Глава 12

Стефания вслушивалась в завывания ветра. На коленях лежало незаконченное рукоделие. Она гадала, скоро ли переменится погода и уедет гость.

Ночью уже видны звезды – значит, скоро подморозит. Раз так, перестанет валить хлопьями снег и бушевать ветер. Дороги станут проезжими, блестящими, искристыми. Тут хороши полозья, а колеса скользят, но граф поедет верхом.

Мелькнула мысль: а не выпросить ли коньки? Хоть какое-то развлечение. Каталась Стефания плохо, но если кто-нибудь поддержит… Да и упадет, нестрашно, зато на свежем воздухе, подальше от Ноэля. Глаза б его не видели! Виконт совсем озверел, вел себя отвратительно, даже с Сигмуртом. Последний лишь усмехался и многозначительно посматривал на невестку. Она пыталась выяснить причину странных вспышек гнева, но добилась от деверя лишь ленивого: «Бесится от бессилия». Сопоставив факты, Стефания поняла, он догадался о зелье. Еще один козырь в его руках.

Виконтесса понимала, Сигмурт сам за себя. С другой стороны, только от него в Овмене можно получить хоть капельку ласки и внимания. Наверное, забеременей она от Сигмурта, чаша весов качнулась бы в ее сторону, но Стефания не желала навечно связать жизнь с семьей Сибелгов. Что ее ждет здесь? Неуравновешенный супруг деверь, способный быть и волком, и верным псом? Да, он дарил сладостные минуты удовольствия, защищал, но надолго ли? До осени. А после – пугающая неизвестность с привкусом могилы.

Очаровать деверя настолько, чтобы сохранить положение и обрести душевное спокойствие? Стефания долго думала и поняла: не сумеет. Безусловно, Сигмурта тянуло к ней, но этого мало. Как мало и того сочувствия, которое он проявлял. Ночи любви быстро забудутся, когда речь зайдет о виконтстве. Да и кем она станет при девере? Любовницей? На прямой вопрос о браке он не ответил, хотя, вроде, и намекнул на подобную возможность. Однако Стефания не хотела вновь оказаться на наковальне. Она боялась исчезнуть вслед за мужем и решила не полагаться на судьбу. Ей выпал шанс выбраться на свободу, спастись от ненавистного мужа, оказаться подальше от опасного деверя. Раз так, нужно проявлять максимальную осторожность. Сигмурт умен, он мог догадаться о ее планах.

– О чем задумалась?

Виконтесса вздрогнула, сообразив, что деверь о чем-то спросил, а она не услышала.

Сигмурт повернулся на бок и лениво взглянул на нее.

Они лежали в постели, оккупировав в качестве любовного гнездышка спальню Стефании. Первая страсть улеглась – при всех страхах, молодая женщина признавала, любовник из младшего Сибелга отменный, разумеется, когда он хотел доставить удовольствие, настало время для разговоров.

– Такая скованная, будто год назад, – деверь потянулся. – Снова очаровательное бревнышко в постели. В чем дело, птичка? – Он приподнялся на локте и глянул в упор. – Раньше ты вела себя иначе, сейчас будто где-то витала. Или разонравился?

Пламя единственной свечи отбрасывало густую тень на лицо Сигмурта, мешая рассмотреть выражение лица.

– Нет, – Стефания помедлила и решила не лгать. – Я всего лишь не могу отдаться мужчине, который выбросит меня в замковый ров и скормит собакам.

Деверь приглушенно рассмеялся и ласково притянул к себе. Губы наградили коротким поцелуем.

– Право, какие глупости! Какой ров, какие собаки?

– Самые обыкновенные, – молодая женщина не спешила пригреться на его груди.

– Эм, – зарывшись носом в ее волосы, промычал Сигмурт, – ты спутала, собаки – по части Ноэля. Мой Бонго тебя не тронет, сама знаешь.

– А вы?

– Ты, – поправил младший Сибелг и уложил ее голову себе на плечо. – Мы слишком близко знакомы, птичка.

– Хорошо, ты, – покорно повторила Стефания. – Я боюсь не проснуться. Боюсь, что, избавившись от Ноэля, лягу в соседнюю могилу. Ведь такие тайны для одного, – полной горечи скороговоркой добавила она, – стоит ли рисковать, если любовница уже не нужна?

Рука деверя на ее бедре замерла, но тут же принялась гладить снова.

– Не бойся, не трону, – пообещал Сигмурт.

– Дай слово! – не унималась Стефания.

Ее вдруг начала бить крупная дрожь, резко заледенели кончики пальцев. Или все обычный холод? Камин остыл, за окном воет ветер, а они, обнаженные, лежат в каменном мешке спальни виконтессы. Иногда казалось, его не способно согреть даже адское пламя.

– Птичка! – недовольно проворчал Сигмурт.

– Ты врешь! – молодая женщина оттолкнула его. – Ты собрался остаться чистым, похоронив незадачливую отравительницу, по ошибке выпившую яд, верно?

Деверь застонал и сграбастал ее в объятия, зажав рот поцелуем.

– Я собрался устроить прибавление в семействе, а не заказать новый гроб. Решилась-таки?

Стефания кивнула. Зачем скрывать, сама призналась.

– Тогда получай удовольствие и запомни: друзей я не трогаю. И не сплю с ними.

– То есть я враг, раз ты в моей постели? – нахмурилась виконтесса.

– Ни то и ни другое, – палец Сигмурта очертил контуры ее груди. – Ты женщина, моя женщина, – подчеркнул он.

Стефания понимала, добавленное местоимение не случайно. Тогда отчего деверь не желал давать слова? Неужели он не понимает, что любая его ласка, пока она не услышит заветного обещания, останется без ответа?

И младший Сибелг неожиданно произнес:

– Даю слово. Если не предашь. Мы в одной лодке, Фанни.

У нее отлегло от сердца. Значит, таки не задумал хладнокровно расправиться.

– Кстати, чем ты опаиваешь Ноэля, чтобы у бедняги не вставало? – смеясь, поинтересовался Сигмурт, играя с ее сосками. Он самодовольно наблюдал за Стефанией, отмечал, как с каждой минутой она оживает, плавится под руками. Всего одно обещание – и какой эффект! – Умничка, право слово! Тебя бы сразу ко мне в жены, уже вторым бы вовсю занимались.

Деверь поцеловал ее, и в эту минуту распахнулась дверь. На кровать упала полоса света, заставив любовников вздрогнуть и обернуться.

Ноэль подошел к изножью кровати. Он смотрел так, будто хотел на месте убить обоих. Костяшки сжимавших подсвечник пальцев побелели.

Стефания вскрикнула и, испуганно накрывшись простыней, прижалась к деверю. Он успокаивающе похлопал ее по плечу и сел. Вопреки логике, Сигмурт смотрел с вызовом, не испытывал ни малейшего стыда, наоборот, нагло поинтересовался:

– А ты что здесь делаешь?

– Это спальня моей жены, – процедил виконт. – Я имею полное право входить в любое время суток. А вот тебе тут не место.

– Должен же кто-то вместо тебя исполнять супружеский долг, – пожал плечами Сигмурт. Виконтесса дивилась его спокойствию. Складывалось впечатление, будто он в своем праве. – Сам говорил: она на двоих. Не беспокойся, наследников сделаешь сам, я всего лишь учу молодую жену.

– И как успехи?

Ноэль поставил подсвечник на столик и сорвал простыню со сжавшейся в комочек Стефании. На мгновение показалось – замахнется, нет, просто смотрел, но как на падаль.

– Могу продемонстрировать. Постоишь в сторонке, оценишь стоны девочки. Под тобой она только кричала от боли.

Виконт не выдержал и со словами: «Потаскуха!» ринулся на Стефанию. Та завизжала, зажмурилась, приготовившись к новому витку кошмара, но его не последовало. Сигмурт вывернул брату руку и повалил, приложив затылком о раму кровати. Взвыв от боли, Ноэль, словно бешеный зверь, ринулся в атаку. Завязалась драка. Мужчины кубарем скатились с кровати, каждый пытаясь подмять другого под себя. Виконт сыпал ругательствами, проклинал брата, стремился вернуть долг, но Сигмурт раз за разом блокировал удары и наносил свои. Он бил молча, сосредоточенно, с каменным выражением лица, потом и вовсе, высвободившись из захвата, уложил Ноэля на пол лицом вниз. Заломив ему руки, Сигмурт оседлал брата и зло прошипел:

– Меньше надо пить! А теперь либо катись, либо извиняйся, смотри, как жена любит другого. От начала до конца, скотина, и молись, чтобы я опять что-нибудь не сломал.

Ноэль неразборчиво выругался, ненадолго замолк, а потом, будто собравшись с мыслями, разразился отменной руганью, грозя утопить суку-жену и выгнать с позором кобеля-брата.

– А, Стефания, скормить его труп собакам?

Виконтесса боялась пошевелиться. Отчаянно вцепившись в подушку, она полными ужаса глазами смотрела на деверя. Сейчас он, как никогда, напоминал брата: тот же безумный взгляд, тот же искривленный яростью рот. Стефании казалось, вот оно, сейчас деверь убьет Ноэля, даже послышалось, будто хрустнула шея.

Сигмурт действительно сжал горло ненавистного родственника. Ноэль, тщетно силясь вырваться, захрипел. Он побледнел и, кажется, испугался – мелькнуло нечто такое. Однако младший брат не дошел до конца, отпустил и спокойно, будто ничего не произошло, напомнил:

– Ты выгонишь с собаками, а я вернусь с солдатами. В лучшем случае тебя объявят сумасшедшим, в худшем обезглавят за убийство жены.

«Жены, какой жены?» – промелькнуло в голове Стефании. А потом она поняла, и волосы встали дыбом. Так вот какой Ноэль вдовец! Господи, выбраться бы отсюда живой!

– Я не убивал ее, – прохрипел Ноэль.

Он тяжело, часто дышал, ухватившись руками за горло.

– Судье расскажешь. Думаешь кто-то поверит в иное? Стоит Стефании открыть рот, стоит им найти…

– Перестань! – прорычал виконт.

Сигмурт ухмыльнулся и протянул:

– Только после тебя, братец. И вспомни, как делил со мной обеих жен. Со Стефанией же вышел должен. Проспись!

Ноэль, тяжело дыша, поднялся, двинулся к кровати.

Стефания пискнула и забилась в самый дальний угол, шепча молитвы Пресвятой Деве. Но муж не ударил – скривившись в улыбке, он поцеловал ей руку и попытался погладить по голове.

– Ты прав, – виконт обернулся к пристально наблюдавшему за ним Сигмурту, – это все вино и бессилие. Я на стенку из-за него лезу! Прости, я не хотел тебя бить. Однако ты силен!

– Просто моложе и не прикладываюсь к бутылке, – пожал плечами младший брат и уселся рядом со Стефанией.

Той сразу стало спокойнее.

Ноэль прикусил губу, опустил голову и с досадой пробормотал:

– Снова прав. Из-за выкидыша я совсем с ума сошел, хорош буду на грядущем заседании Совета!

Виконт коснулся алых следов от пальцев брата на шее и повернулся к жене. Губы тронуло нечто, похожее на улыбку.

– Все образуется, все пройдет. Ты не сучка, а верная хорошая жена. И у нас еще родятся дети, только вот перестану пить.

Стефания не стала его разубеждать.

Постояв немного, Ноэль ушел.

Виконтесса облегченно выдохнула. Однако она понимала, муж не забудет, отомстит. Раз так, придется действовать: либо давать отраву, либо бежать. На память пришел Ивар. Он все еще гостил у Сибелгов, но завтра собирался уехать. Самое время, иного шанса не представится, иначе… Иначе только стать убийцей.

Дождавшись, пока стихнут шаги благоверного, Стефания разворошила осиное гнездо. Судьба первой жены Ноэля, чьи вещи она видела, о которой никто не говорил, будоражила. В свете обмолвок деверя – вдвойне.

– Сигмурт, можешь ответить честно, как на духу?

Виконтесса обняла подушку и пристально уставилась на любовника.

– Клянусь говорить правду и ничего, кроме правды, – рассмеялся деверь и лег на спину.

Словно ничего и не было! Веселый, спокойный.

– Первая жена Ноэля, как ее звали?

– Элеонора.

– Он и ее?…

Сигмурт пожал плечами.

– Видишь ли, – медленно, тщательно обдумывая каждое слово, ответил младший Сибелг, – формально нет. Не душил, ножом не пырнул, с башни не столкнул. По факту… Скажем так, помог своим норовом и любовью к комнате развлечений.

– Какой комнате? – насторожилась молодая женщина.

Деверь промолчал и нахмурился, однако виконтесса не отступала, и он с явной неохотой предложил посмотреть самой.

Сигмурт привел ее в ту часть замка, в одну из башен, в которой Стефания прежде не бывала. Порывшись в связке ключей, деверь отпер неприметную дверь. Чиркнуло огниво, осветив полупустую полукруглую комнату. Из мебели – только кровать, стул и пара стульев. По всему видно, помещение нежилое.

Виконтесса не решалась войти, недоуменно рассматривая ввинченные в стену кольца над кроватью и странную перекладину, свисавшую с потолка на цепях. Она напоминала позорный столб, на котором наказывали кнутом за мелкие преступления.

– Вот, любуйся!

Деверь швырнул связку ключей на кровать и плюхнулся на темное покрывало.

– А это зачем?

Стефания обняла себя руками. Ей стало неуютно, хотелось поскорее уйти отсюда.

– Для удовольствия. Помнишь сундучок Ноэля?

Виконтесса кивнула. Кое-что из его арсенала муж успел использовать, только молодая женщина не признается в этом даже на исповеди.

– Собственно, – Сигмурт наклонился, пошарил рукой под кроватью и извлек брата-близнеца того сундучка.

В нем оказались разные приспособления из кости, дерева и железа. Стефании особо запомнилось одно – странный загнутый крюк, закругленный на конце.

– Это зачем? – запинаясь, спросила она.

– Подойди, покажу.

Когда закругление коснулось ягодиц, виконтесса поняла и, дернувшись, отшатнулась.

Флегматичный Сибелг забросил вещицу обратно в ящик, встал и убрал ширму. За ней оказался небольшой столик и передвижное зеркало в полный рост.

При виде плети и веревок у Стефании задрожали губы.

– И ты тоже? Только честно, как на духу!

Гонимая животным страхом, она попятилась к двери, но деверь, кажется, не спешил взяться за хлыст. Он снова уселся на кровати, закинув ногу на ногу.

– Ноэль – да, любит это дело, сильно его заводит. С Элеонорой развлекался иногда, бил, но не до крови. Штучки всякие – да, обожает. Инесс, любовницу, не стегал вовсе, но с содержимым сундучка знакомил. Кнутом, думаю, частенько, но других девочек. Я в подобные дела не лезу, хотя о комнате знаю. Сам не интересуюсь, все, чем увлекаюсь, ты знаешь, поэтому отойди от двери, садись.

Однако Стефания не спешила сокращать расстояние между ними.

– А мальчики? – виконтесса не верила, что деверь не без греха. – У вас с Ноэлем такие отношения, и это пристрастие к заднему соитию…

Сигмурт подскочил, как ошпаренный, глянул с таким бешенством, что Стефания пожалела о вопросе. Сделав пару глубоких вздохов, он подошел вплотную к невестке и свистящим шепотом, свидетельствовавшим о еле сдерживаемой ярости, поинтересовался:

– Подозреваешь в мужеложстве, да еще с собственным братом? Так вот, виконтесса Сибелг, если б вы были мужчиной, сами бы вырвали себе язык и досрочно предстали перед Создателем. Я ответил на твой вопрос?

– Вполне, – пролепетала молодая женщина и сделала шаг назад.

– Каким же порочным может оказаться непорочное на вид существо! – деверь обошел вокруг нее, загородив дверь – Если вы с сестрой ласкали друг друга в постели…

– Нет! – со смесью ужаса и брезгливости выкрикнула Стефания.

Сигмурт покачал головой и, наклонившись, практически касаясь лица, прошипел:

– Твои слова оскорбительны. Если братец – чертов извращенец, я не такой, предпочитаю женщин и только женщин. Извинись и больше не говори подобных мерзостей.

* * *

В честь отъезда Ивара Дартуа виконт закатил праздничный ужин, велев жене проследить за приготовлениями. Стефания благодарила высшие силы, они явно благоволили к ней. После визита в страшную комнату виконтесса мечтала только об одном: вырваться из лап братьев Сибелгов. Пусть Сигмурт и не выказывал наклонностей брата, он знал о его развлечениях, и, похоже, они не вызывали у деверя омерзения. Стефания не смогла бы спокойно сидеть на той кровати.

Не давала покоя и судьба Элеоноры. Намеки Сигмурта лишь подлили масла в огонь. Выходило, с ней приключилось нечто ужасное. Не выдержав, после обеда виконтесса зашла к деверю. Он занимался делами, зарывшись в бумаги. Казалось, они были повсюду: сметы, гроссбухи, письма. Прежде Стефании не доводилось бывать в комнате управляющего, и она замерла на пороге, гадая, можно ли войти. Формально виконтесса – хозяйка Овмена, но по факту это территория деверя.

– Ну? – Сигмурт оторвался от записей и поднял голову.

Он сидел за большим столом возле окна, непривычно серьезный, взрослый.

Стефания тихонечко прикрыла за собой дверь и, расправив юбки, заняла единственный стул для посетителей. Он оказался непривычно жестким, явно не для дворян.

– Денег дать? – деверь по-своему понял причину ее визита. – Хорошо, сколько? Передам Ноэлю.

– Я по другому вопросу, – былая смелость сразу прошла. – Об Элеоноре.

Младший Сибелг никак не отреагировал, будто не слышал, Стефании пришлось повторить и задать вопрос конкретнее:

– Отчего умерла Элеонора Сибелг?

– Несчастный случай, – туманно ответил деверь и недовольно добавил: – Хватит ворошить прошлое!

– Скажи! – настаивала Стефания и вытащила единственный козырь: – Как я могу верить человеку, рожать ему детей, если он отказывает в такой мелочи?

Она пристально уставилась на собеседника, гадая, возымеет ли действие маленький шантаж. Поведение Сигмурта, равно как его долгое молчание, не нравилось.

– Сначала скажи, в чьей ты лодке? – деверь вновь ушел от ответа.

– Милорд! – она начинала терять терпение.

– Упала, – отрывисто буркнул Сигмурт.

– Ноэль?… – виконтесса помнила о намеках на роковую роль мужа в случившемся.

– Как обычно, – скривился деверь и отложил перо. – Наорал, ударил, Элеонора в расстроенных чувствах хлестнула лошадь… Нельзя было ей галопом, тем более по пересеченной местности. Совсем девчонка еще!

Младший Сибелг махнул рукой и отвернулся.

– Она носила ребенка? – страшная догадка искрой пронзила мозг.

– Да, – не стал отпираться Сигмурт. – Нет, может, выжила бы, а тут без шансов, и так переносила. Говорю же, почти дитя, куда ей второе?

– Ясно, – мрачная Стефания барабанила пальцами по столу, – а Ноэль? Тоже не признавал вины?

– Ругался сильно, – и опять ни слова о горе.

– Совсем не переживал?

Значит, уже тогда Ноэль утратил все человеческое.

– Переживал, – неохотно признал Сигмурт, – правда, больше о том, что скажут люди. О комнате наверняка спросить захочешь?

– Нет, о вас. Что вы за человек, Сигмурт Сибелг? Ненавидите брата, но боитесь его убить.

– Жить хочу, – деверь оказался предельно честен. – Как думаешь, долго станут гадать, кто Ноэлю шею свернул?

– Лучше меня под топор, верно? – криво усмехнулась Стефания. – Как трусливо, милорд!

– Ты должна мне, птичка, – апатично напомнил собеседник, – только поэтому. Так бы просто помогла столкнуть его, пьяного, с лестницы. Зато, – он подсластил пилюлю, – обеспечишь себе безбедное будущее. Двор, тряпки, украшения…

– Женитьба? – виконтесса поставила вопрос ребром.

– Не сразу, иначе догадаются. Чуть погодя, утешая безутешную вдову. Уговорила, радуйся! – рассмеялся деверь.

Только Стефания не видела причин для торжества. От нее не укрылось выражение глаз Сигмурта, усиленная работа мысли. Он явно что-то просчитывал.

– Не бойся! – деверь неожиданно коснулся ее руки. – Не бойся, будущая виконтесса Сибелг, – чуть задумчиво повторил он и вновь погрузился в мир цифр.

Выйдя от Сигмурта, виконтесса поднялась к себе и тоже занялась бумагами – набросала короткую записку Ивару. Она понимала, что рисковала, но время диктовало свои условия. Стефания назначила встречу вечером, когда уже стемнело, но спать рано, посему мужчины пропадают на псарне. Сама же виконтесса бегала по замку, никто не обратит внимания, куда бы она ни пошла.

Записку Стефания отнесла лично, не доверяя слугам. Выждала, когда у двери гостевых покоев никого не окажется, и подсунула под дверь.

С трудом дождавшись условленного часа, виконтесса на всякий случай взяла в руки кувшин с элем – спросят, Ивар просил принести, а она, как хозяйка, не могла отказать, – и быстрым шагом поднялась по лестнице.

Муж и деверь во дворе, граф у себя, засел с самого утра.

Постучавшись, Стефания вошла. Было в этом что-то безнравственное – прийти к незнакомому человеку, остаться с ним наедине, но иного случая поговорить не представится.

– Я не отвлекаю вас, милорд?

Виконтесса рассматривала прямую спину Ивара. Он сидел за столом и писал письма. Несколько запечатанных лежали рядом, под рукой.

Граф обернулся на звук голоса. На его лице мелькнуло недовольство, которое испытывал человек высокого происхождения, когда его отвлекают по мелочам просители, но оно быстро сменилось удивлением.

– Вы? – удивленно выдохнул Ивар.

Он подскочил и любезно предложил Стефании занять свое кресло.

– Я, – обреченно подтвердила виконтесса и опасливо покосилась на дверь.

Однако она быстро справилась с минутным страхом, быстрым шагом пересекла комнату и поставила кувшин на стол.

Стефания мельком глянула на письма – запечатаны синей восковой печатью с герцогской короной и буквами «И.Д». Виконтесса нахмурилась. Пусть инициалы совпадали, граф не имел право пользоваться чужим титулом. Выходит, он подделывал письма брата.

– Вас что-то смутило, миледи?

Ивар все еще продолжал стоять, пристально рассматривая посетительницу.

– Ничего, – стушевалась застигнутая врасплох Стефания и поспешила сесть.

Право слово, какая разница, дались ей эти письма! Политика не для женщин, лучше мило улыбнуться и забыть о печати, дольше проживет.

– Вы получили мою записку?

Сердце трепыхалось в груди, щеки порозовели.

– Так это вы? – поднял брови Ивар.

– Я, – покаялась Стефания и попросила не говорить мужу.

Граф иронично усмехнулся:

– Вы не похожи на ветреную женщину, миледи.

Стефания вспыхнула и, оскорбленная, хотела встать, но быстро одумалась. Право слово, что еще мог подумать мужчина? Женщина назначает тайную встречу, значит, желает близости.

– Вы сделали неверные выводы, милорд, – не глядя на него, чтобы было легче сказать правду, начала трудный разговор виконтесса, – я пришла сюда не ради блуда. Увы, обстоятельства сложились так, что я вынуждена просить о помощи.

Игривость тут же сошла с лица Ивара. Кивнув и заверив, он сделает все возможное, граф тоже сел и приготовился слушать. Он терзался в догадках, пытаясь вычислить причины, которые привели к нему виконтессу. Она сильно нервничала, уставилась на сложенные на коленях руки. Наконец Стефания решилась и выпалила:

– Помогите мне сбежать отсюда!

– Сбежать? – удивленно переспросил граф.

– Куда угодно! – горячечно продолжила виконтесса, с каждым словом обретая уверенность. – Я не прошу многого, только выбраться за пределы Атвера. Боюсь, иначе, – она грустно улыбнулась, – муж убьет меня.

Ивар безмолвствовал, осмысливая услышанное. Виконт Сибелг не понравился ему с первой минуты, а тут жена просит защиты у первого встречного. Вряд ли случайный порыв, граф успел насмотреться на Ноэля и пришел к неутешительным выводам. Нанесенное в день приезда оскорбление и вовсе бы закончилось дуэлью, если бы не предстоящий Совет благородных. Нельзя рисковать судьбой брата, зато можно вернуть долг чести иначе – помочь Стефании. Виконтесса, вырвавшись, несомненно, ославит имя Сибелгов.

– Так я могу на вас рассчитывать? – Молодая женщина повертела кольцо на пальце. – Поверьте, вы не совершите преступления, наоборот, спасете чью-то жизнь и душу.

– Ваш муж?… – Ивар презрительно поджал губы и выбрал-таки подходящие слова: – Он груб с вами?

Стефания тяжко вздохнула.

– Вы видели пощечины? Это лишь малая часть.

Гнев жаром опалил щеки графа. Он не терпел неоправданной жестокости, особенно к женщинам. Захотелось немедленно отыскать хозяина замка и вызвать его на поединок. Однако Ивар сдержался и глухо задал вопрос:

– Как долго?

– С первого дня замужества.

Виконтесса сама себе удивилась – так спокойно она призналась в страшном.

– Но почему вы молчаливо терпите? – распахнул глаза граф.

Он не понимал покорности Стефании. У нее есть родные, существует король, наконец!

– Просто хочу жить, – упавшим голосом пробормотала молодая женщина.

Пальцы Ивара сжались в кулаки.

Столько же страха в последней фразе! Теперь он ни на минуту не сомневался в искренности Стефании.

– Я помогу вам, – решительно заверил граф, – но много, увы, сделать не сумеюсмогу. Мы выезжаем с рассветом, задержаться в замке нельзя, зато можно сделать кое-какие закупки в ближайшем городке. Если вы сможете ускользнуть… Обещаю встретить там Светлый праздник и подождать вас еще неделю.

– Благодарю! – расцвела Стефания. – Мне хватит и этой малости. Обещаю до конца дней поминать вас в молитвах, даже если ничего не выйдет.

– Пока не за что, – мягко возразил Ивар. – С самым главным вам придется справляться самой – выбраться из замка.

– О, я постараюсь, очень постараюсь, – улыбаясь, заверила виконтесса.

Теперь, когда у нее появилась надежда, молодая женщина расцвела, сияла изнутри. Ноэль не ведал, что она уже отмеряла его последние часы. И действительно, незадолго до Светлого праздника Сигмурт отловил невестку в коридоре и передал крохотную бутылочку.

– Хватит пяти капель – шепотом пояснил он, хотя бояться было нечего, слуги судачили на кухне, Ноэль пропадал на псарне. – Куда подмешаешь, спрашивать не стану. Запомни, – деверь выразительно глянул на нее, – я ничего не знаю. От флакона избавься. Если придут сыскари, а такое возможно, подпишешь себе смертный приговор.

– Не боишься, что и тебе подолью? – усмехнулась Стефания и спрятала яд за корсаж.

Кто бы сомневался, Сигмурт умоет руки!

– Не боюсь, ты не дура. Мы ведь оба не хотим, чтобы тебе отрубили голову? – деверь чмокнул ее в щеку. – Постарайся сделать все хорошо, виконтесса Сибелг. Обещаю, если вдруг ошибешься с дозировкой, помогу братцу. Без свидетелей, разумеется. Иначе извини, тоже жить хочется.

– Поклянись, поклянись, что не избавишься, не столкнешь с лестницы!

Стефания ухватила его за руки и требовательно уставилась в глаза. Ее колотило, тянуло прижаться, попросить ласки, но мешал инстинкт самосохранения. Деверь пока не друг.

– Птичка! – он укоризненно покачал головой и заключил лицо невестки в ладони. – Я слово сдержу, спи спокойно.

Виконтесса промолчала, хотя сомневалась в искренности его слов.

– Не веришь? – Сигмурт оказался догадливым.

Молодая женщина отвернулась и ощутила легкий поцелуй на шее.

– Станешь новой виконтессой Сибелг, если сама все не испортишь. Не сразу, конечно, сразу нельзя, но не брошу.

Стефания понимала, что действовать нужно аккуратно, чтобы никто не заподозрил. Если супруг вдруг захрапит и свалится замертво за столом, шила в мешке не утаишь, слуги быстро разнесут весть об отравлении. Хорошо бы Ноэль заболел, но он обладал воистину крепким здоровьем, раз даже обильные возлияния не брали.

Придется инсценировать несчастный случай на охоте. Виконтесса подмешает яд во фляжку, и Ноэль скончается там, в лесу. Может, даже волки загрызут. В любом случае Стефании рядом не окажется, если и подумают, то на других. Оставалось надеяться, что виконту захочется в ближайшее время затравить зверя.

Случай представился в новом году, на исходе зимы. К сожалению, к тому времени граф уже уехал. Виконтесса не могла его винить: у Ивара свои дела, куда более важные, нежели спасение случайной знакомой. Стефания с трудом выдержала те два месяца, не зная покоя ни днем, ни ночью. Действие снадобья знахарки улетучилось, супруг снова требовал близости. После нее тянуло к Сигмурту, пожаловаться и получить порцию ласки. Хорошо беременность не наступала, хоть этого средства хватало, хотя весной пришлось бы прикупить.

Накануне Стефания не молилась: Бог такого не одобрит. Она проворочалась всю ночь, встала до восхода солнца и, не одеваясь, спустилась вниз. В предрассветных сумерках отыскала фляжку мужа – полная. Необходимое заготовили с вечера, чтобы охотников ничего не задержало. Виконтесса замерла в нерешительности, закрыла лицо руками. Ее трясло, рука не подымалась достать яд. Пусть Ноэль болен, но он человек, Стефания собирается отнять жизнь! Помогли воспоминания о ребенке. Молодая женщина шумно вздохнула и вытащила бутылочку. Лучше сразу и не думать.

Восемь капель – чтобы наверняка, чтобы не вернулся. В порыве нахлынувших воспоминаний захотелось вылить все, но виконтесса не стала. Вдруг Ноэля берегут бесы, и покушение не удастся? Тогда придется пробовать снова.

Стефания усмехнулась. Деверь открестился, не желает знать, где будет отрава. Сам виноват, с охоты могут не вернуться оба брата. Станет ли она горевать? Нет, пожалуй, хотя и чуточку пожалеет Сигмурта. Зато свобода, никакого страха.

Лишь бы сразу двое, Господи! Может, даже подумают на деверя: хотел стать виконтом, но не вышло, угодил в собственноручно вырытую яму. Стефании, наоборот, с точки зрения закона невыгодна смерть мужа: и деньги, и угодья отойдут племяннику, сэру Вестару Ойгмару. А ей… Хорошо, если пенсию назначат, детей Ноэлю она не родила, не заслужила.

Стефания осторожно положила фляжку на место и, пугаясь каждого звука, вернулась к себе. Юркнула в постель, закрыла глаза, но флакон жег через подушку, пришлось перепрятать – и от себя, и от горничной.

Виконтесса видела, как ускакали охотники. Провожать не вышла: боялась чем-то себя выдать. Стояла, вцепившись побелевшими пальцами в подоконник, и смотрела, как исчезают всадники в рассветной дымке. Мысль о завтраке вызывала рвотные позывы, хотелось обратно в постель, чтобы все оказалось сном. Поддавшись порыву, Стефания упала на колени и начала истово молиться. Ее бросало в холодный пот, мерещились окровавленные призраки, указывающие на нее перстом с обвинением: «Убийца!» Потом прошло, виконтесса смогла заставить себя заняться домашними делами, но напряжение никуда не ушло, она ежеминутно ждала заветного сообщения. Пусть бы они вернулись или не вернулись вовсе, только бы не пытка неизвестностью!

Новости пришли вечером, переполошив весь Овмен. Точнее, не пришли, а прискакали в виде одного из доезжих. Запыхавшийся, взволнованный, он разыскал Стефанию и сообщил о несчастном случае. На охоте виконту внезапно стало плохо, Ноэль упал с лошади и сломал шею.

«Боже, благодарю тебя!» – кричали сердце и разум, а губы произносили лживые слова. Виконтессе стоило большого труда разыграть скорбь. Она так и не смогла расплакаться и, чтобы не зарождать ненужных подозрений, поспешно удалилась в спальню. Выглядело естественно: жена раздавлена внезапной смертью мужа.

Тело привезли, когда уже смеркалось. Виконт лежал на самодельных носилках из жердей и плаща. Необычно бледный, с закатившимися глазами и перекошенным ртом, он внушал ужас.

Губы Стефании дрогнули. Она резко отдернула протянутую к трупу руку и отвернулась, уткнувшись лицом в рукав.

Горло сковал спазм.

Убийца.

«Убийца, убийца!» – эхом отразили стены неслышный каркающий голос. Совесть, не иначе. «Свободна!» – радостно воскликнул разум, вступив в битву с сердцем.

Нет, не сейчас, все потом!

Виконтесса подхватила юбки и ринулась прочь. Она задыхалась.

Стефания навзничь упала на постель и разрыдалась. Не по Ноэлю – по себе. Грех на душе – тяжкое бремя.

Сигмурт послал за священником и поднялся к новоиспеченной вдове. Он застал ее сидящей на кровати и смотрящей в одну точку.

– Ты умница! – Деверь поцеловал ей руку, присел рядом и обнял. – Однако, повезло же мне! Выпил бы на привале, но братец опередил. Сколько ты ему дала, раз он замертво свалился?

«Жаль, не глотнул следом», – мысленно пожалела Стефания.

– Кто-нибудь видел?

Она скинула его руки и встала.

Поведение Сигмурта раздражало. Такой спокойный, веселый. Воистину, жаль, что не лежал рядом с братом внизу. Хоть бы капельку грусти! Брат ведь, не собака.

– Что пил? – Опершись на локоть, деверь полулежал на кровати. – Только я, остальные скакали позади – мы загоняли зверя. Поздравляю, ты свободна от обязательств.

– Зато вы нет, – жестко ответила Стефания и потребовала: – Мне нужны деньги. Можете просто дать ключи, возьму сама.

– Зачем, у тебя и так все будет, радость моя. Нет, наконец-то Ноэль сдох!

Сигмурт откинулся на спину и от души рассмеялся. Виконтесса молчаливо наблюдала за ним, сложив руки на груди.

Успокоившись, деверь весело добавил:

– Тебе не кажется, это надо отметить? Достану лучшую бутылку, успокою твою совесть. Вот бы ты еще понесла! Тогда и вовсе благодать. Как, не тяжела?

– Нет, – скривилась Стефания. – Я не дура, чтобы рожать от человека, который от меня избавится.

Сигмурт нахмурился и сел.

– Не мели чепухи! – одернул он. – Я давал слово. Может, бабское ничего не стоит, а мужчины своими не разбрасываются. Давай сделаем ребеночка, а? – вкрадчиво предложил новоиспеченный виконт и похлопал по кровати. – Прямо сейчас, милая, а Ноэль пусть стынет внизу. Все-таки я в тебе не ошибся! Умница, сущая умница!

Сигмурта переполняла радость, которую он поспешил разделить с невесткой, то есть затащил ее в постель. Она попыталась отказаться: мол, слуги догадаются, кто-то может постучать в дверь, деверь лишь отмахнулся:

– Я успокаиваю безутешную вдову.

Между поцелуями и занятиями любовью Сигмурт пообещал выдать невестке крупную сумму на булавки и отпустить в город: «Развлечешься, похороны организуешь, гроб муженьку купишь. Видишь, я тебя на поводке не держу, не Ноэль. Все образуется, милая!». Стефания кивнула и мысленно усмехнулась. Сладкие песни! До замужества виконтесса бы поверила, но не теперь, сейчас у нее собственные планы, и Сигмурт Сибелг в них точно не входил.