Глава 17

В доме Амати играли в карты. Стефания проигрывала роббер за роббером, была рассеянна и предпочитала слушать, нежели принимать активное участие в игре.

Обсуждали новое положение Хлои. Весна принесла перемены, его величество выбрал новую фаворитку, и теперь леди Амати блистала рядом с ним на балах, охотах и даже утренних приемах просителей. Она сумела найти общий язык как с личным секретарем, так и с большинством высокопоставленных придворных. Свекор, игнорируя протесты младшего сына, не желавшего носить титул рогоносца, с удовольствием наблюдал за игрой Хлои. Невестка нравилась ему куда больше, нежели супруга наследника рода, он делал ставку на нее и пока не прогадал.

Леди Амати наслаждалась своим положением… и новыми любовниками. Ее постель стала вдвойне желанна, но и здесь Хлоя использовала мужчин в собственных интересах. Одних для удовольствия, других – в качестве гарантии безопасности, третьих превращала из врагов в друзей, но абсолютно все считали себя единственно любимыми и ценимыми, полагали, дурочка-фаворитка у них в руках.

– Неужели тебе мало короля? – удивлялась Стефания.

– Конечно, – пожимала плечами Хлоя. – Сказать по правде, мужчина он так себе, я люблю страстных, напористых, грубоватых… Советую графа Уокшота. Попробуй, милая, вот это мужчина!

Леди Амати мечтательно закатила глаза и чувственно очертила языком абрис верхней губы.

– Он же тебя ненавидит! – удивилась виконтесса.

Граф Уокшот на пушечный выстрел к Хлое не приблизится, спит и видит, как бы сгноить все семейство Амати.

– Ненавидел, пока не зажал в коридоре. С тех пор ему удобнее пылать гневом в спальне, а я заполучила главного королевского советника.

Стефания покачала головой. Как только умудрилась! Вряд ли граф польстился на обычный флирт. Она не осуждала сестру, хотя та не могла прожить без прелюбодеяния и дня. Наверное, ее успокоил бы мужчина, вроде Сигмурта Сибелга, но, увы, лорд Дуглас Амати не отличался нужным темпераментом. Хлоя изменяла мастерски, умудрялась оставлять в неведении коронованного любовника. В последний раз леди Амати и вовсе по секрету поведала об исполнении давней мечты о двух мужчинах сразу. Уточнять их имена Стефания не стала: меньше знаешь – крепче спишь.

– Успокоюсь, когда надоест. После вторых-третьих родов, наверное, и то если Дуглас постарается. Успокойся, Фанни, я просто выбираю лучшего мужчину, как найду, о других забуду.

– Лучший – это король, – напомнила Стефания. – Смотри, узнает, мало не покажется!

– А я ученая, открыто хвостом не верчу, знаю, когда и где можно. И опять же, сестричка, не ради плоти, а ради того, чтобы наверху удержаться после того, как король остынет. Думаешь, получила бы я в единоличное владение тот кусочек земли, если бы не граф Уокшот? Скажи, – леди Амати бросила на сестру короткий взгляд, – ты, наверное, решила, будто я блудница, не слезающая с ложа ни днем ни ночью?

Виконтесса покачала головой.

– Тогда бы мы сейчас не разговаривали, – улыбнулась она, – очередной любовник бы не позволил.

Хлоя хихикнула и обняла сестру за плечи и, чмокнув в щеку, прошептала:

– Нет, Фанни, я привередлива, с кем-то и вовсе только целовалась. Удовольствие удовольствием, но голову на плечах надо иметь. Так что я не попадусь, сестренка, ни соглядатаям, ни демонам ада.

Виконтесса прислушивалась: не мелькнет ли в разговоре фамилия Дартуа? У нее свои демоны, только вместо мужа возлюбленный, которому она не изменяла, но чей брат упрямо лез в мысли.

Судьба герцога Лагиша до сих пор не решилась, он по-прежнему жил в замке на правах почетного узника. Ивар опасался отравления и добился, чтобы брату прислуживал его человек, пробовал еду и питье, которые ему приносили.

Судя по обрывкам фраз, Стефания понимала, что король колеблется, но склонен отпустить поверженного врага. Вовсе не из благородства – банальной выгоды. Герцог – человек чести, сдержит клятву, зато поможет унять волнения, которые начались после пленения любимого правителя. Лагишцы не признавали хозяевами никого, кроме Дартуа.

Виконтесса мечтала, чтобы Эжен скорее уехал, правда, тогда бы пришлось расстаться с Иваром, но ведь они и так виделись урывками.

Призрачное нечто и теплые чувства к спасителю, не пора ли разобраться в обуревавших ее эмоциях? Именно о братьях Дартуа думала Стефания тем вечером и назавтра решилась на рискованный шаг: пронести герцогу письмо от сторонников. Визит виконтесса планировала замаскировать под обычное любопытство, никто не заподозрит стоявшую в стороне от интриг фаворитку принца в измене. Зато так Стефания взглянет на Эжена вблизи и убедится, ее томление – всего лишь плод воображения, отголоски чувств к Ивару.

Виконтесса первой удалилась ко сну, сославшись на усталость. На самом деле она устроилась с шитьем – приделывала потайной кармашек к платью. Декольте в качестве тайника не внушало Стефании доверия, да и доставать письмо из-за корсета неприлично. Она пришила карман к юбке, так, чтобы одновременно без стыда извлечь в нужный момент и чтобы не испачкать в грязи.

Утром, сразу после еженедельной мессы и завтрака, Стефания переоделась в заранее заготовленный наряд и якобы отправилась на прогулку. У королевских конюшен ее дожидался граф Дартуа. Никто бы не заподозрил их во взаимной симпатии: виконтесса никогда не выделяла его и предпочитала других спутников для поездок. Они беседовали строго с глаза на глаз. Сад как нельзя лучше подходил для этих целей, недаром его называли «гнездышком любви», вот и теперь заговорщики затерялись среди дорожек.

– Может, все-таки передумаете? – граф с тревогой посмотрел на Стефанию.

Она покачала головой и ровным голосом попросила дать письмо. Ивар повиновался. Виконтесса кожей ощущала его взгляд, но боялась даже улыбнуться – сначала дело. Когда они оставались наедине, она разрешала держать себя за руку без перчаток, обнимать и целовать на прощание. Ей самой частенько безумно хотелось поцеловать его, но Стефания боялась навредить. Принц не потерпит измены.

Попросив Ивара отвернуться, молодая женщина быстро спрятала крамолу и разыграла заранее заготовленную сценку: якобы они случайно встретились, и виконтесса уговорила его составить компанию. Граф, как и положено, быстро сдался, уступил женским чарам.

Всадники путали следы, чтобы сбить со следа возможных шпионов, и спешились у постоялого двора, где остановился граф. Пряча лицо под маской, виконтесса вслед за Иваром поднялась наверх – требовалось забрать второе послание, из Лагиша. Мужчина остерегся взять его во дворец.

– Готово, – улыбнулась виконтесса, когда второе письмо присоединилось к первому. – Что-нибудь передать на словах?

Ивар покачал головой и заключил ее в объятия. Стефания глубоко вздохнула и обмерла в его руках.

– Как часто бьется ваше сердце! – граф положил ладонь на ее грудь. – От страха?

– Нет, милорд, – прошептала виконтесса. Она едва дышала и боялась пошевелиться. – От беспокойства за вас.

Рука Стефании скользнула ему на спину; предательское сердце билось все сильнее по мере приближения губ графа. Но Ивар не поцеловал, всего лишь заключил ее лицо в ладони. Виконтесса, не отрываясь, смотрела ему в глаза, доверчиво, немного смущенно, с молчаливым вопросом: «Что дальше?» Здесь нет чужих ушей и глаз, демон-искуситель шептал, нужно сделать шаг, поцеловать самой. И Стефания приподнялась на цыпочки и подалась вперед. Никогда, никогда прежде виконтесса так не желала поцеловать мужчину и одновременно страшилась разрушить то сказочное, волшебное оцепенение, хрупкую грань между до и после.

Сердце… Ивар прав, ее сердце сейчас билось из-за него, а воображение рисовало его благородным рыцарем – таким, каким она в детстве представляла будущего мужа.

Опомнившись, Стефания отпрянула, но граф поймал ее, прижал к себе. Губы легко коснулись ее губ.

– Миледи, – прерывисто взмолился Ивар, – скажите всего одно слово! Могу ли я надеяться?

– На что, милорд? – чуть слышно, едва ворочая языком, уточнила виконтесса.

– На вашу милость.

Стефания моргнула. Его губы были так близко, и она не выдержала.

Мир на время утратил образы и звуки, виконтесса не заметила, как оказалась лежащей на постели. Накидка валялась на полу, а граф навис над Стефанией, гладил и иступлено целовал. Когда его руки собрали в складки юбки, коснувшись чулка, она очнулась и, упершись ладонями в грудь Ивара, покачала головой:

– Не сейчас, милорд.

– Почему, разве вы не хотите меня? – с обескураживающей прямой спросил обиженный граф и присел рядом.

Виконтесса положила голову ему на плечо и со вздохом призналась:

– Не знаю. Может, все обман, и я потом пожалею. Я… – снова вздох. – Я не из тех, кто легко ложится под мужчин, милорд.

– Это не обман, – Ивар коснулся губами волос. – И я знаю, какая вы женщина.

Он снова аккуратно задрал ее юбки, любуясь подвязками. Наклонился и погладил шершавую ткань.

Стефания колебалась с минуту, а потом откинулась на спину, прикрыв глаза. Пусть пока будут только ощущения, потом она распахнет глаза и увидит его лицо, близко-близко от себя.

Поцеловав тонкую полоску кожи между чулком и панталонами, Ивар потянулся к шнуровке корсажа, но закончить не успел, помешал стук в дверь. Выругавшись, граф неохотно поднялся и направился к двери. Виконтесса спешно привела себя в порядок и укрылась под накидкой.

Вошел трактирный слуга и протянул Ивару сверток с запиской. Пробежав ее глазами, граф кинул посланцу мелкую монету и выставил вон. Вернувшись к виконтессе, он аккуратно отнял ткань от ее лица и поцеловал, вновь увлекая на узкую постель.

– Потом, милорд, потом, не здесь! – прошептала Стефания.

Настрой прошел, она больше не могла отдаться мужчине.

Не желая обидеть, виконтесса прильнула губами к губам графа и замерла ненадолго. Так покойно сидеть, ощущая его дыхание, запах кожи. Теперь первым отстранил ее Ивар и напомнил:

– Пора!

Скрыв лицо под маской, Стефания проверила, на месте ли письма, и выскользнула из комнаты. Граф спустился следом, словно ничего не произошло, помог забраться в седло. Виконтесса избегала смотреть на него и твердо решила в один из вечеров сказаться больной и попросить Хлою ночевать у мужа или любовника. Койка на постоялом дворе – не место для виконтессы Сибелг, да и для графа Дартуа тоже.

Наконец добрались до замка. Ивар остался ждать неподалеку, так, чтобы не заметили часовые. Он пожелал Стефании удачи, повторил, насколько важно передать оба письма, и одарил улыбкой. Окрыленная виконтесса смело подъехала к стражникам и представилась, сверкнув кольцом принца. Молодую женщину пропустили, но, как и предсказывал граф, пришлось передвигаться под неусыпным конвоем.

Герцог Лагиш удивился незнакомой посетительнице, но согласился принять ее. Когда виконтесса вошла, он сидел в кресле с потрепанной книгой в руках.

Обстановка комнаты напоминала дворцовую, если бы не узкие забранные решеткой окна и стража у дверей, легко можно было спутать с королевскими покоями. На стенах шпалеры на охотничьи сюжеты, резная дубовая мебель, бронзовые канделябры, украшенный изразцами камин – чем не покои того же принца?

Капитан гарнизона остановился в дверях, огляделся и разрешил Стефании войти.

Герцог поднял голову и с нескрываемым интересом осмотрел виконтессу с ног до головы. Она замерла и едва заметно покраснела, потом, опомнившись, присела в реверансе.

Как же браться похожи! Тот же подбородок, те же брови, только глаза разные. У Эжена они карие, как и у Стефании, умные, с цепким взглядом, они выдавали правителя. Волосы короче, нежели у брата, темно-русые, в легком беспорядке. Эжен действительно не стар, хотя с возрастом она чуть ошиблась, виной всему голос, сохранивший звонкость молодости. Только вот до седины герцогу далеко, он в самом расцвете сил, уже не юноша, но еще не отец семейства. Ни бородки, ни усов, только короткая щетина чуть темнее волос.

Стефании стало неловко. Наверное, не стоило так пялиться на незнакомого человека, что он о ней подумает?

– Безмерно удивлен, миледи, – Лагиш заложил книгу вышитой закладкой и поднялся навстречу гостье. – К сожалению, не имею чести знать вас.

Стефания будто перестала дышать, прислушиваясь к вибрациям голоса, замиравшим где-то внизу живота. Его хотелось слушать и слушать. Опомнившись, смущенная виконтесса назвала себя и прошла к столу, где сделала еще один реверанс и повторила надуманную причину визита.

– Какой же интерес к моей персоне может испытывать столь важная особа?

Молодая женщина удивленно взглянула на него, и герцог с легкой снисходительной улыбкой пояснил:

– До меня тоже доходят слухи, ваше семейство нынче в фаворе. И вот одна из сестер здесь… Садитесь, миледи, в ногах правды нет.

Виконтесса чуть ли не сползла на галантно пододвинутое кресло: внезапно обмякли ноги. Горло пересохло, и Стефания робко попросила воды. Герцог покосился на начальника гарнизона, и тот ненадолго вышел. Воспользовавшись ситуацией, с трудом преодолев накативший морок, виконтесса неуклюже вытащила послания из тайника и только потом сообразила, что оголила чулок. Более того, Эжен видел ее ноги. О небо, в свете подобное трактовали однозначно, вот и герцог решит, будто она предлагала себя в любовницы.

– Просили передать, ваша светлость, – не глядя на узника, Стефания протянула оба письма.

Герцог вмиг посерьезнел, кивнул и успел спрятать конверты под рубашкой до возвращения наблюдателя.

Начальник гарнизона принес целый графин и наполнил бокал виконтессе. Она скупо поблагодарила и едва не подавилась, сделав слишком большой глоток. Виной всему проклятое волнение, вот зачем Лагиш столь пристально ее изучает? Хотя почему, ясно: пытается понять, отчего брат доверил любовнице принца столь опасные письма.

– Вам нехорошо? Может, бокал вина? – осторожно предложил Эжен. – Вы побледнели.

– Всего лишь тугой корсет, ваша светлость, – улыбнулась виконтесса, всеми силами стараясь скрыть волнение.

Миссия оказалась сложнее, нежели она полагала, лишь бы наблюдавший за ними мужчина ни о чем не догадался! Стефания обязана держать себя в руках.

– Точно все в порядке? – в сомнении нахмурился герцог.

– Абсолютно. Я ведь так и не сказала, зачем пришла.

Определенно, если не смотреть на Эжена, гораздо легче. Он вызывал нездоровую реакцию, рождал странные мысли, заливал щеки румянцем.

– Весь во внимании, миледи, – герцог опустился в кресло, в котором сидел до прихода гостьи, и переложил книгу на колени.

Начальник гарнизона навострил уши и чуть приблизился. Увы, Стефания не собиралась выдавать планы заговорщиков или делиться секретами. Она заранее продумала ответ на каверзный вопрос.

– Я желала поблагодарить вас за брата, ваша светлость. Маркиз очень помог мне, спас от разбойников по дороге в столицу. Несомненно, вы, как старший брат, воспитали его по законам чести.

Виконтесса выяснила, родители братьев рано умерли, Эжен действительно заменил Ивару отца, хотя сам был еще юношей.

– Боюсь, моей заслуги тут нет, – покачал головой герцог, – но рад слышать, что Ивар продолжил традиции рода Дартуа. Что-то еще? – Ей открыто намекали: вам пора уходить. – Полагаю, принц не одобрит столь долгого общения с узником.

Стефания кивнула и попрощалась. Она не обиделась на Лагиша, наоборот, поблагодарила за то, что не пришлось разыгрывать светскую беседу на публику.

Ивар поджидал ее в соседнем квартале и нетерпеливо поинтересовался, как все прошло. Виконтесса рассказала и подтвердила, герцог пребывает в добром здравии.

– Когда мы снова увидимся? – с замиранием сердца спросил граф.

– Не знаю, – честно призналась Стефания. – Я редко бываю одна, но если вы постараетесь чаще наведываться во дворец…

– … сумею украсть у других минутку вашего драгоценного времени, – с горькой усмешкой закончил за нее Ивар.

– Я не настолько жестока, милорд, – покачала головой виконтесса. – Надеюсь, небеса смилостивятся и подарят нам возможность увидеться.

К сожалению, планам молодой женщины не суждено было сбыться. Стефания в числе других придворных дам отправилась вслед за королевской семьей в один из загородных замков. Граф Дартуа в число избранных не входил и остался в столице. Стефания же обживала покои в загородном дворце монаршей четы в живописном местечке в озерном крае. К ее услугам был скромный штат слуг и даже несколько юных придворных дам для разговоров.

Хлоя, безусловно, устроилась с большей помпезностью, собрав вокруг себя малый двор.

Королева смотрела на развлечения домашних сквозь пальцы, благо обе фаворитки проявляли должное почтение.

Жизнь текла между охотами, пикниками, танцами и представлениями, прославлявшими монарха, его несравненную богиню весны Хлою, мудрость ее Величества и красоту придворных дам. Стефания участвовала во всех постановках и гадала, скоро ли закатится ее звезда. Наследник пресытился новизной, начал посматривать на других женщин, пусть пока никого не приблизил. Сигмурт Сибелг уже не представлял опасности, похвалив за изворотливость, лично вручил пенсию за текущий год и написал расписку, в которой обязался исправно присылать деньги в последующем. Отец и брат обласканы монаршей милостью, лэрд Эверин скоро получит титул, а Генрих уже разжился должностью – словом, пора Стефании отойти в тень, благо все делали ставки на Хлою.

Кто бы мог подумать, что все случится так быстро!

* * *

Последняя декада мая принесла перемены.

За спиной виконтессы Сибелг начали шептаться, а вскоре при дворе только ленивый не судачил о новой красавице, которой принц отдал первый танец на очередном приеме. Якобы он ей и ожерелье подарил, Стефания видела его – дорогое, массивное.

Молодая женщина стойко терпела рассказы о будущей новой фаворитке и фальшиво улыбалась, только с каждым днем становилось все хуже. Его высочество действительно охладел, почти не приглашал в спальню, порадоваться бы, но расплатой стала травля бывших подруг. Все те, кто прежде пели оды Стефании, ополчились против нее и хвостом ходили за Изабо – той самой счастливицей. Зеленоглазая блондинка, высокая, статная, она не упускала случая унизить виконтессу. Приходилось отвечать на завуалированные колкости такими же двусмысленностями и мечтать сбежать подальше от дворца. Теперь Стефания жалела, что по примеру сестры не выпросила себе поместья. Она совсем не думала о будущем, довольствовалась платьями и сережками. Куда ей возвращаться? К родным, в отчий дом? Жизнь в нем подобна клетке, из спасения рода виконтесса быстро превратится в проклятие.

Может, ее выдадут замуж? Определенно, попробуют, только Стефания не собиралась повторять прежних ошибок и демонстративно не замечала интереса со стороны немногих холостяков из высшего света, которые прельстились пока еще официальной фавориткой его высочества. Она втайне мечтала об Иваре Дартуа, но понимала, чаяньям не суждено сбыться. После визита к герцогу они виделись лишь однажды и только мельком. Вскоре Ивар Дартуа и вовсе отбыл в Лагиш. Герцога все-таки отпустили, частично вернув власть над родовыми землями. Отъезд вышел поспешным: король не желал видеть поверженного противника по возвращении в столицу на День ивовых ветвей, но граф прислал-таки виконтессе прощальную записку и небольшой подарок – серебряный крестик с гранатами. Все это Стефания получила с опозданием, в июне: посланец Ивара долго не мог разыскать переезжающий с места на место двор.

Виконтесса, не снимая, носила крестик графа, любовалась им тайком и думала, что все могло сложиться иначе, позволь судьба остаться рядом с Иваром. Не забылся и герцог Лагиша, его обволакивающий голос, взгляд, горделивая осанка. Однако прошлого не изменишь, приходилось, стиснув зубы, бороться с все новыми пакостями Изабо. Она строила их регулярно, а когда появилась на очередном балу в сопровождении наследника и добрый час просидела подле королевы, Стефания поняла: это конец.

На следующий день Хлоя намекнула сестре, что ее собираются познакомить с женихом. Его высочество действительно охладел к виконтессе, вот уже месяц не спал с ней, но решил отблагодарить за труды.

– Я не желаю выходить замуж, лучше уеду, – покачала головой Стефания.

Куда, пока не думала, Бог не оставит.

– Тебя не спросят, – возразила леди Амати, присаживаясь рядом.

– Намекни королю, что я удалюсь от двора и ничем не побеспокою его сына. Пенсии хватит для сносного существования.

– Вот упрямая дура, тебя за графа прочат! – в сердцах выкрикнула Хлоя. – Будешь как сыр в масле кататься.

– Ой ли? – кисло улыбнулась Стефания. – Муж всю жизнь станет называть шлюхой, попрекать спальней наследника. Благодарю покорно! Я по горло сыта браком с Ноэлем Сибелгом.

– Хотя бы взгляни на него! – продолжала уговаривать сестра, предчувствуя, какую бурю вызовет непокорность Стефании. – Вдруг он тебе понравится? Не старик и не прыщавый юнец, у него много денег…

– Я вещь, да? – виконтесса встала и в упор уставилась на Хлою. Та потупилась, не выдержав укора во взгляде сестры. – Сначала продавала семья, теперь король? Будто мало было услаждать похоть его сына по ночам!

Не дожидаясь ответа, Стефания направилась к двери. На вопрос, куда, ответила: «К его высочеству». Хлоя попыталась остановить ее, но сестра оказалась непреклонна, а устраивать скандал на людях леди Амати не стала. Хватит пищи для пересудов, сестре и так нелегко.

Принц развлекался в компании приятелей и новой любовницы, когда, игнорируя возражения стражи, в его покои ворвалась виконтесса и прямиком направилась к наследнику. Не удостоив устроившуюся у него на коленях Изабо даже взглядом, она заявила, что желает переговорить с Эдгаром наедине. Формально принц не дал ей отставку, пока еще имеет право.

– После! – недовольно отмахнулся наследник.

– Боюсь, потом будет поздно, речь о моем замужестве.

– А что с ним не так? – удивился принц. – Я нашел хорошего жениха, вам не на что жаловаться. Наоборот, следует поблагодарить графа за то, что он согласился покрыть ваш позор.

Позор? Стефания едва не задохнулась от гнева. Разве не на Эдгаре лежит грех прелюбодейства, не он ли принудил ее к сожительству? Однако пришлось прикусить язык и зайти с другой стороны:

– Ваше высочество, несомненно, оказали великую честь, о которой я и не смела грезить. Полагаю, неведомый граф достоин лучшей супруги.

– Я даю хорошее приданое, не упрямьтесь, миледи, – наследник начинал терять терпение. – И в следующий раз хорошенько подумайте перед тем, как врываться в мои покои. По нраву монастырь? – недобро прищурился принц. – Это еще мягкое наказание за оскорбление и неповиновение монаршей воле. Отец постановил выдать вас замуж, и вы выйдете за того, кого укажут. Готовьтесь, одевайтесь: вечером увидитесь с графом. Помолвка завтра, свадьба через неделю. А теперь свободны.

Стефании низко опустила голову и, сделав реверанс, удалилась под насмешливыми взглядами присутствующих. Похоже, она их изрядно повеселила. Еще бы, какая-та девица ворвалась к наследнику престола, возомнила себя женой, когда уже даже не фаворитка – Эдгар только что дал ей отставку. Теперь виконтесса понимала, насколько опрометчиво поступила, принц мог рассердиться и арестовать ее, кинуть в тюрьму, но нежелание сочетаться браком с незнакомцем пересилило здравый смысл. Получив отказ в одних покоях, Стефания решила постучаться в другие – попросить заступничества у королевы.

Ее величество играла в шары. Рядом – новые лица, улыбчивые, свежие, невинные, готовые к услугам. Они щебечут, флиртуют глазками, аплодируют каждому удачному удару государыни. Половина – из негласной свиты Изабо.

При появлении Стефании на миг воцарилось молчание. Несколько дам отвернулось, другие в нерешительности переглядывались.

Молодая женщина нахмурилась, но решила подождать реакции королевы. В конце концов, Изабо и прежде настраивала фрейлин против нее, только государыня не обращала внимания на досужие сплетни. Вот и теперь ее величество тепло улыбнулась и предложила поучаствовать в игре. Стефания согласилась и осторожно завела разговор о предстоящем замужестве.

– Вам нечего опасаться, граф Уонсвик – достойный благочестивый человек, – заверила королева, сделав очередной удар. Шар не попал в цель, но придворные все равно рассыпались в похвалах. – Я знаю его много лет. Желаю вам счастья и рождения множества здоровых малышей.

Государыня ясно обозначила свою позицию, но виконтесса осмелилась ей перечить:

– Ваше величество, не хочу показаться неблагодарной, но я предпочла бы не выходить за графа. Не сомневаюсь, он достойнейший из достойных…

Она не договорила, не зная, как закончить предложение и не обидеть ни жениха, ни венценосную чету. Ударив по шару, разумеется, промахнулась и, видя, что королева не торопится гневаться, решилась спросить:

– Брак с графом Уонсвиком – действительно воля его величества?

Государыня промолчала. Улыбка на миг сошла с ее лица, но королева быстро надела прежнюю маску дружелюбия.

– Что-то тут душно, нужно немного пройтись. Виконтесса Сибелг, составьте мне компанию. Остальные могут продолжить игру.

Приняв опахало ее величества, Стефания последовала за подолом платья госпожи, не забывая временами обмахивать госпожу. Веер на длинной буковой ручке был из фазаньих перьев, унизанных жемчугом, и полагался только коронованным особам, прочие дамы боролись с жарой иными способами.

Дойдя до увитой виноградом беседки, королева присела на скамью и жестом велела Стефании устроиться напротив.

– Полагаю, миледи, вам известно, как называют женщину, открыто ведущую разгульный образ жизни? – голос государыни был холоден и суров.

Виконтесса кивнула, низко опустив голову. Она попалась, ловушка захлопнулась.

– Мне известно, что вы состояли в любовной связи с моим старшим сыном, принцем Эдгаром, – тем же ровным тоном продолжала ее величество, не сводя тяжелого взгляда с лица Стефании. – И не только мне, о вашем прелюбодеянии известно далеко за пределами дворца. Я не считала нужным осуждать эту связь, но и не одобряла ее. К счастью, вы вели себя достойно, понимая, кем являетесь, однако теперь здравый смысл вас покинул. Король милостиво предлагает вам обелить честь семьи, выйти замуж за достойного дворянина.

– Дозвольте мне уехать, ваше Величество! – упав на колени, с жаром выпалила Стефания. – Я не желаю становиться графиней Уонсвик, лучше пожну плоды позора.

Королева взглянула на нее с удивлением, которое затем сменилось пониманием и сочувствием. Потянувшись, она коснулась пальцами щеки виконтессы и грустно улыбнулась:

– Мы, женщины, не вольны над своей судьбой, брак по расчету – удел каждой. Но, так и быть, я отсрочу помолвку. Или у вас есть кто-то на примете?

Стефания покачала головой. Она не желала говорить о графе Дартуа: одно упоминание его имени мгновенно приведет королеву в ярость. Хватит с виконтессы ошибок, пора проявить смирение и научиться вовремя умолкать.

– Хорошо, обсудим завтра.

Королева поднялась, велев не провожать себя, и бросила через плечо:

– Мы с супругом приглашаем леди Хлою Амати на партию в карты после обеда. Собирайте вещи, надолго вы в столице не задержитесь.

На следующий день Стефанию пригласили в королевские покои и не куда-нибудь, а в рабочий кабинет монарха.

Его величество восседал за столом, чуть в стороне- королева и наследник. В качестве представителя семьи виконтессы присутствовал граф Амати. Виконтессе жестом предложили сесть перед всеми, будто обвиняемую перед судьями.

– Полагаю, вам известно, что ваше дальнейшее пребывание при дворе невозможно, – холодно начал монарх, пристально глядя на Стефанию. – Вы скомпрометировали себя и должны удалиться.

От нее ожидали ответа, и виконтесса кивнула, виновато опустив голову. Позор всегда обрушивается на голову женщины, а не мужчины. А если этот мужчина – принц, то наскучившую любовницу удаляют с глаз долой.

– Ее величество, – кивок в сторону королевы, – моя дражайшая супруга, рассказала о вашем неприятии графа Уонсвика. Может, передумаете?

Стефании давали шанс, но она не торопилась им воспользоваться, сидела и молчала, изучая рисунок ковра.

– Да, пожалуй, стоит позвать графа, – государыня потянулась к колокольчику.

– Пусть войдет граф Арчибальд Уонсвик, – приказала она поспешившему на зов слуге.

– На редкость упрямая, взбалмошная девчонка! – обращаясь к матери, вполголоса бросил принц.

Стефания вспыхнула. Это она девчонка?! Да она его ровесница!

Королева покачала головой и, расточая улыбки, поманила вошедшего мужчину. Граф Уонсвик, отдав дань уважения королю, склонился над унизанной кольцами рукой ее величества, приветствовал наследника престола и лишь затем обратил внимание на виконтессу. За вежливой учтивостью читалось безразличие, он смотрел свысока, сознавая собственное превосходство. Перспективы будущей супружеской жизни читались в каждом взоре и жесте. Виконтессе делали большое одолжение и требовали признательности.

– Вам не по нраву жених? – нахмурился принц, перехватив гримасу бывшей любовницы.

Стефания промолчала и демонстративно отвернулась от графа. Пусть он не урод, но симпатии не вызывал – плечистый, полноватый бородатый мужчина лет сорока с брезгливо поджатыми губами.

– Странное решение, миледи, – графа оскорбило столь явное пренебрежение, – вы не из тех невест, предложение которым делают дважды.

– Я избавлю вас от трудов, милорд, – заверила виконтесса.

– Тогда Лагиш, – нахмурился король. – Я не намерен потворствовать дальнейшим капризам, миледи. Не желаете выходить замуж, поедете в ссылку.

Стефания не верила своим ушам. Она снова увидит Ивара! Какая ссылка – счастье! Только улыбка быстро померкла: граф не посмотрит в сторону шлюхи. Ладно, короткая связь, но даже простолюдины шептались о Стефании Сибелг. В герцогстве наверняка станут плевать ей в лицо: нравы в провинции суровее, а люди благочестивее. Учитывая, с кем она согрешила, преступница и вовсе не заслуживало прощения.

– Собирайте вещи и отправляйтесь в ваши новые владения, – мягко пояснила королева, постаравшись сгладить суровость приговора. – Его высочество принц Эдгар, мой сын, милостиво подарил вам баронство. Отныне вы баронесса Кавардийская. Владения приносят годовой доход втрое больше вашей пенсии, которую мы не намерены отнимать. Полагаю, этого более чем достаточно.

Достаточно? Такого богатого приданого удостаиваются не все дочери, не то, что любовницы! Понимая, что это, несомненно, заслуга ее величества, виконтесса рассыпалась в благодарностях.

– Я еще не закончил, – прервал ее король. – Вы выходите замуж. Милостью моей супруги брак будет носить формальный характер, но мне бы хотелось, – он особо выделил голосом последние слова, – чтобы вы принесли пользу королевству.

– Какую же? Я всегда к услугам вашего величества.

– Разделили ложе с супругом и произвели на свет побольше младенцев мужского пола. Но если вы не пожелаете полноценного брака, через год его признают недействительным. Только тогда баронство Каварда станет вашим единственным домом, о возвращении можете и не мечтать.

Имя супруга Стефании предстояло узнать на месте, при дворе герцога Дартуа-Лагиша. Король вручил опальной фаворитке сына письмо на имя недавно прощеного врага; покинуть столицу надлежало через два дня.