Глава 22. Мэри
— … и вам выплачивается компенсация в сумме… — я вся обратилась в слух, внимая адвокату, которого оплачивал Лукьян, — …естественно, вопрос решается в досудебном порядке.
Сумма была внушительной. Больше, чем могло привидеться в самых отчаянных снах.
У Давида горела задница, он изо всех сил пытался сохранить брак с драгоценной Гаруник, что не очень-то получалось, учитывая, что он наградил её болячкой во время беременности.
Если для сохранения богоугодного брака необходимо заплатить мне — он был готов, хотя с большим удовольствием сжёг бы меня, как венценосная, с кой чем поперёк, мою машину.
— Вы можете не соглашаться, это ваше право, — кивнул адвокат.
— Почему же… — я перевела взгляд на Давида, который сидел в том же кабинете, как и адвокат Погосянов — папаша Гаруник. — Возможно, я соглашусь, но сначала хочу поговорить с Давидом. Наедине.
— Говори при всех, — огрызнулся Давид.
— Отлично, — криво улыбнулась я. — Помимо этой суммы ты возвращаешь Левону его коллекцию Лего и откладываешь вопрос с отцовством на неопределённый срок.
— Нашему с Гаруник ребёнку пригодятся эти конструкторы, — прорычал Давид. — И я не собираюсь скрывать от Левона, что его мать — шлюха!
— Вашему ребёнку с Гаруник пригодится мать не в тюрьме, — прошипела я в ответ.
— Это вряд ли, — усмехнулся Давид, папаша сучки Гаруник кивнул в подтверждение слов горе-зятя.
— Я бы не был так уверен, учитывая общеопасный способ уничтожения имущества. Создание опасности для жизни, здоровья или имущества хотя бы одного человека очевидно, — сухо проговорил мой адвокат.
— Отлично! И когда ты собираешься сказать своему сыну правду?! — вспылил Давид. — Ты ведь понимаешь, что он всё равно узнает?
— Когда пойму, что он готов к этой правде, — отчеканила я. — Если это вообще правда, Давид. Учитывая, сколько раз ты и твоя семейка врали и что вы все творили, не удивлюсь, если тест подделка!
— Так давай заново сдадим, в любой другой лаборатории, какую ты сама укажешь!
— Ты не будешь таскать Левона ни по каким лабораториям! Достаточно того, что его родители развелись, любимая бабушка приняла участие в поджоге машины его матери, а новая жена отца захапала его коллекцию!
— Имей в виду, ни копейки от меня не получишь на содержание своего ублюдка!
— Можно подумать, до этого я купалась в миллионах, — искренне засмеялась я.
— Всё, что есть у тебя, всё что надето на тебе, включая трусы, куплено на мои деньги, — прорычал Давид.
— Оу… — приподняла я бровь, окинула взглядом присутствующих, остановилась на бывшем муже.
А ведь когда-то он мне нравился. Возможно, я не любила его, возможно…
Столько дерьма пришлось сожрать в браке, что всё хорошее выветривалось из памяти и души, но ведь что-то хорошее должно было быть, иначе чего ради я держалась за свой брак?
Ах, да, мне же только что сказали: ради трусов.
— Прости, пожалуйста, не знала, что у тебя всё настолько плохо, что понадобились мои трусы, — я чуть нагнулась, приподняла юбку, изящным движением потянула кружевные стринги вниз, спустила их по ногам, тряхнула, словно воду сбивала, и, разжав пальцы, проследила за полётом ажура на стол перед охреневшим бывшим мужем. — Передай жене. Чем могу, дорогой, чем могу… Кстати, — растянула губы в ехидной улыбке, — это не просто трусы, это счастливые трусы. Час назад именно в этих трусах меня выебал мужик, хуй которого не только больше твоего прекрасного армянского носа, но и совершенно здоров. И знаешь, это было прекрасно. Может и Гаруник когда-нибудь повезёт. Дарю!
— Ах ты тварь! — взорвался Давид.
Я же поспешила на выход, не забыв хлопнуть дверью, так, что покачнулись стены. Как же надоело всё…
Не успела я спуститься на лифте на первый этаж, где в кофейне дожидались Лукьян с Левоном, как позвонил мой адвокат:
— Мария Фёдоровна, если предложение в силе, Давид Рубенович готов вернуть коллекцию вашего сына. Если у вас есть возможность, сейчас.
Возможность-то была, но совсем не хотелось, чтобы Лео виделся с кем-то из Погосянов.
Лукьян утверждал, что я поступаю глупо, оберегая сына. Он взрослый парень, многое понимает сам, что в моём упрямом молчании больше вреда, чем пользы… только в моих глазах Левон не был взрослым. Он оставался малышом, тем самым, что когда-то делал первые шаги и учился держать ложку.
Сказать, чтобы Давид привёз сам?
Он привезёт, так я и поверю…
Левон собирал наборы конструкторов едва ли не с трёх лет. Многие уже не выпускаются. Некоторые покупались с рук, иногда на аукционах. За лимитированными деталями, фигурками «охотился» по году и дольше.
Коллекция Левона — не детские игрушки, которые с лёгкость можно заменить на любые такие же, это серьёзная работа, которую он проделывал в течение многих лет. Достаточно выбросить несколько деталек из каждого набора, чтобы пустить крахом труд моего сына.
Назовите меня идиоткой, но я была готова отказаться от компенсации за сожжённый автомобиль, лишь бы вернули то, что дорого моему ребёнку, будь это Лего или герань на подоконнике.
— Да, конечно, — твёрдо ответила адвокату.
Куй железо пока горячо — гласит народная мудрость.
Завтра достопочтенные Погосяны выкинут коллекцию просто для того, чтобы нагадить мне и Левону, и дело с концом.
Забирать будем сегодня!
В квартиру пришлось подниматься всем вместе. Давиду, Левону, мне и адвокатам, чтобы зафиксировать момент передачи.
Я искренне считала, что ни один мускул не дрогнет, когда переступлю порог и увижу ненавистные стены, но как же я ошиблась.
Каждая картина на стене, каждое полотно обоев, каждая, самая незначительная деталь интерьера резала глаза, напоминая, как я, именно я — ведь это женское дело, — выбирала, покупала, радовалась, а после уже не радовалась, но продолжала обустраивать гнёздышко, в котором должен был расти мой сын…
Каждый угол напоминал о боли, которую я испытывала.
О бесконечных разочарованиях и острых обидах.
Обо всём, что и было моей жизнью почти двенадцать лет.
Двенадцать просранных лет!
Левон упаковывал конструкторы, радуясь встрече со старыми друзьями с поистине детским энтузиазмом.
И кто после этого скажет, что он взрослый, всё понимающий парень?
Из взрослого у моего мальчика только размер ноги.
Давид наблюдал за происходящим, смотря с ненавистью не только на меня, но и Левона.
Ужасно хотелось врезать бывшему муженьку, размазать сопли по периметру морды, но я держалась. Сын не должен был узнать, насколько далеко зашёл наш конфликт с его отцом…
Фигура отца значима в жизни ребёнка. Приходилось поддерживать иллюзию добрых отношений, будто поступки мамаши Гаяне и новой жены не имели к нему отношения.
Давид Погосян перманентно починял примус, да.
— Что здесь происходит, Давид?! — в квартиру влетела Гаруник, тараня пространство животом.
Любому становилось понятно, что забеременела она до брака. Интересно, как в их сообществе воспримут этот позор? Выходило, что Давид взял в жёны не девственницу.
Снова.
Ай, ай, ай!
И если со мной этот позор объяснялся моим происхождением (перебить которое и девственность во всю Машу не смогла бы), как сей факт объяснить в случае с самой Гаруник?
— Помолчи! — осадил Давид благоверную.
— Дорогая, так будет лучше, — вмешался её отец.
— Лучше? Чем лучше? Какое они имеют право забирать игрушки нашей дочери?
— Заткнись, — зашипел Давид. — Если бы не твоя выходка никто бы ничего не забирал!
— Моя? Моя выходка?! — закричала Гаруник, хватаясь одновременно двумя руками за живот и сердце. — Если бы ты не притащил в дом заразу, ничего бы этого не было! И сейчас, вместо того, чтобы защищать свою жену, ты раздаёшь имущество нашей дочери пригульному!
— Молчи! — заорал Давид.
— Почему она должна молчать? — в дверях появилась бывшая свекровь, глазами меча молнии. — Сейчас же останови это, Давид, или…
— Или что? — зашипела я. — Предпочтёте видеть свою сношеньку на нарах? А может, это ваш план, а? — протянула я, перевела взгляд на папашу Гаруник. — От одной невестки только-только избавилась, тринадцать лет жизни на это положили, из сил выбились, а тут новая нарисовалась! Некогда пожить с сыночкой-пресыночкой дружной семьёй! Что? — выпучила я глаза. — Ваша дочь проехала сто двадцать километров, чтобы спалить мою машину, напоминаю, общеопасным способом! За это время панду можно отговорить жрать бамбук, а эта, — ткнула пальцем в бывшую свекровь, — не просто не отговорила вашу дочь от преступления, она помогала!
— Мария Фёдоровна, вы забываетесь… — пролепетал отец Гаруник, по взгляду стало понятно, что до сего момента такая мысль не посещала его.
Она и меня не посещала, это был экспромт чистой воды, но поглядеть на возню в банке с пауками оказалось на редкость приятно.
Словно я тирамису в разгар диеты полными ложками ела.
— Заткнись! — закричала Гаяне. — Шлюха!
— Бабуля! — ринулся на мою защиту Левон, до этого молчавший в оцепенении.
— Не подходи ко мне, — замахала она руками. — Какая я тебе «бабуля». Сын шлюхи не может быть моим внуком!
— Мама, замолчи сейчас же! — ринулся на мать Давид. — Левон — ребёнок, не вмешивай его. Не говори таких слов!
— Там твой ребёнок! — Гаяне ткнула пальцем в живот Гаруник.
— Уйди! — заголосил Давид. — Лео, стой!
Левон в это мгновение пулей рванул из квартиры.
Я побежала следом, краем глаза заметив, что он свернул на пожарный ход, который проходил через общие балконы на лестничных площадках.
Господи, господи, господи… останови моего мальчика от необдуманного поступка.
Хочешь, забери прямо сейчас мою никчёмную, никому не нужную жизнь, главное — останови Лео!
Краем сознания я видела, как с лавочки встал Лукьян — ждал нас, — провёл взглядом по этажам с балконами, где мелькала светлая рубашка Лео, и скрылся в подъезде.
Господи, господи, господи… Господи, господи, господи…
Выскочила на улицу, не чувствуя ног под собой. Не ощущая собственного дыхания. Не видя ничего, лишь высокую мужскую фигуру, которая крепко обнимала моего мальчика.
Живого…
Господи, господи, господи…
— Лео! — подскочила я к сыну. — Лео!
— Отойди от меня! — закричал он в ответ. — Это ты виновата, ты!
— Да, сыночек, это я виновата, я, — кивнула, не зная, что ответить, по инерции соглашаясь со всем, в чём обвиняют…
— Так дело не пойдёт, — нахмурился Лукьян. — Предлагаю всем остыть, поесть, попить, потом обсудить, что бы ни произошло.
— Пусть сначала эти вернут мою коллекцию, — Левон сжал кулаки. — Я её с мамой все эти годы собирал. За дворецким Альфредом она летала в Португалию, оттуда же Мистера Голда привезла и нашла набор Зомби, которого вообще не найти было.
— Там невеста зомби, она эксклюзивная, — всхлипнула я. — С чёрным париком…
— Значит, пойдём отстаивать нашу эксклюзивную невесту, — заявил Лукьян, криво усмехнувшись.
На лестничной площадке нас встретил мой адвокат, вокруг стояли коробки, аккуратно заклеенные скотчем.
Из-за дверей квартиры доносились нечеловеческие крики. Не разобрать кто кому какие претензии предъявлял, но убить был готов всех и каждого по отдельности.
Никогда в жизни я не была так счастлива, что Погосяны остались в прошлом, а если окажется, что Левон не принадлежит их породе, счастливей меня женщины будет не найти во всем мире.
Мы вернулись из Краснодара ближе к вечеру. Левон на подъезде позвонил Саше, тот примчался разделить радость друга, заодно посмотреть отвоёванные сокровища.
Переносили коробки в квартиру, скрипящую после генеральной уборки от следов ремонта.
Я смотрела на свежие обои, выбранные по моему вкусу, на плитку в ванной комнате и на полу в прихожей, на кухню с обновлёнными фасадами гарнитура, на новые люстры и светильники, и не верила себе.
Неужели я буду жить в этой красоте и чистоте? И мой сын будет приходить после школы в уютный дом, а не в разбитую в хлам квартиру.
— Надо полки заказать, наверное… где им храниться, — почесал Лукьян затылок, оглядываясь в комнате Левона, куда мы перетаскали конструкторы.
Коллекция Лео хранилась в специально заказанном стеллаже со стеклянными дверцами. В своё время нам с сыном стоило больших усилий разработать дизайн с учётом всех нюансов, и найти мастера, который не испортит работу.
Гаяне визжала, как бензопила, когда узнала, сколько стоил этот набор полок, Давид скрипел зубами, но я отстояла право коллекции сына расположиться с достоинством.
Зря я подлаживалась что ли?!
Иногда и Погосянам приходилась раскорячиться под меня.
— У меня чертёж остался, — вспомнила я. — Закажем!
— И сюда несколько полок! — с энтузиазмом добавил Левон, показывая на стену. — И для фигурок отдельно над кроватью, вот здесь.
Через десять минут мальчишки принялись разбирать коробки, освободив пространство в центре комнаты. Левон доставал детальки, фигурки, перебирал каждый кирпичик, гладил чуть дрожащими пальцами и счастливо вздыхал, оглядывая свои сокровища. Саша уважительно кивал, разглядывая то, что показывал друг, задавал вопросы, по ходу разговора собирал что-то своё, играя, как маленький мальчик.
Впрочем, прямо сейчас, они и были мальчишками, увлечёнными игрой.
Мы с Лукьяном заказали им ужин, не поскупившись на вредное, и отправились в Грушевый переулок, где Тюха ждал визита к курам и моей сказки на ночь.
Что я буду делать, когда мой сладкий мальчик уедет в холодный Норильск?
Кто придумал, что жить среди северных оленей отличная идея, когда существуют куры и даже прекрасный фазан?..