Глава 15

После завтрака вдовствующую виконтессу Сибелг разыскал слуга лорда Дугласа и сообщил, что ее желает видеть брат.

Стефания вздрогнула, испуганно глянула на Хлою. Сестра улыбнулась и шепнула: «Не забудь переговорить с его высочеством, Генриха оставь на вечер». Виконтесса кивнула и велела передать, что занята. Чтобы ненароком не столкнуться с братом, она старалась не выходить из покоев королевы, подбирала ленты и рисунки для вышивания и прислушивалась к разговорам придворных дам.

Несмотря на бурную ночь, принц отбыл на охоту.

Нервничая, Стефания то и дело подходила к окну, пытаясь разглядеть всадников на фоне снежной пелены. Ее поведение не осталось незамеченным. Придворные дамы хихикали и гадали, за кого так тревожится виконтесса.

Так прошло много томительных часов.

Королева, а вместе с ней фрейлины успели отобедать, и лишь к вечеру о возвращении принца возвестили низкие трубные голоса. Они посеяли сумятицу среди вышивальщиц, заставив в дружном порыве прильнуть к стеклам.

– Дамы, я не держу вас, – улыбнулась королева. Она помнила свою молодость и не осуждала фрейлин. – Вы не узницы, чтобы проводить целые дни с пяльцами в руках.

Ее величество приказала подать верхнюю одежду – она изъявила желание совершить конную прогулку. В качестве сопровождающих государыня выбрала пару придворных, частенько проводивших время в ее покоях.

Выждав немного, Стефания отправилась на поиски принца. Она практически бежала и наткнулась на его высочество возле конюшен. Эдгар беседовал с матерью, наблюдая за тем, как водят по кругу, остужая, его коня. Виконтесса почтительно замерла в стороне, стараясь не попадаться на глаза обоим. Когда ее величество уехала, молодая женщина решилась подойти. Присела в реверансе, она испросила разрешения поговорить с принцем. Друзья наследника, стоявшие тут, переглянулись и с любопытством уставились на нее. Стефанию раздражало подобное внимание, но в сложившейся ситуации оно неизбежно.

Наследник велел спутникам обождать и отвел виконтессу в сторону.

– Я целиком и полностью в вашем распоряжении, миледи.

– Боюсь, дело касается только ваших ушей.

Стефания покосилась на приятелей принца. Они могли услышать разговор.

Эдгар недовольно насупился, но морщинки на его лбу быстро разгладились, и он предложил прогуляться по саду: «Там нас никто не потревожит».

Виконтесса не решалась заговорить первой, терпеливо дожидаясь высочайшего соизволения.

Мерно скрипел снег под ногами, разбегались, завидев людей, пугливые белки.

Принц отвел спутницу в один из укромных уголков, скрытый от посторонних глаз шпалерами кустарников и стенами розария, и заключил в объятия.

– Я вас внимательно слушаю, миледи Стефания.

– Ваше высочество, вы остались довольны мной и обещали выполнить маленькую просьбу, – напомнила виконтесса.

Стефании претила близость наследника, но приходилось изображать, будто она несказанно ей рада.

Наследник кивнул, и молодая женщина продолжала, позволив августейшему любовнику снять перчатку и гладить ее пальцы:

– Как вам известно, я недавно овдовела. Мой супруг, виконт Ноэль Сибелг, барон Атверский, погиб на охоте, но злые языки судачат, будто его убили, распространяют гнусные слухи. Самое печальное, что им поверил мой деверь Сигмурт Сибелг.

– Знаю такого. Вы скоро увидите его на заседании Совета благородных.

Принц рассеянно провел пальцем по губам Стефании, прочертил бороздку по шее и скользнул в приятную теплоту одежды. Боясь, что его мысли поглотит похоть, виконтесса торопливо продолжила:

– Я опасаюсь, что он обвинит в убийстве мужа. Я молю ваше Высочество оградить меня от этого человека.

– Зачем же ему обвинять вас? – жар дыхания Эдгара обжег щеку.

– Я отвергла ухаживания милорда. Сигмурт грозился отомстить, а слухи о неестественной смерти виконта – отличный повод.

– Но вы ведь чисты, как ангел? – наследник пытливо заглянул в ее глаза.

– Разве я похожа на убийцу, ваше высочество? – солгать, опасаясь божьего гнева, Стефания не решилась.

– Хорошо, он будет молчать.

Камень упал с души, обрадованная виконтесса практически искренне поцеловала принца, позволила отвести в теплый розарий. Принц ограничился малым, немного потискал и обещал подарить серьги из заморского камня цвета ее сосков.

– Отныне ты обязана меня сопровождать, – Эдгар поставил перед фактом. – Завтра же пришлю тебе хорошую лошадь, чтобы не плелась в хвосте.

Ладони наследника лежали на пухлых холмиках, между которыми сиротливо свисал божий знак. Стефания деланно улыбнулась и вымучила несколько комплиментов на тему щедрости, доброты и мужественности покровителя.

Эдгар помог ей зашнуроваться и отвел во дворец, очевидно пожелав представить двору новую фаворитку. Ничего говорить не потребовалось, сразу пошли шепотки, с виконтессой принялись здороваться, приглашать в гости. А во взглядах читалось: «Так это она? Что ж, посмотрим, сколько продержится».

Стефания смирилась, но надеялась быстро прискучить наследнику. Не прогнал бы до приезда Сигмурта Сибелга, а дальше наверняка найдется какая-нибудь новая смазливая мордашка. Виконтесса понимала, от принцев не уходят, разорвать отношения самой не удастся.

На волне временного триумфа, окрыленная обещанной поддержкой, Стефания решилась поговорить с братом. Однако встреча прошла не там и не тогда, когда предполагала виконтесса: Генрих дожидался в их общей с Хлоей спальне.

– Закрой дверь и садись, – хмуро бросил брат.

Его поза со скрещенными руками не сулила ничего хорошего, но молодая женщина пересилила страх. Лэрд Эверин отдал ее в другой род, связь с семьей истончилась, она больше не девочка, вольна говорить, а не молчать. Да и принц сделал виконтессу любовницей, Эверины теперь ей не указ. Но все же как дрожат колени!

– Я получил письмо от Сигмурта Сибелга. Он все рассказал, – издалека начал Генри, когда сестра выполнила его просьбу.

– О чем же? – Стефания не попалась в ловушку и попеняла: – Вы даже не поздоровались, как непорядочно!

– Ты действительно полагаешь, что достойна добрых слов после побега? – взвился брат. – Ты опозорила два рода!

– Так написал милорд Сигмурт, или это выдумки отца?

Виконтесса рисковала, но понимала, дай она слабину, хоть на минуту признай правоту брата, грехопадение с принцем окажется бессмысленным.

– У тебя хватает наглости дерзить? – Генрих побелел от ярости.

Он рывком поднялся и шагнул к сестре. Стефания дернулась и испуганно отпрянула.

– Собирайся, едешь со мной! – отрывисто приказал Генрих.

Виконтесса покачала головой.

– Я не спрашиваю твоего согласия, ты просто едешь.

– Кем вы возомнили себя, брат? – Стефания собрала всю свою храбрость и дерзко посмотрела брату в глаза. – Я вдова и могу жить, где пожелаю, ни вы, ни Сигмурт Сибелг мне не указ.

– Ты обязана соблюдать приличия, – заскрежетал зубами обозленный неожиданной непокорностью Генрих. – Виконт писал, ты не удосужилась присутствовать на похоронах, сбежала с первым встречным, прихватив деньги.

– Гнусная ложь! – вспыхнула молодая женщина. – На каком основании я должна жить в Овмене?

– Отныне отец и виконт Сибелг распоряжаются твоей судьбой. Чтобы вновь не сбежала, посадим под замок. Через год выйдешь замуж, мы подыщем хорошую партию.

Он говорил без тени сомнения, не допуская мысли о неподчинении, действительно думал, будто сестра станет вышивать и молиться, как положено благочестивой вдове, а потом позволит продать себя вторично.

Стефания вновь качнула головой, вспомнила руки принца, его жаркие поцелуи, ночную близость. Ее выбрали, возвысили, пусть даже таким способом, и она будет диктовать свои условия.

– Генрих, я уже не леди Эверин, – спокойно проговорила виконтесса. – Долг семье отдан с процентами, меня не выгоняли с позором, я всего лишь овдовела. Объясни, по какому праву ты, отец и деверь собираетесь вновь торговать моей жизнью? Я не девчонка, Генрих, а взрослая женщина и останусь здесь. Вы вправе подыскать жениха, но не можете выдать замуж без моего согласия. Нравится вам или нет, отныне я полноценный член семейного совета.

Брат замер, пораженный подобной наглостью. Совсем не на такой ответ он рассчитывал, совсем не такую Стефанию рассчитывал застать.

– Не время показывать характер, – он не собирался без боя сдавать позиции и нанес удар по больному месту: – Ты никто, без денег, без дома, – и смеешь идти супротив воли родных?

– С каких это пор Сигмурт Сибелг получил надо мной власть? – виконтесса чуть повысила голос и сделала шаг вперед, тесня Генриха к кровати. – Он мне не муж. Или собрались сохранить родство с Сибелгами? Не старайтесь, Ноэль не оставил мне богатого наследства, игра не стоит свеч.

Молчание брата красноречиво свидетельствовало о верности догадки. Выходит, лэрд Эверин уже пообещал кому-то из новой родни руку старшей дочери.

– Решили разыграть мой титул? – ощущая себя хозяйкой положения, виконтесса прошлась по комнате и, сняв чепец, потянулась к шкатулке с гребнями. – Можешь передать отцу, я принесу гораздо больший, если он оставит меня в покое, иначе не получит ничего.

– Прекрати свои фокусы! – рявкнул Генрих.

Он метнулся к ней и отобрал гребень, больно сжав руку.

– Ты до сих пор принадлежишь семье, – прошипел Генрих. – На совете постановили, что ты вернешься, и ты вернешься. Не в Овмен, так в Грасс.

– Опустите, мне больно.

Видя, что брат не спешит разжимать пальцы, Стефания повторила громче:

– Отпустите немедленно! Я служу королеве и подчиняюсь только ее приказам.

– Ишь, какая важная стала! – осклабился Генрих, но оставил запястье сестры в покое. – Ничего, скажешься больной, уедешь поправлять здоровье.

– Тогда заодно спросите согласия принца, отпустит ли он меня.

Выпучив глаза, бат отпрянул от нее, как от чумной.

– Причем тут принц? – сдавленно спросил он, сглотнув вязкую слюну.

В воздухе запахло неприятностями, хотя Генрих пока не понимал, от кого или чего они исходили.

– При том, – жеманно дернула плечиком Стефания и вновь взялась за гребень. – Послезавтра я еду с ним на охоту.

Генрих шумно выдохнул сквозь зубы. Его словно ударили под дых.

– Быстро же ты! – пробормотал он, стушевавшись, и пригрозил: – Смотри, если солгала, узнаю!

– Нечего узнавать, Генрих. А теперь уходите, мне нужно переодеться.

Брат подчинился, и Стефания с облегчением перевела дух. С одним справилась, оставался еще один, куда более опасный. Чтобы разделаться с ним, требовалось переговорить с принцем.

Позвав служанку, виконтесса велела приготовить ванну. Она отмокала в ней, потягивала вино, успокаивая нервы и даря свежесть телу. Затем тщательно вымылась и облачилась в сшитое на деньги Хлои платье. Сама сестра до сих пор не появлялась.

Решив, что при дворе уже каждому известно, с кем спит его высочество, виконтесса отказалась от платка, прикрывающего грудь, зато тщательно уложила волосы, немного сдвинув чепец, чтобы обнажить лоб и часть макушки.

Прорепетировав улыбку перед зеркалом, Стефания отправилась в покои королевы. Она не удивилась, застав там принца. Краем глаза заметила брата, беседовавшего с Хлоей. Кивнув им, виконтесса присела в реверансе перед его высочеством. Он тут же поднял ее и в шутливой форме приказал сесть рядом, «дабы вдохновлять красотой музыкантов и поэтов».

– Ради его высочества я готова стать кем угодно, даже музой, – подражая Хлое, ответила Стефания.

Ей подали кресло, а не скамеечку, будто равной, теперь даже слепые и глухие станут судачить о новой пассии принца. Дамы уже начали перешептываться, стреляя глазами в сторону новой фаворитки. До Стефании долетали обрывки разговоров: «Кто бы мог подумать, что именно она? Вдовушки нынче в цене».

Виконтессе доверили почетную роль судьи в поединке трех придворных поэтов, все принадлежали к аристократическим родам. Стефания с благосклонной улыбкой внимала сонетам и изредка бросала косые смущенные взгляды на принца. Пару раз посмотрела на брата – брови сдвинуты, руки сложены на груди. Однако, ловя взгляд сестры, Генрих Эверин неизменно склонял голову, признавая ее власть.

Его высочество неожиданно решил принять участие в состязании. Разумеется, никто не стал возражать, а победу заранее безоговорочно присудили наследнику. Пусть сонет принца уступал благозвучием и складностью другим стихотворениям, «чистейшая роза на девичьей груди», то есть Стефания Сибелг повязала ленту на запястье Эдгара и одарила целомудренным поцелуем.

– Если бы эта лента превратилась в вашу подвязку, я бы с гордостью носил ее под рубашкой, – шепнул принц.

– Коль она столь желанна вашему высочеству, вы сегодня же ее получите, – улыбнулась виконтесса. – Надеюсь, она принесет удачу.

– Обещаю повязать на копье во время ближайшего поединка.

Стефания потупилась и постаралась увлечь наследника разговорами об охоте – по супругу она знала, мужчины могут часами обсуждать свои подвиги. Так и вышло, виконтесса молчала и слушала, периодически кивая.

Затем начались танцы. Его высочество не отходил от любовницы, всячески демонстрируя свое расположение. Виконтесса же пыталась показать, что увлечена наследником и тает от знаков его внимания.

Королева благосклонно отнеслась к выбору сына, как потом по секрету сообщила Хлоя, одобрила.

– Она не хмурилась, слова дурного о тебе не сказала, даже грубо одернула леди Севаж, назвавшую тебя шлюхой. Отныне они в немилости, это нам на руку, – леди Амати довольно улыбнулась. – А леди дорого поплатится, принцу уже доложили.

Севажи были давними соперниками Амати, их падение стало маленькой победой.

Они разговаривали в одной из ниш, скрытой от посторонних глаз и ушей. Впереди ждал ужин, на котором обеим сестрам предстояло блистать.

– А король?… – Стефания не решилась задать прямой вопрос.

– Станет моим до Светлого праздника, – уверенно заявила Хлоя. – Он прислал канарейку в клетке, я отослала. Приличная замужняя женщина не принимает подарков от мужчин. Уверена, вскоре через Дугласа мне передадут что-то интересное.

– Твой муж не потерпит, – покачала головой виконтесса.

– Смирится. Я ведь рожу наследника через пару лет, подарю новую должность, земли, титулы, какое ругать, руки целовать станет.

Той ночью его высочество вновь послал за Стефанией. Сестра посоветовала не торопиться с постелью, сначала занять чем-нибудь другим. Виконтесса кивнула, припоминая игры, которые знала. Что могло бы удивить принца, выделить среди других женщин?

Прятки в спальне наследника оказались увлекательным занятием. Его высочество с упоением разыскивал любовницу. Еще бы, ведь правила пришлись принцу по вкусу: выигравший снимал с проигравшего один предмет одежды. Стефания, разумеется, как и положено, оказалась обнаженной первой. Ежась от холода, она пыталась разыскать сохранившего исподнее любовника. Одежда валялась по всей комнате, виконтесса то и дело на нее натыкалась. От зимней стужи сморщились соски, а тело покрылось гусиной кожей. Наконец его высочество выдал себя, ущипнув проходившую мимо любовницу за ягодицы.

– Я задолжал вам штаны, миледи, с удовольствием их отдам.

Выйдя из-за портьеры, наследник дернул за завязки и, переступив, оставил на полу последнюю одежду.

Стефания льстиво назвала его опытным охотником:

– Вы не только выследили дичь, но и сумели затаиться от зверя.

– Положена ли охотнику награда?

Наследник аккуратно взял ее за подбородок и запечатлел на губах игривый поцелуй.

– Разумеется, ваше высочество.

Стефания сделала реверанс, скользнув взглядом по восставшему члену принца.

– Тогда пора в постель, миледи!

Рассмеявшись, Эдгар подхватил виконтессу на руки и уложил на кровать. Дождавшись, пока принц удовлетворит первый порыв, виконтесса отважилась спросить о судьбе герцога Лагиша.

– Через неделю заседание, лапушка, – наследник лениво погладил ее, – на нем и решится.

– А можно мне присутствовать?

Стефания прижалась к нему грудью и поцеловала, надеясь лаской добиться согласия.

– Женщин туда не допускают, но можешь послушать с хоров, – великодушно разрешил Эдгар. – Не знал, что тебе интересны Лагиши.

– Банальное любопытство, – улыбнулась виконтесса и потянулась к губам наследника. – При дворе столько о них говорят!

* * *

Следующий день провели на охоте.

Стефания, на новой лошади, ехала бок о бок с его высочеством, даже хранитель печати, граф Амати, остался позади, как же высоко она взлетела! Хлоя, впрочем, крутилась неподалеку, и, когда муж не смотрел, флиртовала с королем. Закончилось тем, что ее попросили присоединиться к кругу избранных. Разумеется, вместе с супругом.

Королева незаметно ушла в тень, на пикнике сестры Эверин оказались властительницами ушей и глаз. Пока жарилась оленина и перепела, обе, восседая на теплых шкурах, укутанные в пушистые меха, раздавали шутливые поручения, а кавалеры, сбиваясь с ног, спешили их исполнить.

Принц, наплевав на приличия, устроился у ног любовницы, заявив, что намерен прислуживать красоте. Его выходка вызвала улыбку отца. Он сам занял место напротив леди Амати и среди прочих провозгласил тост за «бриллиант среди придворных дам». Хлоя деланно смутилась, даже залилась румянцем, отвернулась, а рука, будто случайно, легла на самый край шкуры – ближе к королю. Их разделял только лорд Дуглас.

После еды, пока слуги собирали посуду и объедки, леди Амати отправилась на прогулку с супругом, нарочито предпочтя его прочим кавалерам. Пусть все видят, она верная жена, не рвется в постель короля.

Стефания предпочла увеселениям разговор с братом. Ей не нравилось, как они расстались.

На пикнике Генрих вел себя иначе, нежели в спальне сестер: вежливо, хоть холодно и сухо. Он согласился с тем, что сестра останется при дворе, поздравил со статусом фаворитки и напомнил о существовании семьи.

– Неужели? – подняла брови виконтесса. – Давно ли у меня появилась семья? Ты и отец отвернулись, когда мне требовалась помощь, а теперь спохватились.

– У каждого свой долг перед родом, – напомнил брат.

Стефания покачала головой.

– Свои долги я отдала, а ваши с процентами отработала Хлоя, вы выгодно ее продали, но, если представится случай, я вспомню об отце и брате. Обещать ничего не стану. А тебя поздравляю с женитьбой. К сожалению, не могла на ней присутствовать. Долгих вам лет жизни и здоровых детей. Зайди ко мне перед отъездом, передам письмо лэрду Эверину.

Генрих пристально глянул на нее, будто видел впервые, оглянулся на лай собак, и процедил:

– Уж не в королевы ли метишь? Твое положение шатко, а ты уже командуешь родными. Сомневаюсь, будто надолго удержишься. К кому тогда подашься?

– Полно, Генрих, кем я командую? – рассмеялась виконтесса. – Я всего лишь получила право голоса.

Заночевали во владениях одного из дворян, стремившегося превзойти господа бога в искусстве гостеприимства. Высочайшие гости услаждали желудки и слух, внимая пению местного церковного хора, специально по этому случаю исполнявшего веселые гимны. Затем по приказу короля принесли жемчужину, которую на глазах у всех бросили в кувшин с вином.

– Та, которой она достанется, будет признана богиней охоты и королевой этого вечера, – объявил его величество.

Женщины заметно оживились, щипали щеки и кусали губы, стремясь придать им яркость и свежесть. Они с надеждой всматривались в бокалы, не спеша пригубить вино. Увы, напрасно – с победной улыбкой Хлоя двумя пальчиками извлекла из кубка жемчужину и провозгласила, что пьет за здоровье его величества.

Король подошел к леди Амати и, взяв за руку, подвел к пустующему месту рядом с собой. По одну сторону – государыня, по другую – Хлоя. Ее увенчали омелой и вручили маршальский жезл.

Королева, шутя, передала леди Амати символические бразды правления: «Сегодня я тоже ваша подданная». Хлоя ничуть не смутилась, поблагодарила за оказанную честь и обещала не опозорить возложенный на нее символический титул. В новой роли она смотрелась так естественно, что поневоле закрадывалось сомнение, что леди Амати провела при дворе меньше года.

Хлоя придумала несколько веселых конкурсов и вручала победителям символические награды. В заключении она повелела устроить турнир, пообещав самому храброму рыцарю поцелуй. Желающих нашлось много. Его величество сам бы не отказался участвовать – мешало присутствие супруги. На это и рассчитывала юная искусительница, зная, как распаляют желание ласки, оказанные другому.

Леди Амати с лукавой улыбкой наблюдала за тем, как скрещиваются заменявшие мечи палки, и громко аплодировала каждому удачному удару. Победа досталась лорду Орсану. В расстегнутой рубашке, тяжело дышащий, вспотевший, он преклонил колено перед королевой вечера и вручил ей символическое оружие. Хлоя произнесла пару теплых слов и подтвердила, что готова вручить заслуженную награду. Они стояли против стола их величеств, и король во всех подробностях лицезрел дразнящий поцелуй, доставшийся лорду Орсану.

Видя, как нахмурился муж, Хлоя подошла к нему и тоже одарила лаской как «вечного воина ее сердца». Лорд Дуглас воспрянул духом и нарочито обнял супругу: смотрите, она моя. Хлоя не стала разрушать иллюзии, остаток вечера играя в любящую жену. Ночевала тоже у мужа, а вот Стефании пришлось скрасить досуг принца.

Играли в карты, потом вместе приняли ванну.

Виконтесса, слегка пьяная от вина, завела разговор о небольшой пенсии: «Двор – дорогое удовольствие для бедной вдовы». Его высочество пообещал принудить виконта Сибелга выплачивать невестке ежегодное содержание и занялся более приятными вещами.

К себе Стефания вернулась утром. Проспав до полудня, она обнаружила на кровати бархатный футляр. Виконтесса сонно взглянула на него, раскрыла – серьги с кораллами. Усмехнулась. Какой же это символ скромности, камень явно ей не подходит.

– Просили передать, – улыбнулась примостившаяся рядом Хлоя и затеребила сестру. – Вставай, соня, и так утреннюю службу пропустила.

Стефания вяло кивнула, но выползать из кровати не торопилась. Она лениво рассматривала подарок – обещанные серьги под цвет сосков.

– Входишь в силу, сестренка! – воодушевленно щебетала сестра. – Слышала, ты теперь не бессребреница. Свекор намекнул, принц хлопотал о тебе. Умница, крепко его держи!

– А у тебя как дела?

Стефания потянулась и, позвонив в колокольчик, велела служанке сделать ванну.

– Пускает слюнки и мечтает, думаю, со дня на день в постель потащит. Может, даже сегодня, только я откажусь. А вот во дворце, после выполнения моего условия…

– Рискуешь, – покачала головой виконтесса. – Сама говорила: нельзя отказывать.

– Тебе – да, а мне можно, но осторожно. Я замужем, Фанни, и за моей спиной Хранитель печати. Поверь, я все рассчитала, доведу до пика желания и отдамся. Пожалуй, даже влюбленность разыграю, мужчины такое ценят, становятся как мальчишки.