Глава 2

Глава 2

Мой кондитерский угол находился в самом конце холодного цеха, отгороженный от остального мира высоким стеллажом. Места было мало. Света — ещё меньше. Но у меня были мои формы, мои венчики, моя мука, мой шоколад и огромное желание доказать всем, что я здесь не случайно.

Первые две недели Гордеев делал вид, что меня не существует.

Ну, почти.

Он не заходил в мой угол. Не смотрел в мою сторону. Если я оказывалась на его пути, он просто обходил, как мебель.

Но его повара — эти шестерки дрожащие — они смотрели. Перешёптывались. Я слышала обрывки фраз: «кондитерша», «баба на кухне», «интересно, как она вообще в дверь проходит».

Я не реагировала.

Сначала.

А потом у меня кончились яйца.

Буквально. Я открыла холодильник — пусто. Мои яйца, которые я заказывала специально для безе, исчезли. Вчера их было три десятка. Сегодня — ноль.

Я пошла искать.

И нашла.

В горячем цеху. В кастрюле у Гордеева. Он готовил какой-то соус и использовал мои яйца — лучшие, дорогие, отборные.

— Дмитрий Сергеевич, — сказала я, входя в его цех под недоумённые взгляды поваров.

Он не обернулся.

— Дмитрий Сергеевич, — повторила громче.

— Я занят, — отрезал он.

— А я без работы, — я подошла к его плите и ткнула пальцем в кастрюлю с соусом. — Потому что мои яйца сейчас у вас варятся.

Он повернулся.

— Твои?

— Мои. Три десятка. Отборных. Категория «экстра». Я их заказывала специально для безе, а вы... вы их в соус пустили.

— Если они в моём холодильнике — значит, мои, — сказал он спокойно. Слишком спокойно.

— Они были на моей полке. Третья снизу. С табличкой «Пирогова. Не трогать».

— Я не читаю таблички, — отрезал он и отвернулся к плите.

И тут меня прорвало.

— Знаете что, Дмитрий Сергеевич, — сказала я громко, так, чтобы слышали все. — Я понимаю, что яйца — это ваша слабость. Раз уж других радостей в жизни нет. Но мне они тоже нужны. Для безе. Чтобы десерты делать. Для ваших же гостей. Так что в следующий раз, когда захотите полакомиться моими яйцами, хотя бы спросите.

Кто-то из поваров хрюкнул.

Гордеев медленно повернулся.

— Ты ещё здесь?

— Ухожу. Но яйца верните. Хотя бы половину.

— Они уже в соусе, — сказал он, и мне показалось, или в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение?

— Тогда купите новые, — парировала я. — К вечеру. Три десятка. Категория «экстра». Иначе завтра ваши гости будут есть безе из магазинных.

Я развернулась и вышла.

Спиной я слышала, как повара замерли.

А потом кто-то свистнул.

Гордеев ничего не сказал.

Но к вечеру в моём холодильнике лежали новые яйца.

И записка.

Одно слово, написанное каракулями:

«Учти».

Я улыбнулась.

Война началась.