Глава 9

Следующим событием в моей жизни должен был стать разговор с драконом. Представляю его физиономию, когда он поймет, что я в курсе его расследования и гожусь не только на то, чтобы носить метку! Этого момента я ждала с незатухающими злостью, злорадством и внутренним трепетом.

Приятно чувствовать себя не совсем никчемной. Способности морской ведьмы мне определенно нравились. Дело ведь в них, так? Хотя какое отношение магия воды имеет к тому, что я смогла подслушать сквозь защиту и стены, фантазия придумать бессильна.

Пока я договаривалась с собой, начало темнеть. Шейнелл вышел из дома и с крайне недовольным видом что-то рассматривал не то у калитки, не то возле почтового ящика. Кажется, еще и ругался. И мой драконыш опасливо притих, даже не моргал. Момент подходящий. Почему нет?

Но едва я сделала шаг к двери, как слух вновь уловил пение. Давно его не было… Поначалу едва различимый где-то на грани сознания голос становился отчетливее, громче, наполнялся эмоциями и красками, креп. Невнятный мотив складывался в непривычные, но вполне понятные слова. Они звали, манили, обещали – и этому никак нельзя было сопротивляться. Тянущее чувство в солнечном сплетении становилось все сильнее.

Дракон что-то там щупал на земле у калитки. Я видела из окна. Что же, не стану ему мешать.

Мысли путались, и все же я еще соображала, что делаю. Как будто выпила глоток вина, и меня слегка повело. Пошатываясь, я прошла к кухонной двери и через нее вышла из дома, потом через узкую дверку, притаившуюся в зарослях сада, вдоль крутого берега, мимо домов соседей и дома Рози, к каменной лестнице… Важным казалось не попасться никому на глаза, и я непрестанно оглядывалась. Никого вроде бы. А голос все ближе, все притягательнее…

Неуклюжесть, порой осложнявшая мне жизнь, бесследно исчезла. Я буквально слетела по крутой лестнице. Даже не запыхалась, и икры не заныли. Ветер трепал волосы и заставлял волны биться о камни. Дважды меня осыпало брызгами. Накидка осталась дома, однако холод совсем не ощущался.

Голос становился все ближе.

Звезды оставляли блеклые отсветы на темных камнях.

Пела женщина. Несколько шагов, и я смогла различить ее. Та самая незнакомка, что пристально разглядывала меня днем, сидела на перевернутой лодке, чуть в стороне от камней и домов, ближе к городу и излюбленному месту прогулок тех, кто все-таки рисковал спуститься к морю. Потрясающе пела. В королевском театре ее бы озолотили… Странно, что услышала и вышла только я. Как странно и то, что я вообще услышала, поскольку с расстояния в десяток шагов голос звучал не так уж и громко.

Ее взгляд ощущался. Не неприятно, просто ощущался. Увидев меня, она сразу же замолчала и медленно улыбнулась.

– Здравствуй, Аверни.

Опьянение потихоньку спадало. Тело омыла легкая слабость. В голове будто обрывки разных ниточек путались, а связаться никак не могли.

– Э-э-э, – только и смогла выдавить я.

– Ты не помнишь меня, конечно, – постановила красавица.

Разве похоже, что у меня так плохо с памятью?

– Днем мы виделись.

Ветер холодил щеки, помогал обрести ясность мыслей.

Женщина мелодично рассмеялась.

– А, это. – Она махнула изящной рукой без малейших признаков возраста. – Речь о другом. Я твоя тетя. Дория.

От изумления даже метка на мне замерла.

Ниточки соединились, завязались в узелки.

– Сирена? – сама себе не веря, переспросила я.

– Ну да.

Безумие. Все же невероятное место этот Годдхен.

А она такая красивая… Даже у меня дух захватывает. И смотрит на меня так… По-особенному. Будто я что-то для нее значу.

– Младшая сестра твоей мамы, – добавила она.

Так. Надо взять себя в руки и хотя бы перестать на нее так пялиться.

– Прости, я мало знаю о своей семье, – созналась честно. Сейчас за это было как никогда стыдно. – Особенно об этой ее части.

Сирена фыркнула, и на мгновение прекрасное лицо исказила гримаса злости. А я вдруг поймала себя на мысли, что она совершенно не похожа на тетю Эрин. Она живая, настоящая и совсем не сдерживается, каждое движение души буквально написано у нее на лбу.

– Разумеется, – досадливо выдохнула моя родственница. – Эти стервы того и добивались.

– Что ты имеешь в виду? – Я присела на камень рядом.

С ней оказалось удивительно легко.

– Когда Эйран и Риайлин пропали, я хотела забрать тебя себе, – рассказывала Дория, а я с трудом верила своим ушам. – Поначалу мне даже разрешили, но потом эта тварь в короне передумала. Я видела, как на свадьбе она смотрела на мою сестру! А ты так похожа на нее… Имей в виду, она точно не желает тебе добра.

Повествование было щедро сдобрено гневным шипением и эмоциональными восклицаниями. Однако, несмотря на все это, мне понравилось сидеть рядом с сиреной и слушать. Так я узнала, что Тамарин отпустила своего паладина, потому что он ей пригрозил. Он знал, каких дел она натворила, пока укрепляла власть, знал ее слабые места и мог многое рассказать ее врагам. В итоге клятву вечно хранить эти секреты обменяли на свободу и перчатку в личное пользование. Удачная сделка, на мой взгляд.

Когда же мои родители исчезли, градоправитель сообщил в столицу. Явились не только маги – сама Тамарин второй раз осчастливила Годдхен своим присутствием. Вроде бы в честь этого знаменательного события на одной из улиц даже статую установили, но я ее пока не видела. Так вот, королева хотела и одновременно не хотела забрать осиротевшего ребенка во дворец и вроде бы вздохнула с облегчением, когда Дория пожелала воспитывать племянницу. Но потом прибыл поверенный тети Эрин с письмом, и королева изменила решение.

– Я не могла допустить, чтобы мою племянницу растила какая-то вобла сушеная, – сморщила нос сирена, – и попыталась выкрасть тебя. Не помнишь? Но меня поймали через несколько дней, тебя отобрали, а мне запретили приближаться к тебе и твоему имуществу. Магическое ограничение до сих пор действует, так что я не могла просто прийти к тебе и решила использовать зов. Но ты не с первого раза откликнулась.

– Спасибо, – прошептала, борясь с подступающими слезами.

Силы раскрываются и крепнут постепенно. Сейчас я не только воспринимала ее зов, но и чувствовала, как море напитывает магией мою собеседницу. И меня, кстати, тоже. Верно сказал дракон: чем ближе к большой воде, тем сильнее.

Лицо Дории вдруг сделалось предельно серьезным.

– На самом деле я здесь, чтобы тебя предостеречь.

– О королеве?

Она хотела видеть меня. Это плохо.

– Нет. – Сирена нервно облизала губы. – О Сольме. У него сейчас власть над всеми водами. Детка, он очень опасен.

– Кто это? – Я растерянно моргнула. Эту сказку мне еще никто не рассказывал. – И почему у него власть? Как же королева всех вод?

Неправильная какая-то сказка. Мне не нравится.

Однако Дория печально вздохнула:

– Видишь ли, сирены не безобидные золотые рыбки. Порой мы делаем ужасные вещи.

Родственница запнулась, видно, не зная, как сказать что-то, что мне не понравится.

– Например, уродуете лица мужчинам острой зубчатой штукой? – припомнила я.

– О, ты знаешь. – Она продемонстрировала мне что-то вроде кинжала с круглой ручкой, висящего на цепочке вокруг пояса. Сняла защиту. Острие тут же распалось на три части и будто ощерилось. В свете звезд мелькнули жуткие кривые зубцы. – Мой крезс.

Ух ты.

Зачарованно и потрясенно я смотрела на эту опасную штуку. Было страшно, но и любопытно – тоже, а внутри поселилось ощущение сопричастности к наследию сирен. Отвести взгляд никак не получалось.

– Дело в том, что это наша традиция, – без особой гордости пояснила тетя. – Когда сирена решает выйти замуж, она выискивает подходящего мужчину, завлекает его в воду и уродует. Внизу потом проводятся еще некоторые магические манипуляции. Все вместе навсегда отрезает его от прошлой жизни. Эти мужчины просто не выживут, если покинут воду. Но обычно они совершенно счастливы, поскольку их жены – редкие красавицы и затейницы. В крайнем случае мы зачаровываем их голосом, и все совсем замечательно.

Наверное, я больше дочь моря, чем привыкла думать, потому что воспринимала все услышанное легко.

– К тому времени, когда Ри увидела капитана Исхельма на палубе, у нее уже три года как был муж, – продолжила Дория и наконец убрала свое оружие. – Сольм когда-то был капитаном пиратского корабля. Тогда она его хотела. Но он сопротивлялся до последнего, пришлось его очаровывать голосом, а послушный раб – это так скучно! Но когда он выходил из-под контроля, с ним обязательно начинались проблемы. Не самый лучший опыт. Так что со вторым избранником моя сестренка решила поступить по-другому. Она познакомилась с ним и постаралась понравиться. И все получилось куда лучше. Я в жизни не видела такой любви!

Притом что собственный муж смотрит на нее с обожанием? Не стану об этом думать.

– Она сбежала с ним? – выдала романтичное предположение я.

Становилось холодно. Но я готова была вытерпеть что угодно, лишь бы дослушать эту жестокую сказку.

Дория рассмеялась:

– Сначала он ее выкрал. Представляешь? Проник в подводный дворец и украл. Под носом у слуг, сестер и мужа. – В ее глазах сияло восхищение. – Потом они все же сбежали вместе. Но Ри вернулась, объяснилась с матерью, и та ее отпустила.

– А первый муж?

– Брошенный муж, – хихикнула сирена, прикрыв рот ладошкой.

Поступок сестры она, похоже, воспринимала как захватывающее приключение и ничего дурного в нем не видела.

– Так куда его дели?

– Да никуда. – Она опять махнула рукой. И ее брачное кольцо даже не сверкнуло, поймав отсветы звезд. Настолько оно потемнело. Говорят, это знак, что между супругами настоящее чувство. – Под водой не меняются кольцами и не скрепляют узы магией. Там считается, что это ни к чему. Он был всего лишь пиратом, а она – дочерью королевы всех вод. Любимой дочерью. Ясное дело, мама встала на ее сторону.

Странно, но я тоже ни капли не осуждала сирену, которая меня родила, хотя ее поведение являлось полной противоположностью нормам, прививаемым мне с детства другой теткой.

Моя мама была принцессой… Если продолжу об этом думать, точно сойду с ума и отправлюсь к ювелиру за короной.

– Но он не смирился, так?

– Сольм просто не умеет этого делать, – поморщилась Дория. – Он поднял восстание, королева погибла, и закончилось все тем, что власть над всеми водами оказалась в его руках. Я предпочла уйти. Я предупреждала Ри, и она обещала быть осторожной. Ну, знаешь, не подходить к морю, по возможности не пользоваться силой. Но он все равно достал ее с этим дождем.

– Может…

– Они мертвы, Вери. Это точно.

Мгновение я рассматривала воду, кажущуюся абсолютно черной в темноте.

– Откуда знаешь?

– Одна из сестер сказала, которая осталась там. Нас всего двенадцать. – Она погладила меня по плечу, но быстро убрала руку, не зная, как я отнесусь к проявлению нежности. – Он проклял нас, лишив возможности иметь детей. И теперь хочет добраться до тебя.

А я ныряла… Аж дрожь берет.

– Вот, держи. – Дория протянула мне небольшую плоскую шкатулку, на крышке которой будто капли дождя застыли. И сразу же цыкнула: – Не открывай! Она меняет погоду. Ланлия, твоя другая тетка, украла ее прямо из его сокровищницы. Держи все время при себе. Если он однажды застигнет тебя врасплох со своим дождем, воспользуешься.

Я приняла прохладную вещицу из ее рук и порывисто обняла.

На следующий день Дория с мужем покинула Годдхен. Вроде как они приезжали, чтобы купить снежные кварцы, и больше их здесь ничего не задерживало. Оставаться дольше было подозрительно. Разговор на берегу и так был хождением по грани. Но она использовала защитные чары, и вроде бы пронесло. Заодно и силой родной стихии напиталась.

Внутри себя я сейчас лежала на камнях залива и горько рыдала. Отпускать новообретенную родственницу не хотелось. Вдобавок столько неприятных открытий на голову свалилось. Родители окончательно и бесповоротно мертвы. За мной охотится морской псих. И королева точит на маленькую и беззащитную дочку сирены большой зуб. Не складываются у меня отношения с людьми в коронах. Мы еще даже лично не знакомы, а они уже меня ненавидят.

Чтобы не реветь снаружи, я… меняла шторы. Не то чтобы старые мне чем-то не нравились, но раз это мой дом, пора уже сделать здесь хоть что-нибудь. Потому что пока в нем совсем нет меня.

Вместо темно-голубых – жемчужно-серые.

Складная лестница нашлась в чулане.

А потом пойду на рынок и куплю какие-нибудь домашние растения.

Слезинка скатилась по щеке и упала на пол с подбородка. Проникшись моментом, драконыш подал мне платочек.

– Спасибо, малыш, – прозвучало немного трагично.

– Фыр-фыр-фыр, – осуждающе сказал что-то дракоша.

– Ничего я не реву!

– Фыр.

– Много ты понимаешь.

Дория обещала, что мы еще обязательно увидимся, и не раз. Мы проговорили почти до рассвета. В основном говорила она, а я слушала, зато теперь в голове едва помещались новые знания. У мамы правда была пещера. Ну или какой-то тайник. Но ее сестра не знает точно, где его искать, потому что сама тогда жила под водой. Еще я узнала, что сирены, помимо всего прочего, способны менять почти любое колдовство себе на пользу. Это происходит стихийно и неконтролируемо, и эта грань силы не должна была передаться мне, потому что я родилась не на дне и не от правильного мужчины. Но я подслушала близнецов… Так что, возможно, я не просто морская ведьма. Дория так сказала.

Ну и дракона мы обсудили. Это было совсем не то же самое, что говорить о нем с Рози. Тетя старше и опытнее, ей в таких делах я доверяла больше, и она не поддразнивала. Выслушала меня, сдержанно заметила, что дракон – это хорошо, и что у меня глаза горят и щеки разрумянились. С дочерьми моря редко случаются настоящие чувства. Внизу даже шутят, что у нас не кровь, а вода. Но минусов все-таки больше. Он паладин, значит, всегда будет предан короне и Тамарин больше, чем мне. Одна сирена уже украла у нее первого паладина. Вряд ли королева допустит, чтобы подобное повторилось.

Советы новая тетушка давала противоречивые. Начала с «держись от него подальше, целее останешься», а спустя час разговора дошла до «немного усилий, и он будет твой со всеми потрохами, никакая королева его не удержит».

И какому из них следовать? Или это был один и тот же совет?

Сестры-сирены постараются оберегать меня, они как-то связываются между собой, и все уже знают о моем возвращении в Годдхен. Дория обещала, и интуиция подсказывала ей верить. Но мне все равно было немного не по себе.

Если бы не драконыш рядом, не знаю, что бы было. А так… он веселил меня, подавал крючки для штор и платок и начинал злобно пыхтеть, когда я норовила совсем раскиснуть.

Интересно, когда метка снимется, можно будет как-то оставить его себе? Наверное, нет. А жаль.

Закончила со шторами я ближе к вечеру. Впрочем, еще оставалось время выбраться в город. Заодно поем в таверне.

Ноющая боль в руках оказалась чем-то новым. Раньше мне не приходилось работать, но результат того стоил. А вот драконыша прямо сейчас я бы предпочла в виде рисунка на коже, но нет, он расселся на сгибе руки, и пришлось его нести. Весь в хозяина! Такой же невыносимый!

Из цветов я выбрала фиалки. Рынок уже собирался закрываться, и, входя туда, я сразу настроилась, что уйду без покупки. Но милая старушка продавала фиалки… и как только я их увидела, сразу полезла за мешочком с деньгами.

– Аверни… – протянула торговка. – Я думала, что и не увижу тебя. Настоящей красавицей выросла.

– А?!

Незаметно поправила шаль, прикрывающую корзину, из которой попытался высунуться драконий нос.

– Я нянчила тебя, когда ты была совсем крошкой. – Морщинистое лицо посветлело от доброй улыбки. – Твой отец не обрадовался морской ведьме в доме, но пришлось ему терпеть. Всех других нянек ты зачаровывала голосом, даже его самого один раз.

Ушам не верю.

Но голубые глаза цвета ледяных вод смотрели прямо и искренне.

– Я твою мать нянчила, а потом и тебя. Так что не смог капитан выгнать старую Уйю.

– Голосом? – Я наконец обрела дар речи.

– Ага, – кивнула ведьма… и ее руки покрылись полупрозрачными чешуйками, похожими на рыбьи. – Ты как родилась, на третий день стало понятно: сирена растет.

Но куда же девалась эта моя способность? Может, это у нее старческие фантазии?

– Невероятно… Я не помню ничего подобного. До недавнего времени мои силы никак не проявлялись.

– Это потому, что ты была заперта внутри себя и сама не позволяла им выйти на свет, – каркнула старуха. – И сейчас еще не совсем позволяешь. Распусти волосы. Дай себе волю поступать, как хочется. Почувствуй воду. И все придет.

Совет казался странным. Но, может, он дельный?

– Спасибо, я… попробую.

Я уже начала пятиться, но ведьма указала на фиалки:

– Цветочки-то возьми! – и резко одернула меня, когда я полезла в кошель: – Не надо денег, я хочу сделать тебе подарок. Даже если заботиться не будешь, они долго не завянут.

Губы тронула несмелая улыбка.

– Я… буду.

– Приходи еще, – кивнула мне бывшая нянька. – Теперь ты знаешь, где меня найти.

Наверное, она тоже не может вернуться под воду, потому что там теперь Сольм.

Дружелюбно махнув морской ведьме, я ускорила шаг и вскоре покинула рынок. Дышать было трудно от сжигающей изнутри злости. Да что этот Сольм о себе возомнил?! Да, мама бросила его, но ведь не убила же. А он убил, и не только ее. И лишил дома многих других, разрушил привычный уклад. Мерзавец! А я просто иду в таверну и ничего не могу поделать. Знаю, к этой истории я отношусь предвзято, но чувствую именно так.

Он и мой мир разрушил.

Дышим. Вдох-выдох. Вот так. А то уже темно перед глазами. И кожа головы чешется, хочется распустить волосы. Так чешется, что сил нет. Реальнейшее из всех ощущений, но оно-то и привело меня в чувство. Перебороть себя так и не получилось. Я сняла заколки, наспех «причесала» волосы пальцами, взбила… получилось не очень аккуратно, зато я почувствовала себя чуточку более свободной.

Отражение в витрине живо сверкало глазами. Теперь я такая. А что, очень даже неплохо.

Моргнула – и только после этого обнаружила, какая витрина служила мне зеркалом. Ювелирная лавка. И кожу покалывают охранные чары. Ощутимо так покалывают. Владелец разорился на услуги хорошего мага. Правильно вообще-то. Годдхен – спокойное место, но мало ли что.

Точнее, мало ли кто. Сирена, не способная отвести взгляд от чудесной подвески со снежным кварцем. Аж дыхание сбилось. Все тело, нет, все мое существо так и зудело. Я хочу эту вещицу! Хочу, чтобы она у меня была. И стоит не так уж дорого… Но я не могу сейчас позволить себе такие траты!

Оставаться на месте удавалось нечеловеческими усилиями. Проклятье! Неужели на меня так встреча с ведьмой подействовала? Не ожидала, что я настолько сирена.

Нельзя покупать. И… все остальные варианты завладения подвеской, которые проносятся сейчас в голове, – тоже нельзя! Стиснув зубы почти до хруста, я сползла на мостовую.

– Аверни? С вами все в порядке?

Голос… И наваждение мгновенно схлынуло. Будто и не было ничего, будто и не я только что тряслась от желания разбить стекло, схватить добычу и бежать. Или отдать за нее последние деньги. Почти последние.

– Аверни?

– Да. – Я нервно улыбнулась. – Просто забыла сегодня поесть. Голова немного закружилась.

Мимо витрин с драгоценностями я больше не хожу. Во всяком случае, одна.

Торговец магическими книгами подал мне руку, помогая подняться. Я ухватилась за нее.

– Нашли дочку?

– Нет. – Он покачал головой, и его взгляд стал каким-то болезненным. – Я был у патрульных, но они смотрели будто сквозь меня и, кажется, не поверили, что она правда пропала. Они не будут искать.

Дважды проклятье. Я должна была поговорить об этом с Шейнеллом, а сама вешала шторы.

Отвертеться от таверны не существовало ни единого шанса, поскольку я списала свое сидение на мостовой на голодный полуобморок. Так что совсем скоро меня угощали ужином. Заодно перепуганный отец делился своими страхами… и слухами, которые распространялись среди приезжих. Мол, в Годдхене пропадают девушки. Раз в год, иногда чаще. Но говорили об этом только приезжие, и то без особой уверенности. От местных такого точно не услышишь. Перспектива на ночь глядя идти к дракону мало вдохновляла, но я пойду.

Ужин заглатывала, практически не ощущая вкуса. И даже позволила проводить себя до половины дороги. Кажется, торговец книгами всерьез опасался, что я тоже пропаду. Безумие. Годдхен – безопасное место. Ну, если ты не дочь беглой сирены. Но для всех прочих – безопасное! И я бы ни за что не поверила в эти исчезновения, если бы не подслушала, как об этом же говорили близнецы. Пусть они – мой личный кошмар, особенно старший, но им можно верить.

Я почти бежала, чувствуя, как подхлестывает страх. Неужели пропала не только Эми? Почему тогда это скрывают? Или люди просто не верят?

Охваченная своими мыслями, я и не заметила, как добралась до дома… и запнулась, увидев дракона, аккуратно пристраивающего букет полевых цветов на моем крыльце. Что ж, встреча случилась на пару мгновений раньше и немного по-другому. Он тоже меня увидел. Улыбка мне показалась чуточку смущенной, но это, наверное, сумерки. В них все кажется не таким. А смущение этому типу неведомо, точно так же как искренние светлые чувства!

– Аверни?

Звук моего имени отозвался приятной дрожью. Шейн всегда произносил его не как все.

– А я как раз к тебе шла…

– Вот как? – Дракон и не подумал уйти с моего крыльца, только заинтересованно изогнул бровь.

– Да. И мне приятно, что ты находишь время, чтобы нарвать для меня цветов, хотя лучше бы ты занимался другими вещами.

Поднявшись на крыльцо, я отперла дверь и жестом пригласила его за собой. Разговоры о тайных расследованиях на улице не ведутся. Даже на пустынной вечерней улице.

– Не хочется тебя разочаровывать, но я их купил, – усмехнулся Шейнелл. – Старушки на рынке продают такие букеты.

Обиженное шипение в последний момент удалось подавить. Отхватил бы он сейчас полевым веником по морде, но веник остался на крыльце. Некоторым драконам неоправданно везет.

– Тогда в следующий раз не трать время попусту, – произнесла спокойно, прямо горжусь собой, – а посвяти его расследованию. Кстати, не то чтобы это мое дело, но дал отставку постоянной любовнице ты несколько преждевременно.

Холл мне казался просторным, но, когда дракон вошел и закрыл за собой дверь, там стало тесновато.

Впрочем, это ощущение быстро прошло. Мои слова его впечатлили. Настолько, что он даже замер с приоткрытым ртом на краткий миг. Надо же, мне все-таки удалось достать его до печенок. Моргнул и вновь стал самим собой.

– Вери, не ревнуй, – сказал мягко и неожиданно серьезно. – Я взрослый мужчина. Естественно, что у меня есть прошлое.

Но я не ожидала, что это прошлое так близко!

– Речь о расследовании, – поправила я. – Здесь правда пропадают девушки? Одна точно исчезла, ее отец места себе не находит. И почему все делают вид, будто ничего не происходит?

– Следовало догадаться, что ты в это влезешь, – вздохнул таинственник… но как-то уже привычно. – Ни одна местная девушка не пострадала. Пропадают только приезжие. Откуда жителям Годдхена знать, пропали они или просто уехали?

Нечто подобное я и подозревала. Горожане не чудовища, они просто не верят.

– А откуда тебе знать? – насторожилась закономерно.

– Случайно, как и у тебя вышло с этим несчастным отцом. То тут то там пропажа. И всегда фигурирует Годдхен. Я бы, может, и не обратил на это внимания, поскольку никто особенный не пропал. Но я вырос в этом городе, поэтому решил разобраться, что тут к чему.

– И?!

От любопытства все просто чесалось. Почти как тогда, с драгоценностями.

Сирены во мне стало как-то слишком много.

– Предполагается, что я должен поделиться тайнами расследования? – усмехнулся маг, привалившись плечом к стене.

– Ну, я же принесла тебе информацию, – напомнила ему.

– Спасибо.

Гад. Плавучий.

– Отлично! – Я все-таки взорвалась. – Сама узнаю.

– Вери! – строгий рык.

– Я не твоя узаконенная любовница, так что делаю, что хочу.

– Например, лезешь в неприятности?

– Кто виноват, что один упрямый дракон не хочет мне все рассказать?

Копаться в темной истории совсем не хотелось. Я себе не враг, да и собственных забот хватает. Но несчастного отца жаль, и драконистый сосед неимоверно раздражает.

Поединок взглядов он не то чтобы проиграл, скорее, это было тактическое отступление.

– Ладно.

Я мысленно потерла ладошки. Победила же!

Но Шейнелл не был бы собой, если бы не поставил условия:

– Поизображаешь со мной парочку на свидании? Надо сходить в два места, и так это будет выглядеть менее подозрительно.

Кивнула. Почему бы и нет?

Узнал таинственник пока немного. Девушки пропадали, тянулось это больше двадцати лет, и ни одна так и не нашлась. Никаких следов. Все не знатные, не богатые и ничем не примечательные. Заботило это только родственников, но от них везде отмахивались. Мол, пропажа просто сбежала. Нашла парня и… Или авантюрный дух взыграл, девчонка добралась до соседнего городка, села на корабль и покинула страну. Это не запрещено. Да мало ли куда еще могла деться?

Паладин за несколько лет на своей должности повидал всякого и тут первым делом подозревал происки какого-то местного психа. Или не местного, а из тех, кто наведывается часто. Но подслушанный мною разговор в таверне и последующее похищение меняли все. В городе происходит что-то неладное, и пока непонятно, кто из местных может быть замешан.

Королеве, конечно, до возни в далекой провинции дела было мало. Так что Шейнелл взял отпуск. Естественно, с обязательством появляться во дворце раз в несколько дней и контролировать дела.

– Поняла теперь? – Он приблизился, навис надо мной… и, вопреки здравому смыслу, я почувствовала себя защищенной. – Это может быть очень опасно. Не смей лезть.

Что тут скажешь? Хм. Для начала надо перестать смотреть в синие-синие глаза. Я там теряюсь.

– Ну что, идем?

Молчание, по-видимому, сошло за утвердительный ответ.

– Только веди себя прилично, – предупредила я.

– Я всегда веду себя прилично.

В драконьем понимании разве что.

Он взял меня за руку, а я не стала сопротивляться.

Визит к господину Дьюту замаскировали под знак поддержки. Моей задачей было сказать так хозяйке места, где он остановился. Оказалось, с ним еще младшая дочь, милая и до смерти перепуганная девочка лет тринадцати. Шейнелл дал ему лист бумаги и велел подробно написать обо всем, потом скрепил это дело какой-то жутко значимой печатью, и оставшийся знак вспыхнул бриллиантовыми искрами. Дьют был просто счастлив, что хоть кто-то принял его беду всерьез. Впрочем, Шейн быстро испортил ему настроение, сказав, что ни одну из пропавших еще не нашли живой. Точнее, ни живой ни мертвой не нашли. И то, что я пнула его ногой под столом, не заставило дракона проявить мягкость.

Бедная Рида глотала слезы, когда мы уходили.

А я всю дорогу до берега выговаривала бесчувственному дракону, что нельзя так с людьми. Но он остался непреклонен в уверенности, что лучше сразу боль, чем напрасная надежда. Больно ему, наверное, никогда не было. По-настоящему больно.

А вот я когда-то была почти счастлива, зная, что родители пропали, а не умерли. Потому что пропавшие еще могли бы найтись. Значит, можно было надеяться. Разгадывать загадку. Но Дория рассказала мне, что произошло на самом деле, и внутри поселилась пустота, которую ничем не заполнить.

Когда мы спустились на пляж, это стало похоже на настоящее свидание. Переплетя пальцы, мы медленно брели вдоль берега, и иногда нас осыпало брызгами от разбившейся о камни волны. Холодными, просто ледяными. Но ни он, ни я не обращали на это внимания. Соприкосновение с родной стихией для нас обоих было приятным. Живительным даже.

Теперь, когда я жутко злилась на поведение спутника, мы правда походили на ссорящуюся парочку. Ну, это если бы кто-то наблюдал со стороны. Особенно когда Шейнелла это достало и, не найдя другого способа меня переубедить, он вдруг остановился, притянул меня к себе и весьма откровенно поцеловал. Я на некоторое время затихла. Он же что-то там колдовал. Перчатка еле заметно светилась. Искал следы.

Сила паладина здесь, впрочем, была не нужна. Мы прошли далеко, туда, где камни заканчивались и пляж становился песчаным. И вот там, на песке были начертаны знаки. Какие-то символы. Немного ракушек, будто подернутых инеем. И капли крови.

Шейн глухо выругался.

– И что это значит? – нервно уточнила я.

Волна залила изображение и схлынула, но оно даже не повредилось. Маг занес руку в перчатке над странной находкой. Ничего опасного вроде бы. Но я чувствовала какой-то предупреждающий холодок.

– Фонит силой, – пробормотал таинственник. – Но никакой ритуал тут не проводился. Это послание.

Да, я тоже так чувствую.

Память закружила, выталкивая вперед слова бывшей няньки о том, что нужно расслабиться, разрешить себе довериться воде. Не помню, как точно она сказала. Но отчего-то получилось именно сейчас. Тело сделалось непривычно легким, будто я вся была водой. Я покачнулась. Начертанные на песке слова оказались понятными.

– Вери? – Дракон с тревогой смотрел на меня снизу вверх.

Беспокоится. Той части меня, которая сирена, это было приятно. Я опустила руку ему на плечо.

– Он пишет, что принял подношение, но в этот раз одной мало. И говорит ждать, – облизала пересохшие губы. – Думаю, тот, кому адресовано послание, понимает эти знаки.

– Но почему их понимаешь ты?

– Я их не понимаю, – вынуждена была признаться. – Это магия сирен. Она меняет любое колдовство, касающееся меня, так, чтобы мне было удобно. Это в какой-то старой сказке было, и оно уже не в первый раз работает.

Выдавать морскую родственницу не хотелось – мы с этим драконом не настолько близки. И вообще, он со всеми потрохами принадлежит не мне, а королеве. Последний факт злил неимоверно, просто сводил с ума, стоило начать всерьез об этом думать.

Шейнелл пропустил всю сказочную шелуху мимо ушей и вцепился в главное:

– Касается тебя?

И взгляд такой цепкий.

– Ну да.

– Понимаешь, что это значит? – Он крепко сжал мою руку. – Выходит, следующей пропавшей можешь оказаться ты.

С берега меня в срочном порядке увели, одновременно последовал строгий запрет приходить сюда с Рози. Спорили до самого дома. Это у нас лучше всего получалось. Но доказать упрямому дракону, что речь необязательно обо мне и еще надо разобраться, что к чему, не получилось. Довод насчет того, что я вроде как местная, на него не подействовал, так же как все остальные доводы.

А по дороге нас ждал сюрприз… Жуткий.

Небо в короткий миг заволокло тучами, и что-то неуловимо поменялось вокруг, в самой атмосфере, в окружающем пространстве. Дыхание сперло. Я ощутила подкрадывающуюся панику. Дракон тоже что-то почувствовал, хотя, похоже, отчета себе не отдавал. Но он взял меня за руку и заставил придвинуться ближе к себе.

Одновременно и не сговариваясь мы ускорили шаг. Сверху громыхнуло. Шейнелл ругнулся.

– Чувствуешь? – спросила срывающимся голосом.

– Не бойся, я рядом. – В ответе слышалось напряжение. – И точно смогу тебя защитить.

– Мой отец, тоже, кстати, паладин, в тот день был рядом с матерью, но это ее не спасло, – возразила зачем-то. – Их обоих.

Рука уже лезла в карман, где теперь всегда находилась подаренная Дорией шкатулка. Таскать ее с собой постоянно было не слишком удобно, но оно того стоило. Раскат грома повторился. Пальчики предательски дрогнули, но я успела… Кажется, за мгновение до того, как упадет первая капля. Открыла шкатулку, изо всех сил думая, как сейчас станет тепло и сухо. И тучи, миг назад висящие прямо над головой, начали стремительно таять.

Выдохнула. Рядом прозвучал такой же рваный выдох дракона.

– Объяснишься? – потребовал он, едва мы перевели дух.

– Как будто у меня есть выбор, – проворчала я, убирая шкатулку на место.

– Нет, – подтвердил Шейнелл.

Обсуждение моих тайн, впрочем, молчаливо решили отложить до дома.

Уже поднимались по ступенькам крыльца, когда над головой опять грохнуло. Страх не пришел, только какое-то чувство брезгливости. Быстрота реакции дракона впечатляла: он отнял у меня ключ, сам отпер дверь и буквально втолкнул нас обоих в холл. Все это заняло буквально миг. Едва же мы оба оказались в безопасности моего дома, как на улицу дождем посыпалась… тухлая рыба! Фу-у-у, ну и запах!