Глава 10

Глава 10

Та ночь была другой.

Не нежной, как первая. Не осторожной. А дикой.

Мы уже спали вместе несколько раз. Я уже привыкла к его рукам, к его запаху, к тому, как он шепчет моё имя в темноте. Но в ту ночь он пришёл злой. Я видела это по его глазам, когда он открыл дверь.

— Что случилось? — спросила я, входя в квартиру.

— Ничего.

— Чувствую, что врёшь.

— Пирогова, — сказал он жёстко, — не начинай.

Я замолчала. Он прошёл на кухню, налил себе виски, выпил залпом. Потом повернулся ко мне.

— Раздевайся.

— Опять?

— Я сказал.

Я сняла платье. Лифчик. Трусы. Стояла перед ним голая — уже без стеснения, без желания прикрыться. Он научил меня не стесняться. За несколько недель. Странно, да?

Он смотрел на меня. Не двигался.

— Иди сюда, — сказал он.

Я подошла. Он взял меня за подбородок, поцеловал — коротко, почти грубо. Потом достал из кармана джинсов свой галстук. Тёмно-синий. Шёлковый.

— Ложись на кровать, — сказал он. — Руки вверх.

— Зачем?

— Ты будешь делать, что я скажу.

Я смотрела на него. На его глаза — тёмные, напряжённые. На его руки — пальцы сжимают галстук. У меня внутри всё сжалось. Не от страха. От предвкушения.

— Ты уверен? — спросила я.

— Я никогда не был так уверен, Пирогова.

Я легла на кровать. Вытянула руки вверх, к спинке. Он наклонился надо мной — и я почувствовала, как шёлк скользит по моим запястьям. Один узел. Второй. Он притянул мои руки к спинке кровати — крепко, но не больно. Я дёрнулась — галстук держал.

— С ума сошёл? — спросила я.

— Возможно, — ответил он. — Но тебе нравится.

— Откуда ты знаешь?

— Ты дрожишь. Не от страха. От желания.

Я не ответила. Потому что он был прав.

Он сел на край кровати и посмотрел на меня — связанную, беспомощную, полностью в его власти. Я никогда не чувствовала себя такой... своей.

— Красивая, — сказал он. — Самая красивая женщина, которую я видел.

— Ты говорил это уже.

— И скажу ещё тысячу раз.

Он провёл пальцем по моей шее — медленно, едва касаясь. Я выгнулась навстречу, но галстук не пустил. Он усмехнулся.

— Нетерпеливая.

— Дима...

— Молчи.

Он наклонился и поцеловал мою шею. Сначала нежно — губами, языком, дыханием. Потом сильнее — прикусил кожу, лизнул, подул. У меня побежали мурашки от затылка до пяток.

— Хорошо, — прошептал он мне в ухо. — Ты пахнешь ванилью. Как всегда.

Он спустился ниже. Ключицы. Грудь. Он взял мой сосок в рот и сосал — медленно, сильно, посасывая, прикусывая, снова облизывая. Я стонала. Я дёргалась в галстуке. Я хотела запустить пальцы в его волосы, но не могла — руки были привязаны.

— Пожалуйста, — прошептала я.

— Пожалуйста — что?

— Ещё.

Он улыбнулся. Я видела эту улыбку — жёсткую, тёмную, и у меня подкосилось всё внутри.

Он целовал мой живот. Долго. Водил языком по каждой складке, по каждой растяжке, по ямочкам, которые я ненавидела. Я извивалась под ним, но он держал меня бёдрами — сильно, не давая двигаться.

— Дииим, — застонала я. — Я сейчас кончу.

— Не смей, — сказал он. — Без моего разрешения.

— Я не могу...

— Можешь. Терпи.

Он опустился ниже. Раздвинул мои бёдра руками — широко, так, что я чувствовала себя полностью открытой. И провёл языком по моим влажным складкам.

Я вскрикнула. Громко. Он поднял голову.

— Тише, — сказал он. — Или я остановлюсь.

— Не останавливайся.

— Тогда молчи.

Он снова опустился. Его язык был везде — лизал, сосал, проникал внутрь, дразнил клитор, снова уходил вглубь. Я зажимала рот рукой — насколько могла, учитывая, что руки были связаны. Я кусала губы, чтобы не кричать.

Он остановился.

— Открой рот, — сказал он.

Я открыла.

— Кричи, — сказал он. — Я хочу слышать.

И снова начал.

Я кричала. Я кончила под его языком — первый раз, второй, третий. Он не останавливался. Он доводил меня до исступления, до слёз, до хрипоты.

— Пожалуйста, — умоляла я. — Войди в меня. Я больше не могу.

— Можешь, — сказал он.

— Дима, я серьёзно...

Я лежала связанная, мокрая, кончившая три раза. Он смотрел на меня. Потом взял с тумбочки шоколадный соус — тот самый, из которого я делаю фонданы. Открыл. Полил мне на живот. Холодно. Я вздрогнула.

— Дима...

— Молчи.

Он наклонился и провёл языком по моему животу, собирая шоколад. Медленно. Смакуя. Я выгибалась под ним, но галстук держал.

— Вкусно, — сказал он. — Ты всегда такая сладкая?

— Только когда ты рядом, — выдохнула я.

Он усмехнулся, встал. Расстегнул джинсы. Достал член — твёрдый, пульсирующий, с капелькой на головке. Я смотрела на него и облизывала губы.

— Хочешь? — спросил он.

— Да, — выдохнула я.

— Скажи.

— Хочу тебя внутри. Хочу, чтобы ты трахнул меня. Сильно. Пожалуйста.

Он вошёл резко — одним толчком, глубоко, до предела.

Я не успела вдохнуть. Его член раздвинул мои стенки — влажные, горячие, сжавшиеся от неожиданности. Ощущение было как удар — не больно, нет, а остро, до искр перед глазами. Я чувствовала, как он пульсирует внутри меня ещё до того, как начал двигаться. Как моё тело обхватывает его, не отпускает, сжимается.

— Чёрт, — выдохнул он. — Какая ты тугая.

Я закричала — от удовольствия, от остроты...

Он двигался быстро. Жёстко. Вколачивался в меня, не давая опомниться. Я выгибалась под ним, царапала его спину ногтями, стонала его имя.

— Смотри на меня, — приказал он.

Я посмотрела. В его глазах — тьма, жар, что-то дикое и нежное одновременно.

— Ты моя, — сказал он. — Скажи.

— Твоя.

— Ещё.

— Твоя, твоя, твоя, — шептала я в такт его толчкам.

Он кончил первым. Сильно. С рыком, с матом, с моим именем на губах. Я чувствовала, как его горячая сперма заливает меня изнутри, и это было так... грязно и правильно, что я кончила следом — без его языка, без пальцев, просто от того, как он пульсировал внутри меня.

Он упал рядом. Отвязал галстук. Поцеловал мои запястья — там остались красные полосы.

— Прости, — сказал он.

— Не надо. Мне понравилось.

Он усмехнулся.

— Развратная Пирогова.

— Только для тебя.

— Хорошо, — сказал он, притягивая меня к себе. — Это хорошо.

Он притянул меня к себе. Я уткнулась носом в его грудь, слушала, как его сердце замедляется.

— Дим, — сказала я.

— М?

— Что мы делаем?

Он замолчал. Надолго.

— Давай не сейчас, — сказал он. — Я устал.

Я кивнула. Не стала давить. Просто лежала рядом и молчала. Минуту. Две. Пять.

Я уже почти решила, что он уснул. Но он не спал. Его пальцы снова задвигались по моей спине — медленно, задумчиво.

— Ты правда хочешь знать? — спросил он вдруг. Так тихо, что я едва расслышала.

— Хочу, — ответила я, боясь спугнуть.

Он вздохнул. Глубоко. Как перед прыжком в холодную воду.

— Тогда слушай...