Глава 20. Мэри

Кинула на себя последний взгляд в зеркало.

Полупрозрачное короткое платье со стразами сидело как влитое. Волосы подняла наверх, подчёркивая длину шеи, высокие каблуки прибавили роста — хотя рядом с Лукьяном помогли бы только ходули, — серьги, капельку духов и…

Вуаля!

Без пяти минут королева красоты!

Нет, царица!

— Ой, девка… — заныла мать, когда увидела меня на пороге дома. — Лео-то что прикажешь сказать, куда мать его намылилась?

— Скажи, что с подругой в ресторан пошла, — ответила я.

— Он что же, дурачок малолетний, думаешь, ничего не понимает? Не видит ничего?

— Ну… молчит же пока, — сморщилась я, признавая правоту матери.

С одной стороны.

С другой — мне теперь что, в саван обернуться и в сторону кладбища ползти, напевая похоронный марш?

— И вообще, я же не замуж собираюсь, — огрызнулась я.

— Понятно, что не замуж, кому ты замужем нужна-то… — вздохнула тяжело мама, вытирая уголком фартука глаза, смахивая навернувшиеся слёзы.

Спасибо, напомнила!

Можно подумать, проходил хотя бы один день, когда я не помнила о своём дефекте. Сначала Погосяны всем семейством напоминали, сейчас родная мать.

Надоело!

Я бы сейчас с удовольствием посидела дома, вытянула ноги, посмотрела сериал, книгу почитала, в пустоту повтыкала, но предпочла отправиться с мужиком неизвестно куда, потому что ему приспичило поебаться, да.

Лучше пусть ебут тело, чем мозг, честное слово…

— Иди уже, — подтолкнула мать в спину. — Приехал Лукьян, машина стоит. Аккуратней там… — вздохнула так, что прямо-таки тошно стало. — А может и сложится что… — прошептала вслед с затаённой надеждой на освобождение жилплощади для сыночка.

Перекрести ещё на подвиг ратный, блядь!

— Куда едем? — в лоб спросила я, устраиваясь на пассажирском сидении.

Ответом мне был выразительный свист и пожирающий всю меня взгляд.

— Едем куда, спрашиваю? — повела я бровями, чмокнув губами, будто только нанесла губную помаду.

— Планировал на базу отдыха у реки, зарезервировал номер, но сейчас уже не знаю…

— Что такое, дороговато? — подколола я.

Ценник на базе был действительно конский, сравнимый с отелями предгорья, а там не смущались, драли втридорога. Бассейн с минеральными источниками немного оправдывал грабёж, но как по мне — ерунда полная.

— Боюсь не доеду, придётся останавливаться в ближайших кустах, — хохотнул Лукьян.

Обхватил мою ногу ладонью у колена, немного сжал, повёл наверх, задирая платье. Было в бесцеремонности, с которой он заявлял о своих желаниях, что-то привлекательное, несмотря на то, что обычно меня выворачивало от мысли, что мужик меня хочет.

Вернее, конкретный мужик — Давид. О других представителях человечества с хером между ног я попросту не думала. Хватало мерзопакостного ощущения с мужем.

С Лукьяном даже льстило, что он меня хотел… совершенно точно не было противно, а это охренеть какое новое чувство для меня. Космос неизведанный.

Он продолжал гладить меня одной рукой, второй держал руль.

Ладонью скользил по ногам, нырял между. Обхватывал самое нежное место внутренней стороны бедра, ребром упирался в трусы, предательски влажные. Останавливался там ненадолго и спускался вниз, к коленям.

Поднимался по животу, тормозил у пупка, немного сжимал. Нагло направлялся к груди, чтобы чувствительно сдавить, задевая соски.

Рефлекторно я расставила ноги, чуть прогнула поясницу, прикрыла глаза, прислушиваясь к мурашкам, которые лучами разбегались от мест соприкосновения чуть шершавой мужской ладони с моей кожей.

Чистый кайф.

Возбуждение нарастало, неспешно погружая сознание в горячее марево, вытесняя все мысли из головы. Поначалу появлялись невольные сравнения с Давидом, накатывали воспоминания, но быстро убегали, как неинтересные кадры дурацкого кино, которые за каким-то чёртом попали в голову.

Я сосредоточилась на том, что происходило здесь и сейчас.

Подкатывала духота, несмотря на работающий климат-контроль. Внизу живота разливался приятный жар. Грудь становилось тяжёлой, голова — совершенно пустой.

Я сжала губы, поймав себя на желании поцелуя. Жаркого, глубокого, жадного, со вкусом языка, слюней, взаимной страсти, которую не хотелось прятать, наоборот, демонстрировать хотелось.

Необычно, да.

Неожиданно, да.

И плевать, да.

Почувствовала, как машина сбавила ход, проехала немного и остановилась. Открыла глаза, борясь с поволокой. Сжала ноги, чтобы хоть как-то унять растекающийся жар.

Слева, справа, впереди — высокий кустарник, сзади дорога, преодолеть которую под силу внедорожнику, обычная пузотёрка, паркетник не прошёл бы.

Всё-таки свернул в кусты, хорошо, не ближайшие.

Раскрыла было рот, готовясь выпалить гору с небольшой тележкой ехидства и приправить ведром недовольства, сразу была перебита хриплым:

— Заткнись сейчас.

В тот же миг губы Лукьяна накрыли мои.

Обжигающий язык ворвался в мой рот, начал атаку, заявляя права на всю меня сразу. Хозяйничал внутри, заставляя отвечать с таким же напором. Жадностью на грани алчности.

Вязкая слюна заполнила рот, языки выводили взаимный, причудливый танец, зубы ударялись о зубы, губы пылали и одновременно продолжали движения, от которых не было сил отказаться.

Лукьян дёрнул меня на себя, будто гуттаперчевую. Усадил сверху, расстегнул молнию сзади платья, обхватил талию, впечатал с силой в твёрдое, горячее тело. Приподнял, чтобы дёрнуть вверх подол, окончательно расправиться с моим одеянием.

Я осталась без привычной защиты на животе — широкого пояса для чулок, боди, который освобождал всё, что между ног, но прикрывал живот, любого другого белья, пригодного для этой цели, коего хватало в моём гардеробе.

Мне стало откровенно не по себе, руки сами потянулись прикрыться.

Лукьян не позволил.

Обхватив мои запястья сзади в замок, вынудив выгнуться навстречу разгорячённому, сильному телу и губам, которые принялись хватать мои соски, всасывать, прикусывать, терзать почти до боли. Заставил ёрзать, стонать, глотать раскалённый воздух, забывать всё на свете.

Сжал пальцами одной руки мой подбородок, внимательно посмотрел в глаза, будто мог прочитать что-то в моём затуманенном взгляде. Снова начал целовать в губы, проникая языком глубоко в рот.

Гладил пальцами шею сзади, массировал затылок, с силой увеличивая давление.

Отпустил мои запястья, потянул одну руку на себя, заставил опустить на свой каменный член, обтянутый тканью брюк и белья. Качнул бёдрами, давая понять, чего именно хочет.

Я быстро справилась с молнией, приподнялась, позволяя Лукьяну стянуть брюки с бёдер. Обхватила стоявший колом член сквозь боксеры.

Поймала себя на мысли, что член Лукьяна — произведение искусства или что-то такое, потрясающее своим совершенством и мощью.

Начала гладить через ткань, ощупывая каждый сантиметр, каждую выступающую вену. Обводила головку пальцами, давила, наслаждаясь выступившим влажным пятнышком.

— Отсосёшь? — услышала я хриплый, глухой голос.

Кивнула, мгновенно соглашаясь.

На всё.

Сосать.

Взять.

Отдать.

Лукьян открыл дверь, подхватил меня, быстро выбрался на улицу.

Вечерний воздух окутал жарким теплом, растительность вокруг не создавала и намёка на прохладу. От земли парило жаром. Наши тела обжигали друг друга, прикасаясь оголённой кожей к оголённой.

Из моего рта вырвалось шумное, поверхностное дыхание, перемежающееся с жадными вдохами Лукьяна. Он словно хищный зверь втягивал в себя вечерний, горячий воздух и выдыхал, опаляя пространство жаром.

Не удержавшись, громко застонала, когда Лукьян накрыл мою грудь рукой и резко выкрутил сосок, отчего молния прострелила прямиком между ног.

Прижалась к нему всем телом, начала тереться бёдрами, впитывая горячность, жар и еле слышимый запах мужского возбуждения, от которого окончательно снесло голову.

Стянула резинку трусов вниз, высвобождая член. Большим пальцем начала размазывать вязкую каплю на массивной головке, двигать кулаком нежную кожу по горячему упругому стволу, такому непривычно большому, что дух захватывало.

Рот Лукьяна снова накрыл мой со всей возможной бесцеремонностью, наглостью, жадностью. Он будто пил с моих губ, ел с них, жадничая. Мы углубили поцелуй, дыша прерывисто и алчно.

Атмосфера вокруг становилась жарче и жарче, почти невыносимой.

Лукьян схватил мои волосы на затылке, распуская нехитрый пучок, крепко потянул, опуская меня вниз. Недолго думая, подчинилась. Встала перед ним на колени, ощущая странный внутренний трепет.

Сняла боксеры с Лукьяна. Упёрлась руками в крепкие мужские бёдра, поймала ртом покачивающийся перед лицом член, обхватив губами головку.

Прикрыла глаза, постепенно вбирала больше и больше, прислушиваясь к шумному дыханию над своей головой. Лукьян то давил мне на затылок, вынуждая взять ещё глубже, то оттягивал за волосы, заставляя выпускать член изо рта.

Управлял каждым моим движением.

Вторая его ладонь касалась моего лица, гладила щеки, сжимала подбородок, задевала губы, понуждая ускорять движения рта. Член толкался глубже, неустанно раздражая гортань, вызывая сильное слюноотделение.

Становилось трудно дышать. Я почти задыхалась, давилась, губы сводило, в горле жгло. Одновременно с этим впала в неизвестный ранее транс, погружаясь в него глубже и глубже с каждой секундой, с каждым обжигающим ощущением горячего члена во рту.

Между ног было отчаянно горячо, тяжело, влажно. Половые губы налились, внутри жадно пульсировало, сжималось, сводило.

Терпкий мужской вкус опьянял, как никогда в жизни, лишал разума.

Единственное, на что я была способна — делать именно так, как требует Лукьян. Будто в этом спрятан секрет мироздания. Смысл моего существования.

Моё погружение в транс продолжалось и продолжалось почти до бесконечности, пока он резко не оттянул меня за волосы от себя, и я едва не распласталась по пыльной земле.

В замешательстве я подняла на него затуманенный откровенной похотью взгляд. Мне хотелось, чтобы он кончил от минета, мне в рот.

Впервые в жизни хотелось этого, жутко, почти до дрожи.

Но Лукьян одним рывком поставил меня на ноги, резко развернул к себе спиной, упёр мои ладонь в боковину автомобиля.

Хлёстко, с оттягом и заметной силой шлёпнул меня несколько раз по заднице, отчего искры побежали не только по месту удара, но и по всему телу, особенно между ног, от клитора вглубь влагалища, заставляя меня содрогнуться всем телом.

Быстро нагнулся, раздвинул мне ноги, с жадностью поцеловал в мокрые набухшие складки и между, проведя несколько раз языком сверху донизу, пока не остановился у ануса, чтобы задержаться там. Не просто целуя, прикусывая.

Не успела я охнуть, проявить протест — мои мозги, как кисель, тело — податливая субстанция с единственным желанием — подчинение, Лукьян встал, крепко перехватил одной рукой за шею, второй — живот, и вошёл в меня одним резким толчком до самого конца.

Ощущения оказались настолько острые, что откровенно шокировали.

Я издала невнятный утробный стон, перемешанный с собственным дыханием, который сразу же начал прерываться на короткие звуки, похожие на извращённую азбуку Морзе.

Лукьян не позволил мне привыкнуть к его вторжению.

Начал безостановочно грубо и размашисто трахать, отчего меня трясло, словно в лихорадке, крутило и выворачивало.

Я рефлекторно поднялась на цыпочки в попытке увернуться. Выгнулась в надежде отстраниться от таранящего, каменного члена, но Лукьян держал с такой силой, насаживая на себя, что мне осталось лишь пытаться удержать руки на машине, не соскользнуть по гладкой поверхности, невольно встав в ещё более уязвимую позицию.

Низ живота немел, ноги сводило судорогой, внутри вибрировало, сжималось, отчаянно пульсировало.

Я громко стонала, хрипела в попытке заглушить рвущуюся из меня энергию, из-за того, что не могла пошевелиться, распятая на члене Лукьяна, как бабочка на энтомологической булавке.

Ноги сводило от запредельного напряжения. Внутри настолько быстро рос гремучий обжигающий шар, что становилось страшно.

Лукьян с силой укусил меня за шею сзади, словно зверь. Хищник, к которому я попала в лапы, и он не собирался меня выпускать.

Выгнулась от хлёстких ударов мужских бёдер о мои ягодицы, глубокого проникновения, боли внутри и снаружи.

Сходила с ума от внутреннего сжатия. От того, как мышцы жадно обхватывали член, всасывая в себя с каждым толчком сильнее и сильнее, будто эти движения — единственное, что осталось во всей вселенной.

Не выдержав, сорвалась на крик, а после замерла в нечеловеческом напряжении, доселе мне незнакомом, и сразу же рассыпалась на миллиарды частиц.

Господи, это самый оглушительный оргазм, которой только случился со мной…

Тело дёргало сладкими судорогами, накатывающими, одна за другой, волнами, омывающими меня горячими перекатами.

Всё, что осталось мне — опереться на автомобиль полностью, закрыть глаза и откровенно кайфовать от продолжающихся ритмичных фрикций, с каждым толчком вызывающих во мне бурлящий ответ.

Мне было совершенно безразлично. Ни капли стыда или неприятия не проскочило, когда палец Лукьяна оказался у моего ануса, надавил на него, не встречая никакого сопротивления.

Я лишь зажмурилась, глубоко вдохнула, привычно расслабляясь, позволяя углубляться глубже и глубже, расширять вторым пальцем, третьим. И так до тех пор, пока пальцы не заменил член, продавливая невольное сопротивления от непривычного размера.

— Я быстро, — услышала я горячий шёпот у своего уха.

Одна рука прижала меня к телу Лукьяна, вторая опустилась между моих ног.

Пальцы быстро и умело нашли клитор, несколькими ритмичными, синхронными движениями заставили моё распятое, выжатое до предела тело зайтись в продолжительном, оглушающем оргазме… кажется, третьем за этот вечер.