Глава 11. Лукьян

Настроение у Лукьяна было приподнятое, что там, фантастическое оно у него было, так бы прыгал, скакал, обнимал весь мир, который сегодня любил с особой страстью.

Хорошо-то как!

Естественно, дело в сексе.

В сексе с Мэри.

В потрясающем сексе с Мэри.

В самой Мэри, которая жила на планете Земля. В планете тоже, к слову, какую женщину породила и подарила ему!

Ва-у же!

Всё настолько хорошо, что страшно самого себя сглазить, если Лукьян и верил когда-нибудь в подобную белиберду.

Нет, не просто хорошо. Пиздато!

Правда, пришлось ведьму немного подпоить, алкоголь лучший афродизиак в некоторых случаях, но он не жаловался.

Пьяная Мэри — отдельный кайф, особый вид наслаждения.

Ох и впёрло ему, ох и понравилось.

Вспомнить не мог, когда в последний раз настолько вкатила женщина. Лизок если только, иначе он на ней не женился бы в своё время, но не вспомнилось ничего и приблизительно схожего с собственной реакцией на произошедшее этой ночью…

— О чём задумался? — выкинул из сладких мыслей смеющийся голос Коса. — Смотрю — кому-то повезло, — приподнял он брови, показывая взглядом на мелькающий засос на шее.

— В чём повезло?! — это племянница Сонька, для своих Тыковка, спрашивала, несясь со всех ног к дяде.

Ну как спрашивала — орала, что было мочи в почти семилетнем организме.

— Деталь повезло купить для квадроцикла, — с серьёзной миной ответил Лукьян. — Показать какую?

— Да! — подпрыгнула на месте Тыковка.

Прокрутилась вокруг своей оси, изобразила какой-то пируэт, и с ловкостью обезьянки забралась Лукьяну на шею, которую тот с готовностью подставил.

— Вот, — с гордостью проговорил он, показывая рычаги передней верхней подвески. Левый и правый.

Вместе они прошли в гараж, уставились на сомнительные сокровища. Разглядывали, пока Тыковке не надоело седлать дядю, и она не заявила, что пойдёт лучше к Мие. А мужчины вообще странные какие-то с этими своими рычагами.

— Слушай, — сказал Кос, когда уселись на ротанговые стулья под навесом, взяв холодной минералки. Жара стояла аномальная, хоть живи в бассейне, направив на себя струю ледяного воздуха из кондиционера. — Вы когда через Грачевский собираетесь?

— В пятницу, — кивнул Лукьян. — С нами хочешь?

— Думаю взять Сашу, провести время только вдвоём, как отец и сын, а то у меня работа, у него тренировки… Месяц каникул, надо восполнять пробел.

— Дело хорошее, — согласился Лукьян.

Саша — не самый простой подросток. С виду разумный, само спокойствие. Внутри — ураган. Развод родителей, их другие семьи, совместные дети с новыми супругами, а в эпицентре мальчишка, воспитанный на убеждении, что семья — это святое. Мама и папа вместе навсегда. Станешь тут вулканом, учитывая греческую горячую кровь Зервасов.

Хорошо, что спорт — хоккей — придавливал к земле. Дисциплина не позволяла разгуляться буйной головушке.

— Тащи свой квадрик, посмотрим, — предложил Лукьян.

Это он в отпуске, от безделья собирал, перебирал, чинил, техника его страсть. Железки, гайки, болты. Разобрать, собрать, решить ребус, когда после починки три детали лишние, пять не хватает — это про него.

Порой закрадывалась мысль, а не податься ли в бульдозеристы на родной комбинат. Удачная карьера и здравый смысл, будь он неладен, вечно мешали.

Остаток дня возились с квадриком Коса.

Вокруг носилась малышня, аж голова закружилась, сколько их. Вроде десяток на семейства Зервас и Андреевых, тут же пасся Лео, проводя больше времени в гараже, чем с приятелем. Сашку техника интересовала постольку поскольку, по инерции, что мужик должен разбираться.

— Дядя Лукьян, а вы один едете на покатушки? Витюху не берёте же? — подлетел Сашка.

Рядом с ним встал Лео с порозовевшими от смущения щеками. Недовольно пихнул приятеля в бок, глядя исподлобья на окружающих.

— Один, — засмеялся Лукьян. — Мелкий ещё Витюха, нос не дорос до папкиных увлечений.

— А вы возьмите Лео! Он хочет! Ну, — толкнул друга. — Говори, хочешь? Хочет он, хочет!

— Да бесполезно всё, — нахмурился Лео, нервно махнул рукой.

Пошёл в сторону стеллажа, начал внимательно рассматривать рассыпанные ровным слоем инструменты вперемешку с мелкими деталями.

Кос посмотрел вопросительно на Лукьяна. Взять чужого ребёнка на покатушки — сомнительная идея. Ответственность огромна.

С другой стороны, что может произойти? Не пятилетка, соображает, на заднем сидении удержится запросто, спать укладывать не надо, штаны менять тоже.

— Могу и взять, — спокойно сказал Лукьян. — И Саньке повеселее будет… Но, только если мама разрешит.

— Говорю же, бесполезно всё! — насупился пацан. — Не разрешит она.

— Ты спрашивал? — уточнил Лукьян.

— Чего спрашивать? Знаю я…

— Тётя Маша его даже на Лысую гору не пускает, а это рядом совсем, идти не больше часа, если напрямик, — выдал Сашка. Спохватился, уставился на отца. — Мы не ходили, честно, парни рассказывали.

— Слышу старой песни мотив, — усмехнулся Кос. Отвернулся к квадрику.

Все поняли, серьёзный разговор неминуем. Парень у Коса независимый, процесс сепарации запущен, только на Лысую гору, если напрямик, идти через цыганский посёлок, лесополосу с дурной репутацией и старое кладбище — сборище отбросов общества, алкашей и наркоманов. Другого места не нашли, уроды.

Лукьян с Косом, помнится, так же носились на Лысую и выхватывали от родителей. И их отцы ходили туда же. Это уже традиция, закон…

— Так спрашивал или нет? — вернулся Лукьян к насущному вопросу.

— Нет, — буркнул Лео.

— Сначала спроси, откажет — приходи, будем думать.

— Откажет она…

— Спроси.

День пролетел суетно, под вечер ужинали во дворе, ловили недолгую прохладу.

Приехала Поля с Васильком, вручила сына Косу и зависла в бассейне, заявив, что смертельно устала. Объекты в Ставропольском крае замучили, всю кровь высосали из тщедушного, неразумного, слабого женского организма. На шутливое предложение делегировать эдакую ответственность мужу, ответила на нижегородском диалекте.

Ай-я-яй, Пелагея Николаевна, а ещё выпускница МГУ с красным дипломом!

После все разошлись по своим делам. На садовых качелях остался Саша, который не отводил взгляда от телефона, с кем-то активно переписывался, улыбался чему-то своему. Такая мордень довольная у парня бывает только когда с девочкой переписывается.

Лукьяну его девочка не писала, точно — ведьма.

Он, как джентльмен, отправил ей букет на адрес салона красоты. Домой смысла нет, целый день носится по городу от одной работы к другой. Купил новый смеситель в ванную, тот, что у Мэри, сдох в прошлой пятилетке. Заодно присмотрелся к розеткам, проводка в квартире выглядела ненадёжно. Там всё выглядело так себе, капитальный ремонт до отъезда сделать не успеет, но подшаманить точно сможет.

А ему за эти благости — игнор.

Другого и не ждал. Ничего, справится.

— Дядь Лукьян, Лео сейчас придёт. Можно? Ты же сказал «приходи»! — подскочил Саша, вертя в руке телефон на громкой связи.

— Приходи, Лео, — громко сказал он.

— Не разрешила? — спросил понурого парнишку, когда тот появился во дворе Андреевых.

— Сказал же, бесполезно всё.

— Как ты просил? — Лукьян посмотрел внимательно на Лео.

Одно лицо с Мэри, чуть меньше миловидности, та откровенная красотка, в детстве на куклу смахивала. У Лео же начали проступать грубые черты, мужские, через пяток лет возьмут своё. Взъерошенный, как воробей после зимы, колючий, всполошенный какой-то. Не иначе влетело от мамки.

Ничего-ничего, мама — святое, можно и словить пиздюлину. Лукьяну четвёртый десяток, а ловит, не давится. Придёт время, захочется, чтобы мать наорала за дело, да некому будет.

— Ну… сказал, что поеду с вами через горы к морю, что Сашка едет с отцом, и другие едут.

— Какие другие?

— Какая разница, всё равно она бы не отпустила! — с раздражением крикнул Лео. — Потому что ничего не понимает, — насупился сильнее, развернулся, пошёл к качелям, уселся рядом с Сашей.

Нервный, заведённый, дёрганный, будто двести двадцать вольт к пятой точке подключили.

— Где мама? — спросил Лукьян.

— У баб Жени, только приехала, — кивнул Лео в сторону дома бабушки.

— Пойдём на переговоры.

— Бесполезно всё, — отвернулся Лео.

Обидно должно быть парню, но и Мэри понять можно. Отпустить сына с неизвестными мужиками на трофи-рейд, с ночёвкой — идея, достойная премии Дарвина.

У неё, как у любой матери, в голове миллион негативных сценариев в голове проскочил. От нападения медведя, кои бродят по Кавказскому заповеднику, до растления группой лиц по предварительному сговору.

— Пойдём, — засмеялся Лукьян, подталкивая парнишку к калитке. — В первую очередь нужно понимать причину отказа. В нашем случае, какая причина?

— Глупость женская, — буркнул Лео.

— В нашем случае причина — страх, — твёрдо ответил Лукьян. — Страх порождает сомнения и иногда глупость, да. Сейчас отказ мамы обоснован, а наша задача убедить, что бояться нечего.

Лео лишь фыркнул в ответ, но шагал рядом, излучая надежду.

У забора стояла божья коровка Мэри, намытая, сверкающая алыми боками в свете фонаря.

Нет, чтобы его так любить и намывать, всё внимание достаётся Лачетти.

Взгляд случайно упал на заднее сиденье, там лежал букет, который отправлял Лукьян. Аккуратно устроенный, снизу завёрнутый во влажную бумагу — позаботилась о цветочках, не смотри, что ведьма.

— Подкрепление привёл? — встретила Мэри на пороге парламентёров.

Юбка-карандаш, блузка с рукавами-фонариками, поясок-цепочка, босоножки на высоченном каблуке.

Картинка!

Так бы и… но это не для глаз сыновей-подростков.

— Мы договариваться пришли, — заявил Лео с заметным вызовом.

Да, парень, дипломатия не твоя сильная сторона.

— Не о чем говорить! — ожидаемо отрезала Мэри.

— Давай всё же поговорим, — проворковал Лукьян, с трудом сдерживая себя, чтобы не облапать взглядом. Жаль, эрекцию силой мысли не утихомирить, широкие шорты в помощь. — Маша, что нужно сделать Лео, чтобы ты согласилась отпустить его на трофи-рейд?

— Повзрослеть лет на шесть, — огрызнулась Мэри.

— Из выполнимого прямо сейчас?

— Ты издеваешься?! — взвилась она в ответ. — Куда он поедет, с кем, на сколько? Я только с тобой более-менее знакома и с Костасом, остальных даже по именам не знаю. Случись что, где мне сына искать? На Чёрном море? Пляжная полоса Сочи — сто двадцать километров. Заповедник — двести восемьдесят тысяч гектар! — взвизгнула на «тысяч».

— То есть, тебе необходимы точные данные маршрута и состав группы? — спокойно уточнил Лукьян.

— Как минимум! — топнула Мэри, вылупив глаза на Лукьяна.

Перевела взгляд на сына, дескать, как можно не понимать простых вещей?

Как, как… жить с мозгами двенадцатилетнего мальчишки. Ветер в голове гарантирован.

— Отлично, — кивнул Лукьян.

Дотошно рассказал всё, что говорил до этого Лео, но тот не посчитал нужным рассказать. Взрослый, сам с усам, мама на слово должна верить.

Когда, куда, с кем. Имена, пароли, явки, построение маршрута, координаты, примерное время прибытия на контрольные точки. Поклялся вовремя кормить, спать отправить в палатку — никакого ночлега под открытым небом.

Мужики едут сплошь семейные, некоторые берут детей — таких же подростков, как Лео и Саша. Маршрут не жёсткий, пусть и лёгкой прогулкой не назвать.

— В Лазаревском многих будут ждать жёны. Восемьдесят километров едем до гор на машинах с прицепами, на базе выгружаемся, дальше на квадрах. Женщины отсюда на Ласточке в Лазаревское, там отдыхают, дожидаются нас. Все вместе тусим, танцы-шманцы-рестораны, домой тем же маршрутом. Если Лео покажется тяжело, вернётся на поезде в компании женщин, они даже лучше меня присмотрят.

— Ну и зачем тебе Лео на этих шманцах-обниманцах? — вспыхнула Мэри. — Снимешь кого-нибудь, а в номере чужой ребёнок.

Они сидели одни во дворе матери Мэри. Лео отправили под благовидным предлогом, но он точно грел уши, не развернёшься особо…

— А я никого кроме тебя не хочу, — тихо-тихо шепнул Лукьян на сладкое ушко. — Позовёшь сегодня?

Мэри уставилась на него во все глаза, будто он только что вытащил из шляпы кролика размером с лошадь.

— Давай и ты с девчатами езжай, — осенило его. — Выходные, море, солнышко, пляж. Неужели не хочется отдохнуть? Ничего с Лео не случится за день пути, обещаю. Встретишь его в Лазаревском, дальше решим, как возвращаться.

— Номер надо было заранее бронировать, — неуверенно прошептала Мэри.

— Вроде были ещё… — он полез в телефон, куя железо, пока горячо. — О, есть! Как раз двухместный для вас с Лео, в одном крыле со мной и Косом, кстати. Беру? Беру.

Не успела Мэри моргнуть, как бронь была оформлена, возражения сметены.

Всё-таки хорошо оттраханная ведьма — сговорчивая ведьма.

Лукьян сидел напротив, скользил взглядом по нежной коже щеки, мочке ушка, контуру сладких губ и откровенно млел, как же хотелось всё это гладить, целовать…

Затискать хотелось, залюбить.