Глава 25. Мэри

Я пропустила в кресло у окна Левона, сама села рядом, нервно огляделась вокруг, пытаясь понять, что меня ждёт.

Какие они — норильчане?

Рядом устроился высокий молодой мужчина, через проход от него села его, как я поняла, жена и дочка лет пяти. Перед нами — трое мужиков с заспанными лицами, сзади немолодые женщины со щуплым мальчиком лет девяти.

Ничем не отличаются от тех пассажиров, что летели с нами в Москву, а потом маячили восемнадцать часов в аэропорту из-за задержки рейса.

Неблагоприятные погодные условия — как гласило объявление.

Дёрнул же чёрт полететь в Норильск на Новый год… ещё и убедила себя, что новые места и впечатления полезны для кругозора сына, будто на Кубу его везла или в Италию.

Левон предложение слетать в гости к Лукьяну воспринял с энтузиазмом, уговаривать не пришлось.

Оказалось, Лукьян ему много рассказывал про Заполярье, обещал при случае показать какие-то неописуемые красоты, и вообще — целый мир.

Например, Дудинку — самый северный и холодный город страны, а там ещё и порт есть. С ума сойти! Енисей, если летом, то в круиз отправиться. Про плато Путорана и говорить нечего.

Красота неимоверная. Силища!

Уверена, огромную роль сыграло судебное разбирательство с Давидом. Он всё-таки подал в суд сразу после рождения у них с Гаруник дочки. Доказал, что не биологический отец Левона, и отказался от отцовства.

Погосяны устроили из суда настоящий цирк, доводя меня до белого каления, хотя я не сопротивлялась и не спорила. К тому времени я была от всей души рада, что мой ребёнок не имеет к ним никакого отношения. Мысленно говорила себе в прошлом спасибо.

Единственное, за что я не переставала волноваться — это реакция Левона, которая оказалась на редкость спокойной, во всяком случае, внешне. Позже я узнала, что всё время, пока длился суд, он общался с Лукьяном, нашёл в нём поддержку.

Удивительное дело, Лукьян — не гуру общения, не самый тактичный, точно не тонко чувствующий мужик, а для Левона отыскал нужные слова.

Естественно, сын на меня злился, искренне не понимал, как могло такое произойти — а я и сама не слишком-то понимала, — но не бросался обвинениями, не сыпал гадостями, как это наверняка было бы, не случись в нашей с ним жизни Лукьяна.

Я понятия не имела, чем закончится наша встреча в Норильске, скорей всего ничем, да и не хотела я ничего, не желала испортить своё отношение к Лукьяну, но за то, что он сделал для моего сына, буду благодарна до конца своих дней.

Обо всём этом я думала своей рациональной частью.

Эмоциональная же, женская, если не сказать бабская, находилась на грани между перманентной истерикой и глубоким обмороком.

Я летела к мужику.

Хрен пойми куда.

Хрен пойми зачем.

Один бог знает, чем это закончится…

И вообще…Ой-ой-ой… Ай-ай-ай… А-а-а-а-а!

Приземлились мы в положенное время, какое-то время стояли в ожидании, когда откроют двери. Пассажиры кутались в пуховики и шубы, мы с Левоном последовали их примеру.

Перед поездкой я потратила целое состояние, накупив тёплых вещей, в надежде не помереть от холода, только ступив на землю.

Интернет бодро обещал «минус тридцать два, ощущается, как минус тридцать восемь» — как может ощущаться минус тридцать восемь, я не представляла даже в теории. На практике же минимальная температура, с которой мне приходилось сталкиваться, едва ли опускалась ниже пятнадцати градусов и ощущалась как стихийное бедствие, несовместимое с жизнью. И то два раза за всю мою жизнь.

— Перчатки надень, — суетилась я, вытаскивая из карманов длинного пуховика Левона вязаные рукавицы. — Шарф, шарф на нос завяжи!

— Мам, — сморщился сын, которому явно была неудобна такая забота.

Меня же накрывала паника, словно мы прямо сейчас в открытый космос выйдем.

— Одевайся, я сказала, — цыкнула я, посмотрев снизу вверх, уловила едва заметное снисхождение вкупе с раздражением.

Тринадцати лет нет, расти ещё и расти, а уже на полторы головы выше меня, размер ноги пугает. Дальше что, на заказ унты какие-нибудь брать?

Уродился же… может, у Семёнова дед был здоровенный? В моём роду великанов не припоминала.

— Ладно, — недовольно буркнул Левон.

Надел перчатки, демонстративно обмотался шарфом, рывком достал свою и мою ручную кладь, захватил в одну руку, не давая мне помочь, выразительно посмотрел в мою сторону, дескать, довольна, мамочка?

Мамочка довольна, да.

И нечего крыситься, росту много, ума мало. Заболеет, куда только гонор выветрится, когда будет хныкать и просить по голове погладить, так любая хворь проходит быстрее.

Мороз и правда едва не сшиб с ног. Не знаю, сколько градусов было на самом деле, я была уверена, что минус двести. Бросила взгляд на Левона, тот держал независимый вид, но по глазам было видно — обалдел не меньше меня.

Мы быстро получили багаж, поспешили к выходу, Левон торопясь поскорее увидеться с другом, я…

Я бы, если откровенно, рванула назад. В самолёт, в Домодедово, в Краснодар, в свою комнату.

Нет меня!

Спешащая толпа быстро рассосалась по небольшому зданию аэропорта, Лукьяна нигде не было видно. Может, конечно, мы разошлись, потерялись, прилетели в другой Норильск, но маловероятно.

— Смотри, — Левон толкнул меня в бок, показывая на невысокого, плотного мужичка в стёганом пуховике, который держал на вытянутых руках картонку с надписью «Мария и Левон».

— Это мы… — растерянно отозвалась я, заодно ища взглядом кассу, пока погода лётная — улетим.

— Здрасте! — громыхнул мужик, протянул мне руку. — Андрей. Андрей, — поздоровался за руку с Левоном, крепко, по-мужски пожав, что польстило сыну. — Я от Лукьяна Николаича, Лукьяна, в смысле. Он не смог встретить. Поменялся, чтобы встретить, а тут погода, ну и… сами понимаете. Пошлите. Это багаж? Давай, малой, ты это и это бери, а я это. А вы уж налегке, — посмотрел на меня с интересом, словно прикидывал, донесу я хотя бы дамскую сумочку или помру от натуги.

Донесу, не сомневайся.

Мы, казачки, и чемоданы, и дитя, и себя, и тебя, если надо, донесём, вынесем, доведём…

— Здесь у нас торговый центр, — вещал Андрей, показывая на небольшое двухэтажное здание со светящимися вывесками и витринами. — А это аквапарк.

— Здесь и аквапарк есть? — воскликнул Левон, не отрывая взгляда от ярко освещённого города за окном, переливающейся новогодней иллюминации.

— А как же. И бассейн есть, и фитнес-центр, и даже Макдональдс местный имеется, — усмехнулся Андрей. — Почти двести тысяч населения, — протянул он уважительно.

Выходило в четыре раза больше, чем родной городок, мой и Лукьяна, в котором один-единственный бассейн, Макдональдсом и не пахнет, как и аквапарком, но зато среднегодовая температура не близится к градусам стратосферы.

— Приехали, — провозгласил Андрей. — Сейчас вас подниму и откланяюсь. Лукьяну привет. Ждём в гости!

Дверь нам открыла женщина в возрасте, улыбнулась приветливо, пропуская за порог. Поприветствовала Андрея, тот бодро отрапортовал, что сдал гостей с рук на руки, а у него дела.

— Вы проходите, располагайтесь, меня Валентина Борисовна зовут, я няня Вити, вы, наверное, знаете.

— Маша, — представилась я.

— Левон, — кашлянув, представился Лео. — Можно Лео.

— А вот и Витя, — сказала Валентина Борисовна, глядя на Тюху в лёгких шортиках и футболке.

Батареи работали на совесть, это мы почувствовали сразу, как только переступили порог квартиры. На улице, конечно, зуб не попадал на зуб, зато в доме, как на пляже.

— Тюха! — воскликнула я, распахивая объятья. Хорошо, что успела снять пуховик и сапоги. — Я Маша. Не узнал? — немного расстроилась я.

Естественно, не узнал. Для двухлетнего карапуза несколько месяцев — целая жизнь, наполненная событиями и впечатлениями. Разве запомнит он чужую тётку, которая изредка проводила с ним время и кормила вредными сосисками в тесте?..

— Маша, — сделала я ещё одну попытку напомнить. Вдруг?

— Ма-а-ма-ша! — заявил Тюха. Схватил меня за руку и настойчиво потащил в свою комнату. — Шли! Шли! — говорил он, заводя меня в помещение, оклеенное обоями с медвежатами, заставленное стеллажами с игрушками, книжками, с паласом на полу, с изображением автотрассы. В углу стояла яркая пластиковая горка, небольшой бассейн с шариками и качели. — Бульдозел! — гордо и чётко провозгласил Тюха, показывая на пластмассовый, красный бульдозер. — Лево, бульдозел! — закричал в коридор, вызвав улыбку у меня, няни и Левона.

Надо же, помнит. Помнит!

А как иначе, Тюха — он такой, самый умный мальчик!

Потом я разбирала вещи, пыталась обустроиться в комнате, которую нам выделили. Хорошая квартира у Лукьяна, просторная. Потолки высокие, балкон, окна во двор и на улицу со сверкающими деревцами, украшенными огоньками иллюминации и новогодней ёлкой.

Три большие комнаты: детская, комната Лукьяна, её я узнала по интерьеру, который виднелся, когда мы разговаривали, и гостиная. Большая кухня с зоной отдыха, перестроенная из типовой кухни и небольшой комнаты.

— Мам, — посмотрел на меня Левон, отрываясь от телефона. — А ты свой телефон включила?

— Ой, — спохватилась я. — Нет, как в самолёте выключила, так и…

— Тебе Лукьян звонит!

Я судорожно включила телефон, тот сразу забомбил сообщениями. В основном от МЧС и Лукьяна, который тысячу раз извинился, что пришлось уйти на работу, пообещал, что все каникулы (кроме пары дежурств) будет с нами, поклялся на крови, что встречающий Андрюха — мировой мужик, а Валентина Борисовна в курсе событий. Тюха, кстати, ждёт!

Не успела я прочитать всё, как раздался рингтон. Лукьян.

— С приездом! — громыхнул в трубку. — Прости, что так вышло, обещаю искупить кровью и…

— Кхм, — выразительно кашлянула я, давая понять, что детали искупления не обязательно говорить вслух. Здесь слушатели имеются.

Левон в это время встал и демонстративно направился к дверям.

— … и в ресторан вас свожу! — нашёлся Лукьян, вызывая у меня улыбку, а у Левона ухмылку.

После я обследовала кухню, получив карт-бланш от Валентина Борисовны. Заодно выгрузила запасы съестного, которые привезла с собой, ведь, по моим представлениям, я ехала в ледяную пустыню, где не было еды, воды и даже воздуха.

На деле холодильник оказался полон, даже овощи нашлись. Конечно, помидорами можно было гвозди забивать, а огурцы совсем не пахли, но у нас в Краснодарской крае зимой ничуть не лучше.

В общем, ни холода, ни голода я не обнаружила, и чтобы хоть чем-то заняться, принялась готовить.

Захотелось приготовить что-нибудь вкусное специально для Лукьяна, угостить, порадовать.

Забытое чувство, с которым я решила не спорить.

Один раз ведь можно, да?

В итоге напекла пирожков — беспроигрышный вариант, — конечно же, сосисок в тесте, чем заслужила слюнявую благодарность Тюхи — я была зацелована, и неодобрение Валентины Борисовны — сосиски в два года зло. Курицу в кисло-сладком соусе, знала, что Лукьян и Левон не откажутся. И кубанский борщ, потому что, как ни крути, а кубанский борщ — отдельное произведение искусства для посвящённых. Подумав, сообразила рыбный салат, решив, что первым, вторым и пирожками на закуску мой почти тринадцатилетний троглодит не удовлетворится.

Вечером легла спать, вдоволь наобнимавшись с Тюхой. Господи, как же я соскучилась по этому крепышу, сильнее, чем по Лукьяну. Ну а чего бы мне скучать по Лукьяну? Не очень-то и хотелось! У него из достоинств лишь детородное, а у Витюхи — он весь, от сладкой макушки до мягоньких пяточек!

Проснулась от лёгкого шороха в квартире. Спросонья не сразу сообразила, где я, в первое мгновение испугалась. Незнакомые стены, за окном темень, отсвет уличного фонаря, в котором кружится снег, много снега.

Вышла из комнаты, прикрыла за собой дверь, уставилась на высокого человека в зимней куртке с капюшоном с меховой оторочкой, который тот скинул в момент, когда я появилась.

Рыжие волосы, глаза со смешинками, широкая, открытая улыбка, такая, что хочется в ответ улыбаться.

Смеяться хочется, верить, что зла и горя в мире не существует, есть только радость и добро.

Счастье полной ложкой, всем и каждому, без исключений.

Шагнула навстречу. Сама не заметила, как очутилась в медвежьих объятьях, вздрогнув от холода верхней одежды и ледяного холода, парящего от Лукьяна.

— Ох, ты ж, — тихо сказал он. — Ведьма, я ж с улицы, холодный. Погоди, хоть куртку сниму.

А сам прижал крепче, поднимая, позволяя мне уткнуться в шею, окунуться в знакомый запах, по которому, оказывается, соскучилась. Я покачала головой, давай понять, что годить не позволю.

Лукьян мне и холодный, в куртке, прямо с запахом улицы и снега нравится…

— Как скажешь, — шепнул он, не выпуская меня из рук. — Дети спят? — дождался моего судорожного кивка. — Тогда пошли ебаться.

— Я там борщ приготовила, — вставила я.

— Борщ — это хорошо, но сначала…

— … ебаться, — ответила я в унисон, счастливо и совершенно глупо хихикнув.