Глава 27. Лукьян

Лукьян с аппетитом наворачивал кислые щи, тысячу лет не ел такие. После пьянки как нельзя в тему. Мэри, как знала, накануне приготовила. Повезло ему с ней всё же…

Где бы в итоге они ни решили начать совместную жизнь, он её уже не отпустит — вопрос решённый.

Дело не в щах, хотя и в них тоже. И как недоразвитый Погосян мог не ценить такое сокровище?

Национальность? Характер?

Ой, дурак… Впрочем, его потеря, на радость Лукьяну.

Мэри пошла гулять с Витюхой, минут сорок продержатся на улице, большего и не надо. Левон с самого утра рванул в клуб на дружескую встречу по волейболу. Лисёна быстро взяла парня в оборот, тот, похоже, счастлив.

До Нового года Лукьян планировал свозить Левона с Мэри в свою избушку недалеко от озера Лама, показать местные красоты, порыбачить с пацаном. Домишко небольшой, всего две комнаты и кухня, относительные удобства, есть генератор, камин. Приволокут снегоход, походят, побродят, покатаются, устроят мини-экспедицию.

Мэри руки потирала, предвкушая, как понесётся по заснеженным просторам.

С виду — сахар рафинированный с глазёнками перепуганного оленёнка, внутри — атаман.

Вот какая его ведьма!

Телефонный звонок прозвучал неожиданно. Лукьян недоумённо посмотрел на незнакомый префикс — спам?

— Лукьян Никола-а-а-и-вич? — раздался заунывный женский голос, дождался утвердительного ответа, продолжил: — Забери ты, Христа ради, Лизку свою! Сил уже нет никаких! Меня извела, Алёшеньку извела, жену его, Надежду, достала!

— Какую, нахер, Лизку? — не сразу понял Лукьян, будто не было в его жизни брака.

Витюха появился почкованием. Или волшебством. Неважно.

— Да жену твою! — проорала баба в трубку. — Приедь и забери свою ненормальную!

— Куда приехать? — усмехнулся Лукьян.

— В Тульскую область, тута мы все живём, — радостно отчиталась тётка.

— Вот и живите дальше, от меня что вам надо? — засмеялся Лукьяна.

Ненормальная какая-то баба…

— Забери свою жену, говорю!

— Не нужна мне бывшая жена, — отрезал Лукьян. — Была бы нужна, не стала бы бывшей.

— Так житья нам от неё нету! Каждый день приходит, то орёт, то заявления пишет, то по двору дурниной катается. Сейчас повадилась Алёшеньку спаивать, гадостью какой-то пичкает его, одурманивает, сама употребляет. А то чего похуже — колдует! Изогнётся дугой Алёшенька, глаза закатит и стоит, не знай скорую вызывать, не знай к бабке везти, порчу снимать!

— А кто вы вообще? — ради интереса спросил Лукьян. Был бы не один дома — послал, да и дело с концом, а так — развлечение. — Откуда номер мой знаете?

— Номер отыскала, когда в Норильск к Алёшеньке приезжала, как в воду глядела. Пригодился!

— Какому Алёшеньке? — начал медленно заводиться Лукьян.

— Да с которым Лизка шашни крутила!

Лукьян ухо прочистил от неожиданности, не послышалась ли.

Вот это поворот! Мамаша того самого, от которого Лизка родила Витюху. Выходит бывшая жена поехала за рыжим и зажигает. Она умеет качественно разрядить обстановку.

С душой. До заикания всех присутствующих.

Истерический невроз с эпилептоидной психопатией ей в помощь. Расстройства личности, как следствия «весёлого» детства, не передающееся по наследству. Максимум — предрасположенность черт характера, которые могут выстрелить при определённых условиях.

Попади Витюха в детский дом — пять процентов из ста, что палка выстрелит, на него бы пришлось, а так рос здоровым пацаном, контактным, сообразительным.

— Понятно, — выдохнул Лукьян. — От меня-то чего хотите?

— Сказала же, забери Лизку! Сил нет никаких! И Надежду жалко, измучилась с Алёшенькой и тремя ребятишками… с лица спала, исхудала, как доска ходит.

— Надежда — жена? Невестка ваша? — уточнил он, хотя, в общем-то, картина происходящего становилась понятна. Тётка ответила утвердительным мычанием. — Если я правильно помню, когда вы приезжали сюда, жили в квартире, снятой на деньги любовницы вашего Алёшеньки, — выплюнул имя, — вас состояние Надежды не интересовало, мучилась она или радовалась, значения не имело. Сейчас, что изменилось?

— Да то когда было-то! Думала, бабу путёвую нашёл, при деньгах. Устроится, кум королю, жить будет, ну и я с голоду не помру, рядышком пристроюсь. Кто же знал, что оно так вывернется.

— Вывернулось как вывернулось. Забирайте «путёвую бабу» себе, мне без надобности, — сдерживая смех, сказал Лукьян, стараясь звучать грозно, но гогот так и прорывался.

— Не станешь забирать, значит? — уныло спросила звонящая.

— Нет! — отрезал Лукьян, хотел было отключиться, как услышал то, что заставило застыть на месте:

— Правда Лизка говорит, ребятёнка она родила?

— Не знаю, — отрезал Лукьян, внутренне напрягаясь.

— Ты узнай, может, если ребёночка-то ей показать, она и одумается… оставит нас в покое. Ребёночек-то всяко важнее мужика.

— Не думали, что это ребёнок вашего сына? — равнодушно спросил Лукьян.

— Его, наверное, раз ты из дома Лизку выгнал. Своего бы, чай, не отлучил от стола. Что мне с того ребёнка, у Надежды трое, поднимать и поднимать ещё! Кто рожает, с того и ответственность. Лизка родила, выходит, её ребёнок. На нас алименты повесить не выйдет, ежели что. Не с чего платить нам, сами еле концы с концами сводим, считай, на прожиточный минимум живём. Но я так думаю, если найти ребёнка, в каком он детдоме, сунуть Лизке под нос — она и образумится враз.

— Не образумится, — отрезал Лукьян. — Вы бы вместо того, чтобы мне звонить и по бабкам бегать, порчу снимать, отвели сына к наркологу, может, можно ещё что-то сделать. «Путёвой бабе», когда в следующий раз начнёт представления устраивать, полицию вызывайте и скорую психиатрическую помощь. Забрать не заберут, но припугнут. Если хотите, вышлю вам пару справочек интересных для врачей. Просто так, из человеколюбия. Но при условии, что вы навсегда забываете мой номер. В противном случае… — Лукьян зловеще замолчал.

— Что за люди, чуть что — угрожать, — запричитала тётка. — Что я тебе сделала-то?

— Жрала на мои деньги полтора года, вот что, — рубанул Лукьян. — Счёт выставить? Номерок теперь знаю.

— Поняла я, поняла! Справки вышлешь? — убито выдохнули на том конце, где-то в Тульской области.

— Обязательно, — буркнул Лукьян, отключаясь.

Тульский пряник ты, Алёшенька!

С одной стороны, звонок Лукьяна взбудоражил до предела. Два года жил, не думал о Лизке, однако подспудный страх, что горе-мамаша заявится и начнёт качать права, подаст в суд на восстановление родительских прав, не покидал.

Шансов на выигрыш у Лизки немного, только что придёт в голову психопатке — неизвестно.

С другой — новости шикарные. У осеменителя точно зависимость, не от сглаза же он «стоит дугой». У Лизки, похоже, тоже, что неудивительно при её особенностях личности. Вознамерятся качать права — пролетят, как фанера над Парижем.

А если припизднутая мамаша пряничка Алёшеньки несколько раз организует приводы в полицию и госпитализацию в психушку, будет и вовсе хорошо. Надёжно.

Пока приходил в себя, разбирался с посудомойкой, закидывал стирку, пришёл Левон.

— Ты чего рано? — обеспокоено спросил Лукьян. — Поругался с кем?

В душе теплилась надежда, что Мэри с Левоном останутся здесь, с ним и Витюхой. Может, прямо сейчас, не возвращаясь в Краснодарский край. Любые документы можно подать, получить онлайн, на работу, в школу, куда угодно.

Вещи… что он, шмоток не купит? При случае всё заберут, перво-наперво коллекцию Лео, конечно.

— Нет, — нервно повёл плечами Лео, раздеваясь. — Я это… поговорить хотел, пока мамы нет… если можно.

— Чего ж нельзя, — показал Лукьян на стул рядом с собой. — Говори, что хотел.

— Ну-у-у-у… — насупился Левон, почесал смущённо нос, засопел, явно подыскивая слова.

— Говори, что бы то ни было, обещаю, постараюсь понять и помочь, — он дал несколько минут на молчаливое раздумье Левону, который собирался с духом.

— Я спросить хотел… ты ведь можешь быть моим отцом? Настоящим?

— Биологическим, ты имеешь в виду? — уточнил Лукьян.

— Да, биологическим. Летом слышал ваш разговор с мамой, когда вы под грушей сидели, а мы с Сашей в вашем дворе с квадриком разбирались… Я тогда не прислушивался, только отрывки услышал и значения не придал, а потом папа, Давид Рубенович, — поправил сам себя, Лукьян едва не поперхнулся от напоминания, как Погосян велел себя отныне называть, — в суд подал, и я понял. Не понял только, кто мой отец… биологический.

— А ты с мамой об этом говорил? — поинтересовался Лукьян.

— Она сказала, что какой-то Семёнов, лезть к нему не надо, у него своя семья. Я не собираюсь лезть, я просто знать хочу, кто мой отец, кто дед, чем они занимаются… но ведь ты тоже можешь? — продолжил Левон.

— Не хочу, чтобы ты обольщался Лео, поэтому скажу, как есть. Ты главного не услышал, я — бесплодный, — попытался улыбнуться Лукьян.

— Но ведь вы же… — Лео покраснел, как рак, покосился в сторону комнаты Лукьяна, где виделся край кровати.

— На этой стороне жизни бесплодие не сказывается, а вот ребёнка зачать невозможно, такое случается даже с внешне здоровыми мужчинами, — криво усмехнулся Лукьяна.

Не хотелось бы прибавить страхов в активно развивающийся разум подрастающего парня. Хватит с него и того, что случилось за последний год. Удивительно, что ещё коленца с подвыподвертом не начал выписывать, держится достойно.

— А Витюха?! — воскликнул Левон.

— Биологически Витюха не мой сын, — развёл руками Лукьян. — Это сто процентов. Моя жена, мама Витюхи… совершила ошибку, — сгладил острый момент, дабы не проводить лишние параллели. — Взрослая жизнь сложная штука, разное случается. Она отказалась от сына, я забрал. Не расти же ему в детдоме.

— Ты забрал чужого ребёнка и растишь его? — выпучил глаза Левон, рот открыл от неподдельного удивления. Ему словно гуманоида живого показали, говорящего, играющего на балалайке. — Вот так просто… деньги тратишь, время, жизнь?

— Забрал может и чужого, а ращу точно своего, — твёрдо сказал Лукьян. — Сам подумай, мы два года с ним рядышком. Он во-о-о-от таким был, — показал руками. — А сейчас — мужик! Мимо горшка, правда, промахивается, но мужик. Знаешь, как правило, невозможно растить ребёнка и относиться как к чужому.

— Возможно, — протянул Лео, сморщившись.

Эх, парень, парень…

Двенадцать лет жил, укреплялся в земле, как упрямое деревце, корнями в семейное древо вплетался, и вдруг насильно выдернули и выкинули.

Дать бы этому Погосяну в морду, честное слово.

Вроде бы он мужика понимал, сомнительный сюрприз ему жизнь приготовила. А с другого угла посмотреть — вкладывал в парня силы, душу, и вот так, не колеблясь, вышвырнуть из своей жизни, как котёнка лишайного — нормально ли?

— Это люди такие, а не правило. Если хочешь, сегодня же сходим, сдадим ДНК-тест, мне и самому интересно, всё же почти четырнадцать лет назад у меня кое-какие шансы на отцовство были, не как сейчас. Я буду счастлив, если окажется, что ты мой сын, — искренне сказал Лукьян.

Он был бы счастлив до небес и выше. Такой подарок!

Но обманываться не стоило, врачи прямо говорили, и в прошлом возможность минимальная была. Чтобы вот так, с одного-единственного раза, который и не помнишь толком… вообще не помнишь, если откровенно.

— Но уговор, — сделал он паузу. — Если нет — ты не расстраиваешься. Я сам свяжусь с Семёновым, худо-бедно мы общались в юности, объясню, что к чему, поговорю по-мужски. Узнаем, кто твой отец, дед, чем они занимались и занимаются.

— Обещаю, — кивнул Левон.

В это время в прихожей послышался поворот ключа. Витюхин звонкий голос оживлённо рассказывал что-то под журчащий, довольный голосок Мэри.

С горки ехали-ехали, ух, быстро-быстро ехали! Вжух! И ёлочка нарядная во дворе, в огонёчках вся! Сверка-а-а-ает! И лопатку сегодня возьмём, сугроб копать будем. Огромный, как дом!

— А маме что скажем, когда пойдём? — засуетился Левон.

— Снасти рыболовные обновить надо, — важно кивнул Лукьян.

Действительно, нужно заехать в магазин, купить по мелочи.

— Что обсуждаем? — зашла в комнату Мэри, потирая красные с мороза щёки.

Шёл ей субарктический климат. А что ведьме не идёт? Всё к лицу!

— Рыбалку, — сразу же ответил Левон.

— Лыбалка, лыбалка, лыбалка! — запрыгал на месте Витюха.

Принялся рассказывать, какую большую рыбу он поймает, преогромную, как бульдозер, да!

Прямо в ванной, там вода!

И не поспоришь, поймает, Андреев Виктор Лукьянович потому что.