Глава 30

На Старой площади в здании ЦК в кабинете Андропова проходило очередное совещание. Как обычно, на него были приглашены только приближенные члены Политбюро, неофициальное малое политбюро.

Несколько человек собравшихся за столом у генерального секретаря знали друг друга не один десяток лет. В какой-то мере они представляли цель сегодняшнего совещания. За неделю до этого совещания им всем были розданы переводы книги некоего Красовского десять лет назад сбежавшего в Швецию. Генеральный секретарь, настойчиво порекомендовал всем тем, кто еще не знаком с этой книгой, её внимательно прочитать. Сам Юрий Владимирович прочитал опус эмигранта не один раз и сейчас его экземпляр был весь в карандашных пометках.

Он уже свыкся с мыслью, что автор в книге отвел ему всего лишь год жизни и сейчас равнодушно наблюдал за своими однопартийцами, пытающимися понять, зачем они прочитали такую галиматью и сейчас негромко переговаривающимися друг с другом.

В просторном кабинете присутствовал и секретарь ЦК, Михаил Сергеевич Горбачев, давно стремившийся попасть в число тех немногих, кто принимает конкретные решения, определяющие судьбу страны. Но сегодня, судя по тревоге в его глазах, он не ожидал ничего хорошего от приглашения в такую кампанию и явно находился не в лучшей форме. Бледный, с тревожно бегающими глазами он периодически с надеждой поглядывал в сторону Громыко, как бы ожидая, что тот что-нибудь скажет в его защиту.

Но, к удивлению присутствующих первым высказался Лигачёв. Егор Кузьмич встал и громко заявил:

– Товарищи, что происходит? Юрий Владимирович, я считаю, что с вашей стороны было неправильно знакомить нас с этим гнусным пасквилем на советскую действительность. Книга, написанная предателем Родины, порочит все, что нам дорого и наполнена самым отвратительным враньем. Кстати, мне кажется, эта книга специально направлена на то, чтобы внести раздор в руководстве КПСС. В этой связи ответственно заявляю, что, несмотря на то, что клеветник не обвинил меня в предательстве идей марксизма-ленинизма и назвал настоящим коммунистом, я доверяю, как и прежде, вам, как товарищам по партии и не имею никакого отношения к этой идеологической диверсии.

Высказавшись, Лигачев с красными щеками тяжело дыша, уселся на свое место. В это время министр обороны Устинов, увлеченно листая страницы книги и не вставая с места, обратился к Горбачёву.

– Михаил Сергеевич, как ты мог так поступить? Ты вообще понимаешь, что натворил? Как ты мог вывести войска из Германии в чистое поле? Да тебя расстрелять мало, предатель!

Андропов, сам отвратительно себя чувствующий, покачал головой.

– Сдает маршал, – сочувственно подумал он. – Путает уже книгу с действительностью. Отдохнуть бы ему не мешало.

Но тут в беседу вступил Громыко, давно видевший тучи, сгущавшиеся над головой его протеже.

– Дмитрий Федорович, остынь слегка, ты начал приписывать Михаилу Сергеевичу то, что он не совершал. Это же просто книга! Фантастика! На месте твои войска. Никто их никуда не отправлял.

– Не знаю, фантастика, или нет, а мне и Юрию Владимировичу автор отмерял всего лишь год жизни, к тому же то, что в этой книге Мишка натворит после нашей смерти очень похоже на правду, – огрызнулся Устинов. – Жаль, что Константину Устиновичу всего лишь на год больше автором отмеряно. Он бы смог продолжить наше дело.

Константин Устинович Черненко, сидевший рядом с ним, не промолчал.

– Дмитрий Федорович, мы с тобой еще этого бумагомараку шведского переживем, не расстраивайся, – сообщил он, слегка заикаясь, соседу.

Андропов пока не вмешивался в беседу, не реагируя на панические взгляды Горбачёва. Но на определенном этапе, когда присутствующие конкретно начали припоминать друг другу старые грехи, он призвал всех к вниманию.

– Товарищи, время нынче такое, что мы не можем не реагировать на вызовы современности. К сожалению, вражеские голоса, несмотря на глушение, надо прямо признать, делают свое дело. Кроме того, книгу этого Красовского уже перевели на русский язык и в больших количествах различными путями завозят в Советский Союз. В наше время, когда продолжается борьба с враждебной идеологией капитализма-империализма, мы не можем давать врагам козыри в борьбе идей. Поэтому предлагаю вывести Горбачёва Михаила Сергеевича из состава Политбюро ЦК КПСС.

Считаю, что Михаил Сергеевич по итогам своей работы достоин награждения званием Героя Социалистического труда и направления на должность заместителя председателя Госстроя СССР. Этим мы покажем, что, несмотря, на клеветнические измышления врагов Советского Союза, партия его ценит и доверяет. И в составе Центрального комитета мы его, конечно, оставим. Думаю, что выдающиеся организаторские таланты помогут ему справиться с непростой должностью в Госстрое.

После голосования, единогласно принявшего решение о выведении Горбачёва из состава Политбюро, и снятия его с должности секретаря ЦК, слово снова взял Егор Лигачёв.

– Товарищи, ознакомившись с материалами, предоставленными комитетом госбезопасности по Свердловской области, считаю своим долгом отозвать мою рекомендацию о переводе в Москву в центральный аппарат ЦК КПСС Ельцина Бориса Николаевича, первого секретаря свердловского обкома партии. Признаю свою ошибку. Пусть он и дальше работает в прежней должности, считаю, что по своим морально-волевым качествам до работы в центральном аппарате он не дорос.

Члены Политбюро переглянулись и молча приняли к сведению слова Лигачёва. Уж очень ярко в книге Красовского была очерчена роль Ельцина в развале Советского Союза, пусть и гипотетическая.

Поэтому пришли к выводу, что на ближайшем пленуме ЦК в повестке одним из пунктов появится исключение Ельцина Бориса Николаевича из состава ЦК за некоторые недоработки в исполнении своих обязанностей.

В самом конце совещания слово снова взял Андропов.

– Товарищи, как бы мы не критиковали книгу Красовского, мы должны сделать из её содержания определённые выводы. В частности, нам надо заранее определиться с кандидатурой следующего Генерального секретаря нашей партии. Длительное пребывание в этой должности Леонида Ильича заставило нас забыть о такой необходимости, но сейчас мы должны выбрать из наших рядов человека, который сможет сменить меня, на этом посту.

На эти слова Черненко громко возразил:

– Юрий Владимирович, ну что ты ерунду говоришь. Нельзя верить всяким предсказателям, мы еще с тобой повоюем!

– Хотелось бы, – грустно улыбнулся Андропов и потер занывший бок. – Но с кандидатурами нам определиться необходимо. И мы этим обязательно займемся.

Директор ЦРУ, Уильям Кейси, нахмурив брови, слушал доклад руководителя отдела по взаимодействию с иностранными разведками, Кевина Брауна.

– Сэр, – начал свой доклад Браун. – Согласно вашего распоряжения за входящим номером W1475, мы начали расследование об исчезновении шведского подданного Алекса Красовски, пропавшего этим летом во время рыбной ловли у берегов Норвегии.

В целях экономии времени и материальных ресурсов, мы запросили все материалы расследования у наших шведских коллег.

Довольно быстро нам пришел формальный ответ из Стокгольма, что причины гибели судна так и не были установлены, а супруги Красовски официально объявлены пропавшими без вести.

Не удовлетворившись подобной отпиской, мои сотрудники вышли на информатора, сообщившего некоторые подробности, неизвестные широкой публике.

В связи с их содержимым мне пришлось слетать в Стокгольм и встречаться с главой шведской контрразведки.

Кейси шумно вздохнул.

– Кевин, мать твою, я знаю, что ты чертовски въедливый парень, за что тебя и держу на этой должности. Верю, что ты сделал все, что мог. А сейчас просто расскажи, без всяких подробностей, конкретно, что, ты, нарыл!

– Сэр, прошу прощения, докладываю конкретно.

Первое – исчезновение супругов Красовски является операцией прикрытия успешно проведенной шведской разведкой.

Второе – операция прошла идеально, супруги под фальшивыми именами благополучно покинули Швецию.

Третье – однако, в Асунсьон, являющийся целью перелета, Красовски так и не прибыли. Где они сейчас неизвестно.

Сказав это, Браун замолк и ел глазами своего начальника.

Тот ждать себя не заставил.

– Ну, и что дальше? – нетерпеливо спросил он подчиненного.

– А дальше ничего, – ответил Браун, – расследование об исчезновении Алекса Красовски в Швеции мой отдел провел. Задачи о его дальнейшем поиске нам никто не ставил.

– Факанный ниггер, – стараясь сохранить улыбку на губах, думал Кейси. – Как жаль, что нельзя дать тебе хорошего пинка, как можно было сделать лет эдак тридцать назад, чтобы летел ты вверх тормашками из кабинета со своей черной рожей.

Но вслух он произнес совсем другое.

– Кевин, дружище, придется вашему отделу поработать еще. Завтра в нашей канцелярии получишь распоряжение о продолжении поисков этого русского писаки. Благодарю за проделанную работу, и от моего имени поблагодари всех сотрудников отдела.