Глава 13. Мэри

Не стоило отпускать Левона с Лукьяном.

Но сын тянулся к нему, вернее — к мужским увлечениям, в мир которых ему открывали дверь.

Я видела, мой мальчик завидует другу Саше, что рос рядом с отцом, что отец уделял ему время, интересовался делами, успехами и неудачами, поддерживал во всём.

Левон всегда смотрел на Костаса с нескрываемым восхищением.

Лукьян же быстро перетащил внимание на себя. Не успела я глазом моргнуть — готов новый герой в глазах Левона.

Естественно, отца в глазах Левона Лукьян не переплюнул.

Давид оставался непотопляемым авторитетом, недосягаемым, как далёкие звёзды, которые, как известно, светят, но не греют. И не будут греть никогда, точно так же как «авторитет» отца никогда не рухнет для сына.

Что неимоверно злило, если честно. Сильнее злило только то, что я сама, собственными усилиями, возвела чёртового Давида на пьедестал и добровольно расстелилась ковриком у его ног.

В итоге у Левона образовалась мешанина в голове из стереотипов, гендерных, социальных ролей. То, что ему внушали с детства, не работало, а новое в сознании никак не укладывалось.

Оставалось надеяться, что со временем мозги встанут на место, и Левон не вырастет копией своего папаши.

В этом плане я готова была поклониться бывшему в ножки. Если бы Гаруник не забеременела, мне бы не пришло в голову разводиться — пусть и думала об этом постоянно, — и сын бы окончательно превратился в Погосяна со всеми их заёбами, злобой и нескончаемым запасом яда.

Тем более не стоило ехать в Лазаревское.

Всю глубину этого «не стоило» я осознала, когда увидела отель, куда заселилась. Не по карману — мягко сказано.

Хорошо, что Марриотт или Рэдиссон не поставили здесь свои отели, с Лукьяна бы сталось заказать номер. Плохо, что наши предприниматели по уровню запросов не уступали международным гостиничным компаниям.

Узнав цену на ресепшене, и что всё оплачено неким Лукьяном Николаевичем А, я вздохнула, собралась с духом и перекинула ему деньги. Быть обязанной мужчине не собиралась.

У меня был отличный учитель, урок я усвоила.

Ничего, заработаю, зато Левон получил незабываемые впечатления и отдохнёт на море в привычных ему условиях, которые после развода сильно ухудшились.

Нужно было копить подушку безопасности, готовить пути отхода, я же держалась за этот брак, хватаясь за любую соломинку, будто мёдом мне там намазано было…

Намазано, только далеко не мёдом, да.

Оглядываясь назад, я не могла понять, как Давиду с его семейкой удалось настолько растоптать меня, превратить в форменное ничто, внушить, что я — отброс, отбраковка, существующая их милостью, которая пропадёт без их благодеяний…

Как женщина я умерла, но как человек оставалась живой.

И каких собачьих хуёв я верила во всё, что внушали мне Погосяны?..

Подводя итоги своей авантюры, сидя в ресторане, где вовсю веселились пьяная компашка квадроциклистов — разношёрстных, влиятельных и состоятельных, я пришла к выводу, что всё правильно сделала.

Сын счастлив — это видно, мгновенно бросается в глаза. Он получил настоящее мужское приключение.

Я провела сутки в блаженном ничегонеделании, в комфортном номере. Дважды принимала ванну с пеной, солью, всем лучшим сразу, валялась на пляже, купалась в море.

По-настоящему отдохнула, чего не случалось со мной… а никогда не случалось.

Когда мы ездили на море с бывшим мужем, всегда брали с собой мамочку, и весь мой отдых сводился к измерению давления у дорогой свекрови, намазывания её спины кремом от загара, выслушиванию бесконечных претензий, в том числе из-за Давида — как я могла позволить мальчику выпить пива, кому, как не мне знать, что у мальчика желудок.

Да, сука, желудок!

А ещё печень, селезёнка, почки и много других органов, жалко, сердца нет. Семейная патология.

Сейчас же я откровенно кайфовала буквально от всего, в первую очередь от того, что мне не ебут мозг и тело, что из этого важнее — сказать затруднялась.

Как же я не любила секс с мужем. Ненавидела истово, от всей души.

Невнятное копошение, срывающееся дыхание прямо в лицо, кислый запах пота, попытки угодить любой ценой — отсутствие собственно малейшего удовольствия, даже не оргазма, за плату я перестала считать давно, — ублажить хотя бы в этот раз, и претензии, претензии, претензии.

Бесконечные, сука, претензии.

Начиная с отсутствия страсти с моей стороны, заканчивая тем, что там у меня слишком широко. Не влагалище, а тоннель ракетного комплекса «Тополь-М».

Передёрнула плечами от воспоминаний.

Прочь, всё прочь.

Отныне Давид Погосян лишь отец нашего общего сына, не больше. Фарш, увы, не прокрутить назад. Если он и будет трахать кого-то помимо Гаруник, а он будет, то точно не меня.

Вышла танцевать, отдаваясь музыке. От лёгкого алкоголя кружилась голова, мурашки разбегались по телу от непрекращающихся мужских взглядов, главное, глаз одного конкретного человека — Лукьяна.

Вот с кем секс неожиданно понравился. Не ожидала от своего тела такой подставы, но спасибо ему за это!

Спасибо, родненькое!

Столько пережило, с таким дерьмом справилось, и сумело порадовать.

Интересно, Лукьяна получилось порадовать? Выглядел он довольным… а, наплевать!

Нам детей не крестить. Это вбитая привычка угодить мужику во мне говорила, а не я.

Мне — на-пле-вать!

— Нравится здесь? — услышала за спиной, откуда-то сверху голос Лукьяна.

Сразу же огромная ладонь легла мне на живот и властно притянула к себе. Поясницей я почувствовала, что ему очень нравилось, прямо сильно.

Ни разу не встречала, чтобы салат «Птичье гнездо», шашлыки или форель на гриле настолько вставляли.

— Да, — кивнула я. — Спасибо, что взял Лео, — повернулась я лицом к Лукьяну. — Ему очень понравилось, все уши прожужжал про ваши покатушки, впечатлений на сто лет хватит!

— Пожалуйста, — по губам поняла я ответ, а по глазам, что он едва ли половину расслышал из того, что я говорила. Музыка с каждой минутой гремела сильнее и сильнее, того и гляди колонки разорвёт. А что поделаешь, публика требовала праздника. — Пойдём выйдем? — это я тоже поняла по мимике.

Мы вышли на улицу. Освежающий морской бриз окутал разгорячённое тело приятной прохладой, сразу стало легче дышать.

— Ты наелась? — спросил Лукьян. — Может, прогуляемся, если что, здесь ещё рестораны есть.

— Я объелась! — засмеялась я. — Слушай, сколько я за ресторан должна? — ничуть не шутя, поинтересовалась я.

Одно дело, когда мужик приглашает в ресторан, тащит еду в твой дом — это его решение, и не мне разыгрывать внезапный приступ феминизма.

Другое, когда собираются компанией, скидываются на пьянку — здесь я полноценный участник сбора, особенно с учётом аппетита Левона. Уж он-то точно не поклевал, как птичка.

— Будешь говорить плохие слова — выпорю, — на последнем слове мою подкачанную задницу, находящуюся на пике формы, обжёг смачный удар мужской ладони. — Считай это первым и последним предупреждением!

— Но…

— Перестань, — отрезал Лукьян. — Мэри, что ты как маленькая? Вы с Лео мои гости, понятно, что плачу я. И потом, кто девушку танцует, тому её и ужинать.

— А ты, значит, уверен, что будешь танцевать? — дёрнулась я.

Не от того, что стало холодно или неприятно, просто воспоминания о совместной ночи нахлынули настолько горячей волной, что необходимо было срочно сбросить морок.

Эдак я прямо здесь, стоя в паре метре от дверей ресторана, отсосу этому бугаю…

— А как же? — самодовольно кивнул Лукьян. — Я хорош, ты охуительная, нам понравилось, надо повторить. Много раз, — уверенно заявил он, широко, беззаботно улыбаясь. И как это совмещается… пошлость на губах и детская улыбка всё на тех же губах. — Вопрос закрыт. Пойдём, прогуляемся.

Мы пошли, лавируя сквозь точно такую же праздно шатающуюся волну отдыхающих. Зачем-то стреляли в тире. Я, естественно, продула, Лукьян выбил все мишени, собрав восхищение окружающих.

Пришлось недовольному ведущему вручить приз. Плюшевого зайца.

— Оставь этот пылесборник, — шепнула я Лукьяну, когда он, следуя рыцарскому кодексу, преподнёс ушастого мне.

В моей квартире только плюшевого чудовища не хватало к прочей неустроенности.

— Точно? — ничуть не обижаясь, уточнил он.

Я кивнула. Божечки, если бы я Давиду сказала что-то подобное, плюш уже был бы размазан по моему лицу, впоследствии пришлось бы заглаживать вину не одну, не две, не три недели. А у Лукьяна лишь довольная улыбка на лице.

Он огляделся, выцепил взглядом девчушку лет трёх на руках мамы. Малышка смотрела на несчастного зайца взглядом первой неразделённой любви и тужилась из последних силёнок, чтобы голосисто не разреветься на весь пляж.

— Майя, тебя в номере ждёт мишка и Анатолий, он тоже плюшевый, — пыталась предотвратить катастрофу мама малышки.

Лукьян поднёс морду зайца к своему уху, пошевелил плюшевой головой, отчего длинные мягкие уши подпрыгнули.

— Что ты говоришь?! — с удивлением воскликнул Лукьян. Отвёл руку с игрушкой от себя, посмотрел внимательно на морду перед собой, которую сам же заставлял кивать. — Эта девочка? — повернул зайца в сторону девочки. — Ты уверен?! — строго. — Хорошо. Зайчик сказал, что хочет жить с Майей! — объявил он, протягивая игрушку ребёнку. — Бери, бери, — подмигнул малышке, уже вцепившейся в плюшевые бока.

Поток благодарности от мамы остановил полусерьёзным заявление, что инициатива исходит от зайчика, он тут совершенно ни при чём.

— А я тебя удивить хотел, — наигранно дуясь, сказал Лукьян, когда мы подошли к границе пляжа.

— Попробуй чем-нибудь другим удивить, добрый молодец, — пропела я.

Лукьян остановился, осмотрелся. Пляж освещали фонари. У кромки воды на бинг-бэгах сидела компания молодёжи, курила кальян. Вдали медленно шагала влюблённая парочка. На дорожке сидел откормленный кот, неся дежурство.

Основной поток туристов, торговых точек и аттракционов остался в стороне.

Скинул кожаные шлёпанцы, взмахнул несколько раз руками, будто собирался взлететь, нагнулся, присел, встал и вдруг сделал подряд несколько сальто назад — от неожиданности не посчитала, — приземлился на своих двоих, вскинув руки.

— Удивил? — победно глянул на меня, подойдя.

Запыхавшийся, румяный, обдавая запахом дорогого парфюма, идущего ему. Вопиюще сильный и ловкий. Фантастика ожившая…

Я кинула взгляд на стоявший недалеко железный столб, на котором держался указатель.

— Сделаешь так — удивишь, — уверенно пошла я к столбу.

Пол-дэнсом я занималась всего три года, с тех пор прошло два, но кое-что могла изобразить.

Обхватила столб с небольшого разбега, сгруппировалась и с первого подхода вышла на силовую рогатку, явив миру низ алого боди.

Ну, как тебе такое, Лукьян Андреев?

— Охуеть! — раздался ответ совсем рядом.

Я перехватила руки, выпрямила ноги, зависла на несколько секунд, изображая лёгкость и улыбку, и изящно опустилась на землю, ступая с грацией балерины.

Танцы — моя профессия. Карьеру я похерила, да, но навыки остались при мне.

— Если я так сделаю, столб упадёт, — со смешком сказал Лукьян, качнув для наглядности железку.

— Мужик, берегись её, яйца ляжками раздавит! — крикнул кто-то, пока невесть откуда взявшаяся группа поддатых зрителей аплодировала со свистом.

— Не раздавит, они у меня железные, — загоготал Лукьян.