51

!!! В этой главе присутствуют сцены насилия, жестокости, психологического давления и смерти персонажей — читайте с осторожностью !!!

ЛинаЯ очень медленно прихожу в себя.

Сознание возвращается не сразу — сначала боль. Тупая, как будто меня долго били изнутри. Потом холод. Он въедается в кожу, в кости, липнет к позвоночнику.

Я пытаюсь пошевелиться и постепенно ощущаю своё тело. Я в полусидящем состоянии, связана по рукам и ногам. Грёбаные пластиковые стяжки! Ненавижу.

Меня похитили. Опять.

А что ещё можно ожидать, когда ты — дочь бандита, который десятилетиями организовывал похищения?

Усмехаюсь.

Истерически и больно.

А потом меня прошибает потом.

Нонна Лучия. Бедная старушка. Киллер целился в неё… Я видела. Господи, жива ли она?

Я осматриваю заброшенное пыльное место. Пахнет цементом и чем-то палёным. Серые стены, согнутые решётки, широкие парковочные колонны, надвигающаяся вечерняя темнота. Её здесь нет.

Сердце заходится от ударов. Меня начинает трясти. Я должна была ей помочь. Это всё моя вина. Она просто приехала меня навестить!

Всхлипываю. Ничего не могу с этим поделать.

Да что это за место?

Похоже на заброшенную парковку.

Я пробую встать, отползти, несмотря на боль, от которой начинает тошнить. Дрожу, как беспомощный пёс. Не получается. Помимо стяжек, я ещё и хорошо так обмотана цепью, привязана к колонне… Просто так, на всякий случай.

Ублюдки.

Им не сойдёт это с рук. Каррас найдёт меня и спасёт.

Рядом со мной в темноте что-то двигается, и я замираю.

Стон. Протяжный хрип, как будто кто-то хочет что-то сказать, но не может.

Я вглядываюсь в темноту. В метрах пятнадцати от меня — ещё одна колонна, к которой кто-то привязан так же, как и я. Стон становится громче.

— Во… ды… — голос похож на женский.

Длинные тёмные волосы. Это точно не нонна Лучия. Сердце сжимается.

Я сглатываю — и понимаю, что во рту вкус железа. Опухшие губы разбиты.

— Кто здесь? — спрашиваю.

Фигура начинает резко дёргаться. Я слышу, как она издаёт смешок, перерастающий в безумный смех, а затем, внезапно обмякнув, свисает с цепей. Всё это так неожиданно, что заставляет напрячься ещё сильнее.

Каррас.

Приди за мной. Я знаю, что ты придёшь. Ты всегда это делал. Я жду.

Я буду умолять тебя вспороть им животы. Обещаю, буду послушной девочкой.

Губы слипаются от засохшей крови и трещин. Меня будто провернули в мясорубке.

Проходит некоторое время. Быстро темнеет.

Шум мотора.

Я слышу приближающиеся машины. Сердце готово выпрыгнуть из груди. На заброшенную тёмную парковку заезжает несколько машин, обдавая всё ярким светом фар. Я испуганно щурюсь, но, заметив машину карабинеров, выдыхаю.

Зря.

Машины паркуются, ослепляя фарами. Это сразу возвращает в реальность.

Если бы нас приехали спасать, так бы не сделали.

Вскоре из машин выходят мужчины. Их сложно рассмотреть — в глазах и без того всё расплывается.

Одного я узнаю.

Джузеппе.

Я знала, что этот ублюдок был с ними заодно. Точнее, с моим отцом, а теперь — с другими бандитами.

Живот скручивает от ужаса.

Вот так.

Либо ты — либо тебя.

Он выходит вперёд всех. Противно на него даже смотреть. Как он только ещё играл из себя заботливого человека?

— Капиталина, мне жаль, что так вышло, — начинает он.

Конечно. Ему жаль. Слабо в это верю.

— В нашей организации правила превыше всего.

Я фыркаю.

О каких, к чёрту, правилах он говорит? Похищать людей?

— Всё могло бы быть совсем по-другому, если бы ты не предала своего отца. Но ты, увы, выбрала другую сторону. Поэтому, прости, я не буду мягок.

Я едва сглатываю. Всё болит. Ноет. Хочется упасть в обморок, чтобы всё это закончилось. А так я просто схожу с ума.

— И зачем ты мне всё это рассказываешь? — хрипло произношу я.

— Потому что мы с твоим отцом были друзьями.

Офигенная дружба. Нет слов.

Я наблюдаю, как сообщники Джузеппе подходят к другой девушке.

— Ну же, улыбнись! — они растягивают двумя пальцами её рот, имитируя улыбку, пока она не кусает кого-то из них.

Тот шипит, а девушка начинает смеяться.

У меня внутри всё холодеет от её безумного хохота.

Мужчина, которого она укусила за палец, пинает её ногой, пока она не начинает скулить, как раненое животное.

Рвота подступает к горлу.

— Снимай её. Пусть братец увидит, — бросает мужчина другому.

Тот достаёт телефон и включает камеру.

— Риччи, тебе привет от твоей сестрёнки. Смотри, она по тебе соскучилась.

Я чувствую накатывающие слёзы. Нет…

Не может быть…

Я не могу на это смотреть. Отворачиваюсь, потому что не в силах перенести то, как глумятся над сестрой Риччи. В ответ она истерически смеётся, что ещё больше бесит мужчин. Поет какую-то песенку…

Если я выживу, то никогда не смогу забыть этот смех.

Вскоре мужчины подходят ко мне. Один из них, пониже, весь в наколках, говорит:

— А вот и твоя шлюшка, Риччи. Женушка.

Я смотрю в камеру, понимая, что это сведёт с ума Карраса. В глазах — слёзы.

Я молчу, хотя так хочется встать на колени и умолять духа-гиганта выпотрошить каждого, кто находится здесь.

Удар.

Ещё один.

В голове звенит.

— Теперь, Риччи, послушай. Я дам тебе возможность спасти одну из них. Твоя жизнь — в обмен на жизнь одной из них. Решай, кто тебе дороже: безумная сестра или шлюшка. Одна живёт — другая умирает. Как только ты освободишь одну, другая получит пулю в лоб. Если ты не явишься, через полчаса пулю в лоб получат обе.

Время замирает. Воздух будто выкачивают из пространства. Я уже чувствую себя мёртвой.

Мужчины постепенно садятся в машины и разъезжаются под безумный смех сестры Риччи.

Рядом остаётся гореть наскоро разведённый похитителями костёр. Наверное, просто чтобы Каррас знал, где именно мы находимся.

Я не знаю, как именно они собираются в нас стрелять. Возможно, где-то притаился их снайпер. Я уже ощущаю себя на мушке.

— Если плачешь — не беда. — хриплым шепотом напевает сестра Риччи. —Монстр утрёт слезу всегда. А потом шепнёт: «Пора…». И уснёшь ты навсегда.

Невыносимо.

Кажется, я тоже начинаю сходит с ума.

Проходит несколько минут, прежде чем я замечаю тень.

Каррас. Он здесь. Я чувствую его шёпот.

Он успокаивает — насколько это возможно.

Глаза моего монстра вспыхивают красным. Он медленно приближается.

Сестра Риччи тоже его замечает и на несколько мгновений смолкает, а потом вновь разражается смехом.

Каррас подбирается ко мне. Он успевает резануть по цепям, которыми я привязана к колонне, но стяжки остаются на моих запястьях и ногах.

И в этот момент на нас обрушивается дождь из пуль.

Никто не собирался выполнять условия.

Карраса заманили, чтобы убить. И нас — вместе с ним.

Я больше не слышу безумного смеха. Нет. Сестра Риччи окончательно обмякла.

У Карраса нет возможности её защитить. Он стоит щитом надо мной, принимая каждую пулю, предназначенную мне, на себя.

Барабанные перепонки рвутся от звука выстрелов. На меня сыплется пыль с колонны.

Я вжимаюсь в Карраса, всхлипывая и надеясь, что он этого не слышит.

Выстрелы над головой стихают.

Я боюсь посмотреть в сторону сестры Риччи. Теперь вообще не знаю, как смогу смотреть ему в лицо, зная, что тоже виновата в смерти его сестры.

Вдалеке раздаются выстрелы, но они уже не долетают до нас. Возможно, это подмога. Но поздно. Слишком поздно.

Я поднимаю глаза на Карраса и замечаю, как он быстро возвращается в тело Риччи.

Я судорожно дышу, не спуская с него глаз.

Он поворачивается в сторону безжизненной сестры — и возвращается ко мне.

Теперь в его взгляде отчетливо читается — чистая ненависть и жажда расправы.

Риччи уверенно впивается в моё горло, придавливая к бетонному полу. Он душит меня, пока я не теряю сознание.