Глава 21. Лукьян

— Ну и по какому поводу бунт?

Лукьян медленно ехал по бездорожью, глядя, как походкой пьяного моряка вышагивает Мэри параллельным курсом.

— Отвали! — окрысилась та в ответ, потопола дальше. — Я всё сказала.

Всё она сказала… как же.

Ничего не сказала, не объяснила, вообще никак не намекнула, просто взорвалась, послала подальше и понеслась, куда глаза глядят.

Вот они сношаются как кролики, прямо у машины, до искр из глаз, а вот Мэри кричит, как вирява*, и несётся сломя голову прочь, словно пятки скипидаром намазали.

Наверняка логика в её поступках была, но хотелось бы понять, какая именно, и куда приведёт.

Женская? Ведьминская?

Лукьян ещё раз оглядел Мэри. Запредельные шпильки босоножек, короткое платье всё в стразах, растрёпанные волосы, льющиеся по плечам тёмной, тяжёлой волной, широкий шаг. Покачивающийся по пересечённой пойме стройный силуэт.

Гренадёр на минималках, блин.

— Хватит злиться, — усмехнулся Лукьян, притормозил, протянул руку к Мэри, в надежде успокоить или хотя бы дотронуться.

Трогать её хотелось постоянно. Он прямо зависимым становился от прикосновений. Ведьмина магия какая-то.

— Рассказывай, что случилось, Лиса Алиса.

— Что?! — завопила Мэри. Понятно, сравнение с персонажем Алексея Николаевича не зашло. — Лиса, блядь, лиса! Несу людям улыбку, бешенство и смерть!

С этими словами извернулась и вцепилась с силой зубами в запястье.

Гарпия!

Барракуда!

Нет, пиранья — мелкая и злобная!

Лукьян с трудом сдержал ногу, которая рефлекторно дёрнулась, не вдавил газ до упора. Вывернул руку, остановил машину, выпрыгнул, встал перед Мэри, глядя сверху вниз.

Ростом с табуретку, с личиком принцессы из порнофильма, голосом, как у иерихонской трубы и характером боевого гнома под настойкой из корня мандрагоры.

— Чёт ты меня заманала, мать, — выдал он.

Подхватил визжащую Мэри, завалил на плечо, как охотник добычу, для верности припечатал ладонью по заднице и поволок в автомобиль, что для современного мужика, считай, пещера.

— По какому поводу бунт? — спросил он снова, когда зашвырнул ведьму в салон и уселся сам.

Выбраться она не могла.

Господи благослови изобретателя центрального замка для автомобилей!

— Выпусти меня! Сейчас же!

— Бегу и волосы назад, — ухмыльнулся Лукьян, косясь на Мэри.

Всё-таки бабы с придурью — его особый сорт героина, или как там в сопливых мемчиках про любовь говорится?

Его язык любви, если по коученаучному, в общем.

— Можешь сказать русским по белому? Обещаю, я всё пойму, — заявил он уверенно, несмотря на то, что уверенностью в то, что сможет понять ведьминскую логику, и не пахло.

— Ты меня в задницу трахнул! — заявила Мэри.

Ага… логика действительно вышла покурить восьмилитровый кальян на молоке.

— И что? Предварительно я не получил твоё осознанное согласие, произнесённое чётно и однозначно вслух? — хмыкнул Лукьян. — Получил. Ты не возражала.

— Я возражала! — заорала Мэри.

Лукьян демонстративно потёр ухо. Вздохнул, закатил глаза.

— Ты не возражала, — отрезал он. — Более того, ты явно хотела и могла, в смысле — умеешь, практикуешь. Я не идиот вписываться в анал посредине леса, видя, что ты против.

— Что, другое место, боженькой предназначенное для этого, не устраивает? — крикнула Мэри.

— Всё меня устраивает, — огрызнулся Лукья. — И то, что предназначено, и то, что не очень. Меня в тебе вообще всё устраивает. Ладно. Был неправ, больше не буду… меньше тоже.

— Как вы надоели-то, а! Только жопу вам подавай, — вдруг всхлипнула Мэри, сжалась, став какой-то совсем маленькой, жалкой.

Лукьян резко затормозил, машина остановилась, покачнувшись. Повернулся в сторону пассажирки, попытался прикинуть пенис с носу — это если культурно выражаться.

Реально обиделась на анал?

Сомнительно, но окей…

— Развивай свою мысль, — попросил он вкрадчиво.

— Что тут развивать-то? — зашипела, как действительно бешеная лиса, Мэри, того и гляди пена изо рта пойдёт. — Бывший муж последние годы вечно туда лез, видите ли, там ему широко, как ложке в стакане!

— Чего, блядь? — не понял Лукьян. — Твоему муженьку было широко там , — повторил тон один в один, — поэтому он?..

Произнести вслух, что какой-то кусок дерьма трахал его женщину в задницу, потому что… да просто трахал, неважно, куда и как часто, он не мог.

Где выдают удостоверение неандертальца и право на отстрел животных? Он готов!

— Во-первых, у тебя там не широко. Вообще ни у кого ни широко, если это не реальная медицинская проблема, с которой идут к врачам, а не ебутся в жопу. Во-вторых, у него что, микропенис? Потому что я видел тампоны, самый большой — меньше любой хуя, который я когда-либо встречал. А я в мужском коллективе работаю, души, бани, все дела.

— Не микро… — вспыхнула Мэри. — Хотя по сравнению с твоим — маленький.

— Спасибо, — ухмыльнулся Лукьян, будто не знал, что у него нормальный.

Большой, если уж совсем по-честному, без ложной скромности.

Он слышал от мужиков о подобной проблеме, типа кому-то становится широко, кому-то глубоко, кому-то ещё как-то. По факту же — тупо хотелось новизны, просыпалось желание найти поперёк. Ему же в любой щёлке было отлично — тесно, туго, у всех всё как надо.

У Мэри вообще отлично, ещё и сладко.

Не обделила его природа размерами, щедра оказалась. Правда, были и свои нюансы в размерах. Мало кто соглашался на анал, обязательно нужно было заморачиваться с подготовкой, с оралом тоже возникали трудности, когда хотелось засадить по самые помидоры, но здесь, как говорится, из всех зол досталось меньшее.

С Мэри таких проблем не возникало, она могла по-всякому, зато других хватало.

— Тогда с какого перепуга ему широко? Дешёвой манипуляцией попахивает, не понятно только, как ты со своим характером велась на это, — пожал он плечами. — Какого хрена терпела-то?

— Не знаю! — вспылила Мэри. — Потому что… верила, что это правда. Что я на самом деле дефективная. Я же и есть такая! Мне матку удалили во время родов, — с неясным вызовом проговорила она, будто ожидала, что сейчас её выставят из машины, пнут под оттраханную задницу.

И пойдёт она с котомкой за спиной и с гордой поднятой башкой.

— Хуёво, — нахмурился Лукьян. — Прости, я хотел сказать, что для любой женщины это удар… наверное. Я правда не знаю, что в таких случаях говорят.

— Ничего не говори, — сморщилась Мэри. — Просто херня случается, и почему-то всегда со мной.

— Знаешь, всё равно не вижу взаимосвязи между отсутствием матки, шириной влагалища, — пришлось вспомнить медицинский термин, — и анальным сексом.

— Потому что нет никакой связи, — развела руками Мэри. — Давид и вся его семейка постоянно внушали мне, что я третий сорт. Отброс, который терпят за хорошее поведение, беспрекословное послушание, за сраную еблю в жопу! Давидику нужно — легла, раздвинула булки и дала! Когда он захотел и как он захотел. И ты туда же!

— Меня не впутывай, — остановил Лукьян несущийся поток претензий. — Не знаю, что и как у тебя было с мужем, но со мной ты не тупо «раздвинула и дала». Какой мне интерес с твоего «раздвинула и дала»? Я отлично видел, что ты не против, наоборот, очень даже за, поэтому раздвинул и взял. К взаимному, мать его, удовольствию! — припечатал.

— Конечно, ты же у нас знаток взаимных удовольствий! — завопила она в ответ.

— Так сложилось, — усмехнулся Лукьян. — Хорошо, — поднял он руку, изображая вождя пролетариата, пока одна несознательная гражданка набирала в грудь воздуха, чтобы выдать очередную порцию претензий. — Я понял, что анал тебя триггерит, хоть и не вкуриваю, чего ради идти против собственного же кайфа, — ни капельки не сомневался в своих словах. В психологии и женской логике он был не силён, согласен, а в оргазмах — очень даже. — Кормёжка мужика триггерит, вообще любые телодвижения в мою пользу нервируют. Сразу скажи, что ещё бесит, чтобы я знал, с чем имею дело. Мне к психологу тебя тащить или к экзорцисту, если жениться надумаю.

— Лучше сразу в морг! — отрезала Мэри. — Никогда, ни за что, ни при каких условиях я не выйду больше замуж! Понятно, тебе?! Ясно, я спрашиваю?! — снова заголосила, ещё и врезала со всей силы по плечу. Хорошо, себе кисть не вывихнула.

— Ясно, ясно, — поднял он примирительно руки. — В жопу не ебу, борщ не прошу, в ЗАГС не тащу.

— Молодец, поддаёшься дрессировке, — фыркнула Мэри, закатив глаза.

— Сам в ахере, — загоготал Лукьян. — У меня идея, — посмотрел оценивающе на Мэри. — Только надо будет переодеться. Когда ты последний раз гоняла на квадре?

Он отлично помнил, как гоняла Мэри наравне с ними на раздолбанных УАЗах, как пищала, когда только-только начали появляться первые квадрики — совсем простые, слабенькие по сравнению с теми, что сейчас. Как неслась, сломя голову, так, что у них с Косом холодело под ложечкой от страха за пигалицу с отбитой головой.

Сейчас, в платье — апофиозом стиля «дорого-богато», — на высоченных каблуках, с ярким макияжем, окутанная ароматов духов и туманов, Мэри совсем не была похожа на ту девчонку, которой была когда-то… но ведьма в ней живее всех живых, а значит, хорошая встряска ей нужна сильнее, чем ему отличный секс.

— Чего? — недоверчиво протянула Мэри.

— Погонять хочешь? Прямо сейчас.

— Да ладно… — скептически скривилась в ответ. — Доверишь свой квадроцикл?

— Эй, если кому и доверю, то тебе. Ты же Машка Заводовская! Наша Мэри! Сейчас подскочим к Косу, возьму у него квадрик. Ты на моём. И на реку! Чтоб к матери тебе не заходить, одолжим спортивный костюм у Поли.

— Ты ненормальный… — выдохнула Мэри.

— Ты тоже. Так что, едем?

— Едем, конечно, спрашиваешь ещё! — завизжала, подпрыгивая в восторге и нетерпении. — Но в жопу всё равно больше не дам, — заявила категорически.

— Понял я, понял… — усмехнулся Лукьян. — Сам возьму… — буркнул про себя, покосился на сидящую рядом ведьму, убедился, что не услышала.

Шутки шутками, а от порчи на понос оберега не придумали.

________________________

* Вирява — в мордовской мифологии лесной дух, покровительница, хозяйка леса.