Отрывок 4

Добровольное заточение, куда я загнала себя сама на целых два дня, выворачивало меня наизнанку. Я бродила по квартире как неприкаянная, то и дело косилась на сотовый, который молчал. Точнее, мне позвонил кто угодно, но только не Орловский. И хоть я не особо верила в то, что после нашего последнего разговора Андрей в принципе решит меня набрать, мне хотелось надеяться, что между нами всё не настолько плохо. Мы же так и оставались людьми, которые были в жизнях друг друга едва ли не с самого появления на свет. Ко всему, приближался финал шоу, и Андрею - он сам подтвердил это - было очень важно стать в нём победителем. Но только к этому самому финалу нужно было готовиться сообща. Обсудить меню, попробовать приготовить его хотя бы раз до начала съёмок. А мы были от этого катастрофически далеки.

Эти мысли постепенно вытеснили всё, что было связано с нашим разрывом, и я принялась бесконечно прокручивать в голове варианты того, что делать дальше, чтобы финал «Законов» состоялся и прошёл как нельзя более хорошо для нас с Орловским. Позвонить ему и спросить, что вообще он думает по этому поводу и чего желает? Составил ли примерный список блюд? Какую роль в предстоящем шоу отводит мне? Какие рецепты мне нужно поискать и апробировать, чтобы не выглядеть на съёмках полной дурой?

К исходу второго дня я довела себя этими мыслями почти что до ещё одного нервного срыва, но твёрдо решила в этот раз не придумывать и сочинять, а позвонить уже Орловскому и обсудить предстоящее испытание. Если уж мы не можем взаимодействовать как мужчина и женщина, в наших силах снова попытаться стать командой, которая выйдет и надерёт задницу Милене.

На пятый раз, когда на том конце связи сообщили, что телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети, я остановилась, уселась на пол по-турецки и постучала мобильником по раскрытой ладони. Что это? Показательное выступление? Нежелание общаться? Разрыв любых связей со мной? Так или иначе, что бы там ни нарешал Орловский относительно нашего с ним содействия, я считала, что имею право знать вынесенный нам вердикт.

- Тёть Тань, здравствуйте, - проговорила в трубку, решив набрать номер матери Орловского. И даже паузу взяла, когда она ответила, пытаясь понять по голосу, не пошлёт ли меня ещё и Татьяна Алексеевна. Докатилась. Уже подозреваю в каких-то ужасных вещах людей, которые никакого отношения к нашим разборкам с Андреем не имеют.

Судя по тону, тётя Таня очень рада меня слышать, что порождает во мне вздох облегчения.

- Да, у меня всё хорошо, - вру я на вопрос о самочувствии и делах. - Тёть Тань, а мне чего-то до Андрея не дозвониться.

Делаю паузу, слушая ответ, и только сильнее сжимаю трубку в пальцах.

- А! Вот как. Поняла. Нет-нет, ничего не нужно ему говорить. Просто наберите меня, когда он на связь выйдет, хорошо? И я ему перезвоню.

Она что-то спрашивает, на что отвечаю невпопад. Как будто чувствует или знает, что всё у нас с её сыном хреново настолько, что хоть караул кричи. Я, получив заверения, что она уведомит меня, как только Андрей даст о себе знать, отключаю связь и не могу понять, что чувствую в этот момент. Опустошение? Тревогу? Несбыточное желание найти Орловского прямо сейчас и попытаться исправить хоть что-то?

Что бы я ни чувствовала, сейчас всё впустую. Андрей решил побыть один, и я уже ничего не могу с этим поделать. Да и не хочу. У меня вот тоже такое желание - спрятаться ото всех и никуда не выходить как минимум месяц, и если бы не вездесущие мысли, наверное, я бы так и сделала. Но ощущение, что всё несётся вперёд к чему-то неминуемому, будто снежный ком с горы, давит сверху. И я уже не могу ни управлять процессом, ни быть к нему готовой. Так что остаётся только плыть по течению и ждать.

Звонок Марка ближе к вечеру следующего дня наконец прерывает поток моих терзаний. Даже как-то странно понимать, что в мире есть что-то иное помимо того, о чём я беспрестанно думаю. Марк вылетел из шоу ещё до полуфинала, но кажется, его нисколько не расстроил этот прискорбный факт. По крайней мере, по его бодрому голосу этого не скажешь.

- Рит, привет, - говорит он мне, и продолжает через паузу: - Погулять сходить не хочешь?

Наверное, мне и вправду стоит согласиться. Раз уж я решилась и бросила Орловского, теперь стоит обратить внимание на того, кто хочет со мной общаться и, возможно, строить отношения. На Марка, например. Только от мыслей о том, что я в принципе когда-нибудь буду в объятиях другого, по телу пробегает дрожь омерзения.

- Нет, прости. Я к финалу готовлюсь, - вру, лениво щёлкая пультом каналы телевизора. - Сейчас как-то не до прогулок.

- А-а-а, понятно, - тянет он, и мне становится стыдно. Ровно до тех пор, пока Марк не выдаёт: - А чего ты не у Милены?

- А я должна быть у Милены?

Нехорошее предчувствие сжимает сердце когтистой лапой. Везде эта чёртова Милена. Везде! Куда ни плюнь - попадёшь в цаплю.

- Ну у неё вроде полуфиналисты собрались. А ты не в курсе?

Нет, я вообще не в курсе. Меня никуда не звали, да и вряд ли бы я поехала, если бы была приглашена. Вот только я даже не удостоена того, чтобы получить предложение провести время у Милены в компании остальных участников шоу.

- Теперь в курсе, - говорю спокойно, хотя один бог ведает, чего мне это стоит. - Только зачем ты мне это говоришь?

- Да я просто спросил.

А мне всё равно - просто он спросил или сложно. Я просто не понимаю, как на это реагировать. Тётя Таня сказала, что Андрей за городом, потому что хочет побыть в одиночестве, а по факту он рядом с Миленой в её тусовке, где я опять лишняя.

- Рит, у тебя всё хорошо? - уточняет Марк, когда пауза в разговоре излишне затягивается.

- Да, конечно. Ты прости меня, мне идти нужно.

Теперь я жму на кнопку отключения вызова с каким-то остервенением, пока сотовый не пишет мне что-то вроде «до свидания». Отлично. В ближайшее время я вообще желаю пропасть со всех радаров. Скорее всего даже не поеду на съёмки шоу. Орловский же хотел дойти до финала - он до него дошёл. С моей помощью. И это единственное, чем я могу ему помочь. В остальном у него всё на мази - он женится на своей цапле, с которой сейчас наверняка прекрасно проводит время, будет возглавлять сеть семейных ресторанов, а я… я продолжу свой путь, забыв о том, что когда-то была рядом с мужчиной, которого люблю больше жизни.

- Я так больше не могу! - заявляет мне с порога Маринка, буквально вваливаясь в квартиру с бутылкой мартини наперевес. - Я ушла с работы.

- Как ушла?

- А вот так! Ножками топ-топ, и ушла.

Знаю, что для подруги место, которое она занимает, очень дорого, но расспрашивать не спешу. Должно же найтись какое-то объяснение тому, что она озвучила.

- Ну, не навсегда ушла, всего лишь в отпуск, - бормочет, прикладываясь к горлышку бутылки, пока я стаскиваю с неё ботильоны. - А вообще Рит, мы с тобой такие неудачницы…

У-у-у, да кое-кто нарезался в зюзю… Ибо подобных эпитетов в отношении себя я не слышала от Маринки ни разу. Она, меж тем, продолжает отхлёбывать из горла, и я очень завидую её выдержке. Вот так пить, когда на работе полнейший коллапс - это надо уметь.

- Чего там у тебя стряслось? - спрашиваю, едва усадив подругу на стул в кухне. - Снова босс донимает?

- Да просто спасу никакого. Я ему отчёт - он мне выговор. Я вовремя пришла - ну всего на полминуты задержалась! - так он мне разнос устроил. Вот как с ним сосу… сосу-у-у… сосуществовать? - наконец выговаривает Маринка.

- Да никак. Тут или терпеть или увольняться.

Я на некоторое время отвлекаюсь от того, что настойчиво гложет меня изнутри. И если уж так посудить, в сравнении с тем, что досталось подруге, мои проблемы кажутся мне не настолько глобальными.

- Никакого увольнения! - она грохает ладонью по столу, пытается снова отпить из горла, что я не даю сделать, забирая бутылку. - Просто отпуск. Уеду в Читу… Нет! Лучше в Гагры! Гагры один раз царице! - пьяно выкрикивает Марина.

- Слушай… я думала, у вас с Илюхой всё на мази, - осторожно вставляю ремарку. На что получаю мгновенное:

- С ума сошла?

И уточнение:

- Ты про дружбана своего Марка?

- Ну… Типа да.

- Да я с ним тусила только ради тебя. А вообще, с чего вдруг ты о нём заговорила?

- Просто спросила. Я думала, ты с ним замутила… а тут твой босс.

Марина смотрит на меня, пытаясь сфокусировать взгляд на лице. После чего тяжело вздыхает и признаётся:

- Никакой он не мой. Вообще гадкий тип. И я от него сбежала - поеду отдыхать куда-нибудь. Куда денег хватит. Я же пахала всё это время, а он этого даже не оценил.

Марина начинает всхлипывать, что категорически мне не нравится. Если она сейчас разрыдается - не ровен час, я начну подвывать следом. Потому что на душе так погано - хоть вешайся. И, похоже, не у меня одной.

- Ладно, хватит, - предвосхищаю я бурное слезотечение подруги. - Давай я тебя спать уложу, м?

- Вот какая ты хорошая, Рит… Вот прямо очень. Люблю я тебя.

Она встаёт со стула, пытается обнять меня и прижать к себе, но я уже предвижу, чем это кончится - точно или разревёмся на пару, или завалимся спать прямо в кухне на полу. Потому осторожно отстраняю Марину от себя и веду в ванную, приговаривая:

- И я тебя люблю. А сейчас умываемся и в кроватку. А потом в Га-а-агры, на Ба-а-али, в общем, куда бог денег пошлёт.

Она засыпает сразу, едва голова касается подушки. Просто ложится и начинает сопеть, я даже не успеваю стащить с Маринки джинсы и свитер. Ну и ладно, ей явно наплевать. Некоторое время глажу подругу по волосам, как будто это может избавить её от того дерьма в которое она вляпалась. А она ведь вляпалась - наверняка успела влюбиться в своего босса, пока он спускал на неё всех собак.

Значит, Илья - совсем не её поля ягода. И я прекрасно понимаю в этом подругу. Хотя, я вполне могла бы попробовать отношения с Марком. Конечно, они бы вряд ли переросли во что-то серьёзное, но это было бы не так болезненно, как история с моим шефом.

В эту ночь задремать удаётся только под утро. И надо с этим что-то делать, а то уже не помню напрочь, когда последний раз хорошо питалась или спала. Так и до больницы можно докатиться. Просыпаюсь почти сразу, потому что кто-то чем-то гремит в кухне. Точно, у меня же ночует Маринка, которая наверняка уже встала и пытается соорудить завтрак. Или найти минералки - что вероятнее.

- Сорри! - громко шепчет она в сторону моей спальни. - Уронила пачку хлопьев.

Сон как рукой сняло. Снова пришли мысли об Орловском - а с ними особо на отдых рассчитывать не приходится.

- Марин… - кутаясь в плед и сдерживая зевок, обращаюсь к подруге, пока в моей голове окончательно формируется желание сбежать, как это планирует сделать она. - Ты же уезжаешь?

- Да. Я решила - возьму первую попавшуюся горящую путёвку. И хотя бы пару недель никого не увижу. А ты что, со мной хочешь?

- Нет. Точнее, хочу. Но не поеду. Может, я у тебя пока поживу? Тоже сменю обстановку.

- Ой, это было бы здорово!

Маринка водружает на плиту кастрюльку с холодным молоком и, не дав ему закипеть, сыплет туда едва не половину пачки хлопьев. Да… надо будет поучить подругу готовить, а то с такими навыками от неё даже самые влюблённые боссы будут бежать, как от огня.

- Как раз хотела тебя попросить цветы поливать, я инструкции оставлю.

- Окей. И давай дуй в душ, а я наш завтрак спасать буду, - отстраняю Маринку от плиты, пока она сражается с комком, в который превратились хлопья.

- Кстати, Григорий Викторович мне позвонил, представляешь? То ли сделал вид, что забыл о моём отпуске, то ли и впрямь запамятовал. Такой… Марина Михайловна, а вы почему сегодня не на работе?

- Козёл.

- Да вообще. Я же себе замену оставила, но видимо, он решил, что лучше до меня докапываться… Ладно. Я в душ, через десять минут буду.

Я кивнула и вывалила клейстер, в который превратилась каша, в мусорное ведро. Возможно, моя идея с переездом к Маринке очень даже здравая. И я успею восстановиться к съёмкам, которые сейчас представлялись мне чем-то настолько чужеродным, что любая мысль о них вызывала только отвращение. А возможно, побег ничего не решит. Впрочем, понять, какой из вариантов сбудется быстрее, мне предстоит в самом обозримом будущем.

Я действительно смогла прийти в себя, и даже более менее успокоилась, когда оказалась в квартире Марины и выпроводила подругу на отдых. Меня окружали непривычные вещи, запахи, даже звуки, и это отрезвляло. Стало тем, что было способно вытащить меня из круговорота одинаковых мыслей. Я даже начала есть - готовила себе что-то простенькое, что требовало минимального вклада сил и фантазии, а после поглощала получившиеся «шедевры» под монотонный бубнёж, доносящийся с экрана телевизора.

Близился день съёмок, и чем меньше времени до него оставалось, тем больше меня снедала изнутри тревога. Я вообще не представляла себе момента, когда приеду на съёмочную площадку. Увижу там Милену, Орловского… и стану просто делать вид на камеру, что всё в порядке и я не переживаю? Что вообще может получиться из нашей совместной готовки после того, что мы пережили с Андреем?

Эти мысли неотступны, следуют за мной по пятам, пока я расхаживаю по квартире Маринки, понимая, что вновь начинаю изводиться. Но самое страшное - я уже внутренне приняла решение, которое может мне стоить всего. Потому что я - трусиха, как бы ни старалась убедить себя в обратном.