Глава 19

Скромный свадебный наряд не шел ни в какое сравнение с тем, в котором молодая женщина шла под венец с виконтом Ноэлем Сибелгом. Оно и понятно: брак фиктивный, жених тоже, а невеста и вовсе отвергнутая фаворитка. Платье тоже слишком темное: верхнее палевое, нижнее – цвета топленого молока. Только фата и скромный букет напоминали о торжестве.

Церемонию решили провести в замковой капелле. Из гостей – двое свидетелей, один из которых – герцог. Он собирался переговорить с Мишелем Дартуа и выдать первую часть вознаграждения. Унизительно, зато Стефания через полгода станет свободной. Она порывалась сама заплатить будущему мужу, но Эжен в резкой форме отверг ее инициативу: «Считайте свадебным подарком».

Стефания нервничала, гадая, как сложатся отношения с формальным мужем, как он выглядит, каковы его манеры, характер. Еще эта дурнота, не стоило есть столько моллюсков накануне.

– Вы такая красивая, миледи! – горничная остановилась и поправила накидку виконтессы – по замку гуляли сквозняки, да и на улице прохладно. – Повезло вашему мужу.

Молодая женщина усмехнулась и поправила вуаль. Сама она так не считала.

Часовня оказалась не такой скромной, как предполагала виконтесса, здесь спокойно поместилось бы человек сорок. Ряд скамей, поставец с церковной утварью, ковчежец с мощами в нише. Золотой, с инкрустацией – значит, спрятали от завоевателей, закопали. Ородонцы, даром что верили в одного бога с лагишцами, не погнушались обнести церкви, когда грабили города. Конец мародерству положил ряд показательных казней. Пеньковая петля оказалась действенней заповедей.

У алтаря стояли трое: священник, герцог Дартуа-Лагиш и неизвестный Стефании мужчина. Она предположила, это и есть Мишель Дартуа. При виде невесты все трое замолчали, а святой отец направился к ней, чтобы хоть частично соблюсти протокол, довести до жениха. Доверившись ему, ничего не видя сквозь полотно, накинутое поверх фаты, Стефания медленно двигалась к алтарю. Голова слегка кружилась от благовоний, молодую женщину все еще подташнивало, но виконтесса мужественно терпела.

– Окно откройте! – услышала она голос герцога. – Не хватало еще, чтобы невеста упала в обморок. И поторопите жениха!

Выходит, тот, третий, мужчина не Мишель.

Свежий воздух привел виконтессу в чувство. Она терпеливо ждала, пока разыщут Мишеля Дартуа. Рядом с ней, судя по всему, стоял герцог – она научилась распознавать его по прикосновениям. Нет, ничего такого, Эжен лишь поддерживал Стефанию под локоть, это придавало уверенности, успокаивало. Она нервничала. Куда запропастился жених? Воздух воздухом, а хотелось бы, чтобы все скорее закончилось, и молодая женщина смогла прилечь.

Наконец Мишеля разыскали и толкнули к алтарю. Лагиш коротко отчитал его и вручил руку невесты. Со Стефании сняли покров, и она сумела рассмотреть сквозь вуаль будущего мужа. Он произвел не самое лучшее впечатление. Тонкий, щупленький, Мишель затравленно, с неподдельным ужасом поглядывая то на герцога, то на невесту и наверняка мечтал сбежать. Вдобавок юноша в свое время переболел оспой: на лице осталась пара пятнышек. Красив ли? Ни да, ни нет. Ресницы по-девичьи длинные, кожа смуглая, загорелая, как у большинства лагишцев. По случаю женитьбы Мишеля приодели, но с непривычки, видимо, обувь ему жала, а одежда с чужого плеча оказалась велика. Стефания предположила, вещи одолжил Ивар. Сам граф сегодня отсутствовал, встречался с дворянами, инспектировал восстанавливаемую столицу.

Герцог достал из кармана коробочку с кольцами, молча передал священнику и обратился ко второму свидетелю: «Не забудьте отправить его величеству копии надлежащих документов». Мужчина кивнул. Выходит, он нотариус или некто в этом роде.

Молодых представили друг другу, свадебный обряд начался. Его значительно сократили, убрав проповедь и мелкие детали.

Мишель Дартуа нервничал, то и дело оглядывался на дверь. Руку Стефании он выпустил, стоял, будто палку проглотил. Когда священник ради порядка спросил, не знает ли кто-то причин, препятствующих браку, Мишель задергался и пискнул: «Я!». На вопрос о желании вступить в брак, он тоже ответил не так, как положено: сначала буркнул «да», а потом начал отнекиваться. Герцог шикнул на него, и юноша покорно забубнил клятву, но посредине замолк.

– Что снова не так? – нахмурился Эжен. – Слова забыл?

Мишель испуганно замотал головой и быстро, скороговоркой закончил.

Стефания справилась быстрее и ободряюще улыбнулась юноше. Однако закончить церемонию ключевой фразой: «Объявляю вас мужем и женой» священник не успел. Жених сделал то, что от него никто не ожидал: сбежал, припустив, как заяц. Остановить его не успели.

– Гаденыш, все равно не отвертишься! – выругался вслед трусливому приемному родственнику герцог и обернулся к застывшему священнику: – Продолжайте.

– Но как? – тот недоуменно развел руками.

– Как обычно. За жениха побуду я, а в книгу впишете нужное имя.

Лагиш встал вплотную к Стефании, взял ее руку. Виконтессе на миг показалось, что не игра, а всерьез, настолько тесно переплелись пальцы. Смутившись, она отвернулась. Ладонь чуть подрагивала, сердце забилось чаще. Герцог в отличие от нее сохранял спокойствие. Казалось, его совсем не волновало происходящее.

Наконец священник закончил и предложил молодым обменяться кольцами. Они оказались простенькими, дешевыми, безо всяких камней, даже не золотыми. На пальце Стефании подобное украшение смотрелось нелепо, особенно на фоне других, собственных украшений.

– Ваше тоже надеть? – виконтесса замерла в нерешительности. – Или после отдать Мишелю Дартуа?

Герцог пожал плечами:

– Наверное, нужно целиком соблюсти обряд.

– Но тогда вы на мне чуточку женитесь, – робко улыбнулась Стефания.

– Я и так на вас чуточку женат, – он вернул улыбку. – Знаете, в прежние времена практиковали браки по представительству. Знатные особы часто не могли присутствовать на свадьбе и посылали вместо себя подданных, а то и вовсе слуг. Тут вышло с точностью наоборот. Надевайте, не бойтесь, кольцо ничем мне не грозит.

Стефания не сразу справилась со сложной задачей: кольцо оказалось мало. В итоге пришлось окольцевать мизинец. Герцог обратил все в шутку, видя, как волнуется «жена по доверенности». От него не укрылось, как подрагивали ее руки, только вот истинную причину волнения Лагиш не угадал, виной всему не кольцо, а он сам. Виконтесса сама не понимала, отчего прикосновения чужой кожи обжигали. Наваждение!

Эжен откинул вуаль и замер, пристально глядя в глаза. Стефания окаменела, даже задержала дыхание, когда он наклонился и поцеловал ее. По-настоящему. Губы дрогнули и на краткий миг ответили до того, как разум осознал, что она творит.

Мурашки пробежали по позвоночнику, тело отозвалось, потянулось к герцогу. Каких усилий Стефании стоило скрыть истинные эмоции, как же ей хотелось продолжения поцелуя, слишком короткого, чтобы подарить удовлетворение.

Скрывая алые пятна на щеках, виконтесса наклонилась, будто поправляя лиф, но сделала только хуже – привлекла внимание герцога.

– Миледи, с вами все в порядке?

Сглотнув, молодая женщина кивнула. Перед глазами стояла пелена, внутри затухало сладостное тянущее чувство. Сигмурт Сибелг когда-то познакомил с ним невестку, но это не шло ни в какое сравнение с тем. Эжен ничего не сделал, только поцеловал, а Стефания уже была готова пасть к его ногам. Да что же происходит?! Как же сейчас не хватало всезнающей Хлои!

Лагиш дважды расписался в приходской книге: за себя и за Мишеля Дартуа. То же надлежало сделать Стефании, священнику и второму свидетелю. Копию страницы со сведениями о браке собирались отправить королю в качестве подтверждения исполнения его воли.

– А муж… кто теперь мой муж? – рука виконтессы замерла над листом.

Пусть герцог говорил о подобной практике, но клятву произносил один, а кольцо носил другой. Не возникнет ли после проблем с разводом?

Разум отрезвил сердце, постыдная слабость прошла, остались лишь былые отголоски недомогания.

– Кажется, мы прояснили данный вопрос, – напомнил Эжен.

– Однако доверенности нет, а подпись ваша, пусть имя другое.

Герцог крепко задумался, поглядывая подписи, сделанные одной рукой. Задал себе задачу! Кольцо, положим, сегодня же наденут на Мишеля, но письмо с просьбой расторжения брака придется подписать Эжену. Почерк обязан совпасть, а закорючка приемыша – не аккуратные завитки Лагиша. Мишель с трудом выводил собственное имя, спасибо священнику, хотя бы этому научил. Мужем Стефании он стал случайно – по приказу герцога из деревни привезли первого попавшегося сироту брачного возраста. В качестве приманки, чтобы не заартачился, посулили личное дворянство. Если не дурак, успокоится и вернется.

– Ваш муж Мишель Дартуа, важно имя, которое внесено в книгу. Подписывайте, миледи, и закончим затянувшееся представление.

Стефания кивнула и оставила росчерк в нужном месте.

– Что дальше, милорд?

– Переезжайте с мужем в Каварду, отныне вы ее полноправная владелица.

– А без супруга нельзя?

Виконтессе не хотела остаться под одной крышей с незнакомым мальчишкой. Вдруг он захочет «попробовать» женщину? Закон на его стороне. Лучше вплоть до расторжения брака жить в Амарене под защитой герцога и Ивара.

– Нет. Место жены рядом с мужем. Ничего, потерпите немного, а к лету станете свободны. Разумеется, если не захотите иного.

– Не захочу! – с жаром выпалила Стефания.

Ни за что на свете она не смогла бы поцеловать Мишеля, даже в церкви. От одной мысли об этом подступала тошнота.

– Даже не сомневался, – герцог помог молодой женщине спуститься с алтарного возвышения. – Уверен, в Лагише найдется более достойный супруг.

Стефания промолчала и сосредоточилась на походке. Положив ладонь на локоть Эжена, она двигалась медленно, чтобы не запутаться в юбках. Туфли вдруг стали жутко неудобными, а каблуки – шаткими. Виконтесса не заметила, как вторая рука сжала запястье герцога; бедра практически прижались к его бедрам. Тяжко вздохнув, она отодвинулась и напомнила себе, что формальным мужем считался другой. Лагиш по-своему истолковал этот вздох и неожиданно сделал то, от чего Стефания блаженно прикрыла глаза – приобнял.

– Так лучше? – встревоженно поинтересовался он. – Не молчите, если вам дурно.

Новоиспеченной госпоже Дартуа хотелось возразить, что ей не плохо, а, наоборот, слишком хорошо, но пришлось молчать.

– Надеюсь, Каварда придется вам по вкусу, – Эжен старался отвлечь ее светской беседой, а виконтесса нагло пользовалась его заботой, изображая больную. – Король отдал вам лакомый кусочек! – усмехнулся герцог. – Местные виноградники одни из лучших.

В дверях часовни Лагиш передал Стефанию на руки служанке. Она его больше не интересовала.

* * *

Мишель Дартуа долго стучался перед тем, как войти, а, увидев жену в пеньюаре, смутился. Оправившись, он извинился за поступок в часовне:

– Просто его светлость велел руками не трогать. Запомни, мол, она леди, а ты так. Вот испугался, я ведь рот не прополоскал, а там целовать нужно.

Стефания добродушно рассмеялась. Такой забавный! Стоит, мнется. Еще бы кнут в руки – деревенский пастушок.

Мишель почесал голову и решился спросить:

– А теперь поцеловать можно? Честно, я рот трижды прополоскал.

Госпожа Дартуа покачала головой. Супруг не стал настаивать, устроился на краешке стула и с гордостью протянул бумагу с гербовой печатью.

– Я теперь дворянин. Вам спасибо. И, – он подсел ближе, с лукавой улыбкой взглянув на жену, – может, из нас выйдет хорошая пара? Я дворянские штучки выучу, от говора избавлюсь. Уж больно вы красивая, все бы обзавидовались.

– Нет, мы супруги только на бумаге.

Только притязаний юнца не хватало! Чувствовала, добром не кончится. Надо было одеться, совсем забыла, как мужчины устроены. Мишель не герцог, у него ни воспитания, ни манер, сразу глаз загорелся.

– Жаль! – разочарованно протянул супруг и с азартной надеждой поинтересовался: – А мне вы тоже заплатите? Ну, вдруг ребеночек, а я его своим признаю. У знатных дам часто так дети рождаются.

Стефании жутко хотелось запустить в него чем-то тяжелым. Наглость мужа переходила все границы! Ишь, расхрабрился, скабрезности говорит, решил, будто она принесла в подоле от принца или герцога. Пожалуй, даже от последнего: откуда Мишелю знать об Эдгаре? А так герцог спешно ищет мужа для некой леди, присутствует на свадьбе – не иначе беременную любовницу пристраивает.

Госпожа Дартуа сумела сдержать эмоции и заметила, что денежные вопросы решает исключительно король, в крайнем случае – его светлость.

– Спросите у него, полагаю, он оценит вашу смелость.

Мишель насупился, но отступать не собирался. Он требовал переписать на его имя немного земли:

– Иначе всем расскажу, что никакой не муж. Вы дама знатная, богатая, а у меня за душой ничего.

– Как это ничего? – возмутилась Стефания. – А как же дворянство?

– Оно кармана не тянет. Выбирайте, миледи: жена или деньги. Ладно, мы бы по-настоящему, тогда бы да, а рога носить не хочу.

– Ничего вы не получите! – вспылила молодая женщина и запустила в него подушкой. – Сбежали из-под венца, оскорбляете и смеете угрожать! Можете больше не приходить, для вас меня всегда нет дома.

Госпожа Дартуа позвонила в колокольчик и велела горничной выставить посетителя. Однако Мишель заартачился, ткнул в обручальное кольцо:

– Уйду, когда сам пожелаю, слуги мне не указ. Доброго вам здоровья, женушка!

Дартуа удалился, словно хозяин, с высоко поднятой головой. Он нащупал слабое место супруги и намеревался извлечь из него как можно больше пользы. По закону Стефания теперь его жена, формально ее имущество отходило Мишелю. Вот уж подарок судьбы! То, что трухнул перед алтарем, плохо, но теперь-то он все понял, обдумал – спасибо добрым людям, надоумили, что да как.

После разговора с мужем на душе остался неприятный осадок. Стефанию одолел страх. Не окажется ли Мишель опаснее Сигмурта Сибелга? Поначалу он выглядел испуганным простачком, а теперь превратился в опытного интригана. И ладно бы только деньгами интересовался – на грудь смотрел. Оставаться с ним наедине впредь опасно, вдруг возьмет силой? И все, брак совершен, супружеский долг исполнен, развод никто не даст. Самое поганое, никто не может запретить Мишелю переступать порог спальни жены. Выходит, придется изворачиваться.

Вечером к госпоже Дартуа пожаловал Ивар. Узнав о недостойном поведении Мишеля Дартуа, граф пообещал разобраться. Сжимая пальцы любимой, он заверял, что «гадкий мальчишка» не посмеет портить ей жизнь.

– Вы так добры, милорд, вы и ваш брат, столько сделали для меня!

Вместо ответа Ивар поцеловал ее в губы. Пару минут они целовались, позабыв о Мишеле Дартуа и его угрозах. Стефании казалось, беды остались позади, объятия Ивара дарили столь нужное тепло. Она погладила его по волосам и еще раз поблагодарила за заботу.

Покончив с нежностями, граф заговорил о будущем. Оно виделось ему следующим образом: брак с Мишелем признают недействительным, Стефании возвратят прежнее имя. Тогда уж Ивар уломает брата, костьми ляжет, но женится на любимой. Его устроил бы тайный брак, но госпожа Дартуа категорически возражала. Она не желала раздоров в семье, хотела настоящую свадьбу.

– Скажите, вы выйдете за меня? Скажите, Стефания!

Ивар опустился перед любимой на одно колено. Смутившись, она медлила с ответом. Граф терпеливо ждал. Наконец госпожа Дартуа ободряюще улыбнулась и пообещала подумать:

– Сейчас еще рано, я замужем, а вы не получили благословения. Обдумайте все, милорд, чтобы не пожалеть и не винить меня во всех бедах.

– Как я могу?! – с укором глянул Ивар и потребовал: – Скажите, что выйдете за меня, скажите, что любите!

Любит? Стефания задумалась. Безусловно, она испытывала к Ивару нежные чувства, нуждалась в нем, но какие именно? Чтобы не рисковать и не давать необдуманных обещаний, госпожа Дартуа ответила в придворном духе:

– Я подарила милорду платок. Это ли не знак, что вы занимаете особое место в моем сердце?

Просияв, граф заключил ее в объятья и пылко расцеловал.

* * *

Дни тянулись за днями, принеся с собой первый снег ненастного декабря. Он быстро растаял, но оставил на губах легкий привкус зимы. Через неделю сильнейшие ветры обрушат на Лагиш штормы, заставят корабли свернуть паруса. Сначала с небес польются потоки дождя, а перед Светлым праздником на пару дней выпадет мокрый снег. Зима сменяла теплую осень быстро, чуть ли не за пару дней. Радовало одно, по словам старожилов, настоящие холода обходили герцогство стороной, реки тут никогда не замерзали. Иногда, правда, случались кратковременные вспышки ледяного холода, тогда урожай винограда гиб, и лагишцы туже затягивали пояса. Обычно же хмурое небо низко нависало над землей, обильно поливая дождем, а вездесущий ветер пробирался сквозь печные трубы в дома, заставляя кутаться в пледы. Ненастное время, когда хозяин лишний раз собаку во двор не выгонит.

В феврале штормы уходили на север, в Лагише устанавливалась ровная прохладная погода, напоминавшая ородонскую позднюю осень, только без ярких красок палой листвы. К марту постепенно теплело, и календарная весна врывалась в дома яркими потоками солнца.

Госпожа Дартуа сполна налюбовалась прелестями изменчивой погоды. С моря налетел сильный шквал, который обрушил строительные леса. К счастью, никто не пострадал, но о прогулках и речи не шло, равно как и об отъезде в Каварду. Стефания вынужденно задержалась в Амарене, благо герцог не возражал. После свадьбы молодая женщина виделась с ним только во время обеда, на котором присутствовала в качестве новоиспеченной родственницы. Эжен большей частью молчал, изредка проявлял интерес к Атверу, но не как к вотчине Сибелгов, а как к незнакомому краю. Иногда и вовсе ели без него, зато Ивар всегда старался оказаться подле возлюбленной, каждую свободную минуту проводил рядом с ней, пусть и не давал повода для сплетен. Да и сама госпожа Дартуа строго следила за собственной репутацией, понимая, любое подозрение в супружеской измене поставит крест на ее планах расторгнуть брак. Она обязана быть чиста, пусть уже не невинна.

Однако большую часть дня приходилось проводить в одиночестве. Верными спутниками Стефании стали книги. Молодой женщине казалось, она досконально изучила всю библиотеку. Вот и теперь, после ужина госпожа Дартуа пристроилась с очередным томом на кровати. Она рано легла, справедливо полагая, без толку шататься по полутемному замку, все равно Ивар в отъезде, предупредил вчера, развлечений не предвиделось.

В спальне было жарко натоплено, поэтому Стефания сбросила одеяло и лежала в одной ночной рубашке. Служанку она отпустила, визитов не ждала, с упоением погрузившись в чтение, поэтому крайне удивилась, услышав шаги за ширмой. Отложив книгу, госпожа Дартуа соскользнула с постели и выглянула, чтобы нос к носу столкнуться с герцогом. Стефания быстро оправилась, накинула пеньюар, но Эжен успел многое разглядеть. Показалось, или она произвела впечатление? Молодая женщина спешно завязывала пояс, а он все стоял и не двигался. Внутри шевельнулось нечто, вроде гордости: не каждая женщина способна привлечь такого мужчину. Впору бы возмутиться, отчитать за бестактность, а она порадовалась, словно комплименту.

– Простите, миледи, я не думал, что вы легли, – наконец отмер Лагиш и извинился. – Я могу зайти завтра, если уже поздно.

– Не надо, ваша светлость, все в порядке. И, – Стефания сделала глубокий вздох, – ваше оправдание настолько нелепо, что не стоило и стараться.

– Вот как? – поднял брови герцог. – Чем же оно нелепо и отчего оправдание?

– Вы зашли в комнату женщины в поздний час…

– Помилуйте, – рассмеялся Эжен, – всего девять, неужели вы ложитесь столь рано?

– А вы? – бестактный вопрос напрашивался сам собой.

– Не раньше полуночи, Ивар так же, предупреждая дальнейшие замечания. Повторюсь, я не мог предположить, что ородонцы – ранние пташки. При дворе и вовсе встречали рассвет.

– Но мы не при дворе, – мягко напомнила Стефания и поправила пеньюар на груди, – а делать решительно нечего…

– О да, – согласился герцог, – непогода разгулялась не на шутку, я тревожусь за Ивара. Понесли его демоны на тот маяк!

– А что с ним? – осторожно поинтересовалась госпожа Дартуа.

Тревога когтистой лапой вцепилась в сердце.

Ночью, в бушующем море… Он сумасшедший!

Оказалось, речь шла о другом маяке, на суше. Якобы там случилось нечто, что требовало присутствия Ивара, подробности герцог сообщать отказывался, только улыбался. Вернувшись к прежней теме разговора, он заверил, что не собирался заходить за ширму. Стефания вторично приняла его извинения и предложила присесть.

Что же привело Лагиша в ее спальню? Оказалось, Мишель Дартуа. Герцог пообещал укоротить ему язык, но посоветовал выделить небольшую долю в доходе от Кавардийского баронства. Стефания согласилась и поблагодарила Эжена:

– Вы отнеслись ко мне с таким сочувствием.

– Пустое! – отмахнулся герцог. – Скажите лучше, как вы себя чувствуете.

Показалось, или ее здоровье волновало его не просто так? Уж не решил ли Эжен, что брат не солгал, а Стефания действительно ждет ребенка? Пришлось заверить, все в порядке, ничего не тревожит. Герцог кивнул и уже собирался уходить, когда вдруг передумал.

– Меня обуревают странные мысли, – ладонь Эжена опустилась в опасной близости от руки госпожи Дартуа, уперлась в подлокотник. – Однажды мне показалось, вас тревожит то же.

– Что же?

В горле вдруг пересохло.

Он так близко, она ощущала запах терпкого мыла, практически осязала тепло его тела, которое отзывалось мурашками по коже. Не выдержав, Стефания на краткий миг коснулась его ладони, якобы поправляя ленты пеньюара. Ее словно огнем обожгло. Дыхание вмиг участилось, в голове вертелась одно единственное желание. Она хотела этого мужчину, вопреки всему: здравому смыслу, рассудку, Ивару. Сидела и боялась пошевелиться, чтобы не выдать себя. Герцог внимательно наблюдал за ней, и Стефанию не покидало чувство, что он все знает. Тогда о чем же его мысли, неужели о ней?

Ответное касание не заставило себя ждать. Эжен и не думал его маскировать, скользнул пальцами по ее оголенному запястью.

Стефания закусила губу и взмолилась, чтобы он отошел, но герцог не собирался щадить. Рука, попирая приличия, поднялась выше, проникнув под шелк рукава. Госпожа Дартуа не понимала, что с ней происходит, она словно падала в бездну. Смотрела в глаза Эжену и стремительно сдавала позиции. В итоге и вовсе поймала себя на том, что теребила завязки рубашки. Совсем стыд потеряла, спешит раздеться вперед мужчины!

Внутри бесновались греховные желания, тело жаждало новых прикосновений, чтобы его рука легла на грудь. Но герцог не собирался соблазнять, во всяком случае, не сегодня. Он предельно аккуратно убрал руку, не задев ничего, кроме ткани, пожелал доброй ночи и удалился. Никаких объяснений случившегося не последовало, хотя они и не требовались.

Госпожа Дартуа не двигалась, прикрыв глаза, млела, боялась спугнуть воспоминание о тепле чужих пальцев. Больше в ее жизни подобного не случится, иначе Стефания скатится на дно. Лучше думать об Иваре, вспоминать его поцелуи, тогда наваждение отпустит. И оно действительно прошло.

Зато никуда не делся Мишель Дартуа. Он снова приходил, завел прежний разговор о Каварде. Будь его воля, уехал бы в самую страшную бурю – настолько не терпелось принять бразды правления. Госпожа Дартуа охладила его пыл, напомнив, что баронство отписано ей и мужу не перейдет.

– Мило, однако! – хмыкнул Мишель. – Как жениться, так я, а как денежки, так врозь. Нет, женка, мне от баронства тоже барыши положены, не захочешь отдать, сам возьму.

– Кажется, я велела вас не пускать, – теряя терпение, напомнила Стефания. – Поэтому вон, иначе герцогу пожалуюсь. Странно, что он до сих пор с вами не говорил.

Фиктивный супруг шумно втянул воздух и злобно взвизгнул:

– Не вам мне указывать! Я честный божий человек, а вот с кем вы гуляете, мне не ведомо. Может, с тем же герцогом, даром он так о чужой жене печется. Вон сколько знатных баб, а у него ородонка на уме, к себе вызывал, стращал. Но я не посмотрю, чья вы любовница, свое возьму.

Подавив в себе желание ответить, Стефания отвернулась. Началось! Трусливый мальчишка наглел на глазах, демонстрируя недюжинную хватку. Осенью сбежал со свадьбы, а в начале зимы метил на баронство. Несмотря на все заверения, юнец твердил о своих правах и не уставал напоминать о том, что она по гроб жизни ему обязана. Оставалось надеяться, брак в скором времени аннулируют – молодая женщина планировала на следующей неделе написать прошение королю.

Между тем небо постепенно светлело, буря улеглась, и госпожа Дартуа надеялась в скором времени увидеть Ивара. Так и произошло, граф вырвался с маяка и, переговорив с братом, заглянул к любимой.

– Его выслали из Амарены, – с порога сообщил он.

– Кого? – не поняла Стефания.

– Мишеля Дартуа. Все, не увидитесь до суда.

Ивар сиял, словно начищенная золотая монета, и молодая женщина не обманула ожиданий, сердечно отблагодарила. Слова тут не требовались, подошли поцелуи.

Оказалось, Мишеля Дартуа определили в армию. Что ж, не самое плохое решение: за выслугу лет давали землю, заодно уму наука.

– Стефания, – Ивар крепко сжал ее ладонь и повторил прежний неудобный вопрос, который она надеялась больше не услышать: – вы станете моей женой?

Госпожа Дартуа опешила. В прошлый раз она ушла от ответа, теперь придется дать согласие или отказать. Только как? Любое решение казалось неправильным: либо граф потеряет титул и брата, либо Стефания лишится возлюбленного.

– Не стоит торопиться, – Стефания нервно облизала губы, пытаясь отсрочить неизбежное, – и идти против воли его светлости.

– Он благословит! – с жаром заверил Ивар. – Не сейчас, так через год. Эжен переменился к тебе, он сам говорил.

– Ивар, – покачала головой госпожа Дартуа, – я не стану причиной раздора.

– Он благословит, только скажите «да»! – упрямо твердил граф и, сжигая мосты, опустился перед ней на одно колено.

Стефания сокрушенно вздохнула и улыбнулась. Ивар расценил ее реакцию как согласие и порывисто приник к ладони, осыпав ее быстрыми пылкими поцелуями.

– Ивар, зачем? – только молодая женщина не разделяла его воодушевления. – Зачем вы жаждете на мне жениться? Если вас интересует тело, безусловно, благородно с вашей стороны взять его только после уз брака, но ваше положение позволяет обойтись просто любовницей. В этом нет ничего зазорного, – заверила госпожа Дартуа. – Вы наследник престола, женитесь на заморской принцессе, произведете на свет прекрасных малышей… Я не помешаю и не стану упрекать.

Граф вздрогнул и резко выпрямился.

– Да, я желаю нашего единения, но совсем иного, миледи, – холодно процедил он. – Дартуа никогда не женятся из-за похоти. Не ожидал услышать такие слова от той, ради которой я готов бросить вызов всему миру.

Стефания хотела объяснить, что имела в виду совсем другое, любит его, но Ивар уже ушел. Разворот плеч, посадка головы – все как на процессе против брата. Оскорбление нанесено, но госпожа Дартуа не враг, он не станет бросать перчатку. Стефания кинулась за ним, окликнула – граф не остановился.

Прислонившись лбом к стене, молодая женщина беззвучно заплакала. На душе было гадко, внутри белкой крутился страх, что он уйдет навсегда, унеся в сердце обиду. А ведь Стефания нуждалась в Иваре.

– Пожалуйста, простите глупую женщину, – она предприняла последнюю попытку удержать графа. – Вернитесь, милорд!

Вопреки ожиданиям, Ивар остановился, развернулся и стремительно преодолел разделявшее их расстояние.

– Скажи «да»! – остановившись напротив, потребовал он.

Госпожа Дартуа кивнула и чуть слышно произнесла:

– Я выйду за вас, Ивар Дартуа.

И сразу стало легче. Чувство вины отпустило, слезы высохли, а верный благородный Ивар оказался у ее ног. Он снова целовал руки, клялся в любви и обещал сделать счастливой. Стефания прижала к себе его голову, зарылась пальцами в волосы. Вроде, сбылась давняя мечта, но чего-то не хватало. Хотя вот оно, спокойствие, тепло. Жених ей мил, честен, искренне любит и не допустит, чтобы с ней произошло нечто дурное, только вот нет внутри ощущения правильности. Понять бы, что не так.

– Унеси бесы мою душу, я хочу оповестить весь мир о твоем согласии!

Граф увлек ее обратно в комнату и бросился к окну. Стефания рассмеялась. Как мальчишка!

– Ивар, не надо! – молодая женщина положила ладонь на его плечо. – Лучше переговори с братом, уладь разногласия. И потом, – она лукаво улыбнулась, – я замужем.

– Пусть твой Мишель Дартуа катится к бесам! Ты моя, Стефания, и больше ничья.

Он заключил любимую в объятия, приник к губам в поцелуе. Стефания ответила, но поймала себя на том, что не парит на крыльях счастья. Червячок сомнения никуда не делался, более того, чувство неправильности только возрастало. Совсем не так ей представлялось в мечтах единение с Иваром! Пусть не хочется его отпускать, тянет прижаться, но магия постоялого двора не повторилась.

Пресытившись поцелуями, граф вкратце пересказал последние новости. Стефания внимательно слушала, затем расспросила о Каварде и обрадовалась, узнав, что на землях есть господский дом. Не придется ютиться в крестьянской лачуге.

– Его как раз подновят к нашей свадьбе, – пообещал Ивар.

Женитьбу он считал фактом почти свершенным, в шутку ли всерьез предложил рассылать приглашения на осень будущего года и привыкать к новой подписи: Стефания Дартуа, графиня Лагиш.

– На какие деньги? – молодая женщина не желала, чтобы Ивар из-за нее влез в долги.

– Неважно, милая, это мои заботы, – улыбнулся граф. – Мужчина на то и существует, чтобы решать подобные проблемы.

Посовещавшись, прошение о разводе собрались отправить в марте. Госпожа Дартуа планировала присовокупить к нему два письма: к королеве и Хлое. Хоть одна женщина да поможет. Помолвку Ивар наметил на июнь, а свадьбу – на сентябрь.