52

Каррас

— Смотри. Чувствуй, как твоя шлюха дохнет. Надо было прикончить её вместе с папочкой! — Риччи, овладевший собственным телом, знает, что я его слышу.

Не только.

Я чувствую, как напрягаются мышцы в руках, как кровь Лины вибрирует в сонной артерии под пальцами. Она задыхается. Я вижу, как её глаза закрываются.

Но не могу. Я не могу вернуть контроль над взбесившимся Риччи, чью сестру только что жестоко убили.

Его чувства — когда он слышал выстрелы, понимал, что я не смогу защитить её, что при любом раскладе я буду защищать только Лину, что его сестра обречена, — всё это смешалось в ядовитую возню из отчаяния, ненависти и мести.

И я не в состоянии завладеть этим жестоким телом обратно.

— Она сдохнет, Каррас. Сдохнет в моих руках. Тебе не стоило так стараться и подставлять свою спину! Грёбаный космобог, ты бессилен и бесполезен. Почувствуй, каково это! — продолжает Риччи, и его жажда мести разрастается, отправляя меня в безмолвие. Я вижу и чувствую, но ничего не могу сделать.

Этому ублюдку удалось превратить могущественного гиганта в безвольное существо. Он заточил меня в своём теле, в своей злости.

Лина умирает. Я знаю: если она умрёт — я уничтожу этот мир.

Только не это.

Тупой удар по голове.

Риччи падает на землю, но тут же резко встаёт на ноги. Я ищу любую ниточку, за которую могу схватиться, чтобы спасти её.

— Массимо… Какого чёрта?! — рычит Риччи, трогая затылок.

— Это я тебя хочу спросить. Я не знаю ваших игр, но это явно переходит все границы, — зло чеканит карабинер, склоняясь над Линой.

Он проверяет её пульс. На его лице проскальзывает волнение.

Риччи поворачивается, задевая краем взгляда тело сестры. Я чувствую, как отчаяние его накрывает. Паника. Он не хочет туда смотреть. Не принимает. Боится дотронуться до мёртвой сестры. Боится посмотреть в её стеклянные глаза.

Боится признать, что в этом есть его вина.

— Капиталина… Очнись. Лина… — до меня доносится заботливый голос Массимо, который пытается привести в чувства мою жену. — Ну же… Очнись.

Это заставляет дрожать меня от ревности, но сейчас я рад, что Массимо появился. Вовремя. Он — спасение Лины.

Однако Риччи другого мнения.

— Почему вам всем есть дело до этой шлюхи? — он вытаскивает из-за пазухи ритуальный нож.

Я должен был успеть обезопасить Лину, убив Риччи вместе со мной этим ножом… Воткнуть острие себе в грудь.

Я знал, что рано или поздно Риччи перейдёт грань. Особенно в последний день, когда он грозился сделать это, если я не спасу его сестру.

Но сейчас тело вытолкнуло меня. Я больше не властен.

Ярость Риччи пересилила врождённую ярость гиганта. Я никогда не думал, что такое возможно. Что человек может чувствовать это…

Как и не думал, что гигант может почувствовать любовь, удовольствие, похоть… наслаждение телом невесты.

Я хочу предупредить Массимо, чтобы оглянулся, посмотрел на Риччи, но это бесполезно. Ритуальный нож решительно входит в спину Массимо.

Я чувствую горечь Риччи. Ненависть к самому себе за то, что он сделал. Массимо был его другом детства. Он вытаскивает нож.

— Прости. Это всё она. Эта… эта шлюха! Она связалась с монстром. Он защищал её. И этот гад всё ещё во мне, понимаешь? Я… я должен её убить. Из-за неё моя сестра… — меня накрывает душераздирающей болью и безумием Риччи.

Тело карабинера склоняется над Линой, но он удерживается. Массимо с трудом разворачивается к Риччи. Его взгляд пугает.

Рана не кажется смертельной, что несколько радует Риччи. Он думает, что друг выживет, простит, забудет…

А пока, делает рывок в сторону Лины, намереваясь вонзить кинжал прямо ей в глотку.

Массимо удаётся сбить Риччи с ног. Он резко выхватывает нож из рук друга и из последних сил прижимает того к полу.

Я вижу, как одежда карабинера темнеет, мокнет от крови.

Только бы ещё потянуть время. Подмога на подходе.

Я пришёл сюда раньше всех, зная, что Массимо приведёт своих, что Роберто подключится.

Но с разъярённым Риччи дело обстоит плохо.

Удар.

Ещё один.

Я чувствую, как в тело Риччи вонзается ритуальный нож.

Так будет лучше.

Лина должна выжить. С Массимо рядом у неё есть шансы.

Тело Риччи слабеет, позволяя мне ненадолго перехватить контроль и дать Массимо закончить то, что он делает — я лежу неподвижно.

Поворачиваю голову в сторону израненной Лины. Она не двигается. Голова безвольно запрокинута набок, белые пряди волос липнут к вискам и щекам, спутанные, пропитанные пылью и кровью.

Моя невеста.

Даже если я вновь попаду в небытие и больше никогда не проснусь — она будет моей единственной женой. Той, что подарила мне всю себя.

Поднимаю глаза на корчащегося от боли Массимо. Он слабеет, но продолжает сжимать нож, вбитый в грудь Риччи.

Я ощущаю, как меня постепенно выбрасывает из тела Риччи.

Глаза карабинера расширяются от ужаса. Он смотрит на свои окровавленные руки, а я — улыбаюсь.

Где-то рядом слабо, но стучит сердце Лины. Вдалеке слышу визг сирен, топот поднимающихся карабинеров, людей Массимо.

Стоило ли оно того? Любить смертную как смертный и потерять своё бессмертие ради продления её жизни?

Да. Стоило.