Глава 23

Стефания потянулась и улыбнулась новому дню, всем телом прижавшись к герцогу. Уже рассвело, но она не спешила вставать, уютно устроившись на груди любимого человека. Пусть слуги перешептываются, перемывают косточки на кухне, называют блудницей, сейчас ничего не страшно.

Молодая женщина легонько поцеловала подбородок Лагиша и, приподнявшись, заглянула ему в глаза. Герцог улыбнулся и погладил ее по растрепавшимся волосам.

– Ты сейчас похожа на маленькую девочку, – с нежностью прошептал он.

– А я и есть девочка, – баронесса вновь устроилась на его груди. – Глупая влюбленная девочка.

Герцог молчал, поглаживая спину любовницы. Она с готовностью приподнялась и, чуть подвинувшись, потерлась животом о его живот.

– Да вы совсем стыд потеряли, миледи! – фальшиво укорил Лагиш. – Настоящая куртизанка!

Вместо ответа баронесса расцеловала возлюбленного с головы до ног. Она не возражала бы, если бы Лагиш овладел ею снова.

Герцог притянул к себе Стефанию, страстно поцеловал и вместе с ней перевернулся набок. Баронесса блаженно прикрыла глаза, когда пальцы Лагиша коснулись бедер. Она ощутила резкий прилив желания и, не выдержав, застонала.

– Раз ты так просишь, не в силах отказать, – довольно улыбнулся Эжен.

Он перекатился на спину и похлопал рукой по животу:

– Ну же, не робей, я помогу.

– Поздно, ваша светлость, – Стефания без тени стеснения оседлала его, – меня уже всему научили.

Возблагодарив Сибелгов за страсть к чувственным развлечениям, баронесса полностью отдалась любимому. Она старалась слиться с ним воедино, покорить и одновременно покориться, и, кажется, преуспела.

Усталая, но безумно довольная, баронесса вновь уткнулась носом в плечо герцога, ощущая приятную тяжесть его руки. Лагиш несколько раз легко поцеловал в волосы и вздохнул. Давненько он так не куролесил с женщиной! Так, быстро, по-походному, а тут к Стефании тянуло, словно в молодости. В молодости… Эжен мысленно усмехнулся. Будто он стар! Но успел забыть сладостное исступление после близости. Теперь вот вспомнил.

– Итак, что мы имеем? – герцог переложил голову Стефании на грудь и занялся насущным. – Ивар любит тебя и не обрадуется, если брат отобьет невесту. Однако факт прелюбодеяния доказан, таиться бессмысленно, да и подло, не находишь?

– Я и не собиралась. Пошлю с нарочным кольцо в письме.

Она так и лежала, не открывая глаз. Не хотелось возвращаться в реальность.

– Лучше сказать мне, – возразил Эжен. – Праздничную неделю я проведу с тобой, а после поеду к Ивару, подготовлю, объяснюсь. Тебе останется лишь вернуть кольцо при личной встрече. Не оправдывайся, не обвиняй, просто скажи правду. Да, вот еще что, – спохватился Лагиш, – я хочу, чтобы ты переехала в Амарену. Сейчас неспокойно.

Стефания понимающе вздохнула и села.

– Я могу вам помочь, – она отважилась озвучить мысли, которые так долго ее терзали. Засмеет или прислушается? – Моя младшая сестра – королевская фаворитка, у нее большие связи, можно использовать их в своих целях.

– Храбрая ты моя! – герцог тоже сел и ласково потрепал по спутанным волосам. – Твоя сестра – леди Хлоя Амати? – Баронесса кивнула. – Тогда она действительно в курсе событий, но, – он нахмурился, – ты слишком рискуешь. Что, если письмо перехватят? Понимаю, ради меня ты готова на все, только мне этого «все» не нужно.

– Писать Хлое абсолютно безопасно, – заверила Стефания, – я и не такие секреты сестре доверяла.

– И какие же у тебя секреты? – мурлыкнул герцог. – Внебрачный ребенок?

– Нет, – стушевалась Стефания и мигом замкнулась. – Пустяки, давнее прошлое.

– А все-таки? – не унимался Эжен.

– Я расскажу, но после. Значит, я пишу Хлое? – Стефания торопливо сменила тему.

Герцог тактично предпочел не ворошить скелеты в шкафах и ободрил порыв любовницы:

– Попытайся, только не рискуй напрасно, начни со сплетен.

Лагиш одевался, а окрыленная его доверием Стефания поделилась своими соображениями насчет Ородонии. В частности, посоветовала на словах сотрудничать с королевскими солдатами, доказать верность короне.

– Хорошо бы нашлись доказательства, что того человека убили иноземцы, – фантазировала она, – шпион или письмо.

– Ты слишком умна для женщины, – улыбнулся Лагиш. – Не волнуйся, меня не казнят, Ивара тоже. Мы найдем союзников и только тогда нанесем удар, а пока станем портить ородонцам кровь и всячески водить их за нос. От тебя же требуется любовь, ласка и верность.

– Все и даже больше, – с готовностью пообещала баронесса.

Герцог ничего не ответил и ушел. Стефания откинулась обратно на подушки и, раскинув руки, блаженствовала на смятых простынях, снова переживала лучшие моменты ночи. Однако встать все же пришлось: хозяйке не положено бездельничать, когда у нее гости.

Весь день Стефания посвятила герцогу. Она старалась устроить его с максимальным комфортом, повкуснее накормить, обеспечить досуг. Забыв о стеснении, баронесса даже спела. Аккомпанировать было некому, но Стефанию это не остановило. Лагиш оценил вокальные данные возлюбленной, поцеловал руку и вскользь поинтересовался, написала ли она сестре. Баронесса ответила отрицательно и велела принести чернильный прибор.

– Чуть позже. Велите горничной не выходить из кухни, пока не позовут. Пусть думает, мы уединились для свидания.

Молодая женщина в недоумении кивнула и, выполнив его пожелание, вернулась.

– Я озвучу ряд вопросов, которые меня интересуют, – дождавшись, пока баронесса закроет дверь, начал Эжен. – Пожалуйста, не задавайте их сразу, открытым текстом. Заметите любые признаки подозрений, немедленно прекращайте, интересуйтесь только безобидными вещами. Как бы вас ни любила сестра, на государственную измену она не пойдет.

Стефания в недоумении смотрела на Лагиша. Как он не боится открыто обсуждать государственные дела?

– Опасность представляет только ваша горничная-ородонка, – герцог легко разгадал причину чужого беспокойства, – за ней присмотрят. А теперь слушайте.

Стефания запомнила все и заверила, Хлоя не проболтается и поможет. Разумеется, посвящать сестру в дела заговорщиков она не собиралась.

Баронесса начала с безобидного: расспросила о родственниках, туманно намекнула, что нашла своего мужчину, и ужаснулась дерзкому убийству военного наместника. Она надеялась, Хлоя поведает, кого назначат на освободившийся пост. Для верности Стефания поинтересовалась, не разумнее ли уехать, вдруг намечается новая война. «Если так, – сетовала она, – придется нарушить приказ его величества».

Стефания показала письмо герцогу. Он внес пару правок и разрешил отослать.

Лагиш обещал оставить пару почтовых голубей для связи с Амареной. Он всегда возил с собой клетку с птицами, чтобы при необходимости отправлять весточки и приказы.

– Не переусердствуй, – уже вечером, после совместных услад, попросил герцог. – Свои проблемы я решаю сам, а не перекладываю на женские плечи. Еще одно-два письма, не больше.

Стефания сонно кивнула. Следующий день праздничный, нужно не проспать к утренней мессе.

* * *

Баронесса радовалась, как ребенок: ей удалось подложить герцогу кусок пирога с монеткой. Косые взгляды прислуги не смущали, даже помолвка с Иваром забылась. Мир сузился до одного единственного человека. Эжен платил ей взаимностью, пусть и не признался в любви.

Увы, праздник омрачил приезд Ивара. Он не поспел к началу торжественной трапезы, даром чуть не загнал коня.

По давней традиции ворота в праздник распахивали настежь, привечая любого странника, поэтому граф без труда попал в Кавардийский замок. Ему пришлось самому заводить лошадь в конюшню – слуги собрались за отдельным столом, славя Господа и дела его.

Торопясь скорее увидеть Стефанию, Ивар взбежал по ступенькам и толкнул тяжелую дверь. Рана еще давала о себе знать, но он не обращал внимания на боль, жалел не себя, а что не привез подарка. Все ородонцы, гнить им в зловонной яме!

Граф, скинув плащ на пол в холле, направился прямиком в нижний зал и замер на пороге. Сначала он не поверил, но потом убедился, глаза не лгут. Стефания сидела рядом с братом, нежно жалась к нему, что-то шептала на ухо, потом и вовсе поцеловала. Даже не в щеку – в губы. Эжен вернул поцелуй. Зайди Ивар минутой позже…

Обманутый жених шумно засопел. Помедлив мгновение, он стремительно направился к столу и с перекошенным яростью лицом влепил Стефании пощечину.

– Ты… как последняя потаскуха! – граф задыхался от ярости и обиды. – С моим собственным братом! Как ты могла, ты, моя невеста?!

Казалось, ему вонзили нож в сердце и несколько раз провернули. Хотя нет, тогда Ивару было бы не так больно. Предательница!

Баронесса молчала, потирая щеку.

– Ну, оправдывайся, дрянь!

Стефания съежилась и закрылась от него руками, когда Ивар навис над ней мечом правосудия. Граф ухватил невесту за запястье, понуждая встать, но замер, остановленный холодным окриком герцога:

– Оставь ее в покое. Ивар, я сказал, убери от нее руки!

Он отпустил испуганную баронессу, развернулся к брату и набросился на него с кулаками, проклиная, называя изменником и бесчестной сволочью.

– Это ты соблазнил ее! Что, захотелось женщину? Так почему позарился на мою невесту?! – Ивара проревел последнее слово.

– Успокойся, потом поговорим, – Лагиш перехватил руки брата и попытался внять к разуму, но взбешенный граф требовал крови.

– Я вызываю тебя! – он вырвался и кинул под ноги герцогу перчатку. – Прямо сейчас, во дворе.

Эжен поднял ее, но категорично заявил:

– Я не стану с вами драться, Ивар Дартуа, сразу по двум причинам. Первая – вы ранены. Вторая – поединок чести в данном случае бесполезен. Извольте выслушать, милорд, и умерьте свой пыл! – повысил голос Лагиш, напоминая о своем статусе.

Граф наклонил голову, словно бык, и положил руку на эфес меча. Едва он услышал о взаимной привязанности обидчиков, едва Стефания робко заикнулась о разрыве помолвки и сняла кольцо, Ивар обезумел. Рванув скатерть, вдребезги разбив посуду, он наклонился и швырнул перстень с маками в лицо баронессе.

– Я любил вас, миледи, до сих пор люблю, а вы шлюха, – осипнув от ярости, пробормотал он. – Ненавижу, ненавижу обоих!

Граф задыхался от обуревавших его чувств. Казалось, еще немного, и они разорвут Ивара на части.

– Ивар, немедленно извинись перед дамой, – громовым раскатом разнесся по залу голос Лагиша.

– Пошли вы к дьяволу, особенно ты! – огрызнулся граф.

Выхватив меч, он под истошный визг Стефании принялся громить стол. Тарелки со звоном полетели на пол, щепки разлетелись в разные стороны. Ивар в исступлении крушил все, что попадалось под руку.

Герцог ухватил баронессу за плечи и толкнул к прибежавшим на шум слугам. Испуганная и дрожащая, она уткнулась в плечо горничной, боясь обернуться. Однако уходить не хотела, Эжену пришлось прикрикнуть. Он взмахом руки остановил слуг, которые хотели утихомирить дебошира, ловко выбил из рук брата оружие и наотмашь ударил по щеке.

– Немедленно извинись перед Стефанией!

– Иначе? – Ивар смотрел волком.

– Дурь выбью.

Сплюнув кровь, сочившуюся из разбитой губы, граф сверкнул глазами и прошипел:

– На небесах вам воздастся сторицей! Я сыт по горло правдой и объяснениями, извиняться тоже не собираюсь.

Оттолкнув брата, он выбежал вон.

Входная дверь хлопнула так, будто в нее ударили тараном – граф выместил злость на ни в чем не повинном дереве. Несколько раз пнул со всей силы, а потом, как есть, без плаща, метнулся к конюшне.

Стефания плакала, корила себя. Лагиш попытался ее утешить, заверял, брата непременно найдут и проследят, чтобы он не натворил бед. Эжен не солгал, часть приехавших с ним людей действительно ускакала за графом.

– Ивар немного успокоится, и я поговорю с ним. Сейчас он никого не станет слушать. Все будет хорошо, – убаюкивал Стефанию возлюбленный, а она, вздрагивая от рыданий, судорожно вцепилась в его плечи. – Ивару больно, отсюда и злоба. Он ведь любит тебя, мы для него действительно предатели.

Баронесса более-менее успокоилась и уснула только поздней ночью, когда вернулся один из людей Лагиша и заверил, с графом все в порядке, он заночевал у соседнего дворянина.

Через два дня герцог уехал, дав слово уговорить брата понять и простить.

Стефания тяжело переживала случившееся. Она боялась стать «черным ангелом» семьи Дартуа. Баронесса помнила перекошенное лицо Ивара, боль в его глазах и понимала, что нанесла глубокую рану. Такую способно залечить только время.

Кольцо Стефания вернула – отослала в Амарену на имя Ивара. Вдобавок сочинила покаянное письмо, в котором умоляла простить, клялась, что все вышло случайно, граф ей дорог, но, увы, не так, как герцог. Баронесса обещала принять любой обет, оказать любую услугу, лишь бы он не держал зла. Ответа, разумеется, не последовало.

Каждый вечер перед сном, молодая женщина молила бога, чтобы он послал бывшему жениху хорошую жену. Пусть Ивар встретит ее сейчас, пусть она первой полюбит его, окружит заботой.

* * *

Вереница дней сменяла друг друга, и вот в Амарену прилетело письмо от Хлои. Она сообщила, что военной кампании не планировалось, но король собирался послать в герцогство пару полков и коллегию судей для установления законного порядка.

«Пока сиди там, но держи вещи собранными, – советовала сестра. – Если вдруг начнется война, беги. Я за тебя похлопочу. И что там с графом Дартуа? Если он тот самый мужчина, с которым ты намерена связать судьбу, в Ородонии не появляйся! Граф натворил тут дел. Постараюсь, конечно, нашепчу пару добрых слов, но, сама понимаешь, ночная кукушка не перекукует мечи. Жалко мне тебя, сестренка: сидишь на пороховой бочке. Держи ухо востро и хорошенько подумай: не заплатишь ли за минуты удовольствия непосильную цену?

У меня самой все так же. Живу с Дугласом, пытаюсь забеременеть. Он старается, а мне все равно. Думаю, скоро должна понести. Желания становиться матерью нет никакого, но часть моей сделки – наследник.

Пока не забыла: братца приблизил свекор. Он теперь ему служит».

Стефания немедленно написала ответ, пытаясь разузнать больше о настроениях при дворе, мерах против лагишцев и отношении к Дартуа. Она увлеклась, с упоением погрузившись в политические игры. Лучший способ забыться – не давать себе думать, найти занятие. Но стоило опустить перо, мысли неизменно возвращались попеременно к Ивару и герцогу, которого Стефания мысленно называла Эженом. Вслух – нет, она бы не осмелилась.

Вечерами баронесса строила планы по возвеличиванию герцогства и отсылала Лагишу. Детские, наивные, они умиляли и веселили Эжена. Он обучил любовницу семейной системе тайнописи, и голуби с шифрованными письмами регулярно летали между Амареной и Кавардийским замком. В них Стефания делилась сведениями, полученными через Хлою, в ответ получала дальнейшие инструкции. Однако не все письма были о политике, однажды Стефания получила послание безо всяких шифров. Прочитав, зарделась и тут же спрятала его за корсетом. Она не знала, сочинил ли герцог строки сам или процитировал некого поэта:

«Очей Отрада! Случай мой чудной,

Все чудеса затмили вы собой,

Вы, чья краса столь чудно воссияла!»*

Перечитывая редкие скупые строки нежности – увы, Лагиш по-прежнему не написал, что любит, хотя и обещал забрать по весне в Амарену, Стефания вздыхала и мечтала оказаться рядом с ним. Она бы родила Эжену сына, даже не одного. Пусть бастарда, но с таким же подбородком, глазами. Даже если герцог разлюбит, ребенок станет утешением, напоминанием о кратких днях счастья. Стефания окружит его обожанием и воспитает как настоящего Дартуа.

В одном из писем, пришедших в конце января, герцог сообщил, что Ивар покинул герцогство.

Лагишу все же удалось встретиться с братом. Граф упорно не желал ничего слушать, твердил о предательстве, но уже не спешил выяснять, кто прав, кто виноват в поединке. Ивар укорял брата за разрушенную жизнь, недоумевал, почему Стефания предпочла другого.

– Я понимаю – ты. Стефания обворожительна, позавидовал и решил отбить, но почему она предпочла интрижку браку? Из-за денег? Да я осыпал бы ее бриллиантами!

– Она просто полюбила, прими и смирись. Вспомни, как она колебалась, откладывала помолвку…

– Но дала слово! – упрямо гнул свое Ивар. – Нет, я не прощу, даже не проси. Проклинать не стану, но и счастья не пожелаю. Видеть вас обоих не хочу!

Ивар уехал в соседнее княжество Бескар. Езды до него было три, а по зимней дороге – все четыре месяца. Официально граф отправился искать союзников, неофициально – развеяться. Бескар славился девушками как пристойного, так и легкого поведения. Последние, с удовольствием облегчат груз печали на сердце Ивара. Никаких рекомендательных писем он не брал, об отъезде не предупредил. Две недели пьянствовал в охотничьем домике, а потом вдруг, чуть ли не ночью, сорвался с места. Герцогу пришлось спешно выдумывать причину отъезда брата. Он надеялся, Ивар достаточно разумен, чтобы не ввязаться в какую-нибудь грязную историю.

Лагиш не стал сообщать князю о визите графа. Чем бы ни занимался брат, не стоит дразнить Ородонию, король и так засыпал гневными письмами. Эжен терпеливо ответил на все и заверил, показательный суд над преступниками состоялся. В качестве них казнили разбойников, благо еще одно преступление души не утяжелит, а заверения в оговоре никто слушать не станет.

Не время для открытого конфликта с Ородонией, не время! Поэтому на год или два воцарится тишина. Пусть король тешит себя надеждой, будто склонил гордые головы, выведет часть войск. Память у людей долгая, а терпения у лагишцев не занимать, родились свободными, свободными и умрут.

Герцог планировал стравить Ородонию с одной из заморских стран, заключить негласный союз с Бескаром и восточными княжествами и нанести удар в спину. Неблагородно? Каждому да воздастся по заслугам.

Недавние события в Кавардийском замке, когда жизнь брата висела на волоске, заставили Лагиша задуматься о судьбе рода. У него нет детей, случись что с Иваром, герцогство и отойдет к Ородонии. Подобного нельзя подустить, выходит, нужно жениться вторично. Эжен перебирал различные кандидатуры невест, взвешивал плюсы и минусы, заодно подбирал спутницу брату. Хорошо бы женить Ивара на вдовствующей герцогине Бьянке Сконеззе! За ее спиной сонм влиятельных родственников, герцогство Эртелло и его непомерное богатство. Можно заложить на верфях сопредельных государств целый флот и поквитаться с Ородонией.

Бьянка на год младше графа, симпатичная блондинка с вздернутым носиком и рыжими вьющимися волосами. Симпатичная, пусть и своеобразна. Невысокая, полноватая, зато послушна, начитана, умна. Наследника первому мужу родить не успела, но не бесплодна: от покойного Сконеззе у нее дочери-близнецы. Траур только-только закончился, нужно поспешить, пока другие не предъявили на вдову права. Если Ивар не станет артачиться и женится, можно претендовать на герцогство. Наследование запутано, если Эжен постарается, может выгореть. В любом случае казна Эртелло достанется Лагишу.

Одну заморскую княжну Ивар отверг, но есть еще две. Сестры, обе черненькие, смуглые, томноокие, изящные, словно куколки, тринадцати и пятнадцати лет от роду. Старшая закончила курс обучения, готова стать женой и матерью. Младшая симпатичнее, любознательнее, ее можно воспитать под себя.

Есть девочки на выданье и в Бескаре. Самая лучшая – младшая внучка князя. Может, она понравится Ивару.

Словом, брата он пристроит, а вот сам… Снова брать в жены девочку не хотелось, но выбор велик, к услугам герцога наследницы знатнейших семейств, ни одна не откажет. Приданое не имело значения, важнее происхождение, благонравие, умение завоевать любовь народа. Эжену не нужна интриганка за спиной.

Лагиш перебирал варианты, но не начинал пока брачных переговоров. Он догадывался, ородонский король не обрадуется масштабной матримониальной кампании рода Дартуа, попытается подсунуть собственную дочь, чтобы закрепиться в герцогстве. Лестно, но убивает на корню все усилия по освобождению, поэтому ни Эжен, ни Ивар на принцессе Елизавете не женятся. Однако отказать тоже нельзя: герцогство пока слишком слабо, чтобы выдержать новую войну.

Наступила весна, как и договаривались, Стефания перебралась в Амарену. Она чувствовала, Лагиша что-то терзает, но не решалась спросить, просто окружила атмосферой уюта. Она читала ему вслух, добавляла в ванную специальные успокоительные сборы, не пускала просителей после ужина. Вот и сегодня герцог утопал в пропахшей лавандой перине. Совсем недавно они занимались любовью, и в порыве чувств Эжен произнес то, что так жаждала услышать Стефания, три простых слова. И сам испугался, потому что никогда прежде никому их не говорил.

Баронесса мирно спала, такая прекрасная… и домашняя.

Лагиш осторожно провел ладонью по животу Стефании. Она улыбнулась во сне и, перевернувшись, прижалась к нему. Волосы рассыпались по плечам.

Герцог вгляделся в лицо возлюбленной. Вот уже полгода она делила с ним ложе. Сначала уходила до рассвета, теперь не стыдилась задерживаться в постели любовника. Зачем прятаться, когда каждому в столице известно об их связи?

А что, если жениться на Стефании? Безрассудная идея, но нужно ведь когда-то совершать безумства, если не в юности, то теперь. Итак, какая из нее невеста? Происхождением баронесса не вышла, пусть и вдова одного из знатнейших аристократов Ородонии. История с Мишелем Дартуа не добавляла очков на брачном рынке, зато Стефания предана Лагишу, ладит с людьми. Эжен питал к ней нежные чувства, но разве из хорошей любовницы выйдет жена? Или?… Король точно не запретит этот брак, и, если Ивар успеет обручиться, они нанесут двойную пощечину Ородонии. Маленькая принцесса Елизавета останется не у дел. Она совсем девочка, ей еще зреть и зреть, а не ходить в невестах.

Лагиш ласково провел рукой по волосам Стефании и задумался вновь. Отчего-то прежде он не рассматривал баронессу как невесту, а теперь понимал: напрасно.

Допустим, он женится на наследнице древнего рода, тогда Стефания превратится в шлюху. Нужно называть вещи своими именами, пока герцог холост, она любовница, но при жене уже падшая женщина. А ведь пойдут дети, бастарды. Одной их воспитывать Стефании нельзя, необходимо выдать ее замуж, но так не хотелось отдавать баронессу другому мужчине. Она заслужила большего, чем вялотекущая связь с женатым мужчиной и случайный брак по расчету.

Но стоит ли обрекать обоих на такие жертвы? Теоретически второй раз Лагиш мог жениться на любой женщине. Стефания баронесса милостью короля, виконтесса по покойному мужу, но обычная дворянка по отцу – мезальянс. За душой скромная пенсия и Каварда, зато в родстве с графами Амати. Они сослужат добрую службу, особенно сестра.

Нравственный облик Стефании, увы, не идеален: прошлое в одной постели, настоящее в другой. Как к ней отнесутся? Пока дружелюбны, но любовница – одно, а герцогиня – другое, те же люди могут горой стать против брака с ородонкой. Неподходящая партия, неприемлемая, и для Ивара, и для Эжена. Однако герцога непреодолимо влекло к Стефании, отныне он не мыслил жизни без нее.

Решающим стало воспоминание о злосчастной помолвке Ивара. Тогда герцог разрешил баронессе стать матерью будущих правителей, что мешало теперь? Первая жена была знатна, долг перед родом выполнен. Дать согласие на брак во имя чужой любви и отказать во имя собственной? Да гори оно синим пламенем, над Лагишем нет судии! Ему хотели навязать ородонку, жаждали крови врагов в жилах Дартуа? Они ее получат.

Утро выдалось самым обычным, поэтому Стефания не удивилась, когда секретарь герцога попросил зайти в кабинет герцога. Они нередко обсуждали письма Хлои за чашечкой кофе.

Стол Эжена полнился бумагами. Кивнув возлюбленной на стул, Лагиш быстро что-то дописал и поднял глаза на баронессу.

– Я решил, сначала нужно обсудить это с вами, – заинтриговал он.

Стефания кивнула и приготовилась запоминать. Она полагала, речь о политике.

Герцог не спешил. Признаться, он не знал, с чего начать, и, поразмыслив, предпочел действие. Баронесса умна, она поймет. Эжен поднялся и попросил любовницу занять свое место. Сам он остался стоять. Стефания нервно посматривала на него. В кресле было неудобно, оно чужое, принадлежит хозяину замка.

– Я решил жениться. Увы, не молодею, затягивать не стоит.

Баронесса понимающе кивнула, старательно пряча боль в глазах. Она не в праве его укорять, только маленькие девочки верят, будто принц сделает их единственной.

Следующая фраза Лагиша повергла в смятение:

– Баронесса Стефания Сибелг, вдовствующая виконтесса Ноэль Сибелг, урожденная леди Эверин, вы выйдите за меня замуж?

Для полноты картины герцогу надлежало встать на одно колено, но он просто взял руки баронессы в свои. Видя, что Стефания колеблется, Эжен предупредил:

– Спрашиваю один раз. Никаких объяснений, только «да» или «нет».

Баронесса судорожно сглотнула.

– Надеюсь, вы не шутите, ваша светлость? – ее терзали сомнения.

– Отнюдь.

– Но почему… почему вы?…

– Потому что хочу, потому что люблю вас.

Слезы брызнули из глаз. Стефания дрожащей рукой потянулась за батистовым платком.

Вот оно, те самые слова сказаны! Уже не в постели, после жаркой ласки, когда разум затуманен страстью.

– Повторите! – облизнув пересохшие губы, попросила она.

– Я люблю вас, Стефания, и хочу стать вашим мужем. Вы согласны?

Именно сейчас Эжен кристально ясно понял, что выбрал правильное решение. Он не смог бы жить без кареглазой ородонки.

– Да, ваша светлость, – чуть слышно прошептала баронесса.

Ошеломленная нежданным счастьем, она дышала через раз, не могла думать ни о чем, кроме странного предложения.

– Итак, если Господь не решит иначе, вы станете герцогиней Дартуа-Лагиш, – подытожил Эжен и расцеловал ее пальцы.

– А как же Ивар? – встрепенулась совесть.

– Ивар тоже женится. Если пожелаете, можете принять участие в обсуждении невест. И, – герцог тепло улыбнулся, – пожалуйста, наедине воздержитесь от обращения «ваша светлость». Вы моя будущая жена, а не прислуга.

– Как прикажете… Эжен, – запнувшись, согласилась Стефания.

Подумать только, даже в самых смелых мечтах она не предполагала, что когда-то станет называть его по имени.

– Отлично! – кивнул Лагиш. – Теперь я позову секретаря, обсудим помолвку.

Баронесса все еще не могла прийти в себя и в порыве благодарности припала к руке герцога. Она пыталась сказать, как благодарна ему, поделиться переполнявшими ее чувствами, но не могла, оставалось только плакать.

– Будущей герцогине не следует так поступать, – мягко укорил Лагиш и поднял ее с пола.

Пьяная от счастья Стефания обещала стать примерной женой.

– Перестань! Ты заслужила титул. Раз уж Господь свел нас вместе, не стоит идти супротив его воли. И, – он выдержал паузу, – я предпочитаю законных детей. Ты ведь подаришь мне сына?

Смутившаяся баронесса заверила, что родит не одного ребенка. Герцог поцеловал ее, вытер слезы и заверил, она лучшая награда за все треволнения жизни.

Радость омрачил призрак Ноэля Сибелга. Стефания колебалась, стоит ли портить настоящее прошлым? С другой стороны, она боялась, вдруг кто-то обмолвиться о смерти виконта в церкви, лучше рассказать самой, поэтому баронесса удержала потянувшегося к шнуру звонка жениха.

– Я не желаю секретов между нами. Вы должны знать. Это касается моего первого супруга.

– После! – отмахнулся Эжен. – Да и стоит ли ворошить прошлое?

– Оно… Боюсь, дело важное и способно стать препятствием для брака.

– Да что вы такое совершили? – Лагиш ободряюще обнял помрачневшую Стефанию и похлопал по спине. – Что бы это ни было, я вас прощаю.

– Я отравила мужа, – на одном дыхании, боясь передумать, выпалила баронесса. – Деверь дал яд, и после тех издевательств я не выдержала, согласилась.

Герцог напряженно молчал. Затем отпустил невесту, сел в кресло и отрывисто приказал:

– Рассказывайте! Честно, как на исповеди.

Баронесса не утаила ничего, пусть честность ставила жирный крест на браке, пути назад нет. Когда Стефания дошла до избиения, герцог прервал ее.

– Виконту повезло, – в тихой злобе прошептал Эжен. – Такой не достоин жизни задушил бы собственными руками!

Заключив в невесту объятия, Лагиш заверил, что отпускает ей грехи:

– В моих глазах вы все так же прекрасны.

Стефания робко улыбнулась. С души камень упал! Она так страшилась, а любимый не осудил.

– Только не вздумайте с кем-то еще поделиться тайной, моя герцогиня, – настоятельно попросил Эжен. – Забудьте!

Она постарается, теперь уж точно.

________________________________

* Отрывок из «Кансоны» Бернарта де Вентадорна (около 1140–1195). Он являлся одним из наиболее ярких певцов fin amor – любви-служения, обращенной к знатной даме.

* * *

Стефания нервничала. Никогда прежде возле нее не вертелось столько служанок, а стан не обтягивали столь дорогие ткани. Первый свадебный наряд блек перед платьем, в котором ей надлежало выйти за Эжена. Казалось, все сказка, но кольцо с россыпью зеленых гранатов напоминало о том, что баронесса целых пять месяцев обручена с герцогом Дартуа-Лагишем и сегодня станет его женой. Многие удивились выбору Эжена, но никто не посмел перечить.

Баронесса лучилась счастьем, пока ее одевали, как куклу.

Золото, пурпур, непорочная белизна, тончайшая вышивка и бриллианты переплелись в одеянии невесты. Длинный шлейф и фату понесут пажи, выбранные среди лучших семейств Лагиша.

Драгоценности сплошь старинные, фамильные, стоили дороже Каварды.

Многослойный наряд сковывал движения, корсет затянули так, что Стефания едва дышала, но она мужественно терпела, понимая, это необычная свадьба.

Молодая женщина глянула на свое отражение и не узнала себя в величественной незнакомке с диадемой в виде герцогской короны.

Служанки аккуратно закрепили фату и расправили шлейф, чтобы лег красивыми складками.

Последние штрихи, и Стефания осталась одна, скрытая тончайшей вуалью от возможного сглаза. Ей предстояла беседа со священником, и все, дорога в храм. Баронесса не боялась остаться наедине со слугой божьим, ее душа освободилась от груза, призрак Ноэля Сибелга отступил в тень.

Свадебный кортеж встречали овациями. Несмотря на штормовую погоду, горожане вышли поприветствовать герцога и его невесту. Все колокола Амарены звонили в их честь.

На церемонии в старинном соборе собралось множество гостей. Среди них – правители соседних государств, Амати, Эверины, представители знатнейших семейств Лагиша, Ородонии, Бескара. Приехал даже принц Эдгар, который передал официальные поздравления отца. Разумеется, Ородонию не порадовал брак поверженного, но не побежденного врага. Король оценил тонкость игры, пробовал воздействовать на Стефанию, намекая о невозможности подобного замужества, но безуспешно.

Ивар тоже нарушил данное в сердцах слово. Он держался холодно, отстраненно, накануне скупо поздравил Эжена и передал свадебный подарок. Братья долго беседовали за закрытыми дверьми. О чем, осталось загадкой, герцог не счел нужным поделиться с невестой.

Стефания с высоко поднятой головой шла по проходу за священником. Теперь ее не вел за руку отец, плотная вуаль не лишила зрения. Будущая герцогиня – не агнец на заклание, она руководит своей судьбой сама. Служки усыпали пол перед невестой смесью зерен и лепестками роз. По поверью, они приносили счастье.

Гордые своей миссией пажи несли шлейф длиной в двенадцать локтей, а певчие славили гимнами Бога.

Немного не дойдя до алтаря, Стефания остановилась и повернулась к замершему у резного столба нефа отца. Последнюю, символическую часть пути надлежало проделать вместе с ним, соблюдая условленную преемственность родов и поколений. От баронессы не укрылось, что барон Эверин слегка поклонился дочери. Приятно. Отыне она, а не он правит бал.

Герцога и герцогиню Дартуа-Лагиш сочетал браком епископ. Он сочинил великолепную проповедь о добродетели, многие прослезились.

Но вот под сводами собора разнеслось:

– Отныне и вовеки вы есть одно тело и душа. Да растворится жена в муже своем, а муж не злоупотребит своей властью. Объявляю герцога Эжена Дартуа, правителя Лагиша супругом баронессы Стефании Сибелг, вдовствующей виконтессы Ноэль Сибелг, урожденной леди Эверин, а ее провозглашаю женою его со всеми титулами мужа. Что соединил Бог да не разрушит человек! Можете обменяться кольцами и подарить супруге первый поцелуй.

Массивный гербовый перстень украсил палец улыбающейся, чуть смущенный Стефании. Она свою очередь окольцевала мужа украшением с точно таким же камнем и вензелем.

Обменявшись целомудренным поцелуем, новобрачные устроились в креслах принимать поздравления. Первым их принес принц Эдгар. Странно, его взгляд не смутил герцогиню. Рядом с мужем она ничего не боялась: ни прошлого, ни будущего.

Принц одарил невесту двусмысленным комплиментом, долго не отпускал ее руки в перчатке, будто Стефания все еще дорога ему. Конец затянувшемуся фарсу положил герцог:

– Ее светлость, безусловно, прекрасна, но, увы, замужем и не оценит ваших поэтических талантов. Мы благодарим за добрые пожелания и ждем на торжественном приеме. Станьте нашим почетным гостем.

Эдгар мгновенно надел маску светской учтивости и заверил, что почтет за честь поднять бокал за здоровье молодых.

Дольше всех, на правах сестры, возле герцогской четы задержалась Хлоя. Сердечно поздравив Стефанию, она игриво шепнула: «Думала, ты захомутала графа, а окольцевала самого льва!» и попросила уделить ей минутку за обедом.

Отец и брат тоже склонили головы перед герцогиней, мать и невестка застыли в низком реверансе. Они подобострастно взирали на ту, кого недавно презирали. Стефания не удержалась и задала каждому по простому вежливому вопросу, чтобы услышать почтительное: «Ваша светлость». Дочь барона Эверина взлетела слишком высоко, родные отныне не имели над ней власти.

Кого герцогиня не ожидала увидеть, так это Сигмурта Сибелга. Молодая женщина внутренне съежилась, но деверь оказался краток и не позволил ничего лишнего. Почувствовав на себе пристальный недобрый взгляд герцога, Сигмурт покосился на Стефанию. Она кивнула, получив в ответ еле слышное: «Неосмотрительно! Женщины не умеют держать язык за зубами». «Счастья и благополучия, ваша светлость!» – громко добавил деверь. Больше Стефания никогда его не видела.

Герцогиня устала подавать руку для поцелуев, улыбаться, благодарить. Она до сих пор не верила, что стала женой Эжена, но слова герольда не оставили сомнений:

– Поприветствуйте Его Светлость герцога Эжена Дартуа-Лагиша и Ее Светлость герцогиню Стефанию Дартуа-Лагиш! Да ниспошлет Бог им долгие годы процветания.

Герцог поднялся и подал супруге руку.

Певчие затянули «Славься», гости поднялись с мест, по очереди склоняясь перед проходящей мимо рядов четой.

Распахнули тяжелые двери, и новобрачные вышли на улицу.

Грянул пушечный залп, сначала один, потом второй.

Вновь зазвонили все колокола Амарены. Они не смолкали до вечера. На улицы выкатили бочки с вином, чтобы простой люд мог выпить за своего правителя.

Во время приема бывшие сестры Эверин ненадолго уединились, и герцогиня вкратце поведала историю своего замужества. Хлоя подивилась, но порадовалась:

– Хоть этот мужик нормальный! Судя по всему, он и супруг, и любовник.

– Лучше всех, – кивнула Стефания. – Спасибо за уроки, пригодились.

– Даже так? – сверкнула глазами леди Амати. – А как же стыд?

– Забыла в постели Эжена, – тихо рассмеялась герцогиня. – Вижу, – она улыбнулась, – тебя тоже можно поздравить?

Хлоя пожала плечами. Округлившийся живот не вызывал в ней бурных восторгов – всего лишь уступка лорду Дугласу. Она мечтала скорее родить и вернуться ко двору, ближе к королю.