Глава 29

В ирландском международном аэропорту Шеннон у нас предполагалась пересадка, так как прямого рейса из Стокгольма в Асунсьон не имелось. Поэтому нам надо было пересаживаться на французский авиалайнер.

Получив свои чемоданы, я оставил Эмели в зале ожидания и направился в почтовое отделение, расположенное прямо в аэропорту.

Отстояв очередь в три человека, я обратился к девушке, сидевшей за стойкой.

– Мисс, у вас должна быть бандероль для меня.

Сказав это, я протянул девушке свой парагвайский паспорт.

Внимательно просмотрев документ, девица приступила к поискам бандероли и довольно быстро её отыскала.

Никакого удивления в её глазах я не увидел, как будто транзитных пассажиров каждый день дожидаются бандероли до востребования из Южной Африки.

Да я и сам не особо надеялся, что моя авантюра, стоившая немалых средств, увенчается успехом. В принципе, получить паспорта ЮАР оказалось гораздо дешевле, чем парагвайские. Правда, для этого пришлось отправиться туда в туристическую поездку вместе с Эмели. Чуйка ясно говорила, что Торвальду доверять нельзя. Возможно, от сотрудников КГБ он меня прикроет, но если на него выйдут цэрэушники, вряд ли он будет долго запираться, сдаст нас без раздумий.

Поэтому спасение утопающих я доверил сам себе и сейчас держал в руках бандероль с новыми паспортами.

Как ни странно, заплатил я за них маклеру, имеющему выход на сотрудников МВД, занимающихся выдачей паспортов гораздо меньше, чем пришлось отдать Торвальду. Но на не особо дорогой дом в предместьях Йоханнесбурга ему этих денег хватит с избытком. Зато бразильскую въездную визу мне поставили в бразильском консульстве практически бесплатно.

Когда самолет приземлился в Рио де Жанейро, Эмели очень удивилась, когда мы, получив багаж, отправились не на самолет местных авиалиний, а к выходу из аэропорта.

Усевшись в такси, я первым делом заблокировал задние двери, помня о любимых забавах городских люмпенов. На перекрестках, где машины останавливаются на запрещающий сигнал светофора, нищие мулаты частенько выбегают на дорогу, нахально открывают двери, багажники и тащат все, до чего удается дотянуться. А если пассажиры начнут возмущаться, то могут еще и пострадать физически.

Таксист, увидев мои телодвижения, понимающе ухмыльнулся и, услышав адрес, тронул автомобиль.

– Саша, что происходит? Куда мы едем? – наседала на меня Эмели.

Водитель равнодушно слушал наши переговоры. Для него мы были очередные гринго, приехавшие посмотреть карнавал.

Долго жена меня не доставала, женское любопытство победило. Когда мы въехали в город, Эмели. решив, что еще успеет разобраться со мной, приникла к стеклу и увлеченно разглядывала улицы огромного города.

Однако разглядывание не затянулось, минут через пятнадцать мы подкатили к небольшой гостинице, Каса де Вандерлей. В прошлой жизни я, бывая в Бразилии, всегда в ней останавливался и сейчас не испытывал желания искать что-либо другое.

Вышколенный персонал прекрасно говорил на английском языке, поэтому проблемы с заселением не появилось. Когда Эмели увидела очередной паспорт, она устало вздохнула и тихо спросила:

– Саша, тебе не кажется, что твоя подозрительность похожа на паранойю?

Не успела привыкнуть к одному имени, как приходится учить другое.

– А чем тебе не нравится имя Регина? – улыбаясь, спросил я. – Ничем не хуже других женских имен.

В ответ услышал все, что сейчас обо мне думает моя жена. Самое легкое из того, как она меня называла, это международный мафиози, скрывающийся под маской писателя и повара.

В общем, до ужина мы с Эмели, точнее с Региной Берман выясняли отношения. Но так, как жена добровольно подписалась на эту авантюру, ей не оставалось ничего другого, как соглашаться со своим мужем Вальтером Берманом.

Единственно, она вытрясла из меня рассказ о наших дальнейших действиях и захотела внести свои пять копеек в мои планы.

В общем, после её поправок, завтра вместо визита к местным риэлторам и посещения банка, мы первым делом отправляемся по магазинам, для приобретения крайне необходимой пляжной одежды. А затем идем на Копакабану, где должны получить порцию южноамериканского загара.

Ну, что же, наличности в моем кошельке на завтрашние запросы супруги должно хватить, а вот дальше придется посетить банк, чтобы разобраться со своими финансами и начать думать о покупке собственного жилья и получении бразильского гражданства. Надеюсь, семье состоятельных врачей из Южно-Африканской республики получить его не составит большого труда.

Тем временем в Швеции и Норвегии обсуждение нашей гибели продолжалось. Ведущие газеты этих стран вышли с заголовками на первых полосах о трагической гибели известного шведского писателя-миллионера и его жены, во время рыбной ловли.

В одной из газетных заметок было написано примерно следующее.

По сообщению береговой охраны Норвегии вчера в районе селения Воге затонула яхта известного шведского писателя Алекса Красовски. Со слов туристов, ночевавших на берегу напротив места крушения, они услышали громкий хлопок в море, а затем увидели горящие останки небольшого судна.

Сообщить о трагедии они не имели возможности.

Поэтому катер береговой охраны прибыл на место аварии только к утру, экипажу ни остатков яхты, ни тел погибших обнаружить не удалось. Унесенные течением обломки яхты были найдены через несколько часов с помощью самолета в десяти милях от места крушения, но тела миллионера и его жены найти так, и не удалось.

Директор ЦРУ Билл Кейси аккуратно наливал себе утренний кофе, когда на кухню с газетой в руках зашла его жена.

– Дорогой! Представляешь? В Европе пропал известный писатель Алекс Красовски. Я ведь совсем недавно купила его книгу в подарок Эллис. Она зачитывается его книжками. Жаль, теперь продолжения уже не дождёмся.

Кейси слегка вздрогнул, услышав знакомую фамилию, поставил чашку на стол и попросил жену передать ему газету.

Действительно, на четвертой полосе мелким шрифтом была напечатана заметка об исчезновении известного писателя с женой.

– Прочитав её, мужчина задумчиво хмыкнул и густо намазал подгоревший тост апельсиновым джемом.

Спустя полтора часа он сидел за столом в своем кабинете, а напротив расположились четверо сотрудников – недавно созданная группа для работы именно по исчезнувшему писателю.

– Очень жаль господа, но, похоже, вашу группу придется расформировать, – вздохнул Кейси. – Нет объекта, нет проекта, как-то вот так получается.

– Мистер Кейси, как мне кажется, торопиться с расформированием не стоит, – ответил ему старший аналитик Генрих Фогель, руководитель группы. – Очень подозрительно это исчезновение, не приложили ли к нему руку наши друзья за железным занавесом?

– Вот и я так считаю, – согласился Бил Кейси. – Поэтому, работаем, как работали, а вас, Генрих, жду через пару дней со скорректированным планом действий.

Присутствующие встали и, негромко переговариваясь, вышли из кабинета шефа.

Виктор Михайлович Чебриков с утра знакомился со сводками, подготовленными для него референтом. Автоматически перелистывая бумаги, он вдруг остановился на нескольких переводах из шведских и норвежских газет, подколотых одной скрепкой и отмеченных референтом, как особо важные.

Отложив бумаги в сторону, он вздохнул и продолжил просмотр.

Закончив, нажал кнопку селектора.

– Леонид Максимович, будь любезен, пригласи ко мне полковника Енакиева. – негромко произнес он.

Вскоре в селекторе раздался голос секретаря.

– Виктор Михайлович, Енакиев подошел.

– Пусть заходит, – буркнул Чебриков.

– По вашему приказанию прибыл, – доложил невысокий полный мужчина. Увидев его на улице никто бы не подумал, что этот толстячок служит в центральном аппарате КГБ в звании полковника и считается одним из умнейших аналитиков комитета.

– Приветствую, садись, не мельтеши, – недовольным голосом сообщил Чебриков.

Полковник послушно сел и вперил взгляд в начальника.

– Догадываешься, зачем вызвал? – неожиданно спросил Виктор Михайлович.

– Позавчера в Норвегии при взрыве яхты утонул известный писатель Алекс Красовски с женой. – без промедления сообщил полковник.

– И что думаешь по этому поводу?

– А что тут думать, товарищ генерал, налицо всего два варианта. Первый – крушение подстроено шведской контрразведкой, или ЦРУ, второй вариант менее вероятный – взрыв на судне действительно имел место, и парочка действительно утонула.

Вопрос, товарищ генерал, в другом, нам это надо? Красовский не наш человек, ради чего нам думать о его поисках? У американцев защита свидетелей отработана годами практики. Вполне возможно, что, потратив силы и средства на его поиски, в итоге мы останемся с носом.

– Борис Васильевич, – Чебриков еще больше посмурнел лицом. – Не лезь не в свои дела, это не тебе решать, кого искать, а кого убирать. Прикажут, и будешь выполнять приказ.

А на сегодняшний день, я потребую активизировать всю нашу агентуру в Скандинавии, чтобы собрали как можно больше информации о случившемся событии. Мы должны точно знать, что Красовский погиб, а не живет где-то под присмотром американцев. А ты Борис Васильевич со своими гениями подумайте, куда и каким образом могли переправить Красовского наши противники.

Торвальд Карлссон был доволен. Не так часто ему удавалось получить немного крон сверх своей обычной зарплаты.

Когда Алекс Красовски обратился к нему с необычной просьбой, он сразу понял, что это шанс неплохо заработать. Ему удалось проработать много лет в контрразведке не просто так, а потому, что он без основательного повода никогда не нарушал закон. Поэтому он не сразу согласился выполнить просьбу молодого писателя, а попросил время на размышления.

Дело оставалось только за санкцией руководства на подобное деяние. Так, что когда он через день звонил по телефону и сообщал Красовскому, что последний может на него надеяться, операция по укрытию семьи Красовских уже обзавелась своей документацией, скрытой в папке лежащей в сейфе контрразведки.

Однако сегодняшний летний день оказался для него неудачным. Когда он пришел на работу и уселся за свой стол, его сосед по кабинету сообщил:

– Тебя Бергер вызывает. Буквально пять минут назад позвонил.

Торвальд слегка напрягся и начал вспоминать свои прегрешения. Ничего конкретно не вспомнив, он приободрился и направился в кабинет начальника.

– Херр комиссар, вы меня вызывали? – спросил он зайдя в кабинет.

– Ааа, Торвальд, очень рад тебя видеть, – улыбнулся комиссар, и от его улыбки у Торвальда неприятно ёкнуло сердце.

– Доложи мне, пожалуйста, что там у тебя по операции «Писатель». Все идет, как планировалось, или имеются сложности.

Торвальд перевёл дух, вроде по этому вопросу у него всё под контролем.

– Херр комиссар. Поиски яхты и пассажиров продолжаются. Предположений о причинах катастрофы в прессе множество. Но о теракте никто не думает.

Сам писатель вместе с женой вылетел в Асунсьон, как и было, запланировано. Так, что никаких причин для волнения не имеется.

Комиссар хмыкнул.

– Говоришь, не имеется. Ну-ну. Скажи-ка, Карлссон, ты каким либо образом отслеживал денежные транзакции вашего подопечного?

– Херр комиссар, мы делали все, что возможно по нашему законодательству и не более того.

– Понятно, – вздохнул комиссар. – Торвальд, могу тебя обрадовать, чета Штайнеров в Асунсьон не прилетела.

– Как не прилетела? – удивился Карлссон.

– Вот так и не прилетела, – вздохнул комиссар. – И это очень плохо.

Торвальд пожал плечами.

– Прости Бергер, но я тебя не понимаю. Ну, не прилетели и что? Красовски взрослый человек и сам решает, куда ему лететь. Они могли в Шенноне сменить рейс и улететь куда угодно. Насколько я помню, мы не планировали использовать его в наших делах.

– Так то оно так, – снова вздохнул комиссар. – Просто наши заокеанские друзья обратились к нам с запросом по Алексу Красовски. Они, конечно, напрямую не намекают, что мы приложили руку к его исчезновению, но просят предоставить результаты расследования.

– Ну, так и предоставь, какие проблемы? – удивился Торвальд. – Я могу сегодня справку написать.

– Отписка не пройдет, – сморщился Бергер. – На меня сверху давят капитально, каким-то образом пронюхали, что мы были задействованы в этом деле. Так, что Алекса Красовски придется сдать. И в этом плане чертовски неприятно, что этот русский оказался слишком предусмотрительным. Янки могут посчитать, что мы не хотим полноценно с ними сотрудничать. Так, что стул подо мной может зашататься. Ну, а ты, как мой человек вылетишь со службы вместе со мной.

Так, что Торвальд, иди, работай и найди этого писателя, мать его, иначе у нас могут возникнуть проблемы.