Глава 6

Глава 6

Мы лежали на его кровати, и я впервые в жизни не прикрывала себя одеялом.

Он лежал на спине, я — на его груди, моя щека — на его сердце. Оно билось ровно и сильно, как мотор.

— Ты дрожишь, — сказал он.

— Я замёрзла.

— Ты врёшь.

— Я... я никогда так не делала, — призналась я в его футболку. — Чтобы меня видели. Без одежды. Со светом.

— Теперь будешь.

— Ты такой самоуверенный.

— Я прав.

Он гладил меня по спине. Большой горячей ладонью. Медленно. Успокаивающе.

— Дима, — сказала я.

— М?

— Почему ты не женат?

Он замолчал. Я почувствовала, как напряглись его мышцы.

— Сложный вопрос?

— Не хочу на него отвечать.

— Ладно, — я не стала давить. — Тогда ответь на другой. Почему ты ненавидишь сладкое?

— Потому что сладкое — это обман, — сказал он. — Оно обещает счастье, а даёт пустые калории и зависимость. Как женщины, которые врут.

— Обидно, — сказала я. — Я женщина. И не вру.

— Ты не врёшь. Ты просто прячешься за красной помадой и яркими фартуками.

— А за чем прячешься ты? — спросила я. — За своим холодом?

Он не ответил.

Но его рука на моей спине сжалась сильнее.

— Не лезь в голову, Пирогова.

— А ты не лезь в моё тесто, — огрызнулась я. — И не называй меня булочкой.

— Почему?

— Потому что это не смешно. Я знаю, что я толстая. Ты не обязан это подчёркивать.

Он резко сел. Я скатилась с его груди.

— Слушай сюда, — сказал он, глядя мне в глаза. — Я назвал тебя булочкой не потому что ты толстая. Я назвал тебя булочкой, потому что от тебя пахнет сдобой и потому что ты мягкая и горячая, когда злишься.

— Поэтично, — фыркнула я.

— Я шеф-повар, а не поэт. Я говорю, как есть. Ты красивая. Твои бёдра — это самое сексуальное, что я трогал за последние пять лет. И если ты ещё раз назовёшь себя толстой при мне, я...

— Что?

— Я уложу тебя обратно в кровать и буду целовать каждый сантиметр, пока ты не запомнишь, что ты — произведение.

Я смотрела на него.

Он смотрел на меня.

— Ну, — сказала я. — Давай. Целуй. Пока я не передумала.

Он усмехнулся — впервые так, что морщины вокруг глаз стали мягче.

И наклонился.

Сначала поцеловал мои пальцы — каждый по очереди. Потом запястья. Потом шею. Потом спустился к груди, и я замерла, боясь дышать.

— Ты дрожишь, — сказал он.

— Я не замёрзла.

— Я знаю.

Он взял мою грудь в ладони — осторожно, как будто она была из стекла. Поцеловал сосок. Лизнул. Прикусил — едва-едва, так, что по телу прошла волна.

— Дима, — выдохнула я.

— М?

— Не останавливайся.

Он не остановился.

Он целовал меня везде. Живот, бёдра, внутреннюю сторону коленей, щиколотки. Каждую растяжку, каждую складочку, каждый сантиметр, который я ненавидела годами.

А потом он опустился ниже, и я забыла, как дышать.