Глава 18

Стефания полулежала на подушках, мечтая скорее ступить на твердую землю. Ее в буквальном смысле тошнило от этой поездки, длившейся почти два месяца. Порой казалось, и умереть придется в тряском экипаже, любезно предоставленном сестрой.

Напротив сидели служанка и лорд Дуглас – последний предпочел не трястись в ветер и дождь в седле. Будь его воля, супруг Хлои остался бы при дворе, но его величество умело расчистил путь в спальню юной прелестницы.

По словам лорда Амати, они подъезжали к прежним рубежам Ородонии. Там предстояло отметиться на приграничном пункте и пересечь на пароме полноводную реку Соарду, отделявшую полуостров Лагиш от остальных земель, после еще дней десять пути до герцогской резиденции в городе Амарена.

– Радуйтесь, что пока еще дороги сухи, – добавив лорд Дуглас, окончательно укрепив молодую женщину в мысли, что отсюда не выбраться и по собственной воле.

Тело чесалось, волосы тоже долго толком не мыты. Господи, сколько же Стефания не купалась? Казалось, целую вечность. Постоялые дворы попадались редко, иногда приходилось ночевать в открытом поле. А если вдруг и удавалось поспать не в карете, о ванной местные и не слышали, равно как о перинах. Сколько же у нее теперь синяков! И ноги болят от долгого сидения в неподвижной позе.

В природе вовсю хозяйствовал октябрь, наполнив небо тяжелыми свинцовыми тучами и дождевой хмарью. Однако пейзажи, напротив, становились все колоритнее. Поля перемежались с виноградниками, леса светлели. Лиственные деревья постепенно уступали место хвойным, только платаны качали ветвями вдоль дороги. Впереди, на приграничных взгорьях, уже виднелись маковые поля, к сожалению, пустые, засохшие. Бутоны этих цветов пламенели на гербе Дартуа, стали символом Лагиша. Аллегории сна и смерти, красоты жизни и ужаса небытия, плодородия, красоты и неувядающей молодости, маки красовались как на могилах воинов, так и в волосах прелестных девушек.

Четверка лошадей медленно спускалась с холма, в долину, ежегодно затопляемую красавицей-Соардой. Оставалась надежда, сегодня-завтра они окажутся на берегу. Скорей бы уж!

Вопреки мечтам Стефании до приграничной крепости они добрались к полудню третьего дня. Поддерживая еле переставлявшую ноги виконтессу под руку, лорд Дуглас распорядился купить место на ближайшем пароме. Он не сомневался, им не станут чинить препятствия. Так и вышло, ознакомившись с подорожной, начальник гарнизона занес имена путешественников в амбарную книгу и выделил сопровождающих. «В Лагише неспокойно, лишняя пара рук не помешает», – пояснил он.

Пообедав вместе с офицерами, спустились к реке. Экипаж и лошадей к тому времени уже погрузили на паром.

Соарда показалась Стефании морем. Никогда прежде она не видела таких рек и во все глаза смотрела на снующие по полуночно-синей глади лодки и барки. Лорд Дуглас обмолвился, в герцогство можно попасть кружным путем, минуя Соарду, но это заняло бы лишних две недели.

Отказавшись сесть в экипаж, виконтесса разглядывала новые дали. Приходилось придерживать чепец, который периодически норовил сорвать налетавший с моря ветер.

Но вот Соарда осталась позади, и карета вновь покатила по твердой земле.

Море омывало Лагиш с двух сторон. Герцогство обручилось с бездонными глубинами много веков назад. Ему принадлежал лучший торговый флот континента, оно держало в руках тонкие ниточки купеческих путей из заморских стран. Лагишские крепости высились по берегам пролива – ключа к просторам других миров, полных золота, пряностей, тонкорунных тканей и драгоценных камней.

Земля герцогства тоже оказалась другой: виноградники, прозрачные, как слеза, леса, частокол сосен на скалистых берегах, устремленных взором в царство крикливых чаек и бакланов, высокие тисы между плетеных из лозы деревенских оград, буйство красок и узоров. И воздух иной, пропитанный солью и запахом дальних странствий.

Беленые дома с резными ставнями, желтоватый камень церквей с прямоугольными колокольнями и кружевными аркадами – даже в пасмурный день они казались преисполненными небывалого величия. Попадались совсем древние, потемневшие от времени дома божьи, суровые, будто крепости, со сценами адовых мук над входом.

Этому краю предстояло стать домом Стефании по крайней мере на пару лет, если не навсегда. Виконтесса впитывала новые впечатления, гадая, есть ли на подаренных короной землях хоть какой-то дом и как ее там встретят. Пока, услышав, откуда они, на них косились, притворялись глухими и слепыми, обо всем приходилось просить дважды, а то и трижды. Неприязнь читалась в каждом жесте, иногда вслед и вовсе летели ругательства.

Лорд Дуглас успокаивал спутницу, проклиная возложенную на него миссию. Ему давно осточертела и Стефания, и Лагиш. Жена там, с королем, а он тут, рогоносец.

– Сперва надлежит показаться на глаза его светлости и передать письмо его величества, – наставлял лорд Амати. – Боюсь, аудиенции придется добиваться, поэтому произведите хорошее впечатление: нас вряд ли примут вторично. Между тем, лучше бы не наживать врагов, местные и так разорвать готовы. Получите герцогскую грамоту на владение, и отправимся в Каварду, где я вас покину.

– Понимаю, – улыбнулась виконтесса, – отныне я не лучшая компания.

Лорд Дуглас из вежливости промолчал.

Постепенно то здесь, то там начали появляться песчаные откосы; дорога то и дело прыгала вверх-вниз.

На вершинах холмов частенько ставили часовни. Стефания гадала, отмечали ли они особые места, или лагишцы настолько набожный народ.

На подъезде к Амарене виконтесса увидела море. Оно оказалось иным, нежели у Овмена, мягким, ласковым и теплым, лазоревым. Делая изгиб, гористый берег обнажал полоску галечного пляжа. Он полнился перевернутыми лодками и просушивающимися на ветру рыболовными сетями. Вдали темнели силуэты кораблей, на которые свысока взирали пихты, тисы.

Белоснежные козы бродили по необжитым берегам, также внося лепту в казну герцогства.

Помимо замков, которые отныне попадались гораздо чаще, появились схожие с ними господские дома в имениях. Увы, многие смотрели на путешественников слепыми глазницами, зияли пустотой обвалившихся перекрытий.

Столица герцогства Лагиш, Амарена, раскинулась на берегах подковообразной бухты под защитой двух военных фортов и старинной крепости. Война и на ней оставила отпечаток, опалила огнем и разрушила крепкие стены. Но лагишцы не теряли времени даром, в короткие сроки заново отстроили жилища и уже вовсю восстанавливали фортификационные сооружения.

Над городом на флагштоке герцогского замка реяло два полотнища: королевский штандарт и флаг с маками. Лагишцы и здесь проявили непокорность.

Лежавший внизу порт полнился жизнью. У пристани покачивались корабли – море в Лагише не замерзало. Ругаясь, перекрикивались грузчики, толкая перед собой бочки, перетаскивая мешки и тюки.

Встречные провожали приезжих неприличными жестами, но Стефания не замечала их. Раскрыв рот, она с любопытством ребенка рассматривала дугу светло-коричневых стен гавани с затейливыми сторожевыми башенками, длинный мол и поновленный маяк, такой далекий, что она едва могла различить очертания. Виконтессу огорчали многочисленные дыры, обвалы, закопченные камни и горы обгорелой древесины. Лорд Дуглас пояснил, что четыре года назад, когда закончилась война, порт сильно пострадал. Он поражалась, как быстро ожило герцогство, зализало раны.

– Вам приходилось бывать здесь прежде? – удивилась Стефания.

– Нет, сюда ездил брат. Если верить рассказам, Лагиш фактически лежал в руинах.

Они, разумеется, сохранились, только волшебство могло стереть последствия военной кампании за столь короткий срок. Нижние кварталы города превратились в одну большую свалку. Посреди разбитой черепицы и остовов домов выросли молоденькие пинии, которыми, наряду с приземистыми раскидистыми соснами полнилось все герцогство.

Лорд Дуглас настоятельно посоветовал задернуть занавески и оказался прав: в окна то и дело летели комья грязи.

– Зачем они так? – Стефания вжалась в угол кареты, опасаясь, что какой-нибудь снаряд залетит внутрь.

Спасибо, в ход пока не пошли булыжники.

– Лагишцы! – скрипнул зубами лорд Дуглас. – Вздернуть бы всех! Бунт у них в крови.

Наконец кварталы бедноты остались позади, и виконтессе разрешили отдернуть занавеску. Теперь экипаж катил по другим улицам, застроенным преимущественно белоснежными каменными домами с голубыми ставнями. Многие окна украшали живые цветы – Амарена, как все приморские южные города, любила свет и яркие цвета.

Карета остановилась перед воротами герцогской резиденции. Стража категорично заявила, что далее гостям надлежит следовать пешком, никакие уговоры их не вразумили.

Узкие ворота, повозка и человек не разойдутся, обложили фактурным камнем, а наверху поместили изразцовое панно. Несмотря на лихолетье, оно сохранилось, – венок из неизменных маков. Стефания улыбнулась при виде них, а лорд Дуглас, наоборот, нахмурился.

Начальник стражи, скорчив кислую мину, предложил проводить гостей в высокие покои. Идти пришлось долго, через пять дворов. Повсюду гулким эхом разносился стук молотков. Лагишцы, пока позволяла погода, ремонтировали замок: поновляли стены, восстанавливали перекрытия, покрывали черепицей крыши. Повсюду – леса, под ногами – штабеля досок, приходилось идти крайне осторожно, чтобы не споткнуться.

Башни сердца герцогской резиденции увивал плющ и дикий виноград. Они казались иллюстрацией к некой сказке, и Стефании отчего-то подумалось, теперь ее мытарства закончились, она наконец обретет покой.

Смилостивившись над уставшими после дороги путниками или просто проявив уважение к их титулам, ородонцев не заставили маяться в холле в числе прочих страждущих, а провели в приемную. Как и предполагал лорд Дуглас, пришлось подождать около часа, пока к ним не подошел слуга и сообщил: «Его светлость ждет вас».

От лестниц и переходов у Стефании кружилась голова, если бы не зять, она бы рухнула на пол под какой-нибудь шпалерой. Только сейчас виконтесса осознала, насколько устала. Но молодая женщина мужественно держала лицо, вспоминая слова лорда Дугласа. Либо сейчас, либо никогда, нужно воспользоваться тем, что аудиенцию назначили в личных покоях, а не в кабинете, муж Хлои счел это добрым знаком.

Слуга остановился перед массивной дубовой дверью, охраняемой молчаливой стражей, и, постучав, доложил:

– Лорд Дуглас Амати со спутницей.

Виконтесса подавила рвавшийся наружу протест. Все верно, лучше пока быть при мужчине.

– Впусти, – донесся из-за двери приглушенный незнакомый голос.

Странно, а где же герцог? Уж его голос Стефания бы узнала из сотни.

Воспоминания обожгли, на миг перехватило дыхание.

Бред, ничего не было! Всего лишь странные фантазии, непонятное смущение и сходство с Иваром.

За дверью оказался зал со сводчатым деревянным потолком, поддерживаемым каменными столбами. Ничего себе личные покои, до балок футов пятнадцать! Да Обстановка, вопреки ожиданиям, не соответствовала титулу владельца: камин-жаровня с гербом на колпаке, пара столов со стульями, секретер в углу и массивное кресло у окна. Стены обиты терракотовой тканью с животным орнаментом.

За ближайшим столом сидел человек, назвавшийся секретарем герцога. Голос, пригласивший войти, принадлежал именно ему. Не обратив на ородонцев особого внимания, он попросил обождать и вернулся к бумагам.

Виконтесса и лорд Дуглас устроились за другим столом, ближе к креслу, полагая, что его займет Лагиш.

– Однако ценят же здесь гостей! – пробурчал лорд Амати, нервно постукивая по дереву. – Все еще хуже, нежели я предполагал.

– Можно воды? – попросила Стефания и, пользуясь тем, что никто не видит, наполовину вытащила ноги из дорожных сапог.

Могла бы, сняла совсем.

Секретарь, не отрываясь от работы, указал на графин.

Когда виконтесса осушила третий стакан, дверь в соседнее помещение отворилась, и в зал быстрым шагом вошел герцог. Секретарь мгновенно подскочил, отвесил поклон и доложил о новоприбывших. Эжен с недовольным выражением лица покосился на лорда Дугласа и Стефанию. Последнюю, кажется, узнал, потому что взгляд потеплел.

– Какими судьбами в Лагише, миледи?

Игнорируя присутствие лорда Амати, герцог направился к виконтессе и поцеловал ей руку. Он нарочито беседовал только с ней. Один косой взгляд через плечо, и секретарь спешно ретировался.

– Ваша светлость, у меня письмо от его Величества, – вздохнув, сразу бросилась в омут Стефания.

– Значит, по поручению короля…

Герцог принял из ее рук послание и взломал печать. По мере чтения брови его все больше хмурились, в конце Лагиш и вовсе скомкал письмо.

В зале повисло нехорошее молчание. Виконтесса мысленно ругала себя. Зять твердил о важности первого впечатления, а она все испортила. А так хорошо начиналась! Поболтала бы о том, о сем, а потом уже конверт подавала. Но возможность упущена, теперь решение за герцогом.

– Лорд Амати, обождите здесь, – холодно обронил Эжен. – Или, если угодно, я распоряжусь прямо сейчас подготовить вам комнаты. Можете передать королю, виконтесса Стефания Сибелг признается владелицей Каварды. Ваша миссия окончена, можете завтра возвращаться домой.

– Мне поручено сопроводить миледи до владений, – упрямо возразил лорд Дуглас.

– Не теряйте времени зря, о миледи надлежащим образом позаботятся, – пресек дальнейшие препирательства герцог.

Лорду оставалось только смириться и принять чужую волю.

Герцог подошел вплотную к притихшей Стефании и приказал:

– Следуйте за мной, миледи.

Они миновали ряд переходов, и вскоре оказались в личном кабинете Лагиша.

Вопреки ожиданиям, герцог не спешил садиться, внимательно, со всех сторон, рассматривая Стефанию. Ей стало неловко, словно она стояла перед Эженом голой. Ну да, для герцога виконтесса – благородная шлюха, брошенная подстилка его высочества.

– Вы в курсе содержания письма?

Стефания покачала головой и потупилась, предвидя ушат презрения, который ей выльют на голову. Вряд ли герцог обрадовался внесению в списки местного дворянства подобной женщины.

– Итак, – палец с массивным перстнем ткнул в смятый лист на столе – то самое письмо, – его величество требует выдать вас замуж за одного из Дартуа, члена моей семьи.

Герцог бросил эти слова, как обвинение.

Стефания молчала, понимая, что оказалась крайней в чужой игре. Король решил унизить противника, ударив по самому больному – чести.

– Черт бы побрал эту сволочь! Ивар дурак, зачем принес клятву?

Герцог рывком отодвинул кресло и сел. Виконтесса осталась стоять, все больше и больше ощущая себя осужденной на смерть.

– Миледи, – Стефания вздрогнула от звука голоса взбешенного, но умело сдерживающего эмоции правителя, – вы, наверное, понимаете, что под одним из Дартуа его величество имел в виду меня, моего брата или двоюродного племянника?

– Нет, – запинаясь, ответила молодая женщина, залившись краской. – Я… я не имею чести… Но, полагаю, Дартуа – большая семья, и найдется кто-то не столь знатный, – с надеждой пролепетала она и заверила: – Я выйду даже за конюха.

– К сожалению, среди Дартуа нет конюхов, – усмехнулся герцог. – Многие в роду усилиями его величества мертвы, из живых неженаты только трое. Так кого же вы прочите себе в мужьях? Отбросы постели принца в качестве матери наследника герцогства- хорошо придумано!

– Ваша светлость, не нужно! – не выдержав эмоционального давления, взмолилась Стефания. – Я удалюсь в Каварду и при первой возможности покину герцогство, только, пожалуйста, не оскорбляйте меня! Видит бог, я не хотела становиться любовницей принца, у меня не оставалось выбора.

Слезы градом катились по щекам, виконтесса ощущала себя раздавленной и униженной больше герцога. Хотя, казалось бы, что может быть хуже, чем приказ жениться на брошенной любовнице принца, даже если брак формальный, от такого пятна не отмоешься. И за уязвленную гордость предстоит расплачиваться ей. Через сколько король разрешит вернуться и расторгнет брак? Год, два? Более чем достаточно, чтобы затравить навязанную супругу. Учитывая отношение лагишцев к ородонцам, все герцогство активно поможет.

Ноги подкосились, и Стефания позорно осела на пол. Она удивилась, когда Лагиш опустился рядом с ней на корточки. Наверное, испугался обморока.

– Успокойтесь и встаньте.

– Сейчас, ваша светлость, – утирая слезы, пробормотала виконтесса и попыталась неуклюже подняться, но нога в расстегнутом сапожке предательски подвернулась.

Герцог со вдохом подхватил ее и удержал от падения. Глаза вновь пробежались по лицу и фигуре. Стефания не двигалась, давая рассмотреть себя. Пусть, ему ведь, возможно, на ней жениться, спать, в конце концов. Виконтесса не сомневалась, от супружеского долга Эжен не откажется, вот и решает, получит ли хоть какое-то удовлетворение.

– Вопрос с мужем я решу в ближайшую неделю, – сообщил Лагиш. – Ждите пока здесь, по возможности не выходите из покоев. В Каварду отправитесь уже в сопровождении супруга: так безопаснее.

Остановив взгляд на вздымающейся от частого дыхания груди, герцог добавил:

– Надеюсь, вы не окажетесь в тягость Лагишу.

Стефания заверила, что не доставит неудобств, и поблагодарила за заботу. Она гадала, стоит ли потянуть за ленты и заплатить Эжену маленький аванс, вроде, он красноречиво намекал на плату за покровительство. Однако пока виконтесса думала, герцог успел позвонить в колокольчик, дав понять, аудиенция окончена.

При виде опухших век свояченицы лорд Дуглас изъявил желание поставить на место зарвавшегося местного князька, но Стефания испуганно заверила, что с ней обращались со всем почтением. Она понимала, чем закончится столь необдуманный порыв. Лорд не стал настаивать и выслушал подробности беседы. Узнав, что виконтессу задерживали в Амарене на неопределенное время, он просиял. Стефания все понимала, ему хотелось к Хлое. Так и есть, лорд Дуглас завтра же отбывал обратно.

* * *

Несмотря на статус венценосной шлюхи, Стефанию разместили в парадных гостевых покоях. Правда, они казались чересчур мрачными и немного запущенными, но виконтесса списала все на войну. Кроме того, они в замке, а тот же Овмен не мог похвастаться уютом.

К услугам виконтессы была спальня в синих тонах, которая, благодаря размерам и ширмам, легко превращалась в гостиную, и гардеробная.

Пока прибывшая вместе с госпожой горничная следила за тем, как вносят и раскладывают вещи, утомленная Стефания валялась на кровати, мечтая о ванне и еде. Оба желания вскоре сбылись.

Виконтесса отмокала в бадье, с упоением вдыхая запах мыла. Служанка тщательно отмыла кожу, привела в порядок волосы, а потом, вытерев подогретым полотенцем, облачила в чистую рубашку.

– Говорят, здесь сильные ветра, миледи, – пожаловалась она, покосившись на окно. – Может, плед попросить? Как бы вы не простыли! И жаровню для грелок.

Стефания пожала плечами и потребовала обедать.

Она сидела на кровати в одной нижней рубашке, обернувшись одеялом, и с жадностью обгладывала куриные ножки, макая их в соус. Несмотря на то, что только смеркалось, Стефания не собиралась вставать. Тело отдыхало от корсета, ноги – от обуви. Служанка удобно подложила под спину подушки, позаботившись о том, чтобы госпоже ничего не мешало. Впервые за долгие месяцы виконтессу не трясло на ухабах, а спать предстояло не на набитых соломой тюфяках, кишмя кишащих насекомыми. Горничная потратила немало времени, чтобы выбрать их из волос и обработать следы от укусов на коже.

Поев, Стефания задремала и проспала бы до утра, если бы горничная не доложила о визите Ивара Дартуа.

Былое беспокойство вернулось, заскреблось с новой силой. Но, с другой стороны, виконтесса понимала, этой встречи не избежать, поэтому, пересилив желание сказаться больной, она велела попросить его обождать.

Стефания ожидала Ивара с вымученной улыбкой на губах; остывающая ванна спряталась за ширмой. Однако одного взгляда хватило, чтобы понять, графу все известно. Он хмурился и отчего-то смотрел на ее серьги. Виконтесса слишком поздно спохватилась, что надела подарок принца, но снимать было поздно. Оставалось только догадываться, кто нашептал Ивару пикантную тайную украшения.

– Добрый вечер, милорд, – молодая женщина старалась сохранять самообладание и шагнула навстречу гостю. – Рада застать вас и его светлость в добром здравии, а герцогство – процветающим. Лагишцы, воистину, трудолюбивый, любимый богом народ.

Граф не ответил, все смотрел на нее, внимательно, оценивающе, будто она стала другой. Его молчание смущало Стефанию, заставляло думать, будто отныне он презирал ее.

– Я разочаровала вас, милорд? – вздохнула виконтесса и опустилась на диванчик. – К сожалению, я не столь хороша, как представлялась в мечтах, всего лишь брошенная шлюха наследного принца.

Да, именно так, бывших фавориток за глаза называли продажными женщинами, чем Стефания лучше?

Ивар вздрогнул и словно отмер. Лицо исказила судорога, будто слова виконтессы неприятно ранили. Он порывисто шагнул к Стефани и поцеловал ей руку. Сжав бледные пальцы, граф заглянул в глаза былой возлюбленной и признался:

– Брат рассказал, но я не поверил.

– Спасибо за столь лестное мнение о моей особе. Что же убедило вас в измене?

Слово сорвалось с языка и повисло в воздухе, острое, тяжелое.

– Мне… – Ивар стушевался и отвел глаза. – Я в курсе истории с серьгами из кораллов, но не думал, что они предназначались вам.

Глупо, глупо надеяться, будто при дворе существуют тайны. И дворяне из свиты принца, и слуги охотно обсуждали заказ господина – сделать серьги под цвет сосков любовницы.

– Еще раз простите за разочарование, милорд, добродетельная дева оказалась не столь добродетельной. Однако знайте, я не желала опозорить ваш род, это решение короля.

– Верю, верю, – граф погладил дрожащую руку. Тон его потеплел, но в нем по-прежнему сквозило волнение, к которому присоединилась скованность. – Что бы ни болтали, я не считаю вас падшей женщиной, меня не волнует, с кем вы делили ложе.

– Не надо! – взмолилась Стефания, чувствуя, к чему он клонит.

Когда она думала об Иваре, даже в самых смелых мечтах не представляла себя его женой. Сначала мешали одни обстоятельства, сейчас другие. Виконтесса не могла позволить, чтобы на род Дартуа легла тень.

– Мне решать, – заупрямился граф.

– Не надо! – взволнованно повторила Стефания и затараторила: – Я собиралась уехать, герцог и слушать не стал. Но если нельзя просто тихо укрыться за стенами Каварды, я напишу отказную бумагу, вас не накажут за невыполнение монаршей воли. Только, умоляю, не ссорьтесь с братом, я этого не стою.

Виконтесса осторожно высвободила руку и отвернулась.

Страшные слова сказаны, она принесла добровольную жертву, хотя сердце стремилось к русоволосому лагишцу, ставшему для нее принцем из сказки. Стефания не могла навредить ему, унизить его брата, стать для герцога проклятием. Странным образом он вошел в мысли и не желал из них уходить.

Ивар ожидаемо не сдался. Он с жаром заверил, что возьмет замуж любую, пусть даже придется отказаться от титула. Виконтесса укоризненно покачала головой. Он ослеплен любовью, но чувства проходят, а сделанного не вернешь. Вдова с подмоченной репутацией не стоит графства и хороших отношений с братом.

Пылко расцеловав возлюбленную, Ивар восторженно прошептал:

– Как же вы прекрасны!

Стефания грустно улыбнулась. Граф так настойчиво доказывал, что ничего не изменилось, рисовал будущее в ярких красках, но она понимала, между ними пролегла пропасть. Может, Ивар и не спрашивал о принце, он о нем не забыл.

Чтобы немного разрядить обстановку, граф, шутя, напомнил о данном некогда обещании продолжить начатое на постоялом дворе.

– Разве я до сих пор интересна милорду? – подняла брови Стефания. – Боюсь, я вас разочарую, хоть и носила статус фаворитки, никакими особыми умениями не овладела.

– Меня не волнуют умения, мне нужны вы, – отчеканил Ивар. – Мы поженимся, и, обещаю, я никогда не попрекну прошлым.

Виконтесса промолчала, хотя не сомневалась, герцог не позволит браку совершиться.

Они немного поговорили, главным образом, на пустые светские темы – вроде, и обо всем, но не о чем. Затем Ивар поцеловал ее в щеку и пожелал спокойных сновидений.

* * *

Дни тянулись монотонно, похожие один на другой. Стефания отсыпалась, потихоньку осваивалась в замке. При встрече с ней люди кланялись и проходили мимо. Сначала виконтесса расстраивалась, но затем смирилась. Герцог и так отнесся к ней милостиво: разрешил пользоваться библиотекой, гулять по саду и не ограничивал в передвижениях.

По вечерам к Стефании заглядывал Ивар. Он выглядел озабоченным, мало говорил, предпочитая слушать. А еще целовал, неизменно нежно, ласково, и убеждал, что она станет самой лучшей графиней.

– Мне плевать на всех, я легко заткну недовольным рты, – тон Ивара не допускал и тени сомнения. – Принц Эдгар тысячу раз пожалеет, что обидел тебя.

– Милорд, вы берете порченую невесту, – напомнила Стефания.

Теперь она видела, что Ивар не презирает ее, по-прежнему любит, только противный голос разума шептал, брат властителя Лагиша не волен распоряжаться своим будущим. У него обязательства перед родом и герцогством, максимум, на что могла рассчитывать Стефания – фиктивный брак.

– Вы не желаете выходить за меня? – сверкнул глазами граф.

Дартуа не терпели отказов и щепетильно подходили к вопросам чести.

Стефания не спешила с ответом. Вопрос застал ее врасплох, а горький опыт научил не давать скоропалительных обещаний.

– Милорд, нам следует лучше узнать друг друга. Если угодно, я заключу с вами временный союз, чтобы не прогневать его величество, а дальше все в руках божьих.

– Хорошо, – неохотно согласился граф, – пусть так, но вы дали мне залог любви, позволяли целовать подвязки – разве это не обещание принадлежать мне душой и телом? Или вы играли, миледи?

Стефания поспешила заверить в собственной искренности и объяснила свое решение обычным благоразумием.

– Теперь я никуда вас не отпущу, – усмехнулся Ивар. – Даже не надейтесь!

Он успокоился, в поведении появилась вальяжность и некая властность. Ивар по-хозяйски задрал ей юбки, скользнул ладонью по чулку и, слегка приспустив, поцеловал теплую кожу. Стефания не возражала, и граф продолжил. Постепенно его прикосновения становились все более дерзкими. Виконтесса наслаждалась ими и, улыбаясь, шептала, что ее сердце совершенно свободно и открыто для рыцаря с маками на щите.

Разгоряченный граф стянул с нее оба чулка и покрыл поцелуями ноги от оборок панталон до кончиков пальцев. Ему не терпелось овладеть любимой женщиной, но Ивар сдерживался. Еще успеется, нельзя так быстро. Оставив на время в покое юбки Стефании, он потянулся к корсажу. Он легко поддался пальцам Ивара, корсет тоже не сдержал порыва молодого любовника.

Граф не ограничился поглаживаниями, в полной мере измерил полноту груди. Он с удовольствием теребил языком и посасывал соски, подмечая, как они постепенно твердеют. Руки тоже не лежали без дела, пустившись в короткое волнительное путешествие по телу виконтессы. Она боялась дышать и не противилась, когда Ивар уложил ее на спину.

Все случится, все случится прямо сейчас!

Ивар замер, уткнувшись носом в ложбинку между грудями. Виконтесса вздохнула, зарылась пальцами в его волосы. Сердце то сладостно замирало, то пускалось в бешеную скачку. Граф тяжело дышал, с трудом сдерживая желания. Пальцы теребили завязки штанов, и, бог свидетель, граф дернул бы за них, погрузившись в пучину удовольствия, если бы не стук в дверь и робкое:

– Милорд, вы просили напомнить.

Волшебство момента рухнуло, им помешали.

– Мне пора, – Ивар с сожалением оторвался от груди виконтессы и сорвал поцелуй с ее губ. – Отдыхайте, набирайтесь сил, мы еще наверстаем.

Стефания кивнула и проводила графа улыбкой, не веря, что в ее жизни наступила «белая» полоса. Вспомнила теплоту рук Ивара, вкус губ и мечтательно вздохнула.

Замужество с графом казалось желанной сказкой, однако в мечты вмешалась жизнь.

Герцогу Дартуа-Лагишу потребовалось три дня для решения вопроса брака виконтессы. Он навестил ее без предупреждения в утренний час. Стефания, не ожидая гостей, лежала на постели, слегка покачивая ногами. Башмаки стояли рядом, на полу; юбки обнажали голени. Ненавистный корсет висел на ширме, а небрежно зашнурованный корсаж не стеснял груди.

Стефания не сразу заметила герцога и с минуту продолжала лежать, как лежала, пока не ощутила на себе цепкий мужской взгляд. Он пробежался по телу и, разумеется, не оставил без внимания глубокое декольте, наполовину оголявшее грудь. Виконтесса густо покраснела. На мгновенье показалось, будто она лежит обнаженной, а Эжен примеривается, с чего начать. Стефания поспешила прикрыться.

– Ваша светлость, прошу прощения, я не ждала вас.

Взгляд герцога обратился к корсету на ширме. Теперь уж точно весь Лагиш станет называть виконтессу шлюхой: приличная женщина не выставляет на всеобщее обозрение нижнее белье.

– Ничего страшного.

Как ни в чем не бывало, Эжен подошел и одернул ей юбки. Тепло его пальцев, на краткий миг проникшее сквозь ткань чулка, показалось приятным. Она и забыла, что это руки совершенно постороннего человека, настолько они показались своими.

– Господи, какой позор!

Опомнившись, Стефания вскочила. Разница в положении не позволяла ей принимать посетителя лежа.

Чертовы юбки! Могла бы одной рукой прикрывать грудь, другой бы привела в порядок одежду снизу.

Но и герцог хорош, обошелся, будто с любовницей! Разве порядочный мужчина может трогать юбки женщины, смотреть на ее ноги? Но, в этом и проблема, ей понравилось, и нечаянные или, наоборот, намеренные прикосновения тоже.

– Вижу, цвет лица улучшился, – герцог проигнорировал ее восклицание и сделал вид, будто ничего не произошло. – Как ваше здоровье?

– К чему интересуется Ваша светлость? – насторожилась виконтесса.

– К тому, что мой брат настойчиво просит разрешения на брак. Вы изрядно вскружили ему голову, миледи, хотя, видимо, было чем.

Стефания густо покраснела и напомнила:

– Вы беседуете с леди.

– Я имел в виду вовсе не прелести вашей фигуры, сомневаюсь, будто Ивар нашел время, чтобы их опробовать.

– Ваша светлость, либо вы извинитесь, либо уходите, – поджала губы виконтесса.

Она не позволит обращаться с собой подобным образом.

– Извинюсь за что? – заломил бровь Эжен и подошел вплотную. – Платье по-прежнему обнажает больше положенного. Разрешите?

– А? – недоуменно переспросила молодая женщина, растеряв былой пыл.

– Платье, – терпеливо повторил герцог. – Если не принять меры, вы потеряете юбки.

Когда унизанная перстнями рука легла на ткань платья, виконтесса непроизвольно задержала дыхание. Тепло мужских пальцев разлилось к животу; Стефания едва не попросила себя погладить. Зачем только она разрешила ему помочь, зашла бы за ширму и позвала горничную. Теперь же виконтесса страдала от наваждения. Вроде, Эжен ничего такого не делал, ничего, похожего, на ласку, но существо ее сжималось, наполняясь тянущей пустотой.

Герцог уже убрал руки, а она все стояла, замерев, лелея в памяти недавние ощущения.

– Мои намерения далеки от тех, о которых вы подумали, я предложил свою помощь только потому, что опасался, вы скажетесь больной, стоит горничной войти.

– Почему?

– Потому что предстоящий разговор вам неприятен.

Сложно было понять, в каком настроении пребывал Лагиш. Голос сух, но не суров, взгляд спокоен. Герцог усадил виконтессу, а сам остался стоять, нервируя собеседницу.

– Полагаю, для вас не секрет, что я не в восторге от желания Ивара?

Стефания поспешила откреститься от возможных обвинений:

– Я не обольщала Ивара, ваша светлость.

– Не сомневаюсь, – оборвал ее герцог и раздраженно взмахнул рукой. – Избавьте меня от оправданий! До меня доходили слухи, что Ивар влюбился, да и ваш визит в старый королевский замок… Брат не послал бы стороннего человека, только того, кому доверял. Словом, мотивы Ивара мне понятны, но я не желаю, чтобы мне наследовал возможный отпрыск принца Эдгара. Кто поручится, что вы не беременны? Даже если нет, вы сомнительная партия, поэтому замуж за брата не выйдете.

Виконтесса понимающе кивнула и тихо спросила:

– Моим мужем станет ваш двоюродный племянник?

Как она и предполагала, одного желания мало, герцог никогда не даст разрешения на мезальянс.

– Нет, миледи, – огорошил Эжен. – Можете считать личным оскорблением, но к алтарю вас поведет усыновленный моей престарелой теткой сирота. Ему шестнадцать, в нем нет ни капли нашей крови, но он записан как Дартуа. Мишель Дартуа, безо всякого титула. Полагаю, вы отблагодарите его за труды и поймете, иного решения я принять не мог, честь семьи превыше всего.

Лагиш замолк и терпеливо дожидался ее реакции. Герцог рассчитывал на обиду, а у Стефании, наоборот, отлегло от сердца. Выбранный братом Ивара муж не станет ни в чем упрекать, не станет принуждать к сожительству. Если разобраться, герцог сделал шикарный подарок, на который Стефания и не могла рассчитывать. Ради такого можно простить невинные шалости. Он ведь мужчина, более того, наделенный властью мужчина, такие привыкли брать, не спрашивая. Подумаешь, задержал руку, позволил чуть больше, чем следует! Тот же принц вел себя куда нахальнее, Эжен ничего ей не предлагал, приказов явиться в спальню не передавал и вряд ли передаст – Стефании верилось, брат Ивара не такой.

Виконтесса потянулась к руке герцога, чтобы поцеловать. Он удивленно поднял брови, но прикоснуться к ладони позволил. Потом в свою очередь взял ее за подбородок и, заглянув в глаза, предельно честно спросил:

– Вы любите Ивара?

Стефания вздрогнула и заморгала. Какое это имеет значение?

– Миледи, ответьте со всей серьезностью. Вижу, вы женщина порядочная…

Виконтесса не удержала смешка. Даже она не верила в собственную порядочность, а герцог и подавно.

– Вы сомневаетесь в моих словах? – Лагиш отпустив ее и наконец-то сел, заняв один из стульев.

– Каких именно, ваша светлость?

– Насчет порядочной женщины. Я видел, как скривились ваши губы. Так вот, можете считать себя, кем угодно, но придворные шлюхи и авантюристки ведут себя иначе.

– Я была любовницей принца, – напомнила Стефания. – Разве это не делает меня той самой шлюхой? Помнится, вы сами назвали меня схожим словом в день приезда.

– И оказался не прав, – мотнул головой герцог. – Тогда я не знал вас, чего только не скажешь в сердцах, когда получишь пренеприятное письмо!

– Рада, что ваше мнение обо мне изменилось.

Виконтесса потупилась. Отчего-то стало неловко, лучше бы и дальше он видел в ней падшую женщину. В глубине души, несмотря на все доводы рассудка и уроки Хлои, Стефания винила себя и не находила оправдания некоторым поступкам. Добропорядочная женщина не убивает мужа, не развлекает мужчин и не получает подарков взамен альковных удовольствий.

– Вас мучает совесть.

Молодая женщина вздрогнула и часто-часто заморгала. Как он догадался?

– Если виной наследный принц Эдгар, то напрасно. При дворе свои законы.

– Вам лучше знать, ваша светлость, – смело заметила Стефания.

– На что вы намекаете? – нахмурился Эжен.

– Только на то, что вы, как и принц Эдгар, устанавливаете придворные законы, – улыбнулась виконтесса.

Следовало промолчать, не иначе бес потянул за язык.

– Вернемся к Ивару, – вопреки ожиданиям, герцог не разгневался, а замял тему. – Какие чувства вы к нему испытываете?

– Граф Дартуа мне нравится, – предельно честно ответила Стефания.

– В таком случае я не стану препятствовать вашим встречам, на большее, увы, не рассчитывайте, – герцог поставил точку в отношениях брата.

– Миледи может ждать моего ребенка!

Оба вздрогнули и обернулись на звук голоса.

Ивар быстрым шагом направился к брату и преклонил колени.

– Благослови! – попросил он.

– Ивар, мы, кажется, все обсудили, – раздраженно заметил Лагиш и, ища поддержки, обернулся к Стефании. – Вы разумны, миледи, объясните ему, раз упрямец не желает меня слушать.

– Я, как честный человек, обязан жениться на виконтессе Стефании Сибелг, – настаивал на своем граф. – Мы провели вместе ночь.

Эжен безмолвствовал, и брат дерзко добавил:

– Сами понимаете, после такого брак неизбежен, с твоего благословения или без него.

– Вот как? – герцог нахмурился. – Когда же ты успел?

– Дважды, – Ивар лгал уверенно, без запинки. – Сначала после того, как виконтесса передала тебе письма, затем три дня назад. У меня есть все основания полагать, что миледи понесла.

– Зато у меня их нет, – отрезал Эжен. – Лицо виконтессы – лучшее тому подтверждение.

Стефания прикусила губу. Вот почему она открытая книга, глядишь, сумела бы скрыть истинные эмоции, герцог бы согласился их поженить, пусть не сейчас, а потом. Ради такого виконтесса действительно родила бы ребенка, непременно с такой же линией подбородка, как у дяди, и такими же глазами, как у отца.

– Все равно женюсь, – Ивар непреклонно стоял на своем. – Имею право.

– Давно ли ты стал независимым? – прищурился Лагиш.

– Пока я твой единственный наследник, изволь считаться с моими желаниями.

Слова прозвучали, грозовой воздух сгустился.

Лагиш усмехнулся и покачал головой. Казалось, все обойдется, но мнимое затишье продлилось недолго. Герцог с силой ударил кулаком по подлокотнику, отчего несчастное дерево затрещало, а Стефания испуганно вжала голову в плечи.

Вот оно, сейчас герцог вышвырнет ее из замка, а Ивара лишит наследства.

– Слишком много себе позволяешь, – голос обманчиво обволакивал спокойствием, Лагиш говорил, как правитель, а не как брат. – Я еще не умер, не примеряй герцогскую корону и помни, кто твой сюзерен. Думаешь остаться наследником? Я тебя разочарую, герцогство достанется твоему племяннику, одному из сыновей, которых родит мне будущая жена. Ты останешься ни с чем, лишенный имени и титулов.

Граф мрачно молчал. Заведя речь о женитьбе, он не предполагал, что брат так отреагирует, пригрозит отречением. Эжен действительно мог, он не привык сорить словами. И, конечно, у брата будет жена. Ему слегка за тридцать, самое время снова остепениться. Так сложилось, что первый брак герцога сложился неудачно. Он женился очень рано, исполняя волю умирающего отца, но с супругой прожил недолго. Она, принцесса заморского княжества, умерла преждевременными родами. Потом началась война, Эжену стало не до личной жизни, однако теперь самое время задуматься о наследнике.

– Воля твоя, но виконтесса беременна, – Ивар встал рядом со Стефанией и, подбадривая, сжал ее руку. – Повторяю, мы с миледи успели не единожды познать друг друга.

Виконтесса не понимала, к чему нелепая ложь, зачем граф перечеркивал свое будущее? Брат проклянет его! Лучше бы оставил любовницей, Стефания бы не возражала. Она понимала, из таких, как она, невестки герцогов не выходят.

Реакция Эжена поразила обоих: он рассмеялся, заливисто, от души, словно внезапно сошел с ума.

– Ивар, Ивар, – качая головой, добродушно укорил Лагиш, – кого ты пытаешься обмануть? Да если бы вы стали любовниками, ты бы вел себя иначе. Виконтесса тоже.

– Я не лгу. Стефания недавно призналась в интересном положении…

– Не слушайте его! – взмолилась виконтесса, устав от нелепой комедии. – Я не жду ребенка, и мы с вашим братом никогда не делили ложа.

Герцог приказал брату подождать его в кабинете. Ивар нехотя подчинился. Когда за ним захлопнулась дверь, Лагиш пристально оглядел притихшую Стефанию. Она ожидала чего угодно, только не похвалы:

– Приятно удивлен! Другая с радостью ухватилась бы за соломинку, а вы ее сожгли. Есть в вас что-то от Дартуа, столь же гордо держите голову и не терпите лжи. Кто знает, – задумчиво добавил Эжен, – пути господни людям не ведомы, может, вы однажды войдете в мою семью. Пока готовьтесь к свадьбе. Не беспокойтесь, Ивар больше ничего не выкинет.

Герцог склонился над ее рукой и, тепло улыбнувшись, удалился. Обескураженная Стефания некоторое время смотрела на дверь, потом перевела взгляд на ладонь, которой коснулись его губы, и крепко задумалась.