. Но если не будет никаких проблем, около недели.

– Вы уж постарайтесь, – вступила в беседу Эмели. – Я должна через неделю уехать домой, в университете начинаются занятия. Было бы здорово, если муж смог уехать вместе со мной.

– Приложу все усилия, – заверил нас швед, по нему было заметно, что к обаянию моей жены он оказался неравнодушен.

Выйдя из консульства, мы начали совещаться, куда нам стоит пойти. Поезд в Петрозаводск отправлялся вечером, так, что времени у нас был целый вагон.

– Пойдем к Зимнему дворцу, – предложил я. – Если немного посетителей и нет очереди, можем зайти, посмотреть экспонаты, картины, тебе будет интересно.

– Вдруг, мои перчатки, найдутся? – смешная мысль пришла мне в голову. В 1968 году, в зимние каникулы я забыл в Эрмитаже на стойке в гардеробе отличные зимние перчатки и долго об этом сожалел.

Когда мы двинулись в путь, от угла дома, отделилась нескладная мужская фигура и, держась в отдалении, последовала за нами.

– Мда, сегодня нашему провожатому придется попотеть, – подумал я. До вечера еще полно времени, устанет ходить. Если ему только сменщика не пришлют.

Не прислали. Сопровождающий упорно шел за нами, а в музее вообще чуть не наступал на пятки. Наверно, боялся, что мы здесь будем делать закладки, или встречается с агентами.

Когда я, по старой привычке зашел вместе с Эмели в кафе «Север», мужчина уселся недалеко от нас и пока мы обедали, медленно смаковал чашечку кофе.

Лишь, когда мы садились в свой поезд на Московском вокзале, он начал дергаться и куда-то убежал.

Не успели мы устроиться в своем купе, как к нам подошли два насупленных милиционера.

– Сержант Громов, – представился один из них. – Попрошу ваши документики.

– В чем дело, сержант? – спросил я, доставая паспорт.

Тот, не отвечая, взял паспорт и, мельком просмотрев его, сказал:

– Вам необходимо пройти к нам в отдел для дальнейшей проверки.

Мне все было понятно. А вот Эмели явно испугалась.

– Саша, что полицейские от нас хотят? – спросила она.

– Ничего страшного, просто проверят документы и отпустят, – ответил я уверенным голосом, хотя вовсе не был уверен, что нам не придется задержаться в Ленинграде еще на сутки.

Под внимательными взглядами пассажиров мы вышли из вагона и направились к зданию вокзала. Но, когда мы уже подошли к входу, нам навстречу выбежал капитан милиции.

– Громов! – крикнул он осипшим голосом, – верни документы задержанным.

Сержант недоуменно пожал плечами и вернул мне паспорт.

– То Громов, задержи, то Громов паспорт отдай, хрен вас разберешь, – пробурчал он тихо.

– Товарищи, прошу прощения, – проблеял между тем капитан. – Произошла ошибка, вы можете вернуться в свой вагон.

– Вот видишь, как у нас быстро милиция разобралась, что мы ни в чём не виноваты, – сказал я жене.

Та смерила меня подозрительным взглядом, но ничего не сказала и мы направились обратно в свой вагон.

Интермедия 10

В квартире на втором этаже дома, окна которой выходили на парадное шведского консульства сидели два молодых лейтенанта и играли в подкидного дурака. Периодически они поглядывали в окно, но делали это больше из желания увидеть, что делается на улице, чем по службе. Если кто-то, помимо работников консульства будет пытаться туда пройти, все равно милиционер, сидевший в будке, подаст им сигнал.

Как только лейтенант Гребнев начал с удовольствием бить картами по выдающемуся носу лейтенанта Никитина в этот момент и раздался неожиданный звонок.

– Быстро к аппарату, – прошипел Гребнев, кинув карты в сторону. Никитин бросился к фотоаппарату, установленному у окна, и специально блиндированного, чтобы не давать отблесков от солнца.

Парень с девушкой, стоящие у дверей консульства в это время разговаривали с милиционером.

– Молодец Михалыч, – сквозь зубы высказался Гребнев. – Смотри, как разворачивает студентов. Давай снимай, пока лицами к нам стоят.

Почему Гребнев назвал парочку студентами, он и сам не знал, но сейчас те, благодаря его словам, получили свои временные позывные.

– Ну, что там Михалыч? – позвонил лейтенант Никитин милиционеру, когда тот зашел в будку. – Почему пропустил людей, даже документы не проверил?

В трубке было слышно, как милиционер усмехнулся.

– Сергей, нам на инструктаже каждый раз говорят о том, чтобы мы с иностранцами вели себя вежливо и предупредительно и не тянулись каждый раз проверять паспорта. А эта парочка и есть иностранцы, поверь моему опыту.

Лейтенанты глянули друг на друга и кинулись к папке с бумагами, лежащей на тумбочке. Увы, подобных молодых персон, могущих навестить шведское консульство, в перечне на сегодняшний день не имелось.

Гребнев снял трубку и позвонил непосредственному начальнику.

– Товарищ майор, у телефона лейтенант Гребнев. Довожу до вашего сведения, что в шведское консульство пятнадцать минут назад зашли два неустановленных фигуранта, парень и девушка, по виду студенты. Со слов дежурного милиционера оба иностранцы.

Выслушав с кислой физиономией слова начальника, он положил трубку.

– В общем, так, Серега, я остаюсь, здесь дожидаюсь курьера, чтобы тот забрал пленку, а тебе придется поработать филером. Нет людей свободных, понимаешь. Вся наружка на выходе.

– Сергей Никитин скорчил еще более кислую морду, чем его товарищ и начал готовиться к длительной прогулке, надеясь на лучшее, а может и нет, как повезет.

Но все оказалось гораздо хуже, чем он ожидал. Для начала студенты, или кто они там были, направились в Эрмитаж, где провели почти три часа. Никитин, боясь, что-нибудь упустить, следовал за ними практически впритык. Он, конечно, старался быть незаметным, но влюбленная пара его в упор не замечала.

Но хуже все ему пришлось в кафе. Как назло в кармане оставалось мелочь на трамвай, копеек тридцать, поэтому пришлось взять чашку кофе без сахара и пить его мелкими глотками, хотя живот уже крутило от голода. А студенты с удовольствием поедали солянку, салаты, чахохбили, запивали все это благолепие грузинским вином, и не подозревали о муках сидящего неподалеку соседа.

К вечеру ноги у лейтенанта стали, как деревянные, давно ему не приходилось столько ходить по городу, да еще в жаркий солнечный день. Но он боялся отвлечься на телефонный звонок, чтобы не потерять свою цель.

Когда же он понял, что подозрительная пара собирается уехать на поезде, его охватила такая паника, что он забежал в отдел милиции на вокзале и, показав удостоверение, попросил сотрудников задержать подозрительных иностранцев и под благовидным предлогом доставить их в отдел.

Сам же уединившись в кабинете начальника, набрал нужный номер и приступил к докладу.

– Товарищ подполковник, за время наблюдения за студентами ничего подозрительного выявить не удалось. В настоящее время нахожусь на Московском вокзале в отделении милиции. Учитывая, что подозреваемые собрались покинуть Ленинград, решил их задержать с помощью милиции, для выяснения паспортных данных.

– Никитин, мать твою, – ласково ответил подполковник. – Где тебя черти носили целый день, ты, что ни разу позвонить не мог?

Короче, сейчас ты обратишься к милицейскому начальнику и попросишь вернуть документы задержанной парочке, и пусть тот не забудет извиниться за проверку. А ты, сердечный, возвращайся на Литейный, для получения профилактической клизмы.

Увы, визы до отъезда Эмели я так и не получил. Брать еще один отпуск за свой счет не стал, а попросил Энсио Венто поработать за меня, пока я провожаю жену до аэропорта. А вечером мы с Эмели снова отправились в Ленинград. Ночь в поезде мы спокойно спали. А вот с утра в Питере дождило, что меня нисколько не удивило. Таксист, на привокзальной стоянке узнав, что мы едем до Пулково, начал выделываться, торговаться мне не хотелось, поэтому сошлись на пяти рублях. Мы же во время поездки частенько поглядывали на часы, Самолет в Стокгольм улетал в одиннадцать утра.

Добрались до аэропорта без проблем. В зале ожидания было немноголюдно и прохладно, по сравнению с улицей. Мы уселись на жесткие сиденья и, обнявшись, переговаривались о всякой ерунде, пока пассажиров не пригласили на регистрацию.

– Не хочу улетать, – шепнула Эмели, прижимаясь ко мне гибким телом.

– Не надо плакать я скоро приеду к тебе, – ответно обнимая её, шепнул я.

Через полчаса самолет Ил- 62 взлетел в воздух, унося Эмели в Швецию. А я направился к стоянке такси, в полном раздрае. Никогда бы не подумал, что меня может выбить из колеи временное расставание с женой.

– Нет, дело тут не во мне, а в роке, определяющем мою судьбу, – думал я, глядя в окно такси, везущего меня в Ленинград.

Вопрос водителя вывел меня из задумчивости.

– Парень, покурим? – предложил он.

– Не курю, – машинально отозвался я.

– Может пивка, возьмешь? Бутылку за рубль отдам.

– Не пью, – буркнул я. Итак, хреновое настроение, окончательно испортилось. Мало того, что пришлось отдать десятку до Московского вокзала, так, похоже, меня еще и опоить хотят. Сейчас, нашел дурака в такси чужое пиво пить.

Больше водитель меня ни о чём не спрашивал, сидел оставшуюся дорогу с кривой мордой, как будто я ещё чего-то ему должен.

Вернувшись домой, я какое-то время бесцельно тыкался по углам. Квартира без Эмели показалась непривычно пустой.

Но времени рефлексировать не оставалось. Сегодня за меня работать некому. Поэтому быстро принял душ, переоделся и отправился на работу.

Когда вернулся домой, меня встречал появившийся брат.

– Сашка, привет, – воскликнул он, выйдя в коридор, услышав, как я открывал входную дверь.

– Привет, привет, – ответил я, снимая сандалеты. – Что-то ты рано появился, мы тебя ждали дней через десять.

– Досрочно коровник построили, – отрапортовал Пашка, а затем хитро улыбнулся. – Вижу, ты без меня не скучал. Квартира духами провоняла. В прихожей на вешалке плащ женский висит. Признавайся, кого ты тут факал?

– Паша, чего ты так грубо выражаешься, – укоризненно заметил я. – Мы с женой таких слов не знаем.

– Вы с женой, – растерянно произнес брат. – С какой женой?

– Если бы ты из Казахстана догадался бы хоть раз за два месяца написать письмо с обратным адресом, то, наверняка бы узнал, с какой, – наставительно ответил я. И коротко рассказал Павлу, что произошло за время его отсутствия.

– Блин! А у твоей Эмели сестренки нет, или подружки, – спросил он, выслушав мою историю. – Пусть даже косая, или рябая, я тоже хочу в Швецию.

– Перетопчешься, – ответил я. – Сестры у неё нет точно, а насчет кривых и косых подружек узнаю. Выберем тебе самую страшную.

– Саш, а как ты с Танькой своей объяснился, у вас ведь вроде все на мази было? – спросил брат.

– Пока никак, – вздохнул я. – Может и не придется поговорить. Жду въездную визу, как её получу, сразу поеду в Умео.

Пашка уже планировал, что мы сегодня посидим за бутылочкой казахской самогонки, и обмоем все события, но наши планы порушила маман.

Она позвонила узнать, как я проводил Эмели и, услышав, что приехал Паша, сразу засобиралась к нам в гости, и остановить её было невозможно.

– Паша, как же ты похудел, одни кожа, да кости остались, – ахнула она при встрече.

Брат, действительно, похудел, но мумией не выглядел, к тому же загорел до черноты.

Так, что вечер у мамы был посвящен одному занятию, накормить младшего сына. А тот и рад стараться жрал, как не в себя. Понемногу мама перешла на мои проблемы.

– Саша, давай поговорим серьезно. Как раз Эмели уехала, и твой мозг немного очухался от гипноза, которым она тебя завлекла в свои сети.

– Мама, ну что ты говоришь! Никакого гипноза не было, мы просто созданы друг для друга, – на полном серьезе высказался я.

– Ай, не говори ерунды! – мама раздраженно махнула рукой. – Все вы мужики одним местом думаете, маленькой головкой. Она у вас всегда перевешивает большую. Так, что ответь мне, пожалуйста, что ты будешь делать в Швеции? Ну, ладно, каким – то чудом ты кое-как выучил язык, но у тебя нет ни профессии, ни денег, ты там в примаки пойдешь? На деньги тестя рассчитываешь?

– Мама, хватит к Сашке приставать, – вмешался брат в нашу беседу. – Не пропадет он там. Тем более он всегда может приехать назад, если что-то пойдет не так.

– Только это и успокаивает, – вздохнула мама. – Уверена, не пройдет и полгода, как ты вернешься, не солоно хлебавши.

На такой минорной ноте и закончился наш разговор. Мама ушла к своему Сереже, а мы с Пашкой достали припрятанную бутылку и обмыли мою женитьбу и его зарплату, о которой мама из-за расстройства даже не вспомнила. А получил Паша за постройку коровника, прилично, целых тысячу сто рублей. И главное довез их до дома в полной сохранности, что для меня было очень удивительно.

Пашка хотел сбегать на вокзал и купить еще бутылку водки у таксистов, но мне с утра надо было идти на работу, поэтому пришлось отказаться от продолжения банкета.