Глава 17
Я знала, что дракон, как только вырвется из дома, будет преследовать меня. И, возможно, даже придет, чтобы спасти.
Нет. Ни в коем случае нельзя об этом думать. Но это правда: он придет, а значит, нужно спешить.
Истерика билась глубоко внутри. Там бешеный ветер разбивал волны о темные камни, звучали чарующие песни сирен, и я просила совета у мамы, которую совсем не помнила. Будто и не видела никогда. Но мысленное обращение к ней, как ни странно, помогало.
В реальности же я часто дышала, утирала треклятые, все не унимающиеся слезы и сбросила туфли, которые мешали идти. Драконыш в этот раз ничего не сказал, но со всей дури вгрызся зубищами в плечо. Платье рядом с местом укуса промокло от крови. Поступок мой метка не одобряла и не думала поддерживать, но именно это помогло прийти в себя.
Я всхлипнула в последний раз и ускорила шаг.
– Прости, дорогой, мы умираем. Пути назад нет.
Зубки разжались. Рисунок затих на моей коже и больше никак себя не проявлял.
Я спустилась к берегу. Ничего особенного. Подспудно ждала здесь шторм, черные кляксы на воде, а может, чудище с щупальцами, которое схватит меня и утащит в пучину. Туда, где живут сирены… и Сольм. Но нет, ничего подобного. Было тихо. Ну, для Годдхена. Сегодня на город не опустился туман. В просветах между рваными тучами вверху виднелась блеклая луна. Она серебрила воду и камни… и именно благодаря ее свету я вовремя смогла рассмотреть приближающуюся фигуру и шарахнулась в сторону. Увернулась.
Он пока был менее ловким, чем брат.
– Вери, не глупи, – протянул Кайен. – Ну кому станет лучше, если ты сгинешь?
– Их большинство.
В грудь будто кулаком ударили. Зачем он вмешивается?! Мне и так непросто далось это решение.
Мы кружили по пляжу. Кайен целился схватить меня, я отступала. Все же в близнецах больше общего, чем они оба готовы признать. Дело оставалось лишь за тем, кто поскользнется первый.
– Ну и пошли они! – отмахнулся Кай. – Вы с Шейном можете просто уехать. К родителям, например.
– А Рози?
Молчит.
Мне пришлось прикрыться щитом из воды. Повезло, что пока что я больше сирена, чем он дракон.
– А как же мой брат? – вернул вопрос второй Огисвуд. – И все, кому ты дорога?
Очередной удар в сердце.
Я тоже его люблю. Очень. Пока это не произошло, я даже не подозревала, что так возможно. Но из-за Сольма пострадало немало девушек. Не хочу, чтобы было плохо и Рози. Или кому-то еще.
В руках Кайена вспыхнуло заклинание. Погасло с шипением. Он выругался. Колдовать, впрочем, не передумал.
– Скажи ему, что я просто должна была так поступить, – прошептала, пятясь вместе со щитом.
– Вери, ты просто дурища, если думаешь, что я тебе позволю. – Он все-таки собрался чем-то пробить мою защиту.
Заклинание полыхнуло., но не сорвалось с пальцев. Кай пошатнулся и завалился на камни.
– Не благодари, – галантно поклонился мне Эсмонт и широким жестом указал на воду. – Путь открыт, сирена.
Кайен слабо застонал. Я решительно вошла в море.
Холод знакомо обжег. Я стиснула зубы и упрямо сделала еще шаг. И еще. Отпустило.
Дышалось теперь легко, и вода казалась почти теплой. Она уже скрыла грудь. Путаясь в юбках, я постепенно продвигалась дальше. Следовало раздеться еще на берегу, конечно, но времени на это не было. Точно не было. Потому что сейчас оттуда долетали звуки шагов и знакомый голос:
– Вери! Вери!!!
Не слушать. Не слушать!
Волна окатила меня с головой и больше не выпустила. В первый момент горло больно резануло. Надо еще привыкнуть здесь дышать. Вот так, медленно… На третьем вдохе я уже не чувствовала себя заболевшей ангиной. И голос, который заставлял сердце сжиматься, затих. Шейн, конечно, тоже водное создание, и я отлично помнила, как он плавает, но почему-то была уверена: сегодня море его не примет. Пока я еще жива.
Несколько неловких движений показали, что плавать я, скорее, не умею, чем наоборот. Потом негостеприимный хозяин сжалился надо мной, и вода засветилась. Мгновение спустя я уже стояла на каменном полу, и зачарованных драгоценностей, которые подарил Шейн, на мне не было.
Вода здесь, несомненно, присутствовала, но ощущалась она, скорее, как густой воздух. Дышалось легко, и в то же время движения получались необыкновенно плавными. Как под водой, да.
Губы непроизвольно тронула улыбка. Каменный дворец невероятной красоты, невиданные растения, полупрозрачные серебристые рыбешки, огромные лиловые цветы – здесь жили многие поколения моей семьи. Естественно даже, что и я сюда в конце концов попала.
– Добро пожаловать домой, Аверни. – Голос мог бы показаться приятным, если бы не звучал издевательски.
Улыбка сползла с губ.
Выглядел Сольм точно как в моем сне, только без щупалец. И слизи было меньше. Видимо, он тут иногда все же моется. Чуть не захихикала, как подумала. Это у меня нервное. В остальном – все как представлялось. Некогда очень привлекательный мужчина, которому обезобразили лицо. Криво сросшиеся шрамы, кое-где сморщенная кожа – брр. Он был высок, широк в плечах, слегка влажная одежда лишь четче прорисовывала линии тренированного тела, и волосы лежали отлично. Понятно, на что когда-то польстилась мама. Ох, знала бы она, чем обернется ее выбор! Редкие чешуйки на руках и шее мерзавца красиво переливались.
Не знаю, что так повлияло, но сказала я совсем не то, что собиралась:
– Почему вместо того, чтобы попытаться восстановить внешность и разорвать связь с водой, ты тратишь магию на это? – Я неопределенно повела руками.
Сольм, кажется, немного удивился. Таких слов от меня он точно не ожидал.
– К прошлой жизни меня ничто не привязывало, – ответил он, наверное, от неожиданности. – А здесь я неплохо устроился.
Постояли, посмотрели друг на друга. Не берусь разгадывать мысли в голове нынешнего повелителя всех вод, а вот я оценивала противника. Спокойный, уверенный, себе на уме. Признаться, я ожидала найти здесь свихнувшегося психа. Но так… еще опаснее.
– Прошу в мой дом, – галантно пригласили меня войти.
– Ты хотел сказать, мой дом? – опять не удержалась я.
– Увы, нет.
И столько превосходства в голосе…
– Потому что ты его украл. – Я решила быть откровенной сиреной, раз уж все равно конец близок. – И убил моих родных!
Входов во дворец было множество. Некоторые напоминали пещеры, куда можно только проплыть. Но мы воспользовались главным, парадным и абсолютно человеческим. Внутри… дворец как дворец. Много жемчуга и статуи в виде разных морских существ. Непривычная красота.
– Где моя подруга? – спросила нервно.
– У меня.
Ага. Так.
– Она в порядке?
– В полном.
Пока? Или вообще? Трудно иметь дело с человеком, который непробиваемо спокоен. Я не знаю, где его уязвимое место. Это не стареющая королева, которая заходится в безмолвном крике при виде новой морщинки. Крошечной, чужому глазу едва ли заметной. Но появившейся, несмотря на старания придворных аптекарей, магов и даже ведьмы, принимающей посетителей в грязной лачуге на окраине. О да! Сольма не трогали даже чудовищные шрамы. И на одержимого местью неверной жене он не походил. Однако он убил ее и ее второго мужа.
Порой поступки проясняют куда больше, чем слова.
– Может… ты отпустишь ее? – забросила пробный камешек я.
– Зачем мне это делать? – Правитель вод вроде как приподнял бровь, но получилась уродливая гримаса.
– Я же сдалась!
– Рад принять тебя в моем дворце, Аверни. – Он опять издевался и даже не скрывал этого.
– Меня ты тоже убьешь?
– Возможно.
– То есть это еще не точно?
Молчание. Мерзавец.
Навстречу нам то и дело попадались разные морские создания, среди них я заметила забавных, похожих на осьминогов. Видела уродливых мужчин, с занятым видом направляющихся куда-то. Они теперь важные, у них, наверное, много дел. Обезображенных девушек в какой-то рванине. Прекрасных сирен в чем-то полупрозрачном, донельзя пошлом. Они, конечно, задирали носы.
На меня глазели, из чего напрашивался вывод, что персона я в подводных кругах известная.
Зал, в который мы пришли, охранялся двумя паладиншами. По их лицам так запросто не поймешь, насколько они не в себе.
Длинный стол, мягкие стулья со спинками в виде открытых раковин, морские камешки на стенах. Когда-то здесь было красиво. Сейчас один пират существенно портил атмосферу.
– Место почетной гостьи твое. – Сольм кивком указал на стул.
Мог бы и придвинуть даме. Драконья обходительность меня избаловала.
Я села. Мы что, будем есть?
– Как ты относишься к рыбе? – оправдал впечатление о себе как о чрезвычайно странном типе Сольм.
Э-э-э… В плане еды или?..
Я пожала плечами, так и не ухватив истинную суть вопроса. Мнение пленницы, впрочем, мало кого интересовало. Сольма так точно нет. Он уже отдал распоряжение, и слуга на крабьих ножках накрывал на стол. Блюда из рыбы и морепродуктов. Отлично приготовленные, между прочим. И… раньше, когда еще жила с тетей и Квитом, я все это ела. Но сейчас от одного вида подступила тошнота.
Я вскочила с места, зажимая рот. Рыбное изобилие мигом исчезло. В мою сторону по столу скользнул стакан. Даже яд бы я сейчас выпила и глазом не моргнула! Но это была всего лишь вода. Несколько жадных глотков – и меня отпустило.
– Слабовато для пытки, – простонала, рухнув обратно на стул.
Ноги и руки тряслись.
– В самый раз, – усмехнулся враг. Ну, это было так задумано, а получилась уродливая гримаса, других в его распоряжении просто не имелось. Хоть бы иллюзию себе наколдовал, что ли. – И это была не пытка, а проверка.
Сил нет сопоставлять и догадываться. Может, когда немного приду в себя…
– Сирены не едят своих подданных, – расщедрился Сольм.
Тут уж, даже будучи на последнем издыхании, сложно не сообразить.
– Логично.
– И реагируют на подобную еду так же, как ты, – продолжил Сольм, не слушая меня. – Следовательно, ты полностью раскрылась.
– Так себе секрет. Мог бы просто спросить, я не скрываю.
– Мне требовалось удостовериться, – отрезал Сольм.
И что дальше?
Озвучить вопрос не успела. Он встал и поманил меня за собой. В самом деле не думала же я, будто меня намереваются кормить! Послушно поднявшись, я побрела следом за ним.
Всего одна дверь. И другой зал.
– Рози!
Хорошая новость состояла в том, что моя подруга была жива, а лицо ее – в полном порядке. Розетта сидела в кресле и мирно спала, откинувшись на спинку. Увернувшись от Сольма, я попробовала потормошить ее – никакой реакции! Но она вздохнула и улыбнулась во сне.
Грустная реальность: мы тут в плену. Пока обе.
– Тише, – Сольм схватил меня выше локтя, – не надо суетиться.
– Почему она в таком состоянии? – Я сама поразилась тому, как требовательно звучал мой голос.
– Женщины такие суетливые и громкие, – скривился Сольм… и потащил меня куда-то в сторону. В зале царил полумрак, было плохо видно. – Она мне уже послужила. Я пока не решил, что с ней делать дальше.
А со мной? Ой, лучше бы мне не знать!
Больно вывернув руки, Сольм сковал их широкими браслетами, от которых тянулись цепи к стене и вверх. Унижает. Демонстрирует власть. Потому что не существует сирены, физически сильной настолько, чтобы причинить ему вред. Впрочем, браслеты и магию блокировали, но я не сразу заметила.
Убийца моей семьи отступил на шаг и довольно обозрел дело рук своих. Сопротивляться я все равно не планировала. Ну, в том, что касается лично меня.
– Как ты смог победить мою бабку?
Вопроса он не ожидал. Ждал истерики, попыток спастись, торговаться, колдовать, слез, в конце концов, но точно не любопытства, озвученного ровным, почти бесстрастным тоном. Видимо, лишь поэтому ответил.
– Слышала про ее… хм… зверинец? – В этом месте я быстро кивнула. – Все, так сказать, экспонаты содержали в себе магию. Кто-то – немного, кто-то – целую прорву. В одну ночь я пробрался к вольерам, убил их всех и использовал полученную силу.
Злодей, который с упоением рассказывает о своих «подвигах», – это так банально!
– Пришлось долго готовиться, по крупице выжимать информацию из местных обитателей, пудрить им мозги, чтобы ничего не заподозрили, даже читать, что я всей душой ненавижу… да и плохо умею, если честно. – Собеседника в последние годы ему явно не хватало, потому что ответ получился более чем развернутый. – Но я справился. Смог.
– Молодец, возьми с полки пряник, – не удержалась я. Трудно быть рассудительной с тем, кого всей душой ненавидишь.
Зато история сложилась. Белых пятен в ней совсем не осталось.
– Здесь нет пряников, – внезапно пожаловался Сольм. – Только вонючая рыба и еще более вонючие растения.
Что сказать. Никто не заставлял его лезть в правители такого отвратительного места. Мне хватило благоразумия вовремя прикусить язык.
Помолчали.
– Что, и все? – Сольм первый заговорил.
– Прости, что разочаровала, – прозвучало чуть более пренебрежительно, чем хотелось.
И уж точно я не ожидала, что он выдаст.
– Да нет, как раз наоборот. – Приблизившись, он погладил мою щеку. Чуть не стошнило, честное слово. – Первая женщина за эти годы, с которой хотя бы интересно… и ту я должен убить.
Сожаление в его голосе ничего не значило.
– Вот мы и подошли к вопросу о моей судьбе.
– Увы.
Бурлящая бездна, ему правда жаль! Смешно. И одновременно хочется плакать. Да у меня истерика. Где-то глубоко внутри.
– Из мести?
– Нет, просто ты наследница по крови, – все с тем же спокойствием пояснил он. – А у меня магия на исходе. Видишь ли, она в моем теле не прижилась. Надо пополнить.
Я тут о мести, хоть о каких-то чувствах… а ему всего лишь хочется удержать власть?
– Отпусти Рози.
Опять эта усмешка-гримаса.
– Нет.
– Пожалуйста… – Голос дрогнул.
– Все еще нет.
Перекос, наверное, должен означать кривую усмешку.
Ярость взметнулась штормом.
– Урод! – вырвалось у меня.
Ему не понравилось. Я и не поняла, откуда в его руке появился крезс. Лезвия раскрылись. Плавное движение вперед – и Сольм поднес их к моему лицу.
– Не люблю, когда меня так называют, – произнес интимным шепотом. – Ну да сейчас ты все сама поймешь.
Кожу слегка кольнуло. Словно слезинка, по щеке скатилась капелька крови. Мой мучитель облизнулся.
Первоначальные суждения оказались правильными, поздравила я себя. Все-таки он псих. Просто это не сразу становится понятно. Стараясь сдерживать внутреннюю дрожь, я стиснула зубы и послала ему упрямый взгляд. Уверена, родители тоже держались гордо. И это было для меня неожиданно сильным стимулом. Соответствовать.
– Упрямая? – Он еще сильнее приблизил свое лицо к моему, и теперь его губы почти касались щеки. Фу. От запаха протухшей рыбы начало мутить. – Сейчас тебе будет о-о-очень больно.
Предвкушение в тихом голосе пугало, промораживало изнутри, вводило в ужас. Сольм ударил крезсом. Каюсь, я зажмурилась, готовясь не то кричать, не то сдерживать крик. И… ничего. Совсем.
Удара или хотя бы прикосновения крезса я не почувствовала. Замерла на миг. В течение него, казалось, в зале ничего не происходило. А потом что-то вспыхнуло так ярко, что даже закрытым глазам стало больно. Закричал уже Сольм, во всю глотку. И мерзкий запах усилился раз в двадцать.
Я распахнула глаза, желая все-таки быть в курсе событий. Фигура мужчины оплыла… а потом и вовсе стала разваливаться на ошметки. Омерзительно воняющие ошметки.
Море, за что?
Драконыш ожил и взобрался ко мне на плечо. В ухо ткнулась любопытная мордочка, потерлась, привычно тяпнула за мочку.
– Фыр?
На всякий случай я внимательнее присмотрелась к Сольму. Он что… все? Точно? Вязкая лужа на полу, которая от него осталась, вселяла надежду.
– Похоже, сегодня мы с тобой все же не умрем, – приободрила я драконыша, ну и себя заодно. – Но тут отвратительно воняет, у меня руки затекли, порез на щеке болит, и что-то никто не торопится отпускать пленницу.
Случившееся с Сольмом обнаружат, и, скорее всего, меня освободят. Но надо подождать. Возможно, долго.
Где-то здесь должны быть сирены. И пропавшие девушки. Кстати, что теперь с ними станет?
А меж тем руки, вывернутые над головой, онемели, что не мешало им мучительно болеть. Порез на щеке заставлял все лицо пульсировать и гореть. От запаха, казалось, вот-вот потеряю сознание. И сладкое чувство облегчения от того, что я, похоже, выпуталась из ужасной ситуации почти без потерь, все не наступало…
Привстав на лапках, драконыш лизнул пораненную щеку. Я вскрикнула от пронзившей лицо боли.
– Знаю, ты хочешь помочь, но, пожалуйста, не делай так, – прошептала, отдышавшись.
Мелкий, пятясь, скрылся под платьем.
Мгновением раньше за дверью послышалась возня.
– Он это сделал…
– Я же говорила!
– Идем!
– Надеюсь, малышка в порядке.
– Он нас убьет, если выжил.
Тетки. Так певуче и сладко умеют говорить только сирены.
Дверь осторожно приоткрылась. В образовавшемся проеме мелькнули три красивых до совершенства, но испуганных лица. Сирены. Я знала!
– Ну? – опять шепот.
– Не знаю.
– Отсюда не рассмотреть…
Висеть, пока они определятся и договорятся, не улыбалось. И без того еле жива, а тут еще Рози… и Шейнелл где-то там. Пора уже с этим заканчивать и возвращаться в Годдхен. Поэтому, собравшись с силами, громко сказала:
– От вашего Сольма осталась зловонная лужица, – и даже разобрала, как тетки выдохнули с облегчением. – Снимите меня!
Стук каблуков прозвучал музыкой. Под водой звуки казались какими-то иными – более напевными и мелодичными, что ли. Сирены в полупрозрачных летящих платьях рыбками проскользнули в зал. Одна склонилась над Рози и похлопала ее по щекам, другая принялась возиться с моими цепями, третья торжествующе оглядела останки своего мучителя, а потом и весь зал.
Лязгнули цепи. Получив свободу, я бы упала, если бы тетки не поймали. И поддерживали до тех пор, пока не смогла стоять сама.
– Я – Акрисана, – представилась сирена в центре зала. Затем указала на ту, что с самого начала была возле меня, и потом на третью. – Это Бриная и Лашерли. Добро пожаловать в подводный дворец, малышка. Теперь здесь безопасно.
Еще один торжествующий взгляд на то, что осталось от Сольма.
Я отлично понимала их чувства. Только к заявлению имелся один вопрос:
– Точно?
– Да, – уверенно кивнула Бриная. – Эстая и Ронсель с нашими верными подданными сейчас как раз разбираются с другими предателями.
Упоминание о них отозвалось холодным блеском в ее глазах. Впрочем, ко мне это не имело отношения.
Я растирала ноющие запястья и чувствовала, как волнами накатывает слабость. Щека горела огнем. Странная реакция на крошечную царапину, почти укол. Наверное, дело в том, что оружием был крезс…
– Не понимаю, как это получилось, – поспешила сообщить, пока они не пристали с вопросами.
Растерянными сирены однако не выглядели. И… их сестры где-то там проворачивают смену власти в обратную сторону.
– Это все Риайлин! – хлопнула в ладоши Бриная.
– Ее чары сработали, – добавила Лашерли.
– Перед тем как это ничтожество убило ее, – подробнее объяснила Акрисана, – твоя мать сотворила для тебя защиту. Это было ее предсмертное желание, она всю магию свою в него вложила, поэтому колдовство получилось такое сильное. Сольм не мог причинить тебе вред.
– Но мы ему, конечно, не сказали.
– Я и подала идею пополнить запас магии, убив тебя.
– Прости, мы не хотели тебя втягивать, просто иначе его было не победить.
Сквозь мутную пелену, сгущающуюся перед глазами, я окинула теток еще одним взглядом. Королевская порода в них все же чувствуется. В самом худшем смысле. А если бы предсмертные мамины чары не сработали и он бы меня убил? Ладно, что сделано, то сделано. Я просто хочу выбраться на поверхность.
– Вери? – Лашерли тронула меня за плечо и посмотрела обеспокоенно. – Что-то ты бледненькая… Нормально себя чувствуешь?
Слабость все усиливалась. Да что ж такое…
– Чувствую себя так, словно меня использовали, – не удержалась от шпильки. Колени подогнулись, и я сползла на пол.
– Вери! – Три похожих голоса.
– Отпустите Рози, – прошептала чуть слышно, прежде чем щека взорвалась болью, забирая сознание.
Я проснулась. Да, это именно так и ощущалось. Серебристая рыбешка с забавно выпученными глазами прошмыгнула в неплотно закрытую дверь. Очевидно, с минуты на минуту следует ждать нашествия теток.
Осторожно пошевелилась, убедилась, что нигде не болит и сил полно, только после этого от души потянулась. Чувствовала я себя отдохнувшей и здоровой. К щеке в месте ранки прилипло что-то склизкое, и я не решалась стереть это без разрешения, но почему-то была уверена, что никакой ранки там уже нет. Сиренам наверняка известно, как обращаться с порезами, нанесенными их ритуальным оружием.
Свет здесь выглядел непривычно. Он преломлялся сквозь толщу воды и цветные стекла в окнах и россыпью бликов освещал комнату, оставляя кровать, на которой я лежала, на островке полумрака. А еще… подо мной вместо привычного матраса была вода, и она будто пульсировала. Приятно и убаюкивающе. Что касается остального, комната как комната. Туалетный столик, узорчатая ширма для переодеваний, гардеробная с множеством нарядов. Наверное, маминых. Я так думаю. Одних диадем старшей принцессы там было больше десятка.
– Они теперь твои, – произнесла Акрисана, появляясь в комнате. – Как самочувствие?
– Отлично. Выспалась с запасом, – бодро отозвалась я.
Подметила на тетке изящную корону. Однако.
– Учитывая, что большую часть жизни ты провела на поверхности, крезс должен был отравить тебя, навечно привязав к воде, но этого не случилось. Полагаю, остаточные чары Риайлин тебя защитили и здесь, – пояснила тетка и присела на край кровати. – У тебя была небольшая лихорадка, но у нас нашлось лекарство. Знаешь ли, пришлось им запастись. Необходимо было отпаивать бедняжек, которых пленял Сольм.
Закончив разглядывать диадемы, на которые, разумеется, не претендовала, я вернулась в постель.
– Что теперь с ними будет?
– Станут личной гвардией повелительницы всех вод.
Ну… могло сложиться и хуже. Впрочем, не попытаться я бы не смогла.
– А что, если…
– Изменения необратимы, – поправила новая подводная королева и отбросила за спину вьющуюся прядь волос. – Можно заняться магическими изысканиями, но в их ходе выживут не все. Думаешь, оно того стоит?
Нет. Определенно нет. Грустно это все и очень больно. Я едва носом не хлюпнула, и то лишь потому, что придумала новый очень важный вопрос:
– А Рози?
– Уже дома, – улыбнулась сирена. – Для одной из нас ты слишком уж печешься о других. А между тем я тебе должна за избавление от тирана. Любое желание. Давай.
Любое-любое? И она справится? Почему тогда в одиночку или даже с помощью сестер не смогла отделаться от Сольма? Боюсь, возможности новоявленной повелительницы вод не так велики. Ну да я хочу то единственное, что точно в ее силах.
– Освободи Годдхен от обязательств перед повелительницей вод.
– Что? – Ее глаза недоверчиво расширились.
Да, я вновь прошу не совсем для себя. Недостаточно я сирена, оказывается.
– Большинство семей в городе связаны с морем. – Уверенность в голосе крепла. – Отпусти их, чтобы у воды не осталось на них никакого влияния. С сохранением способностей желательно.
– Я не Сольм и никогда не причиню никому вреда просто так! – вспыхнула Акрисана, даже вскочила и сверкнула на меня глазами.
– Но ни у кого нет гарантии, что однажды… пусть через столетия на этом месте опять не появится какой-нибудь безумец, – спокойно возразила я.
Спорили до хрипоты. Тетка отстаивала права водной магии на тех, кто благодаря ей появился на свет. Мне пришлось напомнить о сиренах на поверхности и о том, что их для некоторых поручений достаточно. В итоге она уступила, потому что должна была мне желание… и еще потому, что я ее единственная племянница и она позволяла мне то, чего не позволила бы никому чужому. Ее слова.
В конце концов, решили, что сейчас Акрисана даст мне подкрепленную водной магией клятву, а когда наберется сил, исполнит ее.
– Ты так похожа на сестру, но характер, наверное, отцовский. – Она собралась уходить. У правительницы всех вод, наверное, много забот. – Ри бы захотела что-нибудь для себя.
Возможно.
Все равно она была чудесная. Она подарила мне жизнь, а потом спасла от Сольма. Никогда не прощу тете Эрин, что до недавнего времени я совсем ничего о ней не знала! Это так несправедливо!
– Как мне попасть наверх? – спросила, прогоняя набежавшие слезы.
Лицо сирены сделалось до того невинным, что захотелось для начала ее чем-нибудь треснуть, а уже потом продолжать разговор.
И… она долго молчала.
– Акрисана! – не выдержала я.
– Тебе туда не нужно, – наконец озвучила решение эта коварность во плоти.
– Я там живу, – напомнила нервно.
Опыт уже подсказывал: влипла. Опять. С привычным уже размахом.
– Здесь тоже твой дом, – с полной уверенностью в своей правоте возразила тетка.
– А там друзья…
– Которые готовы были пожертвовать тобой, лишь бы спасти свои… не при воспитанной девушке будет сказано что.
У нее и тут нашлись аргументы!
– Но не все же!
– Большинство. И я тебя в это окружение больше не отпущу.
Обожаю эту «милую» королевскую привычку распоряжаться судьбами других людей, не поинтересовавшись их мнением.
Я перевела дыхание. Надо сохранять спокойствие, иначе точно ни до чего путного не договоримся.
– На поверхности у меня есть муж, – выложила свой последний козырь. – Мы любим друг друга.
– Что же он до сих пор не ворвался сюда и не забрал тебя? – прищурилась Акрисана.
Губы предательски задрожали.
Нет, конечно же я не отпустила эту мегеру так просто, вцепилась в нее, как могла. Но рыдания ее не проняли. Метку она обозвала миленьким рисунком и, даже когда та тяпнула повелительницу вод за палец, не передумала. А под конец посоветовала забирать дракона в море, если уж я его так хочу.
Прежние порядки восстановлены, как понимаю. Чрезвычайно занятая королева на этом ушла.
Я зарылась под одеяло и рыдала весь день. Поначалу в одиночестве. Ну, не считая драконыша, прыгающего по подушке и фырчащего что-то утешительное. Я не поняла, наверное, потому и не утешилась. Эстая и Ронсель пришли знакомиться, но добились от меня лишь всхлипов. Сдержанно напомнили, что сирены не льют слез из-за мужчин. Получили в ответ злобное замечание, что, значит, такие мужчины им попадаются. Были ритуально погрызены драконышем и ушли с угрюмыми лицами.
Вскоре мою комнату завалили водяными цветами и сладостями, явно доставленными с поверхности. Я обозрела безобразие, объявила, что с этого момента и пока не получу свободу, крошки в рот не возьму, и зарыдала еще горше.
Хвостатые слуги вокруг бессмысленно суетились. Прибрали подношения, оставив ровно столько, чтобы количество подарков не навевало подозрений, будто меня хотят в них похоронить. Пытались утешать. Кое-кто неосторожно подпустил к себе зубастого драконыша. Одновременно они переговаривались, и именно так я узнала новости: мужья, вставшие тогда на сторону Сольма, были торжественно казнены, а подводный мир счастливо приветствовал новую королеву. Ходили слухи, что ею должна была стать я как дочь старшей принцессы, но Акрисана старалась их игнорировать… и мне лучше поступать так же.
На бал по случаю торжества добра и истинной силы воды я идти отказалась, а ночью предсказуемо попыталась сбежать… но будто на прозрачную стену наткнулась. Была отловлена, конечно, и возвращена назад. Теми самыми обезображенными паладиншами. Обидно!
Зато про Эми узнала. Она выжила. А та девушка, послание которой молило о помощи из бутылки, – нет.
Ближе к утру силы рыдать закончились, и я уснула. Чутко. Беспокойно. Ощутила, как драконыш слетел с кровати и куда-то ушлепал. Потом слышала, как кто-то верещал на высокой ноте, а кто-то другой угрожал убить «чушуйчатую скотину». Этого кого-то покусали. Не привыкла моя метка к такому обращению и требовала уважения.
Ловили поганца всем дворцом. Подозреваю, бал он им изрядно подпортил. За окном рассыпались сияющие искры… и за это на какого-то мелкого разрушителя ругались особенно громко и выразительно. Потом, кажется, что-то взорвалось. По коридорам бегали, плавали… в общем, шастали непрестанно и мешали спать. А дракоша тем временем прокрался ко мне, пролез под одеяло и схоронился маленьким рисунком под коленкой.
Провалилась в спасительную темноту сна – и тут же была вырвана из нее грохнувшей дверью.
Моргнула. Ой, уже утро.
Плакать, оказывается, отвратительно выматывающее занятие.
– Не рада тебя видеть, Акрисана. – Голос совершенно осип не то спросонья, не то от длительного плача.
Тетка, судя по выражению лица, сейчас тоже испытывала что угодно, но точно не радость.
– Твой чешуйчатый мерзавец пленил четверых моих подданных и сестру! – рявкнула сирена, бросая во все стороны убийственные взгляды.
Один такой заставил чашку с успокаивающим чаем взорваться. Плесень на прянике тоже выросла не сама по себе.
– Ты же уверяла, будто он меня забыл!
Не люблю ехидничать, но она сама напросилась. Покраснела бы хоть, поганка голосистая.
– Забудет он, как же, – проворчала новоиспеченная королева… сегодня, кстати, без короны. – Я уже сбилась со счета, сколько раз он сюда ломился. Пришлось поднять старые щиты вокруг дворца. Знаешь, сколько сил уходит на то, чтобы их поддерживать? И это притом что я еще до конца не восстановилась. Три заклинания забвения отбил. Теперь вот новую пакость устроил.
Сирена выглядела уставшей. Заслужила она, правда, за выходку со мной еще и не то.
– Люблю своего дракона. – Я откинулась на подушки и растеклась в счастливой улыбке.
Шейнелл до меня доберется. Вопрос времени.
– Я рассчитывала, что ты прикажешь ему угомониться, – сухо заметила Акрисана.
– Я?!
Смеяться не самый подходящий момент, но мне не удержаться… Правительница вод, кажется, собиралась отчитать меня… но отчего-то раздумала.
– А это еще какого ядовитого тритона?! – шипяще вопросила она и куда-то унеслась.
Драконыш отделился от меня, выбрался из-под одеяла и любопытно уставился на дверь.
– Фыр? – спросил с надеждой.
– Разве можно оставлять сирену погибать от любопытства? – Я не всегда его понимала, но сегодня была полностью солидарна со своей непоседливой меткой.
Поэтому быстро встала и тоже рванула к двери. Акрисану не догоню, но хоть подслушаю новости у слуг.
На выходе меня ждал сюрприз. Дверь ни в какую не поддалась, притом что Акрисана ее точно не запирала.
– Эй? Кто-нибудь!
Звуки я слышала, но какие-то непривычно приглушенные.
– Откройте!
– Фыр, – сказал нечто важное с его точки зрения драконыш и, в отличие от меня, к двери не подошел.
Понять его мог, к сожалению, только он сам.
– Вот тебе и «фыр», – передразнила я. Потом решила, что стучать не такая уж плохая идея. – Выпустите меня!
Звуки на сей раз сложились в многократно усиленный магией голос.
– Мы бы с удовольствием, но дверь замерзла.
– Что?!
Напасти липнут ко мне гроздьями. Пора бы свыкнуться с этой милой особенностью своего существования.
– Твой чокнутый дракон вымораживает море.
Это одна из девушек-паладинов сказала.
– У тебя там сильно холодно? – присоединилась к нашим переговорам одна из теток.
– Н-не-эт.
С ума сойти! Вот же дракон!
– Фыр, – добавила его уменьшенная копия.
– Надо ждать? – проявила чудеса понимания я.
Мелкий кивнул.
Предупредил бы кто, что ждать – самое трудное занятие на свете! Я металась по комнате, ушибла локоть о дверь гардеробной, раз пять перешла от смеха к слезам и обратно и последними словами ругала дракона вместе со всем царством заносчивых сирен.
Да что ж такое?! Долго они там морозиться собираются?
– Фыр, – осуждающе сообщил драконыш, а сам отошел от меня на безопасное расстояние.
– Не успокоюсь, – буркнула я.
Нет ничего хуже неизвестности и бездействия. Ненавижу, когда от меня ничего не зависит! Подсмотреть, что там у них происходит, возможности не представлялось, окно показывало лишь морозные узоры. Фантастически красивые, невероятно утонченные, но абсолютно бессмысленные.
– Как он это делает? – спросила дракошу. – Я даже не знала, что он так может…
– Фы-ы-ыр. – Мелкий посмотрел на меня с состраданием.
К умственным способностям, что ли?
– Лед – та же вода? – попробовала догадаться.
На что драконыш укоризненно вздохнул и… заставил замерзнуть чай из разбитой накануне чашки. Отдельно от всей остальной имеющейся здесь воды. И вид сделал такой разнесчастный, что сразу захотелось пожалеть, затискать и приготовить ему кофейную ванну в любимой драконовой кружке, которая почему-то вредной мелочи полюбилась больше других. Шейн злился, а он раз за разом оказывался там…
Плеск прервал ход мыслей. Повернув голову, я обнаружила лужу у двери.
– Ты растопил? – спросила шепотом.
Ответа не получила. Драконыш со всех лап и крыльев бросился ко мне и застыл меткой на ладони.
Беда с этими драконами. И никогда ничего толком не понятно.
Воды несколько прибыло, и дверь открылась, являя одну из девушек без лиц.
– Выходи. – Изуродованное лицо скрывала дымка, но голос звучал дружелюбно. – За тобой муж пришел.
Повторять дважды не пришлось. Я устремилась к двери.
– Сюда пришел? И Акрисана согласилась?!
– Такому попробуй отказать.
Когда шли по открытой галерее, мимо проплыл тритон в глыбе льда. Подводный мир постепенно оттаивал.
Безумие. И это все натворил Шейн?! Сила его, если честно, привела в ужас даже меня. Впрочем, не в такой ужас, чтобы не лететь к любимому дракону со всех ног. Где-то бежала, где-то плыла, сопровождавшая девушка с трудом успевала за мной, но в какой-то момент поравнялась и незаметно сунула что-то в руку.
– Передай отцу. Пожалуйста.
Я застыла на миг и изумленно посмотрела на спутницу, но узнать в ней Эми не смогла.
Крепче сжала записку. Передам, разумеется. Только бы ему не стало от этого еще больнее.
Чужие дела на этом были отложены. Я ускорила шаг, вода будто подталкивала в спину, и не прошло и минуты, как я оказалась в месте, служащем здесь подобием тронного зала.
Двери будто сами распахнулись, и все внутри сладко замерло.
В центре зала, освещенный бликами искаженного света, с видом триумфатора стоял мой дракон. С двумя белыми прядями в черных волосах и дорожкой серебристо-серой чешуи на щеке.
Дыхание сбилось.
– Шейн…
Муж посмотрел на меня, и его лицо разгладилось.
– Вери.
Мы, кажется, целую вечность так стояли, пока не вмешался драконыш, который пролез в рукав и цапнул меня за плечо. Его «фыр» определенно значило: «Не теряйся!» Ну и невыносимые же создания эти драконы, что настоящие, что нарисованные. Я отмерла, улыбнулась и бросилась Шейнеллу на шею.
– Обидишь нашу девочку – будешь иметь дело с сиренами, – пробурчала тетка, которая, хоть и сидела на троне, выглядела отнюдь не самой грозной в этом зале.
Поймали меня где-то на полпути.
Целоваться при старшей родственнице было неприлично, но подумала я об этом уже после того, как губы Шейна впились в мои. А мгновение спустя я утратила способность думать хоть о чем-то, кроме сладкого, кружащего поцелуя и настойчивых рук, прижимающих меня к твердому телу. Уж Шейн-то никого не стеснялся! И вкладывал в поцелуй все чувства, пережитые за последнее время: гнев, боль, страсть, страх вновь потерять меня и любовь. Безграничную, обжигающую любовь. В ней хотелось раствориться и остаться навек.
Жаль, окружающие и не подумали куда-нибудь деться из уважения к моменту…
– Ладно, ладно, – с деланым недовольством протянула Акрисана. – Я поняла, вы самая влюбленная пара всех вод. А теперь плывите отсюда, потому что слащавость этой сцены еще месяц будет скрипеть у меня на зубах.
Сирена завидовала, чего и не скрывала. Вредина в короне! Но, в отличие от Тамарин, своя и уже почти любимая, так что все выходки я ей, пожалуй, прощу.
Самое забавное, что у нее на коленке сидел мой драконыш с насупленным видом… и щечки у него были красные. Видимо, мы с Шейнеллом как-то умудрились смутить даже метку. Пожалуй, нам действительно пора.